Безмолвная Сталь

      — Эйрелин, дорогая, ты уверена, что нашла пещеру троллей? — Гэндальф поравнялся со мной, его посох глухо постукивал по корням деревьев.       Я пожала плечами, не замедляя шага:       — Вполне. Тролли не дураки, они не стали бы разгуливать по открытому полю, зная, как палящее солнце превращает их в камень. Они нашли убежище в тени скал, там, где даже полдень кажется сумерками.       Торин, до этого момента сверливший меня тяжёлым, недоверчивым взглядом, догнал нас, сердито сжимая рукоять меча.       — Троллей здесь быть не должно! — отрезал он, глядя мне прямо в глаза. — Это юг. Здесь им не место.       Гэндальф задумчиво нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.       — Согласен, Торин. Троллей здесь не видели очень давно. И это неспроста. Их не встречали в этих краях со времен правления Тёмной Силы. Если они вернулись, значит, мир снова начал меняться, и не к лучшему. — Маг поднял на меня свои пронзительные, светящиеся мудростью глаза. — Эйрелин, ты не покажешь нам дорогу к той пещере?       Я равнодушно пожала плечами, будто речь шла о прогулке за хлебом:       — Мне не трудно. Следуйте за мной. Только не забудьте подобрать свои вещи, если не хотите остаться без штанов в самый ответственный момент.       Я развернулась и зашагала вглубь леса. Гномы, до этого не замолкавшие ни на минуту, вдруг стали тише воды, ниже травы. Удивительно, как быстро пропадает спесь, стоит только показать им, что ты можешь дать отпор. «Пока гром не грянет — мужик не перекрестится», — пронеслось у меня в голове. Как же точно эта пословица описывает моих спутников.       Пройдя около сотни метров, я почувствовала, что где-то здесь должен быть Бальдер. Я резко остановилась. Гномы, как по команде, замерли за моей спиной.       — Чего мы встали?! — прорычал Двалин, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Я не ответила, лишь сложила губы и издала короткий, вибрирующий свист. Он был негромким, но разнесся по лесу, как призыв к битве. Через мгновение из зарослей выскочил Бальдер. Мой гордый и статный конь нёс на себе мою нагинату. Я перехватила поводья, погладила его по бархатной морде и, обернувшись к застывшим гномам, бросила:       — Идёмте.       Я повела Бальдера в ту сторону, где мы ночевали прошлой ночью. Дорога вела нас через густой подлесок, пока деревья наконец не расступились, открыв мрачный, каменистый склон. Вход в пещеру был скрыт за густым сплетением колючего кустарника. Оттуда разило чем-то невыносимо тошнотворным — смесью гнили, немытых тел и обглоданных костей.       — Ну вот, — я остановилась и указала на чернеющий зев скалы. — Мы на месте. Добро пожаловать в столовую троллей. Надеюсь, у вас крепкие желудки, потому что запашок там — моё почтение.       Запах внутри пещеры был настолько густым, что казался почти осязаемым — смесь тухлого мяса, сырости и нечистот. Для меня, с моим обострённым чутьём, это было сродни пытке. Каждый вдох отдавался тошнотой, и я была искренне благодарна судьбе за то, что осталась снаружи, в компании Бальдера. Его тёплое дыхание и запах конской гривы были единственным, что спасало меня от желания упасть в обморок.       — Ну и вонища... — донеслось из глубины пещеры. Кто-то из гномов явно пытался дышать через раз, судя по сиплому голосу.       — Здесь всё добро троллей, будьте осторожны, не прикасайтесь ни к чему без надобности, — наставлял Гэндальф, чья фигура медленно растворялась в полумраке пещеры.       Фили, который до этого момента не сводил с меня глаз, остановился у самого входа. Он явно колебался, переминаясь с ноги на ногу.       — Госпожа Эйрелин, вы не зайдете? — спросил он, чуть наклонив голову.       Я лишь покачала головой, продолжая медленно и успокаивающе гладить Бальдера по шее.       — Нет, мне это не нужно. Тащить на себе горы золота — глупо, а их ржавое оружие мне ни к чему. Смысла нет мараться. Будьте осторожны, там под ногами сплошные кости — не хватало ещё, чтобы кто-то из вас навернулся.       Гномы, переглянувшись, двинулись внутрь, гремя снаряжением. Все, кроме Бильбо. Хоббит замялся, оставшись стоять рядом со мной. Он то и дело переминался с ноги на ногу, явно собираясь с духом, чтобы заговорить.       — Госпожа Эйрелин... — наконец выдавил он из себя тоненьким голоском.       Я опустила взгляд. В его присутствии я всегда чувствовала себя чуть выше, чем была на самом деле, хотя это была лишь разница в росте. Я смотрела на него сверху вниз, ожидая, что он скажет. Бильбо заметно покраснел, теребя края своего жилета.       — Спасибо, что спасли нас. Честно говоря, я начинаю понимать, почему вы... ну, почему вы не решались прийти на помощь раньше, — пробормотал хоббит, явно имея в виду то, как «лестно» гномы отзывались обо мне до того, как увидели мою силу.       — Ничего, вы же мне ничего не говорили в лицо, — я ответила с едва заметной, ироничной улыбкой. — Должна признать, мистер Бэггинс, я впечатлена. Вы умудрились тянуть время так долго, что я успела не только доесть свой завтрак, но и основательно поиздеваться над троллями, пока наблюдала за вашими попытками «дипломатии».       Бильбо густо покраснел до кончиков ушей.       — Вы... вы слышали это, да? — пролепетал он.       — Да, — усмехнулась я, глядя в его смущенные глаза. — Идея с паразитами была просто блестящей. Жаль, что я не продлила этот спектакль чуть дольше — было бы интересно посмотреть, как они начнут чесаться. Но чего уж теперь ворошить прошлое? Что было, то было, уже ничего не исправить.       Бильбо облегченно кивнул, словно с его плеч упал тяжёлый груз.       — Вы правы. Иногда лучше просто идти вперёд, — он помолчал, глядя в темную пасть пещеры. — Но спасибо вам. За всё.       Я кивнула ему в ответ.       Минуты тянулись медленно, и лишь спустя добрых десять минут гномы начали выбираться из зловонного зева пещеры. Они выходили, пошатываясь под тяжестью набитых мешков, и их возбужденные голоса разносились по лесу.       — Это будет наш клад! — восклицал Глоин, вытирая пот со лба. — Настоящее состояние, зарытое в этой помойке!       Я стояла поодаль, прислонившись к боку Бальдера, и внимательно наблюдала за ними. Мой взгляд зацепился за фигуру Торина. В его руках был длинный, изящный меч в ножнах, украшенных эльфийскими рунами. Оркрист. В переводе с эльфийского означает «Рубящий гоблинов». Гордость эльфов-кузнецов Гондолина.       Я не смогла сдержать ироничной ухмылки. Подумать только: великий Торин Дубощит, который наотрез отказывается ехать к «остроухим» эльфам за помощью в чтении карты, сейчас прижимает к груди, словно величайшую ценность, их же оружие. Лицемерие гномов порой не имело границ, но я решила оставить свои мысли при себе. Пока что.       Моё внимание переключилось на Гэндальфа и Бильбо. Маг протягивал хоббиту небольшой короткий клинок, больше похожий на длинный нож.       — Держи, Бильбо. Как раз по твоему размеру, — мягко произнёс Гэндальф.       Хоббит отшатнулся, его руки задрожали.       — Я... я не могу его взять. Гэндальф, я никогда не пользовался мечом.       — И я надеюсь, что тебе не придется им пользоваться, — маг был серьезен. — Но этот клинок эльфийской работы. Он загорится синим цветом, если орки или гоблины будут рядом.       — Но я даже не знаю, как его держать! — Бильбо растерянно смотрел на сталь.       — Можешь попросить кого-то научить тебя. Но запомни мои слова, Бильбо Бэггинс, — голос Гэндальфа стал тихим и веским, проникающим в саму душу. — Настоящая храбрость не в том, чтобы уметь отнять чью-то жизнь. А в том, чтобы пощадить её.       Я слушала эти слова, и внутри меня что-то болезненно дёрнулось. Перед глазами, словно вспышки молнии, пронеслись воспоминания, которые я так долго пыталась похоронить.       Триста тел. Триста изуродованных, искалеченных тел, сваленных в кучи. Запах железа и смерти, пропитавший саму землю. У кого-то вспороты животы клинками, кто-то забит до смерти голыми кулаками. Кровь, которая хлюпала под сапогами, превращая поляну в филиал ада...       — Чушь собачья, — горько подумала я, отворачиваясь. Пощада? В том мире, который я видела, пощада была лишь коротким путём в могилу. Смерть была единственной валютой, которая имела цену.       Внезапно идиллию нарушил резкий, пугающий звук. Это был вой — пронзительный, дикий и полный жажды крови. Он доносился откуда-то сверху, из-за скал.       — Кто-то приближается! — крикнул Двалин, выхватывая топор.       — Это варги! — раздался чей-то панический голос.       — Быстрее! Держитесь вместе! Ищем укрытие! Приготовьте своё оружие! — Гэндальф взмахнул посохом, и его голос перекрыл начавшуюся суету.       Я мгновенно вскочила в седло Бальдера, перехватывая нагинату. Мои чувства обострились до предела. Спектакль окончен. Началась настоящая охота.       — Какого чёрта?! — рявкнул Двалин, заметив, что я собираюсь не в строй, а наружу. — Ты куда собралась, девчонка? Слезь с коня!       Я обернулась, едва заметно усмехнувшись:       — Кто-то должен проверить, насколько близко эта свора. Если я останусь здесь, мы все станем обедом. А так — я хотя бы принесу вам пару дополнительных секунд форы.       Я уже натянула поводья, собираясь пустить Бальдера в галоп, как из густых зарослей, ломая ветки, на поляну вылетело нечто несуразное. Это был старый, перепачканный в птичьем помёте волшебник в шляпе, на которой, казалось, жила целая экосистема. Его сани, запряженные огромными кроликами, пронеслись мимо, едва не сбив Гэндальфа.       — Хаос, пожар, смертоубийства! — вопил старик, размахивая посохом.       — Радагаст? — одновременно выдохнули Гэндальф и я.       Старик резко натянул вожжи, и кролики остановились, подняв облако пыли. Радагаст Бурый замер, его огромные глаза сфокусировались на мне, и он вдруг перестал вопить, глупо открыв рот.       Я спрыгнула с седла и мягко ступила на траву. Радагаст подбежал ко мне, смешно семеня ногами, и внимательно заглянул в лицо.       — Эйрелин? — прошептал он, чуть не тыкая в меня своим посохом. — Ты… ты совсем не изменилась с нашей последней встречи! Ни морщинки, ни сединки!       Я невольно рассмеялась, поправляя накидку:       — Радагаст, друг мой, наша последняя встреча была сто лет назад. А кажется, будто вчера мы с тобой провозились до рассвета, убирая камни с троп и расчищая Зелёный лес от той скверны.       Гэндальф, нахмурившись, шагнул к нам:       — Радагаст, что ты здесь делаешь? Что привело тебя в эти края?       — Я искал тебя, Гэндальф! — начал он, и в его голосе проскользнула тревога. — Что-то не так… что-то ужасное…       Я внимательно прислушалась, чувствуя, как магия леса вокруг нас на секунду дрогнула.       — Радагаст, — вставила я, скрестив руки на груди, — надеюсь, ты не переел тех странных грибов, которые находил тем летом? От них у тебя обычно «ужасные» видения, которые на деле оказываются просто побочным эффектом твоей кухни.       Он обиженно отмахнулся:       — Нет! Это другое дело! Это… это… дайте минутку… — он замер, наморщив лоб, и начал беспомощно открывать и закрывать рот. — Оу, нет, ну опять! Мысль была на языке, прямо здесь, а теперь улетела! Оу, это же совершенно немыслимо!       Мы с Гэндальфом переглянулись. Гномский отряд замер, наблюдая, как великий маг пытается вспомнить хоть что-то. В этот момент Гэндальф заметил неладное: на языке Радагаста, среди слюней и какой-то травы, что-то шевелилось.       Гэндальф аккуратно протянул руку и вытащил оттуда тонкий, извивающийся палочник.       — Оу… палочник, — пробормотал Радагаст, глядя на насекомое так, будто встретил старого друга.       Я закатила глаза, не в силах удержать сарказм:       — Безупречно, Радагаст. Просто мастерское ведение диалога. Ты примчался через полмира на кроличьей упряжке, чтобы сказать нам «что-то ужасное», а в итоге привез с собой бесплатный обед на языке. Может, теперь ты попробуешь вспомнить причину своего визита, или нам стоит подождать, пока палочник не представится сам?       Радагаст быстро, почти небрежно положил палочника на ствол ближайшего дерева, словно тот был важным посланником, и перевёл взгляд на нас.       — Идемте, — тихо сказал он, его голос был на удивление серьезен. — Нечего, чтобы ещё пара ушей слышала то, о чем пойдет речь.       Мы пошли за ним, углубляясь в чащу. Гномы недовольно бурчали себе под нос, явно не одобряя это внезапное отступление. Гэндальф, тяжело вздохнув, достал свою трубку и принялся методично раскуривать ее, выпуская кольца дыма в сырой воздух. Табак... сегодня мне совсем не хотелось чувствовать его запах. Сердце колотилось в груди неровно, предчувствуя что-то недоброе.       Радагаст вдруг резко остановился у причудливого, искривленного старого дуба. Его глаза, обычно рассеянные, теперь были полны непривычной тревоги.       — Зелёный лес болен, Гэндальф, — заговорил он, его голос был хриплым. — Тьма поселилась в нём. Ничто больше не растёт… ничего хорошего. В воздухе пахнет гнилью, но хуже всего… паутина. Огромные, чёрные сети. Повсюду.       Гэндальф и я переглянулись. Мой взгляд встретился с его — в его глазах я увидела то же тревожное предчувствие, что и у себя. Зелёный лес... Мраколесье. Место, которое издревле пугало даже самых бесстрашных.       — Паутина? — глухо произнес Гэндальф, выпустив облако дыма. — Ты о чём, Радагаст? Пауки всегда жили в Лихолесье.       — Не такие! Не такие пауки! — замахал руками Радагаст, его голос дрожал. — Они… они огромны. И они не одни. Я следовал за их следами. Они привели меня… в Дол Гулдур.       На мгновение воздух вокруг нас словно сгустился. Моё сердце замерло. Дол Гулдур. Крепость Некроманта.       — Дол Гулдур? Но древняя крепость давно заброшена, — выдохнул Гэндальф       — Нет, Гэндальф. Уже нет, — отрезал Радагаст. — Я проник в Дол-Гулдур, — прошептал он, и голос его сорвался на сип.       — Там не было ни души… Сначала. А потом тени начали сгущаться. Они текли по стенам, как смола. Я видел его, Гэндальф. Некромант… он пробудился. Это не просто тёмная магия, это зло, которое само дышит. Я едва успел сбежать, когда эти твари почуяли меня. Они выли, они рвали саму ткань реальности своими клыками, чтобы добраться до меня. Я нашёл там… вот это! — Радагаст достал из-за пазухи небольшой, заляпанный грязью сверток. Он развернул его, и мы увидели то, что заставило нас содрогнуться: кусок тёмного, мёртвого металла, на котором были выгравированы древние, зловещие руны. Это была не просто тёмная магия — это было нечто гораздо более древнее и могущественное.       Я уже открыла рот, чтобы озвучить свои самые худшие опасения, как вдруг лесную тишину разорвал пронзительный, дикий вой. Он разнёсся совсем близко, заставив кровь застыть в жилах.       В-В-В-ОЙ!       — Как? — лихорадочно забилась мысль в моей голове. — Я же перебила их всех на первом привале! Откуда?       Не теряя ни секунды, я развернулась и рванула обратно к отряду. Почти одновременно с моим прыжком из густых зарослей вылетели два огромных варга. Их глаза горели голодом, из приоткрытых пастей капала слюна, обнажая смертоносные клыки. Твари неслись прямиком на ничего не подозревающих гномов.       Моя рука инстинктивно скользнула к бедру. Я выхватила свой излюбленный метательный клинок — «Коготь». Тяжёлая сталь изогнутой формы, идеально сбалансированная под мою руку, холодно блеснула в полумраке леса. Коротким, выверенным движением плеча я метнула его в ближайшего волка. Клинок с тихим свистом рассёк воздух и с глухим, влажным треском вонзился варгу точно в правый глаз, пробив черепную коробку до самого мозга. Зверь захлебнулся собственным визгом, споткнулся на полной скорости и рухнул, забившись в предсмертной агонии.       Второго варга, который уже взмыл в воздухе, целясь прямо в Торина, встретил тяжёлый топор Двалина, а затем и сверкающий меч самого Дубощита. Тварь рухнула на землю, замертво уткнувшись мордой в палую листву.       — Варг-лазутчик... — процедил Торин, тяжело дыша и вытирая тёмную кровь с лезвия своего меча. — Значит, отряд орков где-то поблизости.       Гэндальф, тяжело опираясь на свой посох, подошёл ближе к предводителю гномов. Его серые глаза под полями островерхой шляпы горели тревожным, требовательным огнём.       — Кому ты рассказал о походе, кроме своего клана? — резко спросил маг, заглядывая гному прямо в лицо. — Кто ещё знал о твоей цели?       — Никому! — яростно отрезал Дубощит, его челюсти сжались так, что заходили желваки. — Я поклялся держать это в тайне!       — В таком случае, Гэндальф, они выследили нас сами, — ядовито бросила я.       Я подошла к бьющемуся в конвульсиях варгу, одним резким движением выдернула «Коготь» из его глазницы, вытерла чёрную жижу об его же жёсткую шкуру и вернула оружие в ножны. Бальдер неподалёку шумно фыркал и нервно бил копытом по земле, встревоженный запахом хищников. Я подошла к коню, ласково погладила его по сильной шее, успокаивая, и надёжно привязала поводья к толстому стволу векового дуба. Гномы, всё ещё побаивающиеся моего своенравного скакуна, предпочли держаться от него на безопасном расстоянии.       Я повернулась к отряду, скрестив руки на груди:       — Их привело сюда не чьё-то болтливое слово, а старая добрая охота. И началась она гораздо раньше, чем вы думаете.       Торин нахмурился, переводя на меня свой тяжёлый, полный подозрения взгляд.       — Что ты несешь, наёмница?       — Я говорю о том, что эти двое — далеко не первые лазутчики, которых вы приманили, — я равнодушно указала подбородком в сторону леса. — Те три орка, что следили за нами на нашем первом привале, уже никого не выследят. Их тела давно гниют в овраге в паре миль отсюда.       На поляне воцарилась гробовая, звенящая тишина. Даже Двалин, собиравшийся что-то грозно проворчать, застыл на месте с полуоткрытым ртом.       Торин медленно сделал шаг в мою сторону. Лицо его потемнело от гнева, а в глазах вспыхнула та самая королевская ярость, которая не терпела секретов за своей спиной.       — Ты знала... — его голос опустился до опасного шёпота, от которого у хоббита затряслись поджилки. — Ты знала, что враг у нас на хвосте, и скрыла это от меня?! От лидера этого похода?!       — Она утаила от нас нападение! — взревел Двалин, угрожающе перехватывая топор. — Из-за неё нас могли вырезать прямо во сне!       — Да как ты посмела?! — Торин подошёл почти вплотную, его грудь под походной курткой ходила ходуном. — Кто дал тебе право распоряжаться нашими жизнями?! Из-за твоего высокомерия и твоих тайн мы сейчас окажемся в ловушке! Твоё молчание привело эту стаю к нам!       Я даже не шелохнулась под его яростным напором. Мой взгляд оставался холодным и спокойным.       — Попридержи свой пыл, Дубощит, — ледяным тоном ответила я. — Те три орка мертвы. Я перерезала им глотки до того, как они успели отправить сигнал или вернуться к своему вожаку. Они не успели доложить о вашем местоположении. А значит, эти новые твари нашли вас сами — потому что вы спорите и орёте на весь лес, разводите костры до неба и оставляете за собой следы вытоптанной травы, которые разглядит даже слепой гоблин.       — Ты должна была сказать! — не унимался Торин, его пальцы судорожно сжались на рукояти Окриста. — Мы бы изменили маршрут!       — Изменили маршрут? И куда бы вы пошли? — я издевательски приподняла бровь. — Обратно в Синие горы? Или забились бы в первую попавшуюся нору? Я промолчала только потому, что знала: узнай вы об орках в первую же ночь, ваш хваленый отряд впал бы в панику. Вы бы бежали сломя голову, совершая ошибку за ошибкой.       Я сделала шаг навстречу, заставив его немного отступить:       — И запомни раз и навсегда, гном. Орки никогда не приходят за мертвыми телами своих. Им плевать на погибших сородичей, они не устраивают по ним поминки. Они идут только на запах живой плоти и глупого шума. Те трупы в овраге никак не связаны с этой облавой. Так что вместо того, чтобы обвинять меня в своих бедах, готовься к бою.       Не успел Торин ответить, как лесную чащу снова прорезал оглушительный, леденящий душу хор диких воплей. Земля под ногами едва заметно задрожала.       — Нужно уходить! А с этой наёмницей мы разберёмся позже! — свирепо выкрикнул Двалин, выразительно зыркнув в мою сторону.       Я лишь насмешливо вскинула бровь, небрежно запрыгивая в седло Бальдера:       — «Разберётесь»? Как амбициозно, Двалин. Только постарайтесь дожить до этого «позже».       — Не получится! — Ори подбежал к нам, его лицо было белее мела. — Пони! Они испугались воя и сбежали!       Я откровенно и довольно громко рассмеялась, отчего гномы разом обернулись ко мне с лютой ненавистью.       — Ну надо же, — протянула я с чистейшим сарказмом, качая головой. — Сначала вы проигрываете бой кухонной утвари, а теперь ваши верные скакуны бросают вас при первом же щенячьем писке. Потрясающие навыки выживания, господа гномы. Моё почтение.       — Прекрати кривляться! — прорычал Торин, его рука судорожно сжимала Оркрист.       — Я уведу их за собой! — прервал нашу милую беседу ворвавшийся на поляну Радагаст, отчаянно жестикулируя.       Гэндальф резко повернулся к бурому магу, нахмурившись:       — Это гундабадские варги, Радагаст! Они догонят тебя!       — А это росгобельские кролики! — с безумной ухмылкой воскликнул тот. — Посмотрим, кто кого!       Я перехватила потяжелевшее древко нагинаты, направляя Бальдера наперерез гномам. Конь нетерпеливо фыркнул, готовый сорваться в галоп.       — Так, слушайте сюда, королевские особы, — громко, с издёвкой крикнула я, привлекая к себе внимание. — Раз уж вы так отчаянно ищете, кого обвинить в своей глупости, сделаю вам прощальный подарок. Радагаст уводит их на юг, я беру на себя западную часть этих милых собачек. А вы, — я указала остриём нагинаты в сторону горизонта, — шевелите своими короткими ногами на восток. Вам ведь туда нужно, в ваш ненаглядный Эребор? Вот и бегите, пока вас не пустили на фарш.       — Ну уж нет! — взревел Торин, его эго просто кровоточило от уязвлённой гордости. — Я не стану слушать девчонку! Из-за её тайн на нас напали!       — Да замолчи ты наконец, Торин! — не выдержал Гэндальф, его громоподобный голос заставил гномов притихнуть. Маг взмахнул посохом, обдавая поляну волной авторитета. — Вы будете делать то, что вам говорят! Немедленно за мной, если вам дороги ваши жизни!       Торин шумно выдохнул сквозь зубы, наградив меня взглядом, в котором горело обещание скорой и мучительной расплаты. Но спорить времени действительно не было.       — На восток! Быстрее! — скомандовал Дубощит, и гномы толпой рванули через заросли кустов, увлекая за собой запыхавшегося Бильбо.       Радагаст с диким гиканьем умчался на своей кроличьей упряжке на юг, поднимая тучи сухих листьев. Гэндальф задержался у седла Бальдера лишь на секунду:       — Встретимся в Ривенделле, Эйрелин. Я отведу их туда.       — Всё-таки Ривенделл? — ядовито усмехнулась я, поудобнее перехватывая поводья. — Решил спрятать их под крылом у эльфов? Ну-ну, удачи. Постарайся, чтобы Его Величество Торин не поперхнулся от злости, когда ему предложат салат вместо мяса.       Гэндальф лишь укоризненно покачал головой и бросился догонять улепётывающий отряд.       Я резко завалила Бальдера набок, пуская его по крутой диагонали наперерез ревущему авангарду орков. Копыта моего тяжеловеса вгрызались в лесную почву, вырывая с корнем влажный мох и брызгая грязью. Лес вокруг содрогался от бешеного темпа погони. Позади, тяжело дыша и хрипя, неслась свора варгов, ведомая уродливыми наездниками.       Вдруг воздух прорезал гортанный, рвущий барабанные перепонки оркский лай. Они орали на чёрном наречии:       — Убейте девку и коня! Живьем её не взять, снимите шкуру с мерина! Нам нужны карлики! Карлики нужны живыми для Хозяина!       Я на мгновение прищурилась, и в моей груди шевельнулось холодное любопытство.       — Хозяин? — мысленно переспросила я, уклоняясь от низко висящей ветви дуба. — Да что за хозяин такой? В тенях Лихолесья зашевелилось нечто гораздо более древнее и голодное?       Задуматься мне не дали. Сзади раздался дружный сухой треск натягиваемых тетив. Десяток орков одновременно выпустили черные стрелы с зазубренными наконечниками. Смертоносный рой полетел прямо в нас с Бальдером, целясь коню в крутую шею и ноги, чтобы свалить моего великана на полном скаку.       Я среагировала быстрее, чем их пальцы отпустили тетиву. Резко развернувшись в седле, я выбросила левую руку назад и с глухим, жестким хлопком поймала одну из летящих стрел прямо голой ладонью за пару дюймов от морды Бальдера. Дерево затрещало под моими пальцами, но наконечник замер. Остальные стрелы, шедшие плотным веером, я встретила своей нагинатой. Я раскрутила тяжелое древко с такой бешеной скоростью, что оно превратилось в гудящий стальной диск. Раздался оглушительный дробный треск — эльфийская сталь ломала и крошила орочьи стрелы прямо на лету, превращая их в бесполезный град щепок и погнутого железа.       Где-то в паре сотен ярдов, на каменистой гряде, гномы на мгновение замерли, наблюдая за этим безумным зрелищем. Но времени у них было в обрез. Пока я отвлекала на себя основное ядро погони, Гэндальф уже гнал их дальше, в узкую расщелину скал, уводя к Ривенделлу.       Я решила дать им шоу, которое они запомнят до конца своих коротких гномьих жизней. Пора было пустить в ход тяжелую артиллерию и навсегда вбить в их упрямые головы страх перед моей силой.       — Бальдер, стой! Охраняй! — крикнула я, на ходу соскакивая с седла прямо у подножия древнего, раскидистого дуба.       Конь, за секунду погасив инерцию бега, послушно замер у ствола, тяжело дыша и скаля зубы в сторону леса, готовый копытами разбивать черепа любому варгу, что посмеет подойти.       Я же, едва коснувшись подошвами земли, рванула вперед. Мои ноги двигались с такой скоростью, что сухая листва и ветки под ними вспыхивали от трения. Я набирала кинетическую энергию, превращаясь в живой таран. Земля уходила из-под ног, и в труех шагах от ревущей лавины орков я с силой оттолкнулась от земли.       Этот прыжок был нечеловеческим. Я взмыла высоко вверх, пробивая головой густые кроны деревьев. На секунду мир вокруг замер: бледное солнце залило моё лицо, а внизу, в полумраке леса, уродливые морды орков и морды их зверей задрались кверху. В их глазах вспыхнул первобытный, дикий ужас.       Они поняли, что на них падает не наёмница. На них падала сама смерть.       Я подняла нагинату обеими руками над головой, концентрируя всю свою тяжелую, разрушительную силу в лезвии, и камнем обрушилась вниз.       Б-А-А-А-Х!       Удар был такой силы, что лесная чаща содрогнулась на мили вокруг. Тяжелое лезвие нагинаты ушло в землю по самое древко. Бетонная твердость вековых камней под дерном с оглушительным, оглушающим грохотом раскрошилась в пыль. Земля под ногами лопнула, расходясь глубокими зияющими трещинами, из которых вырывались фонтаны грязи, щебня и выкорчеванных с мясом корней.       Мощная ударная волна, словно невидимый молот, ударила снизу вверх. Десяток орков вместе с их гигантскими варгами просто подбросило в воздух на несколько ярдов. Раздался сухой, мерзкий хруст ломающихся позвоночников и ребер — сила удара была такой, что кости зверей и наездников лопались прямо внутри их тел под давлением кинетической волны.       Пока эта визжащая, захлёбывающаяся кровью груда мяса и шерсти беспорядочно кувыркалась в воздухе, теряя ятаганы, я сделала резкий, стелящийся разворот на месте. Вложив всю силу плеч, я запустила свою нагинату вперед.       