история о том как Джисон попал в омегаверс

Джисон проснулся с мыслью: «Я ненавижу Минхо». Не потому, что Минхо сделал что-то плохое. А потому, что вчера, когда Джисон засыпал, он поймал себя на мысли, что думает о том, как Минхо улыбнулся ему на спарринге. Улыбнулся! Этому высокомерному мудаку вообще запрещено улыбаться, это нарушает его образ «ледяной альфа, которому на всё похуй». — Ты чего такой злой? — спросил Феликс, который уже был одет и сидел на своей кровати, листая телефон. — Я не злой, — буркнул Джисон, натягивая одежду. — Я просто… раздражен. — Из-за чего? — Из-за всего. Феликс посмотрел на него с подозрением. — Из-за Минхо? — НЕТ! — Ты покраснел. — Мне жарко! — Ты всегда говоришь «мне жарко», когда речь о Минхо, — Феликс вздохнул. — Джисон, ты как заезженная пластинка. Мы уже поняли, что он тебе нравится. — ОН МНЕ НЕ НРАВИТСЯ! — Джисон вскочил с кровати, чуть не запутавшись в простыне. — Я НЕНАВИЖУ ЕГО! ОН ВЫСОКОМЕРНЫЙ МУДАК С ЧЕЛЮСТЬЮ, КОТОРОЙ МОЖНО ДРОБИТЬ ОРЕХИ! ОН СМОТРИТ НА МЕНЯ КАК НА СОБСТВЕННОСТЬ! ОН ПАХНЕТ ТАК, ЧТО У МЕНЯ ГОЛОВА КРУГОМ ИДЕТ! ОН… — Он нравится тебе, — спокойно перебил Феликс. — ЗАТКНИСЬ! — Не заткнусь. Ты каждое утро начинаешь с того, что либо ненавидишь его, либо думаешь о нем. Это классические признаки влюбленности. Или психического расстройства. Но учитывая, что ты шифтер из другого мира, скорее второе. — Я не влюблен! — Джисон схватил подушку и запустил в Феликса. Тот ловко увернулся. — Я просто… просто… у меня обостренное чувство справедливости! И меня бесит его высокомерие! — Ага, — Феликс поймал подушку и бросил обратно. — Конечно. Джисон поймал подушку, прижал ее к лицу и заорал в нее. — Я ненавижу эту вселенную! — Мы поняли, — Феликс похлопал его по плечу. — Давай, собирайся. Сегодня объявят расписание фестиваля. — Какого фестиваля? — Джисон отнял подушку от лица. — Ежегодного фестиваля «Волчья стая». Там будут соревнования между альфами и омегами, конкурсы, танцы. И вечером — бал. — Бал? — Джисон скривился. — Как в золушке? — Хуже, — Феликс помрачнел. — На балу альфы могут приглашать омег на танец. И если омега соглашается, это считается… ну, вроде как заявкой на ухаживание. — ЧТО? — Джисон выронил подушку. — То есть если я соглашусь танцевать с каким-то альфой, я автоматически соглашаюсь на ухаживания? — Не автоматически, но это сильный сигнал, — Феликс пожал плечами. — Поэтому многие омеги отказываются танцевать. Или танцуют только с теми, кто им действительно интересен. — А если я не хочу ни с кем танцевать? — Тогда просто сидишь и смотришь. Никто не заставляет. Джисон выдохнул. — Ладно. Фестиваль так фестиваль. Лишь бы Минхо не пригласил. — А если пригласит? — Откажу. — А если он будет настойчив? — Пошлю нахуй. Феликс усмехнулся. — Ты жесткий. — Я реалист, — сказал Джисон, натягивая форму. — Пошли уже, а то опоздаем на завтрак.

***

В столовой Джисон сидел с омегами и ковырял вилкой в тарелке, когда его осенило. — Слушайте, — сказал он, обращаясь ко всем троим. — А где девушки? Феликс, Сынмин и Ёнбок переглянулись. — Какие девушки? — спросил Сынмин. — Ну, девушки-омеги. Или девушки-альфы. Я здесь уже почти неделю, и не видел ни одной девушки. Вообще. Ни в столовой, ни на парах, ни в коридорах. Только парни. Повисла тишина. — Ты серьезно? — спросил Ёнбок, откладывая ложку. — Абсолютно. — Это академия для парней, — сказал Феликс, как будто это было очевидно. — Волчий Пик — мужское учебное заведение. — ЧТО? — Джисон чуть не поперхнулся соком. — То есть здесь учатся только парни? — Ну да, — кивнул Сынмин. — Альфы, омеги и беты. Но все — парни. — А девушки? Где учатся девушки? — В женских академиях, — Феликс пожал плечами. — Их много. «Лисья нора», «Лунная поляна», «Белая стая». Они не пересекаются с нами, кроме совместных соревнований. Джисон откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — То есть я попал в параллельную вселенную, стал омегой, и теперь учусь в мужской школе, где все альфы — парни, все омеги — парни, и единственные женщины, которых я вижу — это преподаватели? — Ну, есть еще медсестры, — добавил Ёнбок. — Они женщины. — Утешили, блять, — простонал Джисон. — Я попал в гей-пансионат. — Не гей-пансионат, — поправил Сынмин. — А учебное заведение для формирования пар внутри стаи. — Это одно и то же! — Не совсем, — Феликс задумался. — Гей-пансионат предполагает, что все геи. А здесь альфы могут быть заинтересованы в омегах, и это не всегда связано с ориентацией. Это биология. — Биология, — повторил Джисон с отвращением. — Ненавижу биологию. Он снова посмотрел на стол альф, где Чан что-то обсуждал с Чанбином, а Минхо пил кофе и смотрел в стену. — И что, ни один альфа не интересуется девушками? — спросил он. — Интересуются, но девушки-альфы и девушки-омеги учатся отдельно, — сказал Сынмин. — Встречи возможны только на специальных мероприятиях. Но честно говоря, большинство альф в нашей академии предпочитают омег-парней. — Почему? — Потому что так проще, — пожал плечами Феликс. — Не нужно ездить на совместные мероприятия, не нужно знакомиться с чужими стаями. Свои — ближе. — Это пиздец, — подвел итог Джисон. — Полный пиздец. — Привыкнешь, — сказал Ёнбок. — Не привыкну! — Ты уже говорил, — напомнил Феликс. — Я и сейчас говорю!

