история о том как Джисон попал в омегаверс

Слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Джисон сидел за столом омег, ковырял вилкой безвкусную кашу и слушал, как Ёнбок что-то взволнованно шептал Сынмину. — Ты серьёзно? — спросил Сынмин, округлив глаза. — Абсолютно, — кивнул Ёнбок. — Чан сам сказал. Его отец перевёл сюда. — Кого перевёл? — не выдержал Джисон. — Вы о ком вообще? Ёнбок и Сынмин переглянулись. — Ты не слышал? — спросил Ёнбок. — Я вчера уколы ставил и дрых без задних ног, — ответил Джисон. — Что стряслось? — К нам переводится новый альфа, — сказал Сынмин, понижая голос. — Чон Чонгук. — И что с ним не так? — Всё, — Ёнбок поморщился. — Он из семьи миллиардеров. Его отец владеет половиной индустрии феромонов. Сам Чонгук — альфа высшей категории. Нет, не как Минхо. Выше. Говорят, его показатели зашкаливают. — И поэтому все такие нервные? — Джисон усмехнулся. — Подумаешь, богатый альфа. У нас их и так полно. — Ты не понял, — Сынмин наклонился ближе. — Он не просто богатый. Он опасный. Три академии сменил за два года. Из одной его выгнали за то, что он чуть не убил альфу на спарринге. Из другой — за систематическое унижение омег. — И его приняли сюда? — Деньги решают всё, — философски заметил Ёнбок. Джисон хотел сказать что-то едкое, но в этот момент дверь столовой открылась, и в зал вошли Чан и Чанбин. А за ними… Джисон понял, кто это был, даже не увидя лица. Потому что запах, ворвавшийся в столовую, перебил всё. Это был запах дорогого парфюма, острого перца и чего-то металлического, от чего у Джисона засвербило в носу. Чон Чонгук. Он был высоким. Очень высоким. Даже выше Минхо. Плечи — будто под пиджаком скрывались доспехи. Волосы — чёрные, уложены идеально. И глаза — тёмные, глубокие, смотрели на мир так, будто вокруг были не люди, а его слуги нахуй. Он остановился на пороге, оглядел столовую с лёгкой усмешкой, и его взгляд упал на стол с омегами. На Джисона. — О, — сказал он громко, так, чтобы все слышали. — А здесь интересно. Чан что-то сказал ему, показывая на стол альф, но Чонгук проигнорировал. Он направился не к альфам. Он направился к столу омег. — Твою мать, — прошептал Феликс, сидевший рядом с Джисоном. — Он сюда идёт. — Не дёргайся, — ответил Джисон, хотя сам чувствовал, как напряглись плечи. Чонгук подошёл к их столу, упёрся рукой в спинку стула напротив Джисона и наклонился. — Привет, — сказал он. — Ты тот самый омега, о котором говорит вся академия? — Какой именно? — спросил Джисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Который травился полынью, — Чонгук усмехнулся. — Который чуть не отправился на тот свет. Который дерзит альфам. — Академия говорит обо мне? — Академия только и делает, что говорит о тебе, — Чонгук сел на стул, даже не спросив разрешения. — Я ожидал увидеть кого-то… ну, не знаю. Более впечатляющего. — Я не цирковая обезьянка, — отрезал Джисон. — Чтобы впечатлять таких, как ты. Ёнбок поперхнулся соком. Феликс прикрыл лицо рукой. Сынмин замер с открытым ртом. А Чонгук… Чонгук рассмеялся. — Мне нравится, — сказал он. — У тебя есть яйца. Для омеги. — У меня есть яйца для любого, — ответил Джисон. — Хочешь проверить? — Джисон, — прошипел Феликс. — Заткнись. Но Чонгук уже встал. — Я буду проверять, — сказал он, смотря Джисону прямо в глаза. — Обязательно. Он развернулся и пошёл к столу альф, оставив за собой шлейф запаха перца и металла. — Ты идиот, — сказал Феликс, когда Чонгук отошёл. — Знаю, — кивнул Джисон. — Он же опасен. — А я злой. — Это не лечится? — Неа. Джисон посмотрел в сторону альф. Минхо сидел на своём месте и смотрел на Чонгука так, будто увидел привидение. — Они знакомы, — понял Джисон. — Кто? — спросил Ёнбок. — Минхо и Чонгук. Посмотри на Минхо. Все трое посмотрели. Минхо был бледен. Его кулаки сжимались и разжимались. А Чонгук, усевшись за стол альф, бросил на Минхо короткий взгляд — и усмехнулся. — У них история, — сказал Сынмин. — Зуб даю. — Вражда детства, — добавил Ёнбок. — Такое бывает. Два сильных альфы из богатых семей. Рано или поздно они сталкиваются. — И кто из них сильнее? — спросил Джисон. — Не знаю, — ответил Феликс. — Но Чонгук богаче. А Минхо — умнее. Джисон снова посмотрел на Минхо. Тот всё ещё смотрел на Чонгука. И в его глазах горела ненависть. Будто Чонгук был не просто врагом, а предателем. — Интересно, — прошептал Джисон. — Что? — спросил Феликс. — Вместо одной драмы у меня теперь две. — Ты в центре? — Я всегда в центре.

