ЭСКАПИЗМ

Утро очередного мучительного дня. Илья просыпается не от будильника, а от тишины. Раньше его будил приятный аромат кофе и шум воды в душе. Сейчас он открывает глаза и смотрит в серую стену напротив. На тумбочке — фотография в рамке, но она перевернута лицевой стороной вниз. Парень не смотрит на фото по утрам. Слишком тяжело. Прошел почти год. Каждое утро он мерит шагами пустую квартиру. Из раза в раз, одно и тоже. Везде стоят коробки, но это не коробки для переезда, а коробки с вещами, которые он не может разобрать. Половину из них вообще по хорошему нужно бы выкинуть, но парень оттягивает этот момент как можно дольше. На полу валяется носок, второй потерян. Парень злится на этот носок, пинает его ногой со всей силы, потому что раньше всем потерянным носкам Денис всегда находил пару. У него в принципе всегда была «супер способность» находить потерянные вещи за считанные минуты. А сейчас... множество вещей Илья просто не может найти, а в комоде дай бог найдется хотя бы одна пара носков из одного комплекта. За окном сгущаются серые тучи, и начинает моросить дождь. Илья бросил взгляд на тротуар что меняет свой цвет с светло-серого на темный, раздраженно задергивает штору, садится на пол, прислонившись спиной к холодной батарее, и впервые за долгое время позволяет себе закрыть глаза. «Яркий свет. Лето. Они лежат на траве в парке, и Денис пытается надеть Илье на палец травинку, скрученную как кольцо. — Дурак, — смеется Илья, отмахиваясь. — Сам дурак. Смотри, как красиво. Зеленый тебе к лицу. Прямо как твои глаза— Денис улыбается так, что у него появляются морщинки у глаз. Илья тогда чувствовал тепло его тела даже сквозь прохладу вечерней земли. Это был момент абсолютного покоя.» Парень вновь открывает глаза. Батарея все так же холодна. Дождь за окном только усилился и по прогнозам даже не думает прекращаться. Илья проводит своей рукой по полу рядом с собой, словно надеясь нащупать чью-то ладонь, но там пусто. Он уже потерял счет во времени, и когда в последний раз ел. Встав с пола парень подошел к холодильнику и открыл его. Пусто. Метадон, метамфетамин и ЛСД со временем просто подавили чувство голода, теперь его просто нет. Илья сильно сбросил в весе из-за наложившихся друг на друга факторов, стресс и наркотики сделали свое дело. «Нужно сходить в магазин» Парень неохотно собрался, одел первое что под руку попало и вышел из дома. Благо магазин в шаговой доступности. Дождь стих, и тот быстро пробежал от подъезда до входа в магазин прикрывшись джинсовой курткой. Вообще, ему ничего такого не нужно, нужно лишь выйти из дома, иначе стены раздавят. Он бродит между рядами, на автомате складывая в корзину еду. Берет пачку своих любимых пельменей, потом смотрит на них, хмурится и убирает обратно в холодильник. Рядом стоит парень, который выбирает кофе. Он так же проводит рукой по волосам, как это делал когда- то Денис. У Ильи перехватывает дыхание. Ему кажется, что мир сейчас схлопнется. Он выбегает из магазина, забыв купить то, зачем пришел. Сердце колотится где-то в горле, перед глазами все плывет. Тот парень даже не похож на Дениса. Совсем. Денис был выше, светлее, у него была другая форма ушей — смешная, чуть оттопыренная, которую Илья любил целовать по утрам. Но этот жест — рука, зачесывающая назад непослушную прядь — заставил мир Ильи на секунду остановиться, а потом рухнуть в черную дыру. Парень бежит, не разбирая дороги. Под ногами хлюпают лужи, спотыкается об неровный асфальт, чудом удерживая равновесие. Люди шарахаются в стороны, кто-то кричит вслед что-то но ему плевать.