***

После завтрака они шли на первую пару, когда Джисон заметил, что Феликс какой-то притихший. — Ты чего? — спросил он. — Ничего, — слишком быстро ответил Феликс. — Врешь. Феликс молчал. — Это из-за Чана? — догадался Джисон. Феликс вздохнул. — Я вчера слышал разговор, — сказал он тихо. — Чан говорил с Чанбином. Они думали, что никого нет рядом. — И что он сказал? — Он сказал, что… — Феликс сглотнул. — Что омеги его не интересуют. Вообще. Что он предпочитает альф. Джисон замер. — Что? — Ты слышал, — Феликс отвел взгляд. — Чану нравятся альфы. А конкретно — Чанбин. — Но… — Джисон вспомнил, как Чан смотрел на Чанбина. Как они всегда были рядом. Как Чанбин слушался его беспрекословно. — Но Чанбин — альфа. — Да, — кивнул Феликс. — Чанбин — альфа. И Чан — тоже альфа. Они оба альфы. А я омега. И для Чана я… просто подопечный. — Откуда ты знаешь, что он сказал именно про Чанбина? — Он сказал: «Чанбин — единственный, кто понимает меня. Остальные — просто стая». Джисон не знал, что ответить. Феликс был его другом. Феликс, который поддерживал его с первого дня. Феликс, который слушал его бред в три ночи и не вызывал санитаров. Феликс, который был милым, заботливым и чертовски красивым, и которого Чан, похоже, даже не замечал как мужчину. — Мне жаль, — сказал Джисон. — Ничего, — Феликс пожал плечами, но его голос дрожал. — Я и не надеялся на что-то серьезное. Я просто… размечтался. — Ты имеешь право мечтать. — Имею, — Феликс посмотрел на него с грустной улыбкой. — Но мечты не всегда сбываются. Особенно когда объект мечты предпочитает альф. Они пошли дальше в тишине. Джисон думал о том, как несправедлива эта вселенная. Омеги страдают от альф, альфы страдают от других альф, а кто-то просто хочет любви, но получает только «ты мне не подходишь по вторичному полу». — Ебаный омегаверс, — прошептал он. — Что? — спросил Феликс. — Ничего. Пошли, а то опоздаем.

***

На спарринге инструктор Пэк объявил, что сегодня они будут отрабатывать захваты в парах. — Хан, вы снова с Ли, — сказал он, даже не глядя в список. — Почему всегда с ним? — возмутился Джисон. — Потому что только он соглашается с вами работать, — ответил Пэк. — Остальные альфы жалуются, что вы слишком агрессивны для омеги. — АГРЕССИВЕН? — Джисон чуть не заорал. — Тише, Хан, — сказал Минхо, подходя к нему. — Ты пугаешь бет. — Я не пугаю бет! Я просто… — Просто агрессивный, — закончил Минхо. — Давай уже. Стойка. Джисон встал в стойку, чувствуя, как злость закипает в крови. Он ненавидел Минхо. Ненавидел его спокойствие, его уверенность, его запах, от которого у него кружилась голова. — Атакуй, — сказал Минхо. Джисон атаковал. Он бросился на Минхо с кулаками, без техники, без мысли — просто на адреналине. Минхо легко ушел в сторону, схватил его за руку и дернул на себя. Джисон упал на мат, но не сдался. Он перекатился, вскочил и снова бросился на Минхо. — Ты чего? — спросил Минхо, уклоняясь. — Ты дерешься как бешеный. — Я ненавижу тебя! — заорал Джисон, нанося удар за ударом. — Я знаю, — спокойно сказал Минхо, блокируя удары. — Но это не повод драться как идиот. — ЗАТКНИСЬ! Джисон попытался провести захват, который они учили на прошлом занятии, но Минхо разгадал его движение и прижал его к мату. — Раз, — сказал он. — Два. Три. — Победа Ли, — объявил Пэк. Джисон лежал на мате, тяжело дыша, и смотрел в потолок. — Отпусти, — сказал он. Минхо не отпустил. — Что с тобой сегодня? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал. — Ты злее обычного. — Отпусти, я сказал. — Нет. Скажи, что случилось. — Ничего не случилось. Я просто ненавижу тебя. — Это не новость, — Минхо усмехнулся. — Новость — почему. Джисон замолчал. Он не мог сказать правду. Не мог сказать, что злится на себя за то, что думает о Минхо каждую секунду. Что его бесит собственная слабость. Что он боится, что Минхо ему нравится, потому что это разрушает все его планы на возвращение. — Я ненавижу эту академию, — сказал он вместо этого. — Ненавижу правила. Ненавижу, что омеги считаются слабыми. Ненавижу, что Чан предпочитает Чанбина, а не Феликса. Минхо моргнул. — При чем здесь Чан и Феликс? — При том, что мой друг страдает, а я ничего не могу сделать, — Джисон дернулся, пытаясь освободиться. — Отпусти, блять. Минхо отпустил. Джисон встал, отряхнулся и пошел к скамейке, даже не взглянув на Минхо. — Хан, — окликнул его Минхо. — Что? — Если Феликс страдает из-за Чана, это не значит, что все альфы такие же. — Я знаю, — бросил Джисон, не оборачиваясь. — И не все омеги ненавидят альф. Джисон остановился. — Я не ненавижу альф, — сказал он, поворачиваясь. — Я ненавижу конкретного альфу. — Какого? — Тебя. Он развернулся и ушел. Минхо остался стоять на мате, провожая его взглядом. — Дурак, — тихо сказал он, но Джисон не услышал.

***

Фестиваль «Волчья стая» начался в четыре часа дня. Территория академии преобразилась. Везде висели флажки, гирлянды, стояли столы с едой и напитками. На центральной площади соорудили сцену, где выступали музыканты — беты с гитарами и барабанами. Джисон стоял в толпе омег, чувствуя себя не в своей тарелке. Феликс был рядом, но он был бледнее обычного и почти не разговаривал. — Ты как? — спросил Джисон. — Нормально, — соврал Феликс. — Не ври. — Джисон, пожалуйста, — Феликс посмотрел на него с болью в глазах. — Не сейчас. Джисон замолчал. Они прошли к столу омег, сели и стали наблюдать за происходящим. Альфы были везде. Они смеялись, шутили, соревновались в перетягивании каната и метании копья. Чан и Чанбин были в центре внимания — они вместе участвовали в соревнованиях, и Чан постоянно клал руку на плечо Чанбина, а тот улыбался. — Смотри, — тихо сказал Феликс. — Они даже не скрывают. — Может, они просто друзья? — попытался утешить Джисон. — Нет, — Феликс покачал головой. — Я знаю этот взгляд. Чан смотрит на Чанбина так же, как Минхо смотрит на тебя. — ЧТО? — Джисон покраснел. — Минхо не смотрит на меня! — Смотрит, — сказал Сынмин, сидевший рядом. — Все уже заметили. — Все? — голос Джисона сорвался на писк. — Все, — подтвердил Ёнбок. — Даже преподаватели. Инструктор Пэк вчера сказал, что «этот Хан сводит Ли с ума, и это мешает тренировкам». — НЕНАВИЖУ ЭТУ АКАДЕМИЮ! — заорал Джисон, и несколько альф обернулись. — Тише, — Феликс дернул его за рукав. — Ты привлекаешь внимание. — Мне плевать! — А мне нет. Сядь. Джисон сел, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