***

На боевой подготовке инструктор Пэк объявил, что сегодня будет показательный спарринг между новым студентом и одним из лучших альф курса. — Чон Чонгук, — сказал он. — Ваш противник — Ли Минхо. Джисон почувствовал, как зал затаил дыхание. Минхо вышел на мат. Лицо каменное, но в глазах — буря. Чонгук вышел следом — расслабленный, почти ленивый, будто это была не драка. — Давно не виделись, Минхо, — сказал Чонгук, разминая шею. — Недостаточно давно, — ответил Минхо. — А я скучал. По нашим играм. — Это были не игры. — Для тебя — нет, — Чонгук усмехнулся. — Для меня — да. — Начали, — сказал Пэк. Минхо атаковал первым. Быстро, жёстко, профессионально. Но Чонгук уклонялся. Каждое движение было плавным, точным, почти красивым. — Он издевается, — понял Джисон. — Да, — кивнул Феликс. — Минхо бьёт на полную, а Чонгук просто играется. — Почему? — Потому что хочет показать, кто здесь главный. Чонгук ушёл от очередного удара, схватил Минхо за руку и резко дёрнул на себя. Минхо потерял равновесие, и Чонгук использовал это, чтобы провести бросок. Минхо упал на мат. — Раз, — сказал Чонгук, прижимая его плечом. — Два. Три. — Победа Чон Чонгука, — объявил Пэк. В зале было тихо. Минхо лежал на мате, смотрел в потолок. Чонгук встал, отряхнул колени и протянул руку. — Хорошо дрался, — сказал он. — Для второго номера. Минхо проигнорировал его руку, встал сам и вышел с мата, не оглядываясь. А Чонгук снова посмотрел на Джисона. Улыбнулся. Подмигнул. — Ты видел? — спросил Феликс. — Видел, — ответил Джисон, чувствуя, как внутри закипает злость. — Он на тебя смотрит. — Я заметил. — Это плохо. — Знаю. Джисон сжал кулаки. Чонгук был красивым. Богатым. Сильным. Он мог получить любого омегу. Но он смотрел на Джисона. Того, кто травил себя полынью. Того, кто ненавидел альф. Того, кто сейчас лечил шейку уколами и мечтал только об одном — чтобы его оставили в покое. — Почему он смотрит на меня? — спросил Джисон. — Потому что ты единственный, кто послал его нахуй в первый же день, — ответил Ёнбок. — Он не привык к отказам. — Значит, он получит ещё. — Это опасно. — А я опасен, — сказал Джисон.

