Резонанс Золотого Оратора

***

Это была сцена, достойная величайшей трагедии: столкновение чистой надежды и выжженного цинизмом сердца. Люмин пришла в «Башню Адмирала» не как враг, а как старая знакомая, веря, что в глубине души Аякса еще теплится искра того парня, который когда-то умел сопереживать.Тарталья сидел в своем кресле-троне, закинув ноги на стол из черного обсидиана. Вокруг него роились десятки голограмм с графиками охватов, а в руке искрился бокал с голубой жидкостью. Дайнслейф замер у входа, скрестив руки, его взгляд был полон ядовитого презрения к этому «электрическому храму самолюбования». — Отель «Возрождение»? — Тарталья выплюнул это название вместе со смешком, не сводя взгляда с Люмин. — Милая, ты серьезно? Ты хочешь собирать мусор по подворотням и убеждать их, что они «исцелены»? — Аякс, послушай меня! — Люмин сделала шаг вперед, её кулаки были сжаты, а в глазах блестели искры отчаяния. — Город сходит с ума. Твой неон выжигает им мозги, твои шоу заменяют им чувства. Люди теряют себя! Мне нужна твоя медиа-поддержка. Просто один эфир, один честный призыв... Ты ведь тоже был там, на дне, ты знаешь, каково это — быть сломленным!Тарталья резко выпрямился, и бокал в его руке треснул. Синее пламя Глаза Бога на мгновение озарило его лицо, делая его похожим на демона. — Сломленным? — прошипел он, и его голос, усиленный встроенными в стены динамиками, ударил Люмин в грудь физической волной. — Ты пришла ко мне просить о милосердии? К человеку, который построил эту империю на обломках собственного сердца, пока все вы смотрели в другую сторону?! — Я прошу не для себя, а для них! — Люмин почти кричала, перекрывая гул серверов. — Ты можешь спасти тысячи душ, Аякс! Просто дай нам эфирное время!Тарталья медленно поднялся. Его театральная язвительность сменилась ледяным, концентрированным гневом. Он подошел к ней вплотную, и Люмин почувствовала запах озона и дорогого табака. — Души не приносят рейтинга, Люмин. Искупление — это скучный контент, — он наклонился к её уху, и его шепот был острее ножа. — Ты хочешь построить приют для неудачников? Валяй. Но не смей просить у меня милостыни. Я не даю в долг тем, кто торгует надеждой. Надежда — это самая дешевая ложь в этом городе. — Ты стал чудовищем, — прошептал Дайнслейф от двери, его рука на рукояти меча засветилась синим. — Хуже, чем те, с кем мы сражались.Тарталья обернулся к нему с безумным оскалом: — Я стал тем, кто выжил, Дайн! Я стал тем, кого нельзя заглушить! А ты... ты просто сторожевой пес у пустой конуры.Тарталья снова посмотрел на Люмин, и его лицо вдруг исказилось в издевательской гримасе. Он начал хлопать в ладоши — медленно, ритмично, и этот звук транслировался на все экраны башни. — Браво! Какая драма! Какое самопожертвование! — Он рассмеялся — тем самым задорным, но пустым смехом, который стал его визитной карточкой. — Знаешь что? Я дам тебе эфир. Я запущу реалити-шоу: «Принцесса и её сброд». Мы будем делать ставки, кто из твоих подопечных первым спрыгнет с крыши от безысходности. Это будет хит! — Заткнись! — Люмин замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Тарталья перехватил её запястье. Его пальцы сжались как стальные тиски. — В моем городе, — прорычал он, и его зрачки сузились до точек, — правила диктую я. Убирайся в свой подвал, Люмин. И молись, чтобы я не решил снести твой «отель» просто потому, что он портит мне вид из окна.Он оттолкнул её руку и вернулся в кресло, мгновенно переключая внимание на мониторы, будто её уже не существовало. Люмин стояла, дрожа от ярости и бессилия, а Дайнслейф положил руку ей на плечо, уводя прочь.Когда двери закрылись, Тарталья замер. Его рука, лежащая на столе, мелко дрожала. Он ударил кулаком по поверхности, разбивая встроенный интерфейс вдребезги. — «Искупление»... — прошипел он, закрывая глаза. — Сначала искупи грех того, кто научил меня этой ненависти, маленькая принцесса.