***

Вечером начался бал. Сцена превратилась в танцпол, заиграла медленная музыка, и альфы начали приглашать омег. Джисон сидел в углу, скрестив руки на груди, и смотрел, как пары кружатся в танце. Феликс отказался танцевать с каким-то альфой и сидел рядом, глядя в одну точку. Сынмин танцевал с бетой, а Ёнбок ушел в общежитие пораньше — сказал, что устал. — Хан. Джисон поднял голову. Перед ним стоял Минхо. В черном костюме, с зачесанными назад волосами, и выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Альфа года». — Чего тебе? — спросил Джисон. — Приглашаю на танец. — Нет. — Почему? — Потому что я не хочу танцевать с тобой. — А с кем хочешь? — Ни с кем. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Ты боишься, — сказал он. — Я не боюсь. — Боишься. Твой запах стал кислым. Как всегда, когда я рядом. — Это не страх, — Джисон встал. — Это отвращение. — Не ври, — Минхо сделал шаг вперед. — Ты не пахнешь отвращением. Ты пахнешь страхом. И еще чем-то. — Чем? — Не знаю, — Минхо наклонился ближе. — Но это не ненависть. Джисон отступил. — Отойди от меня. — Почему ты всегда убегаешь? — Потому что ты меня бесишь! — Это не ответ. — А другого нет! Минхо сделал еще шаг. Джисон уперся спиной в стену. — Ты боишься не меня, — тихо сказал Минхо. — Ты боишься себя. Боишься, что я тебе нравлюсь. — ТЫ МНЕ НЕ НРАВИШЬСЯ! — Джисон толкнул его в грудь. — ТЫ МНЕ ПРОТИВЕН! ТЫ ВЫСОКОМЕРНЫЙ МУДАК, КОТОРЫЙ ДУМАЕТ, ЧТО ВСЕ ОМЕГИ ДОЛЖНЫ ТАНЦЕВАТЬ С ТОБОЙ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ АЛЬФА! Минхо замер. — Я так не думаю, — сказал он. — ДУМАЕШЬ! — Джисон чувствовал, как злость закипает в крови. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ ПРИЙТИ, ПРИГЛАСИТЬ, И Я СОГЛАШУСЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ КРУТОЙ АЛЬФА С ЧЕЛЮСТЬЮ, КАК У БЭТМОБИЛЯ! НО НЕТ! МНЕ ПОХУЙ НА ТВОЮ ЧЕЛЮСТЬ! МНЕ ПОХУЙ НА ТВОЙ ЗАПАХ! МНЕ ПОХУЙ НА ТВОИ ПОПЫТКИ МНЕ ПОМОЧЬ! Я НЕ ХОЧУ ТАНЦЕВАТЬ С ТОБОЙ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ РЯДОМ С ТОБОЙ! Я НЕ ХОЧУ ДУМАТЬ О ТЕБЕ! НО Я ДУМАЮ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПОВСЮДУ! ТЫ ВЕЗДЕ! В СПОРТЗАЛЕ, В СТОЛОВОЙ, В КОРИДОРАХ! ТЫ ДАЖЕ В МОИХ СНАХ, БЛЯТЬ! Он замолчал, тяжело дыша. Вокруг воцарилась тишина. Альфы и омеги смотрели на них. Феликс прикрыл лицо руками. Минхо стоял неподвижно, глядя на Джисона. — Договорил? — спросил он спокойно. — Что? — выдохнул Джисон. — Ты договорил? Или хочешь добавить что-то еще? Джисон открыл рот, но не нашел слов. — Тогда я пойду, — сказал Минхо, развернулся и ушел. Джисон остался стоять у стены, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты идиот, — сказал Феликс, подходя к нему. — Полный идиот. — Знаю, — прошептал Джисон. Он посмотрел вслед Минхо. Тот шел к выходу с фестиваля, не оборачиваясь. Прямая спина, руки в карманах, ни малейшего признака, что его задели слова Джисона. — Я ненавижу его, — сказал Джисон, но в голосе не было уверенности. — Нет, — покачал головой Феликс. — Ты ненавидишь себя. За то, что он тебе нравится. — Он мне не нравится. — Ври себе дальше. Джисон замолчал.

***

Они вернулись в общежитие рано. Феликс лег спать, а Джисон сидел на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Он думал о том, что сказал Минхо. И о том, что сказал сам. «Ты даже в моих снах, блять». Он ляпнул это при всех. При всех альфах, омегах, при инструкторе Пэке, который, кажется, стоял в толпе. Теперь вся академия знает, что Минхо снится Джисону. — Блять, — прошептал он. — Блять-блять-блять. В дверь постучали. — Кто там? — спросил Джисон, не двигаясь. — Открой, — голос Минхо был тихим. — Уходи. — Открой, Джисон. — Я сказал — уходи. — Если не откроешь, я выломаю дверь. Ты знаешь, я могу. Джисон вздохнул, встал и открыл дверь. Минхо стоял в коридоре, все еще в черном костюме, но без пиджака, в одной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. — Чего тебе? — спросил Джисон устало. — Поговорить. — Не о чем. — Есть о чем, — Минхо вошел в комнату, не дожидаясь приглашения. — Ты сказал, что я являюсь тебе во снах. — Я сказал это в гневе. — В гневе говорят правду. — Не всегда. — Всегда, — Минхо повернулся к нему. — Джисон, почему ты не хочешь признать, что я тебе нравлюсь? — Потому что это неправда. — Тогда почему ты покраснел? — Мне жарко. — В комнате холодно. — Мне всегда жарко рядом с тобой. — Потому что я тебе нравлюсь, — Минхо сделал шаг вперед. — НЕТ! — Джисон отступил. — Я НЕ МОГУ ТЕБЕ НРАВИТЬСЯ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЕ НРАВИТЬСЯ! Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ! В СВОЙ МИР! ГДЕ НЕТ ШЕЕК, НЕТ ФЕРОМОНОВ, НЕТ ТЕБЯ! Минхо замер. — Твой мир? — переспросил он. Джисон понял, что сказал лишнее. Но отступать было поздно. — Да, — сказал он. — Мой мир. Я не отсюда. Я из другой вселенной. Я попал сюда случайно, и я хочу вернуться. А ты… ты просто часть этого кошмара. Минхо смотрел на него долгим взглядом. — Ты серьезно? — спросил он. — Абсолютно. — И ты не врешь? — Не вру. Минхо замолчал. Потом повернулся и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Джисон остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то разрывается. — Я сделал правильно, — прошептал он. — Я не должен к нему привязываться. Я должен вернуться. Но внутри было пусто и холодно. — Ты дурак, — тихо сказал Феликс из-под одеяла. — Ты только что разбил ему сердце. — У него нет сердца, — сказал Джисон, ложась на кровать. — Есть, — сказал Феликс. — Ты просто не хочешь этого видеть. Джисон закрыл глаза. Ему снилась панда Ху Бао, которая жевала бамбук и смотрела на него грустными глазами. А Минхо в этом сне не было. И слава Богу