***

На следующий день Чонгук пришёл с букетом. Букетом, мать его. Он подошёл к столу омег, положил цветы перед Джисоном и сел напротив. — Это тебе, — сказал он. — Зачем? — спросил Джисон, не притрагиваясь к букету. — Потому что ты красивый. — Я не красивый. — Для меня — да. Джисон посмотрел на цветы. Красные розы. Дорогие. От них пахло так сильно, что у него засвербило в носу. — Я не люблю розы, — сказал он. — А что ты любишь? — Чтобы меня оставили в покое. Чонгук рассмеялся. — Ты забавный, — сказал он. — Мне это нравится. — А мне не нравится, что ты не понимаешь слова «нет». — Я понимаю. Просто не принимаю. — Это одно и то же. — Нет, — Чонгук наклонился ближе. — Это разные вещи. Я понимаю, что ты говоришь «нет». Но я выбираю не слушать. — Тогда я вылью суп тебе на голову. — Давай, — Чонгук усмехнулся. — Будет весело. Джисон взял тарелку с супом. Феликс схватил его за руку. — Не надо, — прошептал Феликс. — Он только этого и ждёт. — Пусть ждёт, — ответил Джисон. Но он поставил тарелку обратно. Не потому, что испугался. А потому, что понял: Чонгук хотел реакции. Любой. Злости, страха, даже ненависти. Ему было плевать. Главное — внимание. — Ты умный, — сказал Чонгук, читая его мысли. — Я ожидал, что ты выльешь. — Я не доставляю удовольствие мудакам. — А Минхо доставлял? Джисон замер. — При чём здесь Минхо? — Вы же враги, — Чонгук откинулся на спинку стула. — Я слышал. Вся академия говорит. — Это не твоё дело. — Всё, что связано с тобой, — моё дело, — Чонгук встал. — Я ещё вернусь. Он ушёл, оставив цветы на столе. — Выброси их, — сказал Джисон Феликсу. — Жалко, — ответил Феликс. — Они дорогие. — Тогда подари Хёнджину. — Хёнджин не любит розы. — Тогда выброси. Феликс вздохнул и забрал букет. А Джисон посмотрел в сторону стола альф. Минхо сидел, сжав кулаки, и смотрел на Чонгука. А Чонгук смотрел на Джисона. — Блять, — прошептал Джисон. — На что я подписался?

***

После обеда Джисон поймал Минхо в коридоре. — Минхо, — сказал он. — Подожди. Минхо остановился, но не обернулся. — Чего тебе? — спросил он. — Кто такой Чонгук? — Ты видел. Альфа. — Я про другое. Что между вами? Минхо молчал. — Минхо, — Джисон зашёл спереди, заглянул в глаза. — Я знаю, что вы враги. Он издевается над тобой. А ты терпишь. Почему? — Потому что... — тихо сказал Минхо. — Потому что он знает мои слабые места. — Какие? — Ты, — Минхо посмотрел ему в глаза. — Теперь он знает и про тебя. Джисон замер. — Он издевается над тобой через меня? — спросил он. — Он всегда издевается через тех, кто мне дорог, — ответил Минхо. — В детстве это были мои друзья. Теперь — ты. — Мы не друзья, — напомнил Джисон. — Но ты мне дорог, — Минхо развернулся и ушёл. Джисон остался стоять в коридоре. — Это пиздец, — прошептал он. — Что? — спросил Феликс, который всё слышал. — Я втянут в их войну. — Ты всегда в центре, — усмехнулся Феликс. — Это твой талант.

***

Джисон сидел в комнате, делал уроки, когда в дверь постучали. — Открыто, — сказал он, думая, что это Феликс. Вошёл Чонгук. — Как ты прошёл? — спросил Джисон. — Запрещено же… — Я везде прохожу, — Чонгук сел на стул, не спрашивая разрешения. — Вали. — Не вали. — Чонгук, я серьёзно. — И я серьёзно, — Чонгук посмотрел на него. — Я хочу узнать тебя. — Зачем? — Потому что ты интересный. — Я не интересный, — отрезал Джисон. — Я скучный, злой и уставший. — Идеальная комбинация, — Чонгук усмехнулся. — Как раз для меня. — Ты псих. — Возможно, — Чонгук кивнул. — Но мне не скучно с тобой. А с другими — скучно. — Это не моя проблема. — Ты правда не видишь? — Чонгук наклонился ближе. — Я хочу тебя. И я получу тебя. — Нет. — Посмотрим. Он встал и вышел, даже не попрощавшись. Джисон сидел, смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри закипает злость. — Я набью ему ебало, — сказал он вслух. — Кому? — спросил Феликс, входя. — Чонгуку. — Помочь? — Я сам. — Удачи, — Феликс вздохнул. — Он в два раза больше тебя. — Мне плевать. Джисон сжал кулаки. Этот альфа-миллионер думал, что может получить любого. Что деньги решают всё. Что его наглость — это круто. — Он не знает, кто я, — сказал Джисон. — Кто ты? — спросил Феликс. — Тот, кто не боится бить богатых мудаков по лицу. Феликс не ответил. Но он знал: Джисон не шутит.