Оружие закрутилось в горизонтальной плоскости, превратившись в ревущую стальную пилу. Она пронеслась сквозь летящих орков с влажным, хлюпающим звуком. Эльфийское лезвие с легкостью рассекало кольчуги, кости и плоть. На землю полетели разрубленные пополам тела, брызгая черной, зловонной кровью и заваливая поляну дымящимися внутренностями.       Не давая выжившим варгам даже коснуться земли, я молниеносно выхватила из набедренных ножен два своих изогнутых клинка-«Коготя». Короткий взмах кистей — и оба лезвия со свистом устремились в цели. «Когти» с влажным треском вошли точно в черепа двум самым крупным волкам, мгновенно обрывая их предсмертный вой. Звери рухнули на землю безжизненными мешками.       На поляну обрушился дождь из грязи, обломков стрел и кусков орочьей плоти. Тишина вернулась в лес так же резко, как и прервалась, нарушаемая лишь тяжелым фырканьем Бальдера и монотонным шуршанием оседающей пыли.       Я вытянула руку вперед. Нагината, описав красивую дугу в воздухе, послушно вернулась мне прямо в ладонь. Я крепко сжала древко, стряхивая с лезвия остатки чёрной жижи.       Медленно я повернула голову в сторону каменистой гряды, где ещё несколько минут назад стояли гномы.       Там никого не было. Гряда пустовала. Воспользовавшись тем, что я устроила здесь настоящую бойню, Гэндальф увел отряд дальше на восток, в укрытие. Они сбежали, даже не оглянувшись.       Я тихо, невесело усмехнулась. Гномы и их преданность — вещь очень хрупкая, особенно когда дело касается их драгоценных шкур и уязвлённой гордости Торина.       Я подошла к Бальдеру, отвязала поводья от дуба и легко вскочила в седло.       — Ну что, мальчик, — тихо произнесла я, поглаживая коня по влажной от пота гриве. — Нас ждёт Ривенделл. Посмотрим, как Дубощит запоёт, когда мы встретимся там.       Я опустила взгляд на свои руки, затем на куртку и поножи. Ох... Я была испачкана этой липкой, вонючей чёрной жижей буквально с головы до ног. Орочья кровь быстро подсыхала на солнце, стягивая кожу и источая просто невыносимый смрад.       — М-да, перестаралась, — уныло подумала я, поморщившись. — Не стоило устраивать такое масштабное представление. Но зато как эффектно вышло!       Бальдер подо мной недовольно всхрапнул, косясь на своё испачканное плечо. Я ласково похлопала его по шее:       — Потерпи, мальчик. Сейчас доберёмся до Имладриса. Я выпрошу у Элронда самую большую лохань с горячей водой, мыло с ароматом лаванды и хорошенько отмоюсь от этой мерзости.       Мы двигались по скрытой тропе, ведущей к потайной долине. Воздух здесь постепенно становился чище, прохладнее, наполняясь ароматами сосновой хвои, цветущих вересков и лесной свежести. Но не успели мы спуститься к каменистому ущелью, как впереди послышался лёгкий, едва различимый перестук копыт.       Я натянула поводья, останавливая Бальдера прямо посреди тропы. Из-за поворота скалы один за другим выехали всадники в изящных серебряных доспехах, а во главе их — сам владыка Ривенделла. Каждое моё возвращение с Севера начиналось именно здесь, и Элронд давно привык к моим внезапным визитам. Он остановил своего коня в паре шагов от моего встревоженного Бальдера.       Мы заговорили на певучем синдарине:       — Mae govannen, Elrond. No-i 'lâf hen u-tholant nan, — усмехнулась я.       Элронд скрестил руки на груди, окинув меня своим фирменным, долгим и невероятно красноречивым взглядом. В его тёмных глазах промелькнула искра привычного, тёплого дружелюбия, смешанного с лёгким вздохом обречённости.       — Mae govannen, Eirelin. I sereg hen no-alch nan. Man thîr thia o dortho? — негромко отозвался правитель долины.       — Гундубадские ищейки решили проверить меня на прочность, — фыркнула я, поправляя нагинату за спиной. — Пришлось устроить им небольшую перепланировку ландшафта. Но я здесь не только ради твоих лучших купален. Элронд, друг мой, я пришла не одна.       Элронд медленно приподнял одну бровь. Его взгляд мгновенно стал сосредоточенным, и он сразу всё понял. Ему не нужно было долго объяснять, кто именно мог идти по моему следу в сторону его тайной обители.       — Hadhodath? — коротко спросил он, и в его голосе проскользнули нотки ментальной усталости.       Я лишь молча и весело кивнула в ответ. Элронд тяжело вздохнул, потирая переносицу. Мы медленно направили коней вниз по тропе, ведущей к белокаменному мосту Имладриса.       — Harthon i firiath hen dartha va mi Imladris, — негромко произнёс Элронд, глядя на шумящие внизу водопады.       Услышав это, я не выдержала и громко, искренне рассмеялась. Сухая орочья кровь на моих щеках неприятно стянула кожу, но меня это не заботило. Мой издевательский смех эхом разнёсся над ущельем.       — Hadhodrim o No-Dúrin? Dartha va mi Imladris? Elrond, le gellui! — сквозь смех ответила я ему, качая головой.       Я откинулась в седле, весело глядя на хмурящегося владыку:       — Да эти упрямцы скорее согласятся съесть собственные сапоги, чем признают эльфийское гостеприимство! Род Дурина на дух вас не переносит. Торин Дубощит уже сейчас готов плеваться ядом при одном упоминании Ривенделла. Так что готовься, Элронд. В ближайшие дни твоим изысканным эльфам придётся узнать, что такое настоящие гномьи манеры, крики за столом и абсолютное пренебрежение к твоей зелени на тарелках.       Элронд лишь укоризненно, но мягко улыбнулся на мои подколы:       — Что ж... В таком случае, я предоставлю тебе самую лучшую ванну Имладриса как можно скорее. Чувствую, мне понадобятся твои стальные нервы и твой сарказм, чтобы пережить это нашествие.       Мы с Элрондом и патрулём неторопливо продвигались по извилистой дороге, ведущей в сердце Имладриса. Величественные скалы, поросшие вековыми деревьями, постепенно расступались, открывая взору долину, залитую мягким солнечным светом. Прозрачные воды Бруинена шумели где-то внизу, а в воздухе витал пьянящий аромат цветущих трав и пение птиц.       Но на мосту, ведущем к вратам самой крепости, царила не идиллия, а столпотворение. Возле двух высоких, изящно вырезанных из белого камня статуй уже находился отряд Дубощита. Гномы стояли сбившись в кучу, их лица были мрачными и уставшими, а также выглядели совершенно измотанными. Понятно, что Гэндальфу пришлось гнать их без остановки.       — Смотри-ка, — усмехнулась я, указывая на них остриём нагинаты. — Все-таки доплелись. А я думала, Его Величество Торин предпочтёт лечь костьми где-нибудь на опушке, чем попросит помощи у остроухих.       