***

Джисон проснулся с ощущением, что его переехал грузовик. И не один, а целая колонна. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками: его крик на весь фестиваль, лицо Минхо, его уход, ночной разговор в комнате, идиотское признание про другой мир. А потом Минхо просто развернулся и ушел. Не спросил, как это работает. Не потребовал доказательств. Просто ушел. — Вставай, — голос Феликса был хриплым и каким-то безжизненным. Джисон повернул голову. Феликс сидел на своей кровати, полностью одетый, и смотрел в стену. Под глазами залегли темные круги. — Ты не спал? — спросил Джисон. — Спал, — Феликс пожал плечами. — Плохо. — Из-за Чана? — Из-за Чана, из-за тебя, из-за всего. — Феликс встал и подошел к окну. — Знаешь, я думал, что если не буду надеяться, то будет легче. Но легче не стало. Джисон сел на кровать, чувствуя, как каждый мускул в теле протестует. — Мне жаль, — сказал он. — Правда. — Я знаю, — Феликс повернулся к нему. — Знаешь, что самое обидное? Чан даже не знает. Он думает, что я просто дружелюбный омега, который со всеми такой. А я с ним был другим. Я с ним был настоящим. — Может, стоит ему сказать? — И что это изменит? — Феликс горько усмехнулся. — «Привет, Чан, я знаю, что ты любишь Чанбина, но я тоже тебя люблю, просто чтобы ты знал». Отличный план. Джисон замолчал. Он не знал, что сказать. В его мире разбитое сердце лечили мороженым, тупыми комедиями и матом в адрес бывших. Здесь, кажется, это не работало. — Пошли на завтрак, — сказал он наконец. — Мороженого тут нет, но есть каша. Каша тоже лечит. — Каша не лечит ничего, — вздохнул Феликс, но поплелся за ним.

***

В столовой было пусто. Почти все уже позавтракали и разошлись по парам. Только в углу сидели Чан и Чанбин, которые что-то обсуждали, склонив головы друг к другу. Феликс прошел мимо них, даже не взглянув. Джисон хотел что-то сказать, но в этот момент в столовую вошел Минхо. Он был один. Без обычной свиты альф, без Чанбина, без Хёнджина. Он шел к раздаточной, взял поднос с едой и сел за стол в дальнем углу — там, где обычно никто не сидел. Джисон почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна злости. Нет, не злости. Бешенства. Этот мудак вчера вынудил его признаться в том, что он из другого мира. А потом просто ушел. Даже не спросил, как он сюда попал. Не предложил помочь. Просто развернулся и ушел, как будто Джисон был не человеком. — Я хочу ему насолить, — сказал Джисон, глядя на Минхо. — Что? — Феликс поднял бровь. — Насолить. Сделать что-то, чтобы он понял, какой он мудак. — Джисон, это не… — Я знаю, что это не зрело, — перебил Джисон. — Мне плевать. Я хочу, чтобы он страдал. Хотя бы немного. Феликс посмотрел на него долгим взглядом, потом вздохнул. — И что ты собираешься делать? — Не знаю еще. Но придумаю. Джисон уткнулся в тарелку, перебирая варианты. Подлить ему что-то в еду? Слишком по-детски. Сказать что-то обидное при всех? Уже делал, не работает. Распустить слух? Феликс говорил, что слухи здесь распространяются быстро, но Минхо, кажется, плевать на чужое мнение. — А если пригласить на танец другого альфу? — спросил он вслух. — Что? — Феликс поперхнулся соком. — Если я приглашу на танец другого альфу, Минхо взбесится. Он же ревнивый, я это чувствую. — Ты хочешь играть на его чувствах? — Феликс посмотрел на него с осуждением. — Я хочу, чтобы он понял, что я не его собственность. — Он и так знает. — Не знает, — Джисон покачал головой. — Он смотрит на меня как на… как на что-то, что принадлежит ему по праву. А я не принадлежу. Никому. Феликс замолчал, обдумывая его слова. — И кого ты хочешь пригласить? — спросил он наконец. — Все альфы знают, что Минхо на тебя положил глаз. Никто не согласится. — А Хёнджин? — Хёнджин? — Феликс нахмурился. — Тот, который всегда молчит и смотрит на всех свысока? — Он красивый, — пожал плечами Джисон. — И он не выглядит как человек, который боится Минхо. — Он не боится никого, — задумчиво сказал Феликс. — Но он и не танцует ни с кем. Я никогда не видел, чтобы он приглашал омег. — Значит, будет первый раз, — Джисон усмехнулся. — Сегодня же вечером будет повторный бал. Я приглашу Хёнджина. — Ты идиот, — сказал Феликс. — Я знаю, — кивнул Джисон. — Но мне уже всё равно. Они доели завтрак в тишине. Джисон украдкой смотрел на Минхо, который пил кофе и смотрел в телефон, делая вид, что его не существует. А Феликс смотрел на Чана, который сидел слишком близко к Чанбину, и внутри него что-то умирало. Они оба были сломлены. Просто по-разному.

***

Первой парой была «Социальная динамика» — предмет, который Джисон ненавидел больше всего. Преподаватель — старый альфа с седой бородой — рассказывал о том, как альфы должны заботиться об омегах, а омеги — подчиняться. Джисон сидел на последней парте, уткнувшись в телефон, и делал вид, что слушает. На самом деле он листал «AlphaGram» и искал информацию о Хёнджине. Хван Хёнджин. Второй курс, альфа. Рост — 178 см. Вес — 62 кг. Специализация — боевые искусства. Хобби — фотография и музыка. Состоит в «Клубе альф без пары». — Без пары, значит, — прошептал Джисон. — Отлично. — Что ты там читаешь? — спросил Феликс, сидевший рядом. — Изучаю объект, — Джисон показал ему экран. — Хёнджин. Что ты о нем знаешь? Феликс посмотрел на фотографию Хёнджина — высокий, светловолосый, с острыми чертами лица и холодными глазами. — Не много, — сказал он. — Он тихий. Держится особняком. Иногда бывает с Чаном и Чанбином, но не часто. И… — Феликс замялся. — Что? — Он красивый, — нехотя признал Феликс. — Очень красивый. Как кукла. — Тебе он нравится? — удивился Джисон. — Нет! — слишком быстро ответил Феликс. — Просто констатирую факт. — Ага, — Джисон усмехнулся. — Конечно. Он снова уткнулся в телефон, а Феликс почему-то не мог оторвать взгляд от затылка Хёнджина, который сидел в первом ряду. Светлые волосы падали на плечи, осанка была идеальной, и даже сзади он выглядел так, будто сошел с картины. — Не пялься, — шепнул Джисон. — Я не пялюсь, — возмутился Феликс, отворачиваясь. — Ты пялился. — Я смотрел на доску. — Доска позади него. Феликс покраснел и замолчал. Джисон заметил это и задумался. Может быть, у Феликса новый объект для страданий? Или он просто оценивает конкурентов? В любом случае, это было интересно. После пары Феликс быстро вышел из аудитории, не дожидаясь Джисона. — Ты чего? — спросил Джисон, догоняя его в коридоре. — Ничего, — Феликс шел быстро, почти бежал. — Просто хочу побыть один. — Из-за Хёнджина? — Из-за Чана! — Врешь, — Джисон схватил его за руку. — Ты покраснел, когда я спросил про Хёнджина. — Мне было жарко! — О, боже, — Джисон закатил глаза. — Теперь ты говоришь «мне жарко». Я создал монстра. Феликс вырвал руку и ускорился. Джисон не стал его догонять. Он стоял в коридоре, смотрел вслед Феликсу и улыбался.