Он останавливается только у своего подъезда, согнувшись пополам, хватая ртом воздух. В легких горит, а в горле ком. Сердце никак не хочет успокаиваться, выпрыгивает из груди, напоминая, что оно еще живое. Дурацкое сердце! — Ой, Илюша! Здравствуй! Голос соседки бьет наотмашь. Парень выпрямляется, пытается принять нормальный вид, но чувствует, что лицо мокрое то ли от дождя, то ли от слез, которые он даже не заметил. Зинаида Петровна, старушка с третьего этажа, тащит сумки с продуктами. Она всегда здесь ошивается, всех знает, во все лезет. Денис называл ее «КГБ в юбке» и всегда помогал донести сумки. Улыбался ей своей обезоруживающей улыбкой, от которой даже самые сварливые бабки таяли. — А я смотрю, бежит кто-то, думаю, никак наш? — щебечет Зинаида Петровна, подходя ближе. — Чего ты запыхался? Молодежь совсем спортом не занимается, вон Дениска твой всегда подтянутый, ходит быстро, сумки вон помогает... Она оглядывается по сторонам, ищет кого-то за спиной Ильи. — А где он сам-то? Дома? А то я ему пирожков хотела дать, с капустой напекла, он в прошлый раз нахваливал. Скажи, пусть зайдет. Илья нервно сглатывает. Ком в горле разрастается до размеров кулака. Он смотрит на Зинаиду Петровну и видит, как она переминается с ноги на ногу, ждет ответа. Обычного, бытового ответа. Улыбчивого. — Уехал Денис, — выдавливает он. Голос звучит хрипло, чужо. — В командировку. Долгую. Зинаида Петровна кивает, принимая информацию. — О, командировка — это хорошо. Пока молодой пусть работает. А надолго? — Надолго, — эхом отзывается Коряков и отводит глаза. — Ну, передавай привет, когда позвонит! И про пирожки скажи! Пусть заходит, как вернется, я всегда напечь могу! — Передам. Она наконец уходит, кряхтя и таща свои сумки. Илья стоит, вцепившись в ручку входной двери подъезда, и смотрит ей вслед. Простая старушка, которая не знает, что Денис уже никогда не вернется. Никогда не зайдет за пирожками. Никогда не поможет с сумками. Врать легче. Правда звучит слишком окончательно. Слишком страшно. Сказать вслух: «Он умер» — значит сделать это реальным. Значит, Денис перестанет существовать даже в разговорах, даже в мыслях других людей. А так... так он просто уехал. В командировку... Долгую командировку. Илья заходит в подъезд. В лифте пахнет сыростью и кошками. Он прислоняется спиной к холодной стене, и закрывает глаза. – Темнота успокаивает... «— Слышь, КГБ в юбке опять дежурит, — шепчет Денис, пригибаясь, когда они проходят мимо двери Зинаиды Петровны. — Давай быстро, пока она не вышла, а то опять про внуков начнет рассказывать. — Дак, она же просто одинокая, — смеется зеленоглазый, толкая его в плечо. — Я знаю. Поэтому и помогаю. Но слушать про то, как ее Максимка поступил в медицинский, я в сотый раз не хочу. — Денис ловит его руку, переплетает пальцы. — Пошли скорее, а то пирожками закормит, я же лопну. Они забегают в лифт, хохочут, и Илья тут же прижимает Дениса к стенке, целует быстро, жадно, пока двери закрываются. — Люблю тебя, — выдыхает блондин в губы. — Даже больше, чем пирожки с капустой. — Вот это признание, — усмехается Илья, но глаза сами собой закрываются от счастья.» Лифт останавливается. Двери открываются с противным скрежетом. Илья выходит на лестничную клетку и достает ключи. Квартира вновь встречает тишиной. Той самой, от которой стены начинают давить. Илья скидывает мокрые кроссовки, вешает промокшую джинсовку на батарею. Проходит в комнату, садится на пол, прислоняясь спиной к кровати. На тумбочке — телефон. Он тянется к нему, открывает галерею. Фото, где Денис спит свернувшись калачиком на диване гостиной после просмотра фильма. Проводит пальцем по экрану, обводя контур лица. — Привет передавала, — шепчет Илья в тишину. — Зинаида Петровна. Пирожки тебе оставила. С капустой. Тишина не отвечает. — Ты бы зашел, что ли, — продолжает он, и голос срывается. — А то она ждет. Командировка у тебя, видишь ли, долгая. Темноволосый утыкается лбом в колени, обхватывает голову руками. Плечи трясутся, но звуков почти нет. Он давно разучился плакать громко. Слезы просто текут, падают на джинсы, оставляют темные пятна. — Я сказал, что передам, — хрипит он в тишину. — А тебе не передать. Тебе теперь вообще ничего не передать. Ты там... а я тут. С погодой вновь стало все плохо. Дождь с неистовой силой начал барабанить по стеклу, а ветер завывать. Где-то в соседней квартире играет музыка — глухие басы, чужой ритм чужой жизни. — Возвращайся, — шепчет парень — Пожалуйста. Я буду ждать. Сколько скажешь. Только возвращайся. Илья лег прямо на пол, подложив руку под голову, и стал смотреть в потолок. Спать не хочется. Хочется перестать существовать. Хотя бы на минуту. Но в идеале - навсегда.

