Моменты тишины

Ночь выдалась поистине паршивой. Дин лежал на спине, потом на боку, потом на животе и снова на спине. Матрас вдруг стал особенно честен с Винчестером — никогда в принципе не был удобен, но в эту ночь превзошёл сам себя. Пружина где-то под лопаткой домогалась, как старый знакомый, который, нарушая личные границы, любит потрогать за плечо. Полночи дрался с одеялом. Было жарко, но стоило скинуть — через пару минут пробирал озноб. Простыня сбилась под боком, натянулась на коленях, натирала локти. Кстати, о колене — откровенно надоело. Гудело фоном. Как холодильник на кухне. Не мешает особо, но если один раз прислушаться — уже не развидеть. В голове — только шум — включённое радио между радиостанциями. Часа в два ночи он нащупал наушники. Вот про них-то вспомнил, в отличие от незапертой двери. Пальцы дрожали от нетерпения, провод затягивался в узлы. Наугад распутал его в темноте. Включил старый плейлист, не меняющийся уже лет десять. Гитара застонала ярко, без прелюдий. Под неё и провалился. Будильника никто не ждал, но тот ворвался в беспокойный сон Винчестера без приглашения ровно в семь утра. Простыня влажно и холодно скомкалась под спиной. Одеяло собралось внутри пододеяльника в один тяжёлый ком, хороня под собой телефон с проводами. Подушка продержалась молодцом. — Пиздец, — прохрипел Дин. Отключил будильник, свесил ноги с кровати, растёр руками лицо, разлепляя веки. Во рту пустыня, как с похмелья. Встал, взял чистое бельё со стула, направился в ванную. Душ, как старый лучший друг, встретил издевательством. Сначала ледяная вода — так, что перехватывает дыхание. Потом кипяток. Привычный сценарий. И ведь вне кабинки воду не включишь, приходилось уворачиваться на месте. Спустя миллиарды мурашек по коже вода прекратила безумствовать и стала более-менее. Как компромисс, который никто не хотел, но все согласились. Про зубную пасту он вспомнил, когда намочил щётку. Молча одолжил у Бенни. Мята настолько агрессивная, будто она пыталась доказать свою состоятельность. Стандартный ритуал утра: душ — кофе. Именно в таком порядке. Если без первого он просто будет чувствовать себя плохо, то без второго плохо себя чувствовать будут все. Кофеварка урчала, наполняя кухню густым, терпким запахом. Дин выглянул в окно. Дуб. Импала под ним. К капоту прилипли несколько листьев. Жёлтых. Винчестер нахмурился. Глотнул кофе, обжёг язык. Постоял ещё минуту, глядя на машину. Допил, поставил чашку в раковину, пошёл одеваться. Джинсы и футболка - нормально. Взял телефон, чтобы проверить время, и вцепился в волосы, уставившись на дату. — Да ты издеваешься, — прошептал Винчестер, не веря. Суббота. Выходной. Занята только середина дня. Персональная тренировка — в два. Университетская — в полчетвёртого. Нахрена вообще вставал? Кофе уже внутри, назад не уснёшь. Ладно. На улице холоднее, чем предполагалось. Воздух морозил кожу, особенно после душа. Дин вернулся домой и натянул старую кожанку. Снова выйдя на улицу, направился к импале. Открыл капот. Проверил уровень масла. Протёр щуп тряпкой. Посмотрел на ремень генератора. Провёл рукой по проводам, по клеммам аккумулятора. Подтянул одну из них. Осмотрел трубки на предмет подтёков. Проверил охлаждающую жидкость. Все в порядке. — Ну и чего ты молчишь, а? — ласково протянул он, вытирая масляные руки о повидавшую в этой жизни тряпку. Импала, как обычно, не возражала. Дин закрыл капот не сразу, постоял, глядя на двигатель, ожидая, что тот все-таки