***

Вторая пара — боевая подготовка — проходила в спортзале. Инструктор Пэк объявил, что сегодня будут свободные спарринги без разбивки на пары. — Выбирайте себе партнеров сами, — сказал он. — И помните: укусы запрещены, удары в пах запрещены, всё остальное — разрешено. Джисон сразу направился к Феликсу, но тот уже стоял в центре зала, оглядываясь по сторонам в поисках партнера. — Феликс, давай с тобой, — сказал Джисон. — Давай, — рассеянно кивнул Феликс. Они встали в стойку, и Джисон начал атаку. Но Феликс был странным — он не защищался, не атаковал, просто стоял и смотрел куда-то в сторону. — Феликс! — Джисон легонько толкнул его в плечо. — Ты где? — Что? А, да. Извини. — Ты смотрел на Хёнджина, — обвинил Джисон. — Нет! — Смотрел. Он стоит у стены и пьет воду. Ты смотрел на него. Феликс покраснел и опустил глаза. — Я не… — Феликс, — Джисон вздохнул. — Ты влюблен в него. — Я не могу быть влюблен в него! Я вчера еще был влюблен в Чана! — Сердцу не прикажешь, — философски заметил Джисон. — Это не сердце, это гормоны, — Феликс поморщился. — У меня просто… просто обострение. — Обострение чего? — Глупости. В этот момент Хёнджин поднял голову и посмотрел прямо на них. Нет, не на них. На Феликса. Феликс замер. Хёнджин смотрел секунду, потом отвел взгляд и вернулся к своему занятию. — Он на тебя смотрел, — сказал Джисон. — Он смотрел сквозь меня. — Нет, он смотрел на тебя. Я видел. — Ты видел то, что хотел увидеть, — отрезал Феликс. — Давай спарринговаться, а не обсуждать мою личную жизнь. — У тебя нет личной жизни. — Спасибо, что напомнил. Они начали спарринг. Феликс дрался с каким-то отчаянием, и Джисону пришлось несладко. Он не привык, чтобы Феликс атаковал так жестко. — Ты чего? — спросил Джисон, уклоняясь от удара. — Ничего, — прорычал Феликс. — Просто злюсь. — На кого? — На себя. На Чана. На Хёнджина, который смотрит так, будто я пустое место. На тебя, который лезешь не в свое дело. — Понял, — Джисон подставил блок. — Буду лезть меньше. — Не надо меньше, — Феликс остановился, тяжело дыша. — Надо по-другому. — Как? — Не знаю, — Феликс вытер пот со лба. — Просто… будь рядом. Не лезь с советами, но будь рядом. Джисон кивнул. Они продолжили спарринг, и Джисон заметил, что Феликс стал спокойнее. И еще он заметил, что Хёнджин снова смотрел на них. Нет, на Феликса. Очень интересно.

***

В столовой Феликс почти не ел. Он ковырял вилкой в тарелке и смотрел в одну точку. — Ты заболел? — спросил Сынмин, сидевший напротив. — Нет, — ответил Феликс. — Тогда почему не ешь? — Не хочу. Сынмин и Ёнбок переглянулись. — Феликс всегда хочет есть, — сказал Ёнбок. — Это подозрительно. — Я просто не голоден, — отрезал Феликс. Джисон знал причину. Феликс смотрел на стол альф, где Чан сидел слишком близко к Чанбину, а Хёнджин сидел в стороне, читал книгу и пил чай. — Он красивый, да? — тихо спросил Джисон. — Кто? — Феликс вздрогнул. — Хёнджин. — Я не на него смотрел. — А на кого? — На Чана, — соврал Феликс. — Врешь. — Отстань. Джисон замолчал. Он понимал, что Феликсу сейчас тяжело. Переключиться с одного объекта симпатии на другой — это не так просто, особенно когда оба объекта сидят в одной столовой и оба тебя игнорируют. — Знаешь, — сказал он, — я сегодня вечером приглашу Хёнджина на танец. Ты не против? — С чего бы мне быть против? — Феликс пожал плечами, но его голос дрогнул. — Ну, мало ли… — Джисон, — Феликс посмотрел на него с вызовом. — Я не ревную. Я не имею на него никаких прав. Если хочешь пригласить — приглашай. — Ладно, — кивнул Джисон. Он не был уверен, что делает правильно. Но ему нужно было насолить Минхо. А Феликсу нужно было увидеть, что Хёнджин не такой недоступный, как кажется. Или наоборот — что он еще более недоступный, и тогда Феликс сможет выкинуть его из головы. В любом случае, вечер обещал быть интересным.

***

Вечерний бал был менее официальным, чем вчерашний. Играла более живая музыка, альфы и омеги танцевали не только медленные танцы, но и быстрые. Атмосфера была расслабленной, почти домашней. Джисон подошел к Хёнджину, который стоял у стены с бокалом сока в руках. — Привет, — сказал он. Хёнджин посмотрел на него. Вблизи он был еще красивее: высокие скулы, большие глаза, губы, которые казались нарисованными. — Привет, — ответил он. — Меня зовут Хан Джисон. — Я знаю, — Хёнджин кивнул. — Ты тот омега, который кричал на Минхо вчера на весь фестиваль. Джисон почувствовал, как щеки заливаются краской. — Да, это я, — сказал он. — Слушай, я хотел тебя пригласить на танец. Хёнджин поднял бровь. — Зачем? — Потому что… — Джисон замялся. — Потому что ты красивый. И потому что я хочу, чтобы Минхо взбесился. Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом, потом усмехнулся. — Ты честный, — сказал он. — Мне это нравится. — Так ты согласен? — А что мне за это будет? — Что ты хочешь? Хёнджин задумался. — Ничего, — сказал он наконец. — Просто танец. Без обязательств. — Договорились, — кивнул Джисон. Они вышли на танцпол, и Джисон почувствовал, как сотни взглядов устремились на них. Альфы перешептывались. Омеги замерли с открытыми ртами. А Минхо… Минхо стоял в углу и смотрел на них. Его лицо было каменным, но в глазах горело что-то темное. — Он смотрит, — сказал Хёнджин, положив руку на талию Джисона. — Знаю, — ответил Джисон, кладя руки ему на плечи. — Для этого я и пригласил тебя. — Ты жестокий, — заметил Хёнджин, начиная медленный танец. — Я просто хочу, чтобы он страдал, — честно сказал Джисон. — Так же, как страдаю я. — Ты страдаешь? — Каждый день, — вздохнул Джисон. — С того момента, как попал сюда. — Попал? — Долгая история. Хёнджин не стал расспрашивать. Он просто танцевал — красиво, плавно, как будто делал это всю жизнь. Джисон с трудом поспевал за ним, но старался не наступать на ноги. — Ты неплохо танцуешь, — сказал Хёнджин. — Врешь, — усмехнулся Джисон. — Я наступаю тебе на ноги каждые две секунды. — Ты не наступаешь. Просто не попадаешь в такт. — Это одно и то же. Хёнджин улыбнулся. Улыбка преобразила его — с холодной маски на лице появилось что-то человеческое, почти нежное. Джисон заметил, что Феликс стоит у стены и смотрит на них. Нет, не на них. На Хёнджина. Смотрит так, будто видит его впервые. — Твой друг смотрит на меня, — сказал Хёнджин. — Какой? — Тот, с веснушками. — Феликс, — кивнул Джисон. — Он хороший. — Я знаю, — Хёнджин отвел взгляд. — Он всегда улыбается. Даже когда грустно. — Ты замечал? — удивился Джисон. — Я замечаю многое, — уклончиво ответил Хёнджин. Они замолчали. Музыка закончилась, и Джисон отпустил Хёнджина. — Спасибо за танец, — сказал он. — Спасибо за приглашение, — Хёнджин кивнул и отошел к стене. Джисон посмотрел в сторону Минхо. Тот уже ушел. — Блять, — прошептал Джисон. — Он ушел. Я хотел, чтобы он видел. — Он видел, — сказал Хёнджин, не оборачиваясь. — Поверь, он видел.