В этот момент, будто по сигналу, весь эльфийский патруль, возглавляемый Элрондом, прибавил ходу. Легконогие эльфы на своих белоснежных скакунах, словно лесной ветер, окружили гномов, галопом проносясь мимо них. Их изящные копья сверкали в лучах солнца, а эльфы издавали низкий, протяжный гул — боевой клич, от которого воздух дрожал, а земля звенела. Они делали это не из злого умысла, но, казалось, специально, чтобы подчеркнуть своё превосходство и заставить гномов почувствовать себя незваными гостями. Гномы испуганно шарахались, а сам Дубощит сжимал кулаки, а его лицо исказилось от бессильной ярости и унижения.       Мы с Бальдером не участвовали в этой демонстрации. Я остановила своего коня чуть поодаль, прямо на тропе. Гномы, наконец, заметили меня. Их глаза расширились от шока. Они увидели не только огромного тяжеловоза, но и меня — девушку, с головы до ног покрытую засохшей чёрной орочьей кровью. Моя одежда была в клочьях, на руках и лице запеклась грязь, а в глазах читалась усталость, но и та самая холодная, убийственная сила, которую они видели на поляне.       Гэндальф, тяжело дыша, подошёл ко мне, его лицо было серьезным.       — Эйрелин, гномы видели твой бой. Они… они в шоке.       Я лишь хмыкнула в ответ и соскочила с Бальдера, отдавая ему команду стоять. В ту же секунду к нам подъехал Элронд. Он элегантно спрыгнул с седла своего коня.       — Mithrandir! — тепло позвал Элронд, приложив руку к груди.       — Mellon nîn! Mae govannen! — с облегчением отозвался серый маг, склонив голову.       Элрод на секунду перевёл взгляд с уходящих гномов на меня и покачал головой. Мы снова заговорили на синдарине:       — An-ann, ú-nauthannem le tothol hen, na i 'Dreged-In-Erain' vi nîf hen, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало искреннее изумление.       — O, bronwe nîn, ú-firin manен Mithrandir nin orthant. — ядовито отозвалась я, метнув косой взгляд на Гэндальфа.       Серый маг при этом сделал максимально невинный вид, принявшись увлечённо рассматривать резьбу на эльфийских колоннах, будто наш разговор его совершенно не касался.       Элронд понимающе хмыкнул, а затем повернулся к гномам и заговорил уже на Общем Наречии, чтобы все присутствующие его поняли. Его голос разнёсся над площадью, чистый и спокойный:       — Добро пожаловать. Странно, что орки подошли так близко к нашей границе. Что-то или кто-то привёл их сюда.       — Скорее всего, они искали нас, — с лёгкой, многозначительной улыбкой произнёс Гэндальф, делая шаг вперёд.       Элронд посмотрел на него, затем перевёл взгляд на хмурого предводителя отряда и подошёл к нему ближе:       — Ясно. Приветствую тебя, Торин, сын Траина.       Торин Дубощит выпрямился, гордо вскинув подбородок. Его рука всё ещё лежала на рукояти Оркриста, а во взгляде так и сквозила застарелая обида его народа к эльфам.       — Я полагаю, мы не знакомы, — холодно отрезал гном, даже не сделав попытки поклониться.       М-да. Манеры, достойные истинного короля оборванцев.       — У тебя манеры твоего деда, — спокойно, без тени обиды ответил Элронд, глядя на него сверху вниз. — Я знал Трора, когда он царствовал Под Горой.       — Надо же. Он никогда не упоминал тебя, — сощурился Торин, буквально выплёвывая каждое слово.       Я мысленно закатила глаза, едва сдержав тяжёлый вздох.       — Боги, до чего же он глуп, — подумала я, глядя на Дубощита. — Гордость полностью выжгла ему остатки мозгов. Стоит перед могущественным владыкой в его же доме, по уши в грязи, без пони и припасов, и всё равно пытается казаться грозным завоевателем. Невероятный идиот.       Элронд, проявив поистине королевское терпение, проигнорировал колкость гнома. Он плавно повернулся ко всему отряду и звучно заговорил на синдарине, приглашая их в замок:       — Meren cened, mellon nîn. I gwanath dortha am vîn, go-gellui o tharn.       Гномы, естественно, ни черта не поняли из этой красивой эльфийской речи. Они мгновенно напряглись, подозрительно переглядываясь, а Глоин и вовсе воинственно выставил вперёд свой топор.       — Что это он там говорит? — громко, на всю площадь проворчал он, гневно раздувая ноздри. — Он что, оскорбляет нас?!       Я не выдержала и тихо прыснула в кулак. Их дикость порой была действительно забавной.       — Нет, мистер Глоин, — со вздохом вмешался Гэндальф, терпеливо качая головой. — Он предлагает вам отужинать.       Гномы моментально переменились в лицах. Оружие тут же опустилось, а в глазах заблестел голодный блеск.       — О-о-о... Ну, это другое дело! — послышалось из толпы, и они зашептались, предвкушая сытный обед.       Пока отряд под руководством Линдира потянулся в сторону гостевых террас, я обошла Бальдера и подошла прямо к Элронду. От меня всё ещё разило орочьей кровью на добрый ярд вокруг.       — Элронд, умоляю, — негромко произнесла я, указывая на свои грязные доспехи. — Дай мне самую глубокую купальню, какую только сможешь найти. Желательно с горячей водой и без эльфийских благовоний, иначе я сойду с ума.       Владыка Ривенделла тепло улыбнулся, глядя на мой потрёпанный вид, и в его глазах промелькнула весёлая искра:       — Не беспокойся, Эйрелин. После нашего последнего разговора я приказал обустроить для тебя отдельные покои в западном крыле. Там есть личная глубокая купель из цельного камня. И... — Элронд заговорщически понизил голос, — я лично проследил, чтобы кровать в этой комнате была сделана из прочнейшего морёного дуба на железных скрепах. Она точно выдержит твой... необычно тяжёлый вес, когда ты решишь отдохнуть.       Я искренне улыбнулась под маской. Отрадно знать, что о твоих маленьких «особенностях» помнят и заботятся.       — Спасибо, Элронд. Ты лучший хозяин в этом Средиземье, — ответила я, слегка склонив голову в знак благодарности.       Элронд мягко поднял руку, подзывая молодую эльфийку в лёгком серебристом платье, которая стояла неподалёку.       — Иди за ней, она проводит тебя, — сказал он. — Отдыхай. Твои покои полностью в твоём распоряжении.       Эльфийка вежливо поклонилась мне и сделала приглашающий жест. Я бросила поводья Бальдера одному из конюхов, который с явным трепетом принял поводья моего гигантского тяжеловоза, и быстрым шагом направилась вслед за своей проводницей по тенистым, прохладным коридорам эльфийского замка. Мысль о горячей воде сейчас казалась мне величайшим блаженством на свете.