признается в какой-нибудь тайной болезни. Надо к отцу за резиной, — мысль возникла закономерно. Листья решили начать своё падение в середине сентября, чего на его памяти никогда не было. Достал телефон. Пропущенных вызовов нет. Два дня тишины. Бывало и месяцами. Всё равно нечего рассказать. Телефон в пальцах завибрировал. Дин вздрогнул, разблокировал экран снова. Прогноз погоды: "утро +12, вечером сильные осадки, до +5". Убрал телефон в карман. — С тобой всё нормально, детка. Не придумывай, — обратился к машине, с любовью глядя на глянцевый капот. Поднял взгляд к дубу. Тот стоял, как прежде. Равнодушный и огромный. Бенни уже был на кухне, с кружкой в руке и что-то дожёвывая. Дин встал в дверях их маленькой кухни-гостиной, не раздевшись. — О, дед проснулся, — закивал Бенни, улыбаясь. — Ты откуда с утра пораньше? — Сам не понял. — Машину трогал? — Ага, — отмер Винчестер и, стянув с себя куртку, повесил её в прихожей. — Ты её любишь больше, чем меня. — Она хотя бы не жрёт всё подряд, — усмехнулся он. — Сущая клевета! — Бенни отставил пустую тарелку. — Нам надо закупиться. Еды нет. Пива тоже. — На пиво я не скидываюсь. Бенни аж опешил. — Ты заболел? — Экономлю. — Господи милостивый, — трагически взвыл Бенджамин. — Мне двадцать три, я живу с дедом! — Смирись. Бени прищурился и продолжил, как ни в чём не бывало: — Планы на сегодня? — Персоналка в два с девчонкой... потом тренировка, — лениво перечислил Дин. — А до этого ничего? Винчестер только кивнул. — Завидую. А я к Алис.. — кашлянул. — В общем, у меня есть дела. — Ради неё ты брал машину? — Не начинай. Дин усмехнулся. Потроллить друга — святое дело. — Не ври, что она впечатлилась парковкой под дубом. — Она вообще не заметила, — мрачно ответил Бен. — Но я заметил. — Главное — внутренний рост, — тоном векового профессора выдал Дин. — Ненавижу тебя. Винчестер постоял ещё секунду, разглядывая трещину на потолке. Затем прошёл к раковине, налил полстакана воды из-под крана. Хлебнул - железный привкус осел на языке. Вылил остатки в раковину, вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на свои пальцы - покрасневшие с улицы, теперь ещё и мокрые. Вернул стакан на законное место. — Окей, — быстро заговорил Бенни. — Если передумаешь на счёт пива - ты знаешь, где меня искать. — В холодильнике? — заржал Винчестер. — Очень смешно. Дин, не разуваясь, прошёл в свою комнату. Пока на улице не мокро-можно. Чашка с настоявшимся тёмным осадком на дне всё ещё стояла на тумбе. Проверил телефон еще раз — без изменений. Разулся. Упал поверх наспех накинутого покрывала. Затылок давил в подушку, сон не шёл. С приоткрытого окна донёсся ветер, застрявший в ветвях деревьев. Неужели холодный сентябрь. Импала, оставленная на стоянке университета, верно дожидалась своего несменного водителя. Тот уже был в университете. Девчонка, тренировка с которой запланирована в два, пришла пораньше. Дин заметил её ещё у входа в зал — слишком аккуратную для субботы. С макияжем. Лосины обтягивали ноги так, будто те были нарисованы. Топ сидел безупречно и мало что прикрывал — так короток был. Светлые волосы распущены, блестят. Так на тренировки не собираются. Она улыбнулась ему первой — широко, как на рекламном баннере. Вот-вот и впихнёт ему рекламку дорогущей стоматологии. — Привет, а ты Дин? — нарочито засмущалась блондинка, убирая прядь волос за ухо. — А ты платишь вовремя? — хмыкнул он. Она рассмеялась. Театрально, будто умеет смеяться по команде. Может, и