***

После бала Джисон нашел Феликса в комнате. Тот сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. — Ты как? — спросил Джисон. — Нормально, — ответил Феликс. — Врешь. — А ты не врешь? — Феликс повернулся к нему. — Ты сказал, что пригласил Хёнджина, чтобы насолить Минхо. Но я видел, как ты с ним танцевал. Ты улыбался. Настоящей улыбкой. — Потому что он хороший танцор, — сказал Джисон. — И потому что он не смотрел на меня как на собственность. — Он смотрел на тебя как на омегу, который пригласил его на танец, — поправил Феликс. — Ему было всё равно, кто ты. Это… это было красиво. — Феликс, — Джисон сел рядом. — Тебе нравится Хёнджин? Феликс молчал. — Феликс. — Я не знаю, — прошептал он. — Я не знаю, что я чувствую. Сегодня, когда он танцевал с тобой, я… я хотел быть на твоем месте. — Тогда почему ты не пригласил его? — Потому что он не захочет танцевать со мной. — Откуда ты знаешь? — Он всегда такой холодный. Со всеми. Я не думаю, что ему кто-то нужен. — Ты не знаешь, что ему нужно, — возразил Джисон. — Ты даже не пытался узнать. — А ты пытался? — Феликс посмотрел на него с вызовом. — Я спросил, почему он согласился танцевать. Он сказал, что я честный. И что ему это нравится. — Значит, ему нравится честность, — задумчиво сказал Феликс. — А я не всегда честен. — Ты честен со мной. — Потому что ты не судишь. — И Хёнджин не судит, — сказал Джисон. — Он вообще никакой. Он просто… я не знаю. Феликс замолчал, обдумывая его слова. — Ладно, — сказал он наконец. — Я подумаю. — О чем? — О том, чтобы поговорить с ним. — Серьезно? — Джисон удивился. — Серьезно, — кивнул Феликс. — Но не сейчас. Я еще не готов. — Когда будешь готов — я рядом. — Спасибо, — Феликс улыбнулся — впервые за день. Они сидели на кровати, смотрели в окно на звезды, и каждый думал о своем. Джисон — о том, что его план мести Минхо, кажется, сработал, но почему-то не принес удовлетворения. Феликс — о том, что Хёнджин, возможно, не такой холодный, каким кажется, и что, возможно, стоит рискнуть. А Хёнджин в это время сидел в своей комнате и думал о танце. О том, как Джисон наступал ему на ноги, но не извинялся. О том, как его друг — тот, с веснушками — смотрел на них с такой тоской, что у Хёнджина сжалось сердце. Он не знал, как зовут того парня. Но запомнил его улыбку. И это было началом чего-то нового.

***

На следующее утро Джисон проснулся с четким планом. Если вчерашний танец с Хёнджином не подействовал (хотя Минхо ушел, так что, наверное, подействовал), то сегодня он сделает кое-что похуже. Он зайдет в «AlphaGram» и напишет пост. Анонимный, конечно. Но такой, чтобы все поняли, о ком речь. — Ты с ума сошел? — спросил Феликс, когда Джисон поделился с ним планом. — Возможно, — кивнул Джисон, печатая текст. — Но мне уже всё равно. Он написал: «Знаете того альфу, который всегда ходит с каменным лицом и смотрит на всех свысока? Тот, у которого челюсть как у Бэтмобиля. Так вот, он вчера приглашал на танец одного омегу, получил отказ и устроил сцену. А потом пришел в его комнату ночью и требовал объяснений. Классный альфа, нечего сказать» — Это неправда, — сказал Феликс, прочитав пост. — Он не устраивал сцену. — Он стоял и смотрел на меня. Это сцена. — Это не сцена. Это взгляд. — Для меня это сцена. — Джисон, — Феликс вздохнул. — Ты только что опозорил Минхо перед всей академией. — Он заслужил. — Чем? — Тем, что он есть. Феликс покачал головой, но спорить не стал. Через час пост набрал сто лайков и пятьдесят комментариев. Альфы обсуждали, кто этот таинственный альфа с челюстью Бэтмобиля. Омеги строили догадки. А Минхо… Минхо сидел в столовой, листал телефон, и его лицо становилось всё более каменным. — Ты видел? — спросил Чан, заглядывая ему через плечо. — Видел, — коротко ответил Минхо. — Это про тебя? — Не знаю, — соврал Минхо. — Может быть. — И что ты будешь делать? — Ничего, — Минхо убрал телефон. — Пусть пишет. Мне всё равно. — Ты покраснел, — заметил Чан. — Мне жарко. Чан усмехнулся и отошел. А Минхо сжал кулаки под столом. Джисон, сидевший за столом омег, чувствовал его взгляд спиной. Но не оборачивался. Он улыбался. Месть была сладкой. Но почему-то внутри было пусто.

***

После обеда Феликс решился. Он подошел к Хёнджину, который сидел на скамейке в саду и читал книгу. — Привет, — сказал Феликс, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хёнджин поднял голову. — Привет, — ответил он. — Можно сесть? — Садись. Феликс сел рядом. Между ними было расстояние в полметра, но Феликсу казалось, что оно никогда не сократится. — Ты вчера танцевал с Джисоном, — сказал он. — Да, — кивнул Хёнджин. — Это было красиво. — Спасибо. — Я… — Феликс замялся. — Я хотел тебя пригласить. Но не решился. Хёнджин посмотрел на него. Взгляд был холодным, но в глубине глаз что-то мелькнуло. — Почему не решился? — спросил он. — Потому что ты кажешься недоступным, — честно сказал Феликс. — Как будто тебе никто не нужен. — Это не так, — тихо сказал Хёнджин. — Просто… я не умею показывать. — Показывать что? — Что мне нужны люди. Феликс замолчал, переваривая услышанное. — А я умею, — сказал он. — Я умею показывать. Слишком хорошо. Иногда даже слишком. — Я заметил, — Хёнджин чуть улыбнулся. — Ты всегда улыбаешься. Даже когда грустно. — Ты замечал? — Я замечаю многое. Они замолчали. В саду было тихо, только птицы пели где-то вдалеке. — Хёнджин, — сказал Феликс, набравшись смелости. — М? — Ты хочешь… хочешь погулять со мной? Не как свидание. Просто… поговорить. Хёнджин посмотрел на него. — Хочу, — сказал он. Феликс почувствовал, как внутри всё переворачивается. — Правда? — Правда. — Тогда… может, сейчас? — Сейчас, — кивнул Хёнджин, закрывая книгу. Они встали и пошли по саду. Сначала молча, потом Феликс начал рассказывать о себе — о том, как попал в академию, как ему нравится готовить, как он боится грозы. Хёнджин слушал. Не перебивал, не задавал вопросов. — А ты? — спросил Феликс. — Расскажи о себе. — Нечего рассказывать, — пожал плечами Хёнджин. — Я скучный. — Ты не скучный, — возразил Феликс. — Ты просто не рассказываешь. Хёнджин задумался. — Я люблю фотографировать, — сказал он. — И слушать музыку. И… всё. — И всё? — И всё, — повторил Хёнджин. Феликс не поверил, но не стал давить. Они гуляли около часа. Когда вернулись к общежитию, Хёнджин остановился. — Феликс, — сказал он. — М? — Ты хороший, — Хёнджин посмотрел ему в глаза. — Не меняйся. Феликс покраснел. — Я не собирался. — Хорошо, — Хёнджин кивнул и ушел. Феликс остался стоять на месте, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. Он был влюблен. По-настоящему. Не как в Чана — в мечту. А в реального человека, который был рядом, который слушал, который смотрел на него так, будто он был важен. — Джисон, — сказал он, вбегая в комнату. — Джисон, я влюбился! Джисон поднял голову от телефона. — В кого? — В Хёнджина! — Я знаю, — спокойно сказал Джисон. — Я видел, как вы гуляли. — Ты видел? — Я следил за вами, — признался Джисон. — Из окна. Чтобы убедиться, что всё в порядке. — И как? — Вы милые, — Джисон усмехнулся. — Как котята, которые боятся друг друга. — Мы не боимся! — Боитесь, — настаивал Джисон. — Ты боишься, что он тебя оттолкнет. Он боится, что ты его не примешь. Но это пройдет. — Откуда ты знаешь? — Потому что вы оба хорошие, — Джисон пожал плечами. — А хорошие люди заслуживают счастья. — Ты тоже хороший, — тихо сказал Феликс. — Я? — Джисон усмехнулся. — Я только что опозорил Минхо на всю академию. Какой же я хороший? — Ты хороший, потому что делаешь глупости, но всегда извиняешься, — сказал Феликс. — Даже если не вслух. Джисон замолчал. — Я не извинялся, — сказал он. — Но думал об этом. — Откуда ты знаешь? — Я знаю тебя, — улыбнулся Феликс. Они сидели на кровати, и Джисон думал о том, что Феликс, возможно, прав. Он был не идеальным. Но, может быть, он был не таким уж плохим. И, может быть, когда-нибудь он извинится перед Минхо. Но не сегодня. Сегодня он еще зол.

***

В три часа ночи Джисон снова не спал. Он листал «AlphaGram» и читал комментарии под своим постом. Там было уже триста комментариев, и многие догадались, что речь идет о Минхо. «Это Ли Минхо? У него точно челюсть как у Бэтмобиля» «Минхо никогда не приглашает омег. Это фейк» «Я видела, как он вчера ушел с бала. Может, правда» «Бедный омега, надеюсь, он в порядке» Джисон почувствовал укол совести. Он написал неправду. Минхо не устраивал сцену. Он просто смотрел. И пришел в комнату не требовать объяснений, а… а что? Поговорить? Узнать, в порядке ли он? — Блять, — прошептал Джисон. — Я мудак. — Что? — сонно спросил Феликс. — Я мудак, — повторил Джисон. — Я написал про Минхо неправду. Я его опозорил. — Ты уже это говорил, — пробормотал Феликс. — Спи. — Не могу. — Тогда иди извинись. — Не пойду. — Тогда не жалуйся. Феликс перевернулся на другой бок и снова заснул. А Джисон сидел с телефоном в руках и думал о том, что, возможно, он не заслуживает прощения. И не заслуживает Минхо. Но почему-то ему хотелось, чтобы Минхо все-таки пришел. Хотя бы для того, чтобы сказать «ты мудак». Джисон заслужил это.

