Глаза

Следующий визит Тома в Хогвартс был неофициальным. Он приехал на выходные, под предлогом консультации с профессором Диппетом по поводу его научной работы. На самом деле ему просто нужно было увидеть Гарри. Они встретились на берегу Чёрного озера. Гарри сидел под дубом, забросив ноги на ствол упавшего дерева, и читал. Увидев Тома, он отложил книгу и улыбнулся. Эта улыбка. Том уже знал её наизусть, но каждый раз она действовала на него как удар под дых. — Вы приехали! — Гарри вскочил, и Том заметил, что за три месяца мальчик вытянулся, стал выше. Но глаза остались такими же — зелёными, яркими, видящими слишком много. — Я обещал подумать, — Том подошёл ближе, останавливаясь в шаге. — Я подумал. — И? — Гарри смотрел на него с надеждой и... страхом? Том не привык видеть страх в глазах людей по отношению к себе в таком контексте. Обычно боялись его. Сейчас, кажется, боялись за него. — Я хочу попробовать, — слова давались Тому с трудом. Каждое из них было шагом в неизвестность, а он ненавидел неизвестность. — Я не знаю, получится ли. Я не знаю, смогу ли я быть... тем, кем вы меня хотите видеть. Но я хочу попробовать. Гарри выдохнул. Так, будто всё это время не дышал. — Я не хочу вас переделывать, — сказал он тихо. — Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. По-настоящему. Не ради власти, не ради бессмертия. Просто счастливы. — И как, по-вашему, я могу стать счастливым? — голос Тома дрогнул. Гарри сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь они стояли так близко, что Том чувствовал тепло его тела. — Может быть, для начала... просто перестать быть одному. Он протянул руку. Том смотрел на эту руку — живую, настоящую, с чернильным пятном на указательном пальце и тонким шрамом на запястье. Руку человека, который протянул её без страха, без расчёта, без желания что-то получить взамен. Он взял её. Пальцы Гарри сомкнулись вокруг его ладони тёплым кольцом. И в этот момент Том почувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни. Он почувствовал, что не один. — Вы знаете, — сказал Том, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — если кто-то узнает, что Том Реддл держится за руку Гарри Поттера, это будет скандал. — Пусть узнают, — Гарри сжал его руку крепче. — Я не боюсь. Том посмотрел в его глаза и впервые за много лет позволил себе улыбнуться не той улыбкой, которую надевал для людей, а настоящей. Той, которую прятал глубоко внутри. — Я тоже, кажется, начинаю не бояться. Ветер с озера шевелил их волосы, и солнце, пробиваясь сквозь листву дуба, рисовало на траве узоры из света и тени. Гарри не отпускал его руку. И Том не хотел, чтобы он отпускал. — Знаешь, — вдруг сказал Гарри, переходя на «ты», что прозвучало так естественно, будто они всегда так общались, — я боялся, что ты не приедешь. — Я не мог не приехать, — ответил Том, тоже переходя на «ты» и чувствуя, как это слово согревает изнутри. — Ты изменил мою жизнь, Гарри. Одним разговором, одними письмами. Я не знаю, как это объяснить. — Не надо объяснять, — Гарри улыбнулся. — Просто останься. Хотя бы сегодня. — Я останусь. И они сели на траву, всё так же держась за руки, и говорили о пустяках — о квиддиче, о профессорах, о том, какой чай вкуснее в хогвартской кухне. Том слушал смех Гарри, смотрел на его оживлённое лицо и думал: вот оно. То, чего он искал всю жизнь. Не власть, не бессмертие, не покорение мира. А этот мальчик с зелёными глазами, который увидел в нём человека, когда сам Том уже перестал им себя считать.