***

Парень не заметил как уснул. Проснувшись он взял в руку телефон лежащий рядом у головы и включил экран чтобы проверить время. Двенадцать чертовых часов он проспал. На экране красовались цифры 4:28. Только сна не было ни в одном глазу. С кряхтением парень поднялся на локтях, ибо спать на полу такая себе идея. Спина сильно болит. Поднявшись тот прошел по коридору до кухни и перерыв все ящики наше пачку какого то печенья. Сейчас важно хоть что то закинуть в желудок, а не то парень сам себя голодом заморит. Когда печенье было съедено, Илья стал думать чем бы занять себя и как бы развеяться, тогда его взгляд упал на те самые коробки которые стояли и занимали место в гостиной. Больше тянуть с этим не получалось, поэтому парень нехотя подошел к коробкам и открыв парочку стал перебирать содержимое. В большинстве своем там не было чего то ценного, просто всякий мусор, что не нашел места на полках. На мгновение парень поймал себя на мысли, что зря тянул с этим устроив сейчас себе пытку. Но вдруг, на дне одной из коробок он находит старый, выцветший чек из кофейни, где они вместе с Денисом сидели в первый год знакомства. После Илья нашел билеты в кино. А затем... находит флешку. Без раздумий парень подрывается с места в поисках своего ноутбука. Включив ноутбук, парень быстро ввел пароль и вставил флешку, а на флешке видео. На экране Денис, живой, настоящий. Он кривляется в камеру, показывает язык. — Смотри, это наше дерево! Мы здесь через 10 лет поставим палатку и будем пить ягер, представляешь? Голос Дениса заполняет пустоту квартиры. Илья улыбается, впервые за много дней. Он перематывает все что на ней есть. Вот они на дне рождения друга, Денис поет в караоке, фальшивит, но смотрит только на него. Видео обрывается. Илья пересматривает это видео снова и снова. Время перестало существовать. Парень сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на экран. Компьютер давно перегрелся, вентиляторы гудели с надрывом, но он не замечал. Свет монитора выхватывал из темноты его осунувшееся лицо, запавшие глаза, небритые щеки. Он был похож на призрака самого себя. На экране Денис в сотый раз показывал язык. — Смотри, это наше дерево! Мы здесь через десять лет поставим палатку и будем пить ягер, представляешь? Денис обнимал ствол старого дуба, щека прижата к коре, глаза горят. То лето. То самое лето, когда они впервые выбрались за город вдвоем. Когда весь мир помещался в рюкзак с бутербродами и плед, на котором они сидели у костра. — Представляю, — шепчет Илья в ответ экрану. Голос охрип, сорван. Он не помнит, когда пил воду в последний раз. Видео идет дальше. Денис бежит по поляне, камера прыгает, трава, небо, снова Денис, который кричит что-то смешное, но ветер уносит слова. И он вновь перематывает запись назад. Снова и снова. — Мы здесь через десять лет... Назад. — Мы здесь через десять лет... Назад. — Мы здесь... — Хватит, — шепчет Коряков со слезами на щеках — Пожалуйста. Но пальцы сами жмут на пробел, и видео начинается сначала. За окном давно стемнело. Потом посветлело. Потом снова стемнело. Парень потерял счет времени. Телефон разрядился и валяется где-то под кроватью. Дверь на кухню кажется непреодолимой преградой. Зачем? Там ничего нет. Там только пустота. А здесь — здесь Денис жив. Здесь Денис смеется, бегает по поляне, показывает язык и строит планы на десять лет вперед. Десять лет. Им не дали даже двух. Где-то на задворках сознания, в той части мозга, которая еще не до конца утонула в этом омуте, мелькает мысль: «Так нельзя. Ты сойдешь с ума». Но Илья прогоняет ее. Безумие — это тишина. Безумие — это квартира без Дениса. А здесь, в голубоватом свечении экрана, он впервые за долгое время чувствует что-то похожее на покой. В комнате душно. Пахнет пылью от давно не открываемых окон, застарелым одиночеством и чем-то сладковатым — может, забытая еда, может, он сам. Зеленоглазый не знает. Ему все равно. Он смотрит, как Денис поворачивается к камере. Смотрит прямо в объектив, прямо в глаза. Улыбается. — Эй, ты там? Скучаешь? Я тоже. Парень вздрагивает. Он не помнил этого момента. Не помнил, чтобы Денис говорил это. Может, монтаж? Может, глюк? Плевать. Он перематывает назад, чтобы услышать снова. — Эй, ты там? Скучаешь? Я