***

Студия «Снежная-V» гудела от предвкушения. Тысячи дронов-камер кружили под потолком, транслируя каждый жест Теле-Адмирала на гигантские экраны Гавани. Тарталья был в своей стихии: он не просто вел шоу, он соблазнял аудиторию.Он вальяжно откинулся в кресле, расстегнув верхнюю пуговицу мундира. Его улыбка была дерзкой, а взгляд — лихорадочно-синим, пронзающим объективы. Каждое его движение, от небрежного жеста рукой до легкого прикуса нижней губы, заставляло чаты взрываться восторженными криками миллионов фанаток. — Ну же, Ли Юэ! — промурлыкал он в золотой микрофон. — Неужели вы предпочтете пыльные сказки этой святоши моему эксклюзивному контенту?На соседнем диване, закинув ногу на ногу, сидел Странник. За эти годы он стал единственным, кто понимал ядовитую природу триумфа Аякса. Он лениво обмахивался высокотехнологичным веером, подливая масла в огонь. — Аякс, брось, — Странник язвительно прищурился, глядя на сидящую напротив Люмин. — Она пришла просить эфир для своего «приюта для неудачников», а выглядит так, будто сама забыла, как накладывать фильтры на реальность. Ты слишком добр, позволяя ей дышать в этой студии. — О, Скара, я просто даю людям то, что они хотят — драму! — Тарталья рассмеялся, и этот звук тут же разлетелся ремиксами по всей сети. — Итак, Люмин... Ты хочешь «искупления»? Ты хочешь, чтобы я поддержал твой Отель? — Да, Аякс, — Люмин подалась вперед, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Людям нужна надежда, а не твои пустые шоу! Помоги нам, и ты сам увидишь... Тарталья внезапно перестал улыбаться. Он медленно поднялся, и его фигура накрыла Люмин тенью. Камеры мгновенно дали крупный план его лица — холодного, как лед Снежной. — Надежда? — его голос стал низким, вибрирующим от скрытой ярости. — Ты пришла в мой дом, в мою империю, и смеешь говорить мне о «надежде»? — Ты просто боишься, — выкрикнула Люмин, вскакивая. — Ты боишься, что если люди проснутся, твой трон из пикселей рассыплется! Ты трус, Аякс! Ты прячешься за этими экранами от собственной боли!Студия замерла. Рейтинги пробили потолок. Странник довольно хмыкнул, предвкушая развязку. Тарталья подошел к Люмин вплотную, и воздух вокруг него затрещал от статики. — Послушай меня внимательно, маленькая принцесса, — прорычал он, и его голос транслировался из каждого динамика города, подавляя волю. — Ты здесь никто. Твой Отель — это мусорная корзина для тех, кто не выдержал ритма. Я не дам тебе ни секунды эфира. Я поставлю тебя на колени не силой, а забвением.Он театрально развернулся к камере, вскинув руки: — Ли Юэ! Вы слышали это? Она назвала вас спящими! Давайте покажем ей, чей это город! Заблокировать её проект! Удалить упоминания! Стереть её из реальности! — Ты пожалеешь об этом, — прошептала Люмин, глотая слезы унижения под улюлюканье толпы. — В очередь, дорогая, — бросил ей в спину Странник, не скрывая торжества. — Список тех, кто ждет его раскаяния, длиннее, чем история твоей павшей родины.Тарталья дождался, пока Люмин выведут из студии, и только тогда позволил своей руке мелко задрожать. Он обернулся к Страннику: — Как я выглядел? — Как законченный ублюдок, — усмехнулся тот. — Публика в экстазе. ~ Эта сцена стала абсолютным крахом для репутации Отеля. Тарталья превратил искреннюю ярость Дайнслейфа в низкопробное, но невероятно рейтинговое фрик-шоу, выставив защитников Люмин не героями, а опасными безумцами.Когда Люмин, подавленная издевками, направилась к выходу, Дайнслейф не выдержал. Его терпение, ковавшееся столетиями, лопнуло под градом неоновых вспышек и язвительного смеха Странника. — Довольно! — голос Дайна прогрохотал, перекрывая студийную музыку.Он рванулся вперед, и его рука, окутанная синим пламенем звездной пыли, метнулась к горлу Тартальи. Зал ахнул. Камеры-дроны, почуяв кровь, мгновенно окружили их плотным кольцом, давая ракурс «глаза в глаза».Тарталья даже не вздрогнул. Напротив, его глаза азартно блеснули. В долю секунды, когда кулак Дайна был в сантиметре от его лица, Аякс театрально, с преувеличенной грацией, откинулся назад и... не стал защищаться.Он позволил удару задеть край своей челюсти, намеренно подставляясь так, чтобы это выглядело максимально жестоко в кадре. Отлетев к декорациям, он картинно упал, разбив стеклянный стол. — Вы видели это?! — Тарталья мгновенно вскочил, вытирая тонкую струйку крови с губы и широко, безумно улыбаясь прямо в объектив. — Посмотрите на «защитников» искупления! Они приходят в мой дом, просят милостыни, а когда получают честный ответ — пускают в ход кулаки! — Ты лжец и манипулятор! — прорычал Дайнслейф, пытаясь снова броситься в бой, но Люмин в ужасе схватила его за руку, понимая, что они в ловушке. — О, посмотрите на этого «рыцаря печального образа»! — подал голос Странник, лениво аплодируя с дивана. — Нападает на безоружного ведущего в прямом эфире. Какое благородство! Какое «возрождение»! Ли Юэ, вы хотите, чтобы такие люди учили вас морали?Тарталья подошел к камере вплотную. Его лицо, испачканное кровью, выглядело дьявольски притягательным. Он выглядел как мученик прогресса, пострадавший от рук «древнего варвара». — Вот вам и ответ, — прошептал он, и его голос транслировался с эффектом эха на все площади города. — Отель «Возрождение» — это не место для спасения. Это гнездо для тех, кто ненавидит наше будущее. Они хотят вернуть нас в эпоху мечей и страха. Вы позволите им это?!Толпа в студии взревела: «НЕТ! ВЫШВЫРНУТЬ ИХ! УДАЛИТЬ!»Тарталья повернулся к Дайнслейфу и Люмин. Его взгляд был полон холодного, ядовитого торжества. — Охрана, выведите этих... агрессоров. И проследите, чтобы их счета были заблокированы за нападение на официальное лицо.Когда Дайна и Люмин буквально выталкивали под улюлюканье толпы, Тарталья обернулся к Страннику и подмигнул ему. — Как думаешь, Скара, какой сейчас рейтинг? — Зашкаливает, Аякс. Ты только что похоронил их проект заживо.Тарталья слизнул кровь с губы, чувствуя вкус победы. Но где-то в глубине души, за неоновыми щитами, засело странное чувство: он только что совершил ровно то же самое, что семь лет назад сделал с ним Золотой Оратор. Он превратил чью-то искренность в грязную шутку.