плакать так умеет. В зале университета было почти пусто, что не удивляло тех, кто здесь был. Суббота. Пара человек у стойки с гантелями, кто-то в наушниках на дорожке. С окна — пасмурный свет, пусть солнце ещё пробивалось из-за туч. Девчонка крутилась вокруг него, как юла, слишком заметная и громкая. Наклонялась за бутылкой воды медленно, точно выполняла это на камеру. Пару раз поймала взгляд — свой не отводила. Дин смотрел. Конечно смотрел. Он всегда смотрел на красивых девушек, тем более на тех, кто сам приходит и платит за персоналку. Деньги — это хорошо. Девочки — ещё лучше. Но через пять минут стало ясно: она старается слишком сильно. Слишком отрепетировано. Спор какой проиграла? Он кивнул ей в сторону стойки со штангой. — Присед с пустым грифом. Поехали, — Дин проводил девицу взглядом. Смотреть не запрещается. Она подошла к стойке, отточенным движением перекинула волосы через плечо, наклонилась. — Стоп, — скомандовал Винчестер. Девчонка замерла. — Что? — Волосы в пучок. Или в хвост. Как хочешь. Намотает на гриф — останешься без скальпа. Оно мне не надо. Секунда, две, три. Улыбка становилась меньше. Девчонка молча сняла резинку с запястья, взяла её в зубы и начала собирать волосы. Дин отошёл от неё на пару шагов, руки спрятал в карманы шорт. — Я тренер. Ты работаешь. Всё просто, — обозначил границы тренировки. После этого она перестала играть. Тренировка пошла ровно. Без флирта и глупостей. Дин поправлял технику коротко и по делу, считал повторения, поглядывал на часы. Девочка старалась уже по-настоящему. Когда они закончили, она с плаксивостью выдохнула: — Ты строгий. — Это потому что ты живая, — пожал плечами он. — Предпочитаю, чтобы так и оставалось. Она ушла тише, чем пришла. Дин остался в зале, собирая блины обратно на стойку, снимая веса с тренажёров. Деньги будут. Репутация, возможно, тоже. Вполне устраивает. Время поджимало. Пусть он уже размялся, таская блины на персоналке, собирая и разбирая стойки, всё равно стал разминать колени прямо там, где остановился. Больше он этой ошибки не допустит. Слишком дорого. К половине четвёртого Дин даже не устал. Волейбольный зал уже был наполнен голосами. Суббота — день связок. Без реальной игры, но с работой. Доверие, позиции, понимание коллег, скорость реакции. Связки. Паркет отдавал глухим стуком, мячи летали над сеткой, скрипели кроссовки. Даже сейчас воздух уже был плотным, разогретым телами и движением. — Работаем, — бегло бросил тренер и сам выбежал на площадку подавать мячи по другую сторону сетки, к запасным. Дин занял своё место. Он — диагональный. Его амплуа. Подача. Мяч лёг в ладонь, он подбросил — и ударил. Без прыжка, но с тем же хлёстом. Тренер принял, уверенно отбил. Принимающий со стороны Дина дёрнулся поздно: — Блять! — сорвалось у того, и мяч отлетел в сторону. Кто-то коротко присвистнул. Дин отреагировал, быстро и точно отбив, не оставляя очко чужой команде. Даже если сейчас не игра. Он бегло посмотрел на тренера — тот отошёл к краю площадки, никакой улыбки, но наблюдал. Отмечал. — Хорошо, — короткий ответ. И всё. Более чем достаточно. Тело двигалось легче, чем утром. Колено ныло, но будто отступило на шаг назад и уже не имело значения. Удары ложились плотно, агрессивно, в характере. Связующий не комментировал — времени не было раскрыть рот. Тупо подстраивался под Винчестера. — Вот так, — выдохнул кто-то за спиной. К концу тренировки он улыбался. Не открыто, но по-настоящему. В раздевалке