***

Джисон проснулся от того, что Феликс тряс его за плечо. — Вставай, — сказал Феликс. — Там такое… — Что? — Джисон сел на кровать, потирая глаза. — Чонгук вызвал Минхо на официальный спарринг. Сегодня. На глазах у всей академии. — И что? — Он сказал, что если Минхо откажется, то признает себя слабаком перед всеми. Джисон замер. — А если согласится? — Чонгук сказал, что разобьет его лицо в мясо, — Феликс побледнел. — Чтобы все видели, кто здесь главный альфа. Джисон встал, натянул штаны. — Во сколько? — В час. В главном зале. — Я буду там, — сказал Джисон. — Зачем? — Чтобы убедиться, что Минхо не убьют. — Ты же его ненавидишь. — Ненавижу, — кивнул Джисон. — Но это мое право. А Чонгук — кто такой, чтобы лезть? Феликс хотел что-то сказать, но промолчал. Они пошли на завтрак. В столовой было тихо — все знали о предстоящем спарринге. Альфы перешептывались, омеги сидели бледные, а Чонгук… Чонгук сидел за столом альф, откинувшись на спинку стула, и улыбался. — Он уверен в себе, — сказал Ёнбок, садясь рядом. — Уверенность — не сила, — ответил Джисон. — А что тогда сила? — Злость. Джисон посмотрел на Минхо. Тот сидел на своем месте, пил кофе и делал вид, что ничего не происходит. Но его руки дрожали. Не от страха. От ярости. — Он боится? — спросил Сынмин. — Нет, — ответил Джисон. — Он бесится. — Ты его знаешь? — Достаточно. Джисон встал, взял поднос и пошел к выходу. Но Чонгук перехватил его у двери. — Хан, — сказал он. — Ты придешь смотреть? — Приду, — ответил Джисон. — Чтобы увидеть, как твой враг проигрывает? — Чтобы увидеть, как ты получишь по заслугам, — отрезал Джисон. Чонгук рассмеялся. — Ты забавный, — сказал он. — После спарринга, когда Минхо будет лежать в луже крови, ты посмотришь на меня по-другому. — Я посмотрю на тебя как на мудака, который избил человека на глазах у всех. — Это не человек, — Чонгук наклонился ближе. — Это альфа. И в мире альф выживает сильнейший. — Тогда я альфа? — спросил Джисон. — Ты омега, — усмехнулся Чонгук. — Омега, который вырубит тебя, если ты тронешь Минхо. Чонгук замер. — Ты угрожаешь мне? — спросил он. — Предупреждаю, — ответил Джисон и ушел. Он чувствовал спиной взгляд Чонгука. Но не обернулся.

***

Перед спаррингом Джисон нашел Минхо в раздевалке. — Минхо, — сказал он, входя без стука. — Выйди, — ответил Минхо, даже не обернувшись. — Нет. Минхо повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза горели. — Чего тебе? — спросил он. — Почему ты не откажешься? — спросил Джисон. — Ты же знаешь, что он сильнее. — Я сильнее, — ответил Минхо. — Тогда почему боишься? — Я не боюсь, — Минхо сделал шаг вперед. — Я злюсь. — На него? — На себя, — Минхо сжал кулаки. — За то, что позволил ему втянуть себя в это. За то, что не могу просто послать его нахуй. — Так пошли. — Не могу, — Минхо покачал головой. — Он знает мои секреты. Если я откажусь, он расскажет всем. — Какие секреты? Минхо молчал. — Минхо, — Джисон подошел ближе. — Мы враги. Но даже враги могут говорить правду. Минхо посмотрел на него. — Мои родители — миллионеры, — сказал он. Джисон замер. — Что? — переспросил он. — Моя семья владеет второй половиной феромонной индустрии в стране, — продолжил Минхо. — Мы богаче семьи Чон. Но я скрываю это. Потому что не хочу, чтобы ко мне подлизывались из-за денег. — Но Чонгук знает? — Знает, — кивнул Минхо. — Мы выросли вместе. Наши отцы — конкуренты. А мы — враги с детства. — Почему ты скрываешь? — Потому что хочу, чтобы меня ценили за то, кто я есть, а не за то, сколько у меня денег, — Минхо опустил глаза. — Я не хочу быть как Чонгук. Джисон молчал. Он смотрел на Минхо. — Ты идиот, — сказал Джисон. — Знаю, — ответил Минхо. — Но я понимаю. — Правда? — Правда, — Джисон кивнул. — Я тоже не хочу, чтобы меня ценили за то, что я омега. Или за то, что я шифтер. Я хочу, чтобы меня ценили за меня. Они стояли друг напротив друга, и между ними не было ненависти. Только понимание. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — Не дай ему победить. — Не дам, — ответил Минхо. Он вышел из раздевалки. Джисон остался один. — Блять, — прошептал он. — Почему я волнуюсь за него?