***

Когда Джисон проснулся утром, у него было тридцать семь непрочитанных сообщений в «AlphaGram». Тридцать семь. — Это пиздец, — сказал он, листая уведомления. Большинство сообщений были от незнакомых омег, которые спрашивали, всё ли с ним в порядке, не обидел ли его Минхо, и не нужна ли ему поддержка. Три сообщения были от альф, которые предлагали «поговорить по душам» (что, судя по тону, означало «давай встретимся, и я покажу тебе, что не все альфы такие мудаки»). И одно сообщение было от неизвестного номера с текстом: «Ты пожалеешь об этом» — Это Минхо? — спросил Джисон, показывая телефон Феликсу. Феликс прочитал сообщение, нахмурился. — Не похоже на него, — сказал он. — Минхо не угрожает в мессенджерах. Он приходит лично и смотрит в глаза. — Ты его защищаешь? — Я констатирую факт, — Феликс пожал плечами. — Минхо — мудак, но он не трус. Джисон хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь постучали. — Открыто, — сказал он, надеясь, что это не Минхо. Но это был Хёнджин. Он стоял в дверях, одетый в простую черную футболку и джинсы, с неизменным каменным лицом. — Феликс, — сказал он, игнорируя Джисона. — Ты идешь на завтрак? Феликс покраснел. — Э-э… да, — сказал он, вскакивая с кровати. — Сейчас. — Я подожду, — Хёнджин прислонился к косяку и достал телефон. Феликс заметался по комнате, пытаясь собраться. Он надел футболку, потом снял, надел другую, посмотрел в зеркало, снял и надел первую. — Ты как на свидание собираешься, — заметил Джисон. — Заткнись, — прошипел Феликс. — Он тебя ждет. — Я вижу. — Не тормози. — ЗАТКНИСЬ, ДЖИСОН! Хёнджин поднял голову от телефона и посмотрел на них. — Вы всегда так громко общаетесь? — спросил он. — Только когда Джисон лезет не в свое дело, — ответил Феликс, наконец выбрав футболку. — Я всегда лезу не в свое дело, — гордо сказал Джисон. — Это мое кредо. Хёнджин чуть улыбнулся — так, что заметил бы только тот, кто смотрел очень внимательно. Феликс смотрел. — Пошли, — сказал Хёнджин, отталкиваясь от косяка. Они вышли, оставив Джисона одного. — Ну и ладно, — буркнул он. — Я и один пойду. Он оделся, сунул телефон в карман и вышел в коридор. И нос к носу столкнулся с Минхо. — О, — сказал Джисон, отступая на шаг. — О, — повторил Минхо. Его голос был ледяным. Они стояли друг напротив друга, как два ковбоя перед перестрелкой. — Ты видел мой пост? — спросил Джисон, решив не ходить вокруг да около. — Видел, — кивнул Минхо. — И? — И ничего, — Минхо скрестил руки на груди. — Ты соврал. Я не устраивал сцену. И не требовал объяснений. — Ты пришел в мою комнату ночью. — Чтобы поговорить. — Это было похоже на требования. — Тебе всегда всё похоже, — Минхо усмехнулся. — Ты видишь мир через призму своей паранойи. — Я не параноик! — Ты шифтер из другого мира, который боится, что его съедят альфы. Это паранойя. Джисон открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. — Откуда ты… — начал он. — Ты сам сказал, — перебил Минхо. — Вчера. В своей комнате. Ты сказал, что ты из другого мира. — И ты поверил? — А ты врал? Джисон замолчал. — Не врал, — признал он. — Тогда почему я не должен верить? — Минхо наклонил голову. — Ты странный, Хан. Ты не знаешь элементарных вещей об омегах. Ты пахнешь клубникой, хотя в нашей академии никогда не было омеги с таким запахом. Ты дерешься как бешеный, хотя тебя никто не учил. Ты не врешь. Ты просто… другой. Джисон не знал, что сказать. Минхо говорил спокойно, без издевки. — Ты не удалил пост, — сказал Минхо. — Нет. — Почему? — Потому что ты заслужил, — выпалил Джисон. — Ты смотришь на меня как на собственность. Ты лезешь в мою жизнь. Ты… — Я пытаюсь помочь, — перебил Минхо. — Твоя помощь не нужна! — А кому нужна? — Минхо сделал шаг вперед. — Феликсу, который влюблен в Хёнджина? Чану, который любит Чанбина? Тебе, который каждую ночь не спит, потому что боится, что не вернется домой? Джисон замер. — Откуда ты знаешь про мои ночи? — прошептал он. — Я дежурный, — сказал Минхо. — Я вижу, когда в комнатах горит свет. Твоя комната светится каждую ночь до трех-четырех утра. Ты не спишь. Ты читаешь. Ты ищешь способ вернуться. — Ты следишь за мной? — Я забочусь о безопасности этажа, — поправил Минхо. — В том числе и о твоей. — Я не просил о твоей заботе! — А я не просил о том, чтобы ты писал про меня гадости в интернете, — парировал Минхо. — Но мы оба делаем то, что не просили. Они замолчали. В коридоре было тихо, только где-то далеко слышались голоса других студентов. — Удали пост, — сказал Минхо. — Нет. — Джисон. — Не называй меня по имени! — Джисон, — повторил Минхо, специально выделяя каждую букву. — Удали пост. — НЕТ! Минхо вздохнул. — Ты невыносим, — сказал он. — Ты тоже, — ответил Джисон. Они стояли друг напротив друга, и между ними было всего полметра. Джисон чувствовал запах Минхо — дым и кожу — и от этого у него кружилась голова. — Знаешь, — сказал Минхо, — в моем мире есть такое понятие — «враги с привилегиями». — Что это значит? — спросил Джисон. — Это когда два человека ненавидят друг друга, но не могут жить друг без друга, — Минхо усмехнулся. — Им постоянно приходится сталкиваться, потому что их жизнь устроена так, что они всегда рядом. Они ссорятся, они ругаются, но если один исчезает — второй начинает скучать. — Я не буду по тебе скучать, — отрезал Джисон. — Уже скучаешь, — сказал Минхо. — Я ушел вчера с бала, и ты весь вечер искал меня глазами. — Я искал Хёнджина! — Врешь. — Не вру! — Врешь, — повторил Минхо. — Твои глаза стали темными, когда ты меня не нашел. Феликс потом сказал, что ты был сам не свой. — Феликс много болтает! — Феликс говорит правду, — Минхо покачал головой. — Ладно, Хан. Я не буду заставлять тебя удалять пост. Но запомни: ты сделал мне больно. И когда-нибудь я отвечу тем же. — Угрожаешь? — Обещаю, — поправил Минхо. Он развернулся и ушел, оставив Джисона стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем. — Враги с привилегиями, — прошептал Джисон. — Какая же хуйня. Но почему-то эти слова засели в голове и не выходили.

***

Пока Джисон ссорился с Минхо, Феликс и Хёнджин сидели в столовой. Они сели за отдельный столик в углу — подальше от Чана, Чанбина и других альф. Феликс нервничал. Он ковырял вилкой в тарелке и не мог проглотить ни куска. — Ты не ешь, — заметил Хёнджин. — Не голоден, — соврал Феликс. — Врешь, — Хёнджин посмотрел на него. — Ты всегда голоден. — Откуда ты знаешь? — Я наблюдал. Феликс поднял голову. — Наблюдал? — переспросил он. — За мной? — За всеми, — поправил Хёнджин. — Но за тобой — чаще. — Почему? Хёнджин задумался. — Ты всегда улыбаешься, — сказал он. — Даже когда ешь. Это… необычно. — Я не замечал, — Феликс покраснел. — Зато я замечал, — Хёнджин отпил чай. — Ты улыбаешься, когда видишь Чана. Но эта улыбка стала грустной в последнее время. А когда ты смотришь на меня… — Что? — выдохнул Феликс. — Твоя улыбка становится другой, — Хёнджин поставил чашку. — Не такой яркой. Феликс не знал, что ответить. Он смотрел на Хёнджина и чувствовал, как внутри всё переворачивается. — Ты мне нравишься, — выпалил он. Хёнджин замер. — Что? — спросил он. — Ты мне нравишься, — повторил Феликс, уже не в силах остановиться. — Не как друг. Не как альфа. А как… как человек. Ты красивый. Ты умный. Ты замечаешь то, что другие не видят. И я… я хочу быть рядом с тобой. Даже если ты не хочешь быть рядом со мной. Хёнджин молчал. Его лицо оставалось каменным, но в глазах что-то изменилось. — Ты всегда такой смелый? — спросил он наконец. — Только когда отступать некуда, — ответил Феликс. Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом, потом чуть улыбнулся. — Я тоже хочу быть рядом с тобой, — сказал он. Феликс не поверил своим ушам. — Правда? — спросил он. — Правда, — кивнул Хёнджин. — Но я не умею… показывать. Я не умею быть таким открытым, как ты. Я не умею говорить о чувствах. Я не умею… — Ты умеешь, — перебил Феликс. — Ты сейчас говоришь. — Это тяжело, — признался Хёнджин. — Я помогу, — Феликс взял его за руку. — Если ты позволишь. Хёнджин посмотрел на их соединенные руки. Его пальцы были длинными и холодными, а у Феликса — теплыми и мягкими. — Позволяю, — прошептал Хёнджин. Феликс улыбнулся. И Хёнджин улыбнулся в ответ. В этот момент в столовую вошел Джисон. Он увидел их — сидящих за отдельным столиком, держащихся за руки, улыбающихся друг другу — и почувствовал, как внутри поднимается что-то теплое. — Наконец-то, — прошептал он. — Хоть у кого-то всё в порядке. Он сел за стол омег, взял поднос с едой и начал есть, стараясь не смотреть в сторону Минхо. Но Минхо сидел в другом конце столовой и, как назло, смотрел прямо на него. — Враги с привилегиями, — повторил Джисон, жуя кашу. — Какая же хуйня. Но внутри он знал: Минхо был прав. Они не могли друг без друга.