бушевала вся команда. Шумно, пар из душевых стелился даже в коридор. Дин вымылся быстро, переоделся аккуратно. Сложил форму, проверил сумку. Всё с собой. Закрыл шкафчик, щёлкнул замок. Ключ — к ключам от машины. Через окна коридора было видно, как небо наливается свинцом. Облака висели низко, почти касаясь крыши корпуса, угрожая непогодой. Настроение не подпортили. Дождь за дверьми университета шёл очень мелко — почти пылью. Как из пульверизатора. Такая влажность, что футболка прилипала к рукам под курткой. Машинально запахнул кожанку плотнее. Воздух был холоднее, чем утром, мокрый асфальт равномерно темнел от неосязаемых капель. Студенты разбегались, как тараканы от резко включенного света, в основном — к автобусной остановке. В приятном одиночестве свернул за угол здания, к парковке - и застыл, будто молния пробила. Метрах в десяти, у корпуса, стоял Кастиэль. Опирался спиной на кирпич, одна нога согнута, подошвой упирался в стену. Его бежевый плащ, казалось, для дождя не предназначен. Волосы растрёпаны ветром — как у воробья, которого только что встряхнули. В пальцах — сигарета. Прикуривал. Дин оторопело моргнул. Интересный поворот. Картинка не складывалась. От Кастиэля никогда не пахло дымом. Парень вообще не вписывался в эти движения: чиркающая зажигалка, короткая вспышка, огонёк. Курилка. Нарочно не придумаешь. Кастиэль, будто почувствовав, что на него смотрят, поднял взгляд навстречу. Не дёрнулся, не спрятал сигарету, как семиклассник за школой. Моргнул пару раз — спокойно, и отвёл взгляд, всматриваясь куда-то в небеса. Точно от папы нагоняй не получит. Дин проследил за этим взглядом. Ничего интересного. Небо и пустая парковка. Винчестер подошёл ближе. — Ты серьезно? — кивнул на сигарету. — Куришь? Голубоглазый ответил тем же неизменным тоном. — Здравствуй, Дин. Иногда. — И давно... что вообще? — Не системно. — Это не ответ. Кастиэль слегка повернул голову в сторону собеседника. — Ты не задал конкретный вопрос. Дин фыркнул. — И зачем? Дин ждал ответ, а дождь полил плотнее. Капли яростно застучали по козырьку, под которым укрывались парни. Наконец, курящий сказал: — Тишина длится дольше. — Что? — Я ответил на твой вопрос, Дин, — и сделал ещё одну глубокую тяжку. Дин тоже подпёр спиной корпус университета, словно тот без поддержки рухнет на них. Разглядывал чернющее небо. Ветер предвещающе завыл - буря ещё впереди. — Ты посетил врача? — спросил вдруг Кастиэль. Дин нахмурился. — С чего ты... — и вспомнил. Падение в зале. Парень это видел. — Был, — коротко ответил он. — Живой. Кастиэль медленно кивнул. — Хорошо. Дождь хлынул резче, стеной. Асфальт за секунды почернел в тон небу, вода побежала к стокам. Капли долетали до их кроссовок. Грохотали, разбиваясь о край козырька. Они стояли рядом, почти плечом к плечу. Кастиэль, докурив, затушил сигарету о край урны, выбросил. Дин прокашлялся: — Тебе куда? — Домой, — невозмутимо ответил. — Это я понял. Подвезти? Кастиэль посмотрел на него внимательно и точно дольше, чем требовалось для ответа. — Если тебе по пути. — Мне всё равно, — кивнул в сторону своей машины. Они рванули по парковке, к импале. Дождь мгновенно промочил одежду обоих насквозь, даже кожанка не спасла Винчестера от моря за шиворот. Колено отозвалось острой болью. Вода захлюпала в кроссовках. В машине пахло кожей и металлом. И чуть-чуть бензином. Дин завёл двигатель. Дворники заскрипели по стеклу. Поехали в тишине. — Ты... — начал было Дин и тут же