тоже. — Скучаю, — выдыхает Коряков — Очень. Денис на экране смеется и убегает куда-то в траву, камера падает, и несколько секунд просто небо и звук его удаляющегося голоса. Он жмет на паузу. Долго смотрит в одну точку. Потом закрывает глаза. Иллюзия приходит не сразу. Сначала просто тепло. Потом запах — тот самый, денисовский, смесь его геля для душа, табака от редких сигарет и просто чего-то родного, что не описать словами. Потом дыхание. Ритмичное, спокойное, совсем рядом. Илья чувствует прикосновение к плечу. Теплое. Живое. Он открывает глаза и замирает. Денис сидит рядом на диване. Совсем близко. Ноги поджаты под себя, как он любил. На нем та самая серая футболка с дурацким принтом, которую старший всегда хотел выкинуть, но Денис не давал. Волосы чуть влажные, будто только из душа. Он смотрит на Илью и улыбается — мягко, грустно, бесконечно нежно. — Ну что ты плачешь, дурачок? — Денис протягивает руку и проводит большим пальцем по щеке парня, стирая слезы, которых Илья даже не замечал. — Я же здесь. Голос. Боже, этот голос! Он слышал его во сне, слышал в воспоминаниях, слышал в сотне пересмотренных видео. Но сейчас он звучит иначе. Живее. Настоящее. Темноволосый хочет повернуться, посмотреть на него в полный профиль, убедиться, но тело будто парализовано. Если он пошевелится — иллюзия рассыплется. Если сделает резкое движение — Денис исчезнет. Он знает эти фокусы подсознания. Он боится их до дрожи. — Я скучаю, — шепчет Илья, глядя прямо перед собой. Губы едва шевелятся, голос садится окончательно. — Ты даже не представляешь, День... Как я скучаю. Денис убирает руку с его щеки и вместо этого опускает голову ему на плечо. Так знакомо. Так правильно. Тяжесть настоящая, тепло настоящее. Илья чувствует, как волосы Дениса касаются его шеи, чувствует его дыхание на ключице. — Я знаю, — тихо отвечает Денис. — Я все знаю. Я всегда рядом был, просто ты не видел. Но я здесь. Парень зажмуривается. Слезы все равно просачиваются сквозь ресницы, катятся по щекам, капают на джинсы. — Мне так плохо без тебя. Я не знаю, как жить дальше. Я не хочу жить дальше. Там... там ничего нет. Только пустота. Денис вздыхает. Тепло его дыхания — самое реальное, что Илья чувствовал за последние недели. — Я знаю, любимый. Я знаю. Но ты держись. Ты сильный. Ты справишься. — Я не справляюсь, — всхлипывает парень — Ты же видишь. Я снова сорвался. Я не ем, не сплю, я только смотрю эти видео и жду... сам не знаю чего!!! Денис поднимает голову, поворачивается к парню. Теперь Илья смотрит прямо на него. В упор. Видит каждую веснушку на носу, каждую смешинку в глазах, каждую трещинку на губах. Он такой реальный. Такой живой. — Скоро увидимся, — говорит Денис, и в его голосе появляется что-то новое. Что-то, от чего у Ильи сердце пропускает удар. — Обещаю. Скоро. — Что ты имеешь в виду? — шепчет парень, чувствуя, как внутри разрастается странное, пугающее, но такое сладкое предчувствие. Денис улыбается той самой улыбкой, ради которой Илья готов был продать душу. — Ты все поймешь. Только не бойся. Я буду ждать. Он тянется и целует Корякова в лоб. Губы горячие, сухие, настоящие. Зеленоглазый чувствует, как сознание начинает мутиться, как реальность снова вступает в свои права, выталкивая Дениса обратно в небытие. Он цепляется за него, пытается удержать, хватает за руку — но пальцы смыкаются в пустоте. Он открывает глаза. В комнате все так же темно. Монитор погас — компьютер ушел в спячку. На экране заставка, и сквозь нее едва заметно проступает лицо Дениса, застывшее в улыбке. Илья сидит один. Холодный, пустой, раздавленный. Но в груди теплится что-то новое. Слова, сказанные Денисом, въелись в память, застряли под кожей. «Скоро увидимся». Он не знает, что это значит. Не знает, галлюцинация ли это была, или просто истощенный мозг сыграл с ним злую шутку. Но впервые за долгое время у него появилась цель. Дождаться. Скоро. Парень с трудом поднимается. Ноги затекли, тело ломит. Он подходит к окну, отдергивает штору. За окном серый, безликий рассвет. Дождь что так безбожно лил, кончился, небо низкое, город окутан туманом. — Скоро... — шепчет он, касаясь лбом холодного стекла. Где-то в соседней квартире заиграла музыка. Завелся будильник. Начался новый день. Илья даже не заметил этого.