***

Главный зал был заполнен. Альфы, омеги, беты — все пришли смотреть. Даже преподаватели. Инструктор Пэк стоял у ринга, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто уже жалел, что согласился на это. — Выходите, — сказал он. Минхо вышел на ринг. Чонгук — следом. Они встали друг напротив друга. — Последний шанс отказаться, — сказал Чонгук. — Я не убью тебя, но покалечу. — Пытайся, — ответил Минхо. — Начали, — сказал Пэк. Чонгук атаковал с такой скоростью, что Джисон не успел моргнуть. Удар в корпус. Потом в голову. Минхо блокировал, но Чонгук был быстрее. — Это только начало, — сказал Чонгук, нанося удар за ударом. — Я не сдамся, — ответил Минхо, уклоняясь. — Сдашься, — Чонгук усмехнулся. — Ты всегда сдаешься. Ты слабак. — Я не слабак. — Тогда докажи. Чонгук ударил Минхо в лицо. Кровь брызнула из носа. Минхо пошатнулся, но устоял. — Вспомни наше детство, — сказал Чонгук, нанося новый удар. — Как твой отец плакал, когда мой выиграл контракт. Как твоя мать ушла от вас. Как ты остался один. — Заткнись, — прохрипел Минхо. — А помнишь, как ты пытался подружиться со мной? А я послал тебя нахуй. Сказал, что такие, как ты, не дружат с такими, как я. — Я сказал — заткнись! Минхо атаковал. Дико, хаотично, без техники. Чонгук легко ушел от ударов. — Ты злишься, — сказал он. — Это хорошо. Злость делает тебя слабым. Он ударил Минхо в челюсть. Тот упал на колени. — Вставай, — сказал Чонгук. — Я еще не закончил. Минхо встал. Лицо было в крови. Губа разбита. Под глазом — огромный синяк. — Ты жалок, — сказал Чонгук. — Ты всегда был жалок. Думал, что скрывая свое богатство, станешь лучше? Нет. Ты стал никем. Он ударил Минхо в солнечное сплетение. Тот согнулся, пытаясь вдохнуть. — И этот омега, — Чонгук кивнул в сторону Джисона. — Ты думаешь, он когда-нибудь будет с тобой? Он ненавидит тебя. Он ненавидит твое лицо. Ты ему противен. — Не трогай... его, — прохрипел Минхо. — Или что? — Чонгук наклонился. — Ты не можешь защитить даже себя. Как ты защитишь его? Он ударил Минхо в лицо еще раз. Кровь брызнула на пол. Минхо упал. Не встал. — Вставай, — сказал Чонгук. — Вставай, трус. Минхо не двигался. Чонгук поднял ногу, чтобы ударить лежачего. Джисон не помнил, как оказался на ринге. Он просто сорвался с места, схватил гантель, которая лежала у стойки (самую тяжелую), и побежал. — ЧОНГУК! — закричал он. Чонгук обернулся. Джисон размахнулся и ударил его гантелей по голове. Удар был такой силы, что Чонгук рухнул на пол, даже не вскрикнув. Глаза закатились. Он отключился мгновенно. В зале воцарилась тишина. — Твою мать, — прошептал кто-то. — Он его убил? — спросил другой. — Нет, просто вырубил. Джисон стоял над Чонгуком, тяжело дыша, сжимая гантель в руке. — Это тебе за Минхо, — сказал он. — Никому не позволено его трогать, кроме меня. Он бросил гантель на пол, повернулся и подошел к Минхо. Тот лежал в луже крови, смотрел в потолок. — Хан, — прошептал он. — Не называй меня Хан, — ответил Джисон, опускаясь на колени. — Ты как? — Жив, — Минхо кашлянул кровью. — Ты... ты спас меня. — Я не спасал, — отрезал Джисон. — Я просто не люблю, когда кто-то лезет в мою собственность. — Я твоя собственность? — Минхо усмехнулся, но усмешка вышла кривой из-за разбитых губ. — Ты — мой враг, — ответил Джисон. — А бить врага могу только я. Не какой-то там Чонгук. Он взял Минхо за руку и помог встать. Минхо шатался, но держался. — Ты идиот, — сказал Минхо. — Знаю, — ответил Джисон. — Но спасибо. — Не благодари. Я сделал это не ради тебя. — А ради кого? — Ради себя, — Джисон посмотрел ему в глаза. — Чтобы спать спокойно. Они стояли на ринге, в крови, под взглядами всей академии. А Чонгук лежал без сознания у их ног. Инструктор Пэк подошел, посмотрел на Чонгука, потом на Джисона. — Хан, — сказал он. — Вы арестованы. — За что? — спросил Джисон. — За спасение альфы? — Нападение на студента. — Он напал первым. — Он был в рамках спарринга. — А я — нет? — Джисон усмехнулся. — Тогда отчисляйте меня. Но я не жалею. Пэк посмотрел на него. — Отчисление будет решать комендант, — сказал он. — А пока — вы под домашним арестом. — Плевать, — ответил Джисон. Он пошел к выходу, ведя Минхо за собой. — Я сам, — сказал Минхо. — Не выебывайся, — ответил Джисон. — Ты еле стоишь.