***

      — Ах, как же хорошо… — сорвался с моих губ блаженный, утробный стон, когда я глубже погрузилась в обжигающе тёплую воду купели.       Ощущение было просто божественным. Сначала эльфийки бережно, шаг за шагом смыли с моего тела липкую, засохшую грязь и зловонную кровь орков. Теперь же, когда купель наполнили чистой, кристально прозрачной водой, их чуткие пальцы мягко и неторопливо массировали мою кожу головы, промывая густую копну волос.       К такому королевскому обращению я, признаться, не привыкну никогда. Но, видит небо, как же это чертовски приятно. В такие моменты я невольно задумывалась: наверное, нечто подобное чувствовала Элинализ, когда к ней относились как к драгоценной принцессе. При упоминании её имени в голове мгновенно вспыхнуло яркое воспоминание. Я прямо-таки услышала её звонкий, раздражающий смех и то, как она свысока цедила мне в лицо: «Да чтоб ты сдохла, бесполезная!»       Я мысленно фыркнула. М-да, чокнутая девица. Впрочем, как и вся её безумная семейка. Хорошо, что они остались в прошлой жизни.       — Госпожа Эйрелин, вам всё нравится? Температура воды комфортная? — раздался тихий, певучий голос у самого моего уха.       Я приоткрыла один глаз. Меня обслуживали три эльфийки, и каждая из них была живым воплощением утончённой красоты Имладриса. У них была идеальная, словно выточенная из дорогого фарфора кожа, изящные заострённые ушки, кокетливо выглядывавшие из-под шёлковых волос, и длинные, тонкие пальцы. Старшая из них, высокая, с мягкими чертами лица и золотисто-каштановыми косами, уложенными вокруг головы, сейчас держала наготове мягкое полотенце. На них были простые, но элегантные туники из тонкого серебристо-зелёного льна, завязанные на поясе, чтобы не мешать работе.       — Всё просто прекрасно, — ответила я, снова прикрывая глаза и откидывая голову на прохладный мраморный бортик. — Моя одежда… её возможно привести в порядок?       Я чуть повернула голову, посмотрев на одну из девушек через плечо.       — Конечно, госпожа, — мягко улыбнулась эльфийка, аккуратно проводя по моим мокрым волосам костяным гребнем с редкими зубьями. — Мы уже отдали ваш походный костюм в чистилище. Наши мастера сделают всё возможное, чтобы не осталось ни единого пятнышка. И, как вы просили, никакого навязчивого запаха эльфийских духов — только свежесть горного ветра и чистой воды.       — Отлично, — выдохнула я, расслабляясь под её мерными движениями.       Сама купальня, которую Элронд выделил для меня в западном крыле, была шедевром архитектуры. Это был просторный грот, высеченный прямо в скале. Высокие сводчатые арки вместо стен открывали потрясающий вид на шумящие внизу водопады долины и золотые кроны осенних деревьев. Пол был выложен гладкими плитами из белого мрамора, которые приятно подогревались снизу тёплыми источниками.       Сама купель — огромная, высеченная из единого куска серого гранита — была наполнена проточной водой, подогреваемой глубокими термальными жилами земли. Воздух здесь был влажным, тёплым и приятно пах хвоей, мокрым речным камнем и едва уловимым ароматом мяты, которую я предпочитала любым цветочным маслам.       Спустя какое-то время я медленно приподнялась из воды, убирая мокрые тяжёлые волосы на одно плечо, чтобы эльфийки могли потереть мне спину жесткой мочалкой из лыка.       В этот момент тяжёлая деревянная дверь купальни тихо приоткрылась, и внутрь вошла ещё одна эльфийка. Она была совсем юной, едва ли старше шестнадцати по человеческим меркам. У неё были испуганные серые глаза, забавный вздёрнутый носик и копна непослушных светлых кудряшек. В руках она бережно несла плетёную корзину, наполненную глиняными кувшинчиками с мятными и хвойными маслами.       Но стоило ей сделать шаг и бросить взгляд на мою открытую спину, как её лицо мгновенно побелело. Она судорожно охнула, и корзина начала выскальзывать из её ослабевших рук.       — Кико! Ты что творишь?! Ты чуть все драгоценные масла не разбила! — строго зашипела на неё старшая эльфийка, едва успев перехватить падающую корзину за край.       — Простите… прошу, простите меня! Я не хотела… я… я просто… — заикаясь и заливаясь краской до самых кончиков ушей, забормотала молодая Кико, пятясь назад и не зная, куда деть свои дрожащие руки.       — Всё хорошо, успокойтесь, — лениво протянула я, останавливая назревающую бурю.       Я медленно повернулась в купели, опираясь локтями о бортик, и посмотрела прямо на испуганную девчушку. На моей губах заиграла лёгкая, понимающая ухмылка.       Я знала, почему она так отреагировала. Моя спина и плечи не имели ничего общего с безупречной, гладкой кожей эльфов. Моё тело было картой выживания: старые, уродливые шрамы от пыток, глубокие следы от когтей диких тварей и неровные бледные полосы — память о былых сражениях, которые я вела на Севере. Для хрупкой эльфийки, выросшей в мирном и прекрасном Ривенделле, это зрелище было настоящим шоком.       — Что, засмотрелась на мои шрамы? — весело спросила я, приподняв бровь.       Кико вспыхнула так ярко, что стала похожа на спелую землянику. Она судорожно поклонилась, едва не ударившись лбом о колено:       — Прошу прощения, госпожа Эйрелин! Я… я не хотела проявить неуважение! Я не должна была глазеть!       Старшая эльфийка мягко вздохнула, забирая у неё корзину с маслами:       — Простите её, госпожа. Кико совсем недавно приняли на службу в жилые покои, она впервые видит воинов из Диких Земель.       — Ничего страшного, я всё понимаю, — я добродушно усмехнулась, откидывая мокрый локон назад. Затем я с лукавой улыбкой посмотрела на всё ещё дрожащую Кико:       — Ну так что, малышка? Хочешь подойти поближе и рассмотреть получше? Обещаю, я не кусаюсь. По крайней мере, пока чистая. Но предупреждаю: сейчас я чертовски голодная, хоть и в хорошем настроении.       От моих слов бедная Кико вспыхнула так ярко, что, казалось, её ушки сейчас задымятся. Она судорожно пискнула, поклонилась так низко, что едва не потеряла равновесие, и, прижимая к себе пустую корзинку, торопливо выбежала из купальни под тихий, сдержанный смех старших эльфиек.       Когда с мытьём было покончено, я поднялась из купели. Вода красивыми прозрачными струями стекала по моему окрепшему, усеянному шрамами телу. Старшая эльфийка тут же набросила на мои плечи огромное, мягкое полотенце из белоснежного хлопка, бережно промакивая влагу.       В этот момент в купальню вошла служанка, неся в руках аккуратно сложенный комплект одежды.       Я мысленно улыбнулась. Элронд прекрасно знал меня. За те долгие годы, что мы были знакомы, он давно усвоил одну простую истину: натянуть на меня классическое эльфийское платье — задача абсолютно невыполнимая. Я бы скорее добровольно вернулась в орочью яму, чем согласилась путаться в бесконечных шёлковых подолах. Поэтому владыка Ривенделла прислал мне парадный охотничий костюм эльфийских воительниц. И он был великолепен.       Основой наряда была белоснежная блуза из тончайшего, почти невесомого шёлка с открытыми плечами и пышными, воздушными рукавами-буфами, стянутыми у запястий золотыми манжетами. Поверх неё надевался плотный, изящный корсет глубокого изумрудно-зелёного цвета, шнуровка которого идеально подчеркнула мою талию, утягивая фигуру и создавая красивый, женственный силуэт.       Вместо юбки к комплекту шли облегающие брюки из мягкой, эластичной кожи тёмно-каштанового оттенка, которые заправлялись в высокие, начищенные до блеска кожаные сапоги на прочной подошве. Довершал образ широкий кожаный пояс с тиснением, украшенный изящными золотыми пряжками и маленькими декоративными мешочками для мелочей. Сзади к поясу крепилась длинная полупрозрачная полуюбка-шлейф оливкового цвета, которая должна была красиво развеваться при ходьбе, словно лёгкий плащ.       