замолчал. — Да? — Ничего. Странная, плотная тишина снова пролегла между ними. Кастиэль назвал адрес - видимо, съёмная квартира, такой же старый дом, как у Винчестера. Дождь сводил видимость к нулю, когда они доехали. Кастиэль отстегнул ремень. — Спасибо, Дин, — посмотрел прямо в глаза, без улыбки и неловкости. Дин только коротко кивнул в ответ. Голубоглазый выбрался в непогоду, аккуратно закрыл дверь за собой и побежал к подъезду. Винчестер проследил, как он достаёт ключи, как открывает дверь и как исчезает внутри. И сидел ещё минуту, глядя на подъездную дверь. Дворники продолжали работу. Машина тронулась. В кухне полутемно — свет включать не стал. С улицы хватало серого, тяжёлого свечения, которое умудрялось просачиваться сквозь мокрое стекло и растекалось по столешнице блёклым пятном. Дин сидел за кухонным столом, разложив перед собой конспекты. Пальцы лениво перелистывали страницы, он особо не вчитывался — скорее отмечал знакомые абзацы, чем действительно работал. Ливень разошёлся по-настоящему, ещё хлеще, хотя дальше, казалось, было некуда. Косой, злой, точно ледяной, бил в стекло так, словно пытался вломиться в дом. Дуб шатался под порывами ветра, крона тяжело наклонялась, но держалась — всегда держалась. Импала была под ним почти спрятанной, кузов матово блестел в размытых отблесках фонарей, чей свет не доставал до окон здания. Крупные капли разбивались о листву, дробились, и до машины долетало уже мягче. — Молодец, — прошептал он. Шум дождя был плотным, непрерывным, не давал выдохнуть. Громче любых шагов, громче зала, громче криков соседей, громче него самого. Ты производишь шум. Винчестер фыркнул. Сейчас шумел кто угодно, только не он. Уставшие пальцы перевернули очередную страницу. Заголовок — коленный сустав. Что-то про связки. Надколенник. Механики сгибания и разгибания. Схемы, стрелки, плохо разборчивые подписи. Забавно. Колено под столом почти не отзывалось, даже когда Дин про него вспоминал. Так, тянуло фоном, но не требовательно. Не угрожающе. Хорошо, что оно не волновало. По крайней мере сейчас. Винчестер откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. В голове — ровная пустота. Нет тревожных всплесков, нет раздражения. Нет желания что-то доказывать. Он был в порядке. Завтра полноценный выходной — без тренировок, без обязательств. Надо бы решить, чем заняться. Учиться не хотелось. Можно было бы выбраться куда-нибудь. Бенни наверняка попрётся куда-то на вписку. Громкая музыка, дешёвый алкоголь, чьи-то квартиры с липкими полами и открытыми настежь балконами. Девочки. Не такие, как сегодняшняя. Та слишком старалась. На вписках проще. Никто никому ничего не должен. Денег платить не будут, но и требовать тоже. Он бы улыбнулся, наклоняясь к красотке, сказал бы что-нибудь нехитрое, но вовремя. Поймал бы взгляд. Этого бы хватило. Ему-то перепало бы точно. Телефон завибрировал, прервав мысль. Сообщение. Бенни. "Меня сегодня не жди. Я уже. Если что — жив." Дин усмехнулся. Опоздал, значит. Завтра Бенни будет стонать от головной боли и молить о воде. Но это будут его проблемы. Дин перевёл взгляд обратно в окно. Дождь по-прежнему хлестал. Вода стекала по стеклу сплошной пеленой, фонари узнавались по жёлтым пятнам. Дуб по-прежнему стоял. И импала под ним — тоже. Дома тихо, если не считать грохота дождя. Дин подтянул конспект ближе. На чем там остановился... Точно. Колени. Связки. Как много в жизни держится на связках. Пальцы перевернули страницу. Шум дождя заполнял паузы.