***

В медпункте Минхо зашивали рваную рану над бровью. Он сидел на кушетке, стиснув зубы, пока медсестра орудовала иглой. Джисон стоял у двери, скрестив руки на груди. — Можешь идти, — сказал Минхо. — Не могу, — ответил Джисон. — Меня посадили под домашний арест. А моя комната — через коридор. — Ты мог бы сидеть там. — Мог бы, — кивнул Джисон. — Но хочу здесь. — Зачем? — Чтобы убедиться, что ты не умрешь. — Я не умру, — Минхо поморщился, когда медсестра затянула шов. — Это просто царапины. — Царапины, — усмехнулся Джисон. — Твое лицо похоже на фарш. — Спасибо, что подметил. — Всегда пожалуйста. Медсестра закончила, заклеила рану пластырем и сказала: — Отдыхайте. Никаких физических нагрузок. И никаких спаррингов хотя бы неделю. — Я понял, — ответил Минхо. Медсестра вышла. Джисон сел на стул рядом. — Минхо, — сказал он. — Что? — Почему ты не рассказал о родителях? — Потому что это не важно. — Важно, — настаивал Джисон. — Ты мог бы купить Чонгука. И всю его семью. И эту академию. — Я не хочу, — Минхо покачал головой. — Деньги не решают всё. — Они решают многое. — Но не главное, — Минхо посмотрел на него. — Главное — это кто ты внутри. А внутри я — тот же Минхо. С деньгами или без. Джисон замолчал. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю, — ответил Минхо. — Это не комплимент. — Я и не принял за комплимент. Они замолчали. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — Ты правда думаешь, что я никогда не буду с тобой? Минхо посмотрел на него. — Не знаю, — сказал он. — Но я буду ждать. — А если Минхо из моих снов победит? — Не победит, — Минхо покачал головой. — Я сильнее его. — Докажи. — Докажу, — ответил Минхо. — Всей жизнью. Джисон не знал, что ответить. Он просто сидел рядом с врагом, который был не врагом, и чувствовал, как стена между ними становится тоньше.