Это был идеальный баланс между эльфийским изяществом и практичностью воина. В такой одежде я могла и на королевском приёме показаться, и, если понадобится, перерезать горло паре-тройке врагов без всякого стеснения в движениях.       — Владыка Элронд передал, что они скоро начнут ужин, и попросил поторопить вас, госпожа, — вежливо произнесла эльфийка, бережно расправляя шлейф костюма.       — Конечно, — ответила я, завязывая полотенце на груди. — Сейчас переоденусь и высушу волосы. Помощь мне больше не нужна, я справлюсь сама.       — Вы уверены, госпожа Эйрелин? — тихо спросила старшая из них, склонив голову набок. — Ваши волосы ещё очень мокрые, мы могли бы заплести их...       — Абсолютно уверена, девочки, — мягко улыбнулась я им. — Я отлично знаю дорогу к пиршественной зале, а моим волосам нужно просто немного тепла и расчёска. Спасибо вам, вы очень помогли. Смыть с себя Гундабад — это лучшее, что случалось со мной за последнюю неделю.       Эльфийки согласно и тепло улыбнулись в ответ. Они синхронно склонились в изящном, уважительном поклоне и бесшумно покинули покои купальни.       Когда за эльфийками закрылась резная дверь, я, наконец, смогла выдохнуть. В купальне было душно от пара, а в моей комнате царила прохлада, напоенная ароматами вечернего Ривенделла.       Комната была под стать владыке: высокая, с арочными сводами и открытой галереей, выходящей прямо на каскады водопадов. Стены, украшенные тонкой резьбой в виде переплетающихся ветвей мэллорнов, казались живыми в неверном свете масляных ламп. На полу лежал густой, словно мох, ковёр глубокого сапфирового цвета, а воздух был наполнен тонким запахом звездного цветка и хвои. В углу, на низком резном столике из темного дерева, стояла ваза с букетом свежих белых лилий — казалось, они светятся в полумраке своим собственным, лунным светом. Никакой лишней роскоши, только грация, покой и бесконечная чистота эльфийского дома.       Но все мое внимание приковала к себе она.       Огромная, королевская кровать, застеленная таким количеством пуховых перин и шелковых покрывал, что напоминала облако, спустившееся с гор Мглистого хребта. За последние недели мой позвоночник привык к жесткой земле, корням деревьев и камням, которые впивались в бока при каждом движении.       Я подошла ближе, чувствуя, как внутри разгорается детское, почти забытое желание.       — Больше всего мне хочется прыгнуть на нее. Просто разбежаться и рухнуть в этот пух, утонуть в нем, забыв обо всем на свете.       Я уже приготовилась совершить этот безрассудный прыжок, но внезапно одернула себя.       — Эйрелин, ты — воин. Сохраняй лицо. — Вместо того чтобы совершить пируэт в воздухе, я медленно и с опаской опустилась на край. Кровать даже не скрипнула! Ни единого предательского звука — тишина, как в святилище.       Я осторожно, словно боясь спугнуть это чудо, откинулась спиной на мягкие подушки и невольно издала долгий, глубокий вздох облегчения.       — А-а-ах… — вырвалось у меня, когда тело, привыкшее к постоянному напряжению, начало медленно таять в этом невероятном уюте.       Это было божественно. Мягчайший матрас бережно принимал каждый изгиб моего уставшего тела, а нежный, прохладный плед окутывал кожу, словно вторая, безупречная оболочка. Я закрыла глаза, чувствуя, как каждая мышца от кончиков пальцев до затылка отпускает накопленную за месяцы битв усталость.       — Так вот что чувствуют обычные смертные, когда ложатся в кровать… — подумала я, лениво перекатываясь на бок и зарываясь лицом в ароматный хлопок. — Боги, да если бы я знала, что существует такое блаженство, я бы, возможно, чаще просила Элронда об аудиенции. Глупая затея — спать под открытым небом, когда в мире существует перины.       Я чувствовала себя маленьким зверьком, нашедшим самую безопасную нору в мире.       Неохотно, словно разрывая невидимую паутину комфорта, я поднялась с кровати. Тело, ещё минуту назад казавшееся невесомым, снова обрело вес, но теперь оно было расслабленным и чутким. Одним уверенным движением я стянула с себя влажное полотенце и отбросила его на кресло. Холодный воздух комнаты приятно коснулся кожи, остужая разгоряченное после купальни тело.       Я приступила к одеванию. Шёлк блузы приятно холодил, а кожаные брюки сели идеально, словно были сшиты по моим меркам прямо здесь, в Ривенделле. Зашнуровывая корсет, я привычно оценила отражение в ростовом зеркале: образ получился дерзким и изящным одновременно. Никакой лишней помпезности — только функциональность, облеченная в эстетику эльфийских мастеров.       Закончив с одеждой, я переключилась на волосы. Использовать магию для сушки казалось мне расточительством — огонь внутри меня был нужен для защиты, а не для косметических процедур. Я нашла на столике плотное льняное полотенце и принялась энергично растирать пряди, затем расчесала их гребнем из кости дракона, который нашла там же.       Влажные волосы всё равно выглядели тяжелыми и тёмными, поэтому я решила не оставлять их распущенными. Собрав копну в тугой, высокий пучок на затылке, я закрепила его парой простых деревянных шпилек, которые нашла в мешочке на поясе. Теперь прическа выглядела аккуратно и по-боевому — ни одна прядь не помешает мне, если вдруг придется взяться за нагинату.       Я еще раз взглянула на себя в зеркало, поправила золотую пряжку на поясе и глубоко вздохнула. Пора.       Выйдя в коридор, я бесшумно ступала по каменным плитам, устланным коврами. В Ривенделле стояла особенная вечерняя тишина, которую нарушало лишь отдаленное пение эльфов где-то в садах. Но мои мысли были заняты совсем другим.       — Гномы... — я нахмурилась, представляя, как этот шумный и непредсказуемый отряд сейчас осваивается в чертогах Элронда.       — Хоть бы они ничего не натворили. Хоть бы Торин не решил, что антикварные вазы — это отличные мишени, а Двалин не попытался устроить спарринг с ближайшей статуей. И, ради всего святого, пусть никто из них не вздумает подшутить над советниками владыки.       Я шла по длинной галерее, стараясь подавить в себе нервозность. Эльфийское гостеприимство было безграничным, но терпение эльфов — нет. Если гномы начнут вести себя как в таверне на окраине Эребора, ситуация может стать крайне неловкой.       — Только попробуйте начать драку, — пробормотала я себе под нос, ускоряя шаг. — Я вам тогда устрою такой разнос, что варги покажутся вам добрыми домашними котятами.       За очередным поворотом показалась массивная дверь, украшенная золотой чеканкой. Из-за неё доносились приглушенные споры и звон кубков. Похоже, ужин уже начался, и мне стоило поторопиться, пока обстановка не накалилась до предела.