***

К вечеру вся академия знала, что случилось на спарринге. Чонгук очнулся через час. У него было сотрясение, рассеченная бровь и огромная шишка на голове. Он не помнил, что произошло. — Кто меня ударил? — спросил он, когда пришел в себя. — Хан, — ответил Чан. — Омега? — Чонгук не поверил. — Омега, — кивнул Чан. — Гантелей. По голове. Чонгук замолчал. Он не злился. Он был в шоке. — Он меня вырубил, — сказал он. — Вырубил, — поправил Чан. — Тем лучше, — Чонгук усмехнулся. — Он еще интереснее, чем я думал. Чан посмотрел на него с отвращением. — Ты псих, — сказал он. — Возможно, — ответил Чонгук. — Но я получу его. — Не получишь. — Посмотрим.

***

Джисон лежал на кровати, смотрел в потолок и думал. Он думал о том, как разбил лицо Чонгука. О том, как помог Минхо встать. О том, что сказал: «Бить врага могу только я». — Я идиот, — прошептал он. — Кто? — спросил Феликс. — Я. — А, — Феликс кивнул. — Это не новость. — Феликс, — Джисон повернулся к нему. — Ты веришь, что люди могут меняться? — Верю, — ответил Феликс. — Я сам меняюсь. Каждый день. — А я? — Ты меняешься, — Феликс улыбнулся. — Ты уже не тот, кто был в самом начале — Я всё ещё ненавижу Минхо. — Но ты спас его. — Потому что это моя привилегия. — Или потому что он тебе небезразличен. Джисон замолчал. Он не знал, что правда. Но он знал одно: теперь у него есть право бить Минхо. И право защищать его от других. — Это странно, — сказал он. — Что? — спросил Феликс. — Мы враги. Но я не позволю никому его тронуть. — Это и есть «враги с привилегиями», — ответил Феликс. — Ты сам выбрал это. — Я не выбирал. — Выбрал, — настаивал Феликс. — В тот момент, когда не ушел с ринга. Джисон закрыл глаза. Он вспомнил кровь на лице Минхо. Его глаза, полные ярости и боли. И как он сам разбил голову Чонгуку. — Я не жалею, — сказал он. — И не должен, — ответил Феликс. — Ты сделал правильно. — Даже если меня отчислят? — Даже тогда. Джисон открыл глаза. — Я останусь, — сказал он. — Даже если отчислят. — Куда? — Не знаю. Но рядом с Минхо. Феликс улыбнулся. — Наконец-то, — сказал он. — Не надейся, — ответил Джисон. — Я всё ещё его ненавижу. — Конечно, — Феликс кивнул. — Конечно.

***

Джисон не спал почти всю ночь. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове вчерашнее. Удар гантелей. Кровь на лице Минхо. Тишина в зале. И взгляд Чонгука перед тем, как он отключился — такой... удивленный. — Ты как? — спросил Феликс, когда солнце уже встало. — Жив, — ответил Джисон. — Комендант вызвал тебя на десять утра. — Знаю. — Боишься? — Нет, — соврал Джисон. — Мне похуй. — Врешь. — Не ври мне. Джисон сел на кровать. — Ладно, — сказал он. — Немного страшно. Не за себя. За Минхо. — Почему за него? — Потому что я ввязался в его драку. Теперь он может пострадать из-за меня. — Минхо уже пострадал, — напомнил Феликс. — У него лицо как у боксера после десяти раундов. — Значит, пострадает ещё больше. — Джисон, — Феликс подошел и сел рядом. — Ты спас его. Ты не должен жалеть об этом. — Я и не жалею, — ответил Джисон. — Я жалею, что не ударил сильнее. Феликс усмехнулся. — Ты псих. — Я знаю. Джисон встал, натянул чистую футболку и пошел к выходу. — Ты куда? — спросил Феликс. — К коменданту. — Мне пойти с тобой? — Нет, — Джисон покачал головой. — Это мой бой. Он вышел в коридор и направился к административному корпусу. Сердце колотилось где-то в горле. Но он не боялся. Он был готов к любому приговору — отчислению, штрафным работам, публичному унижению. Всё, что угодно, лишь бы Минхо не пострадал.

***

Кабинет коменданта находился на третьем этаже. Дверь была массивной, из темного дерева, с табличкой «Ли Санхёк». Джисон постучал. — Войдите, — раздался голос изнутри. Он открыл дверь и вошел. Комендант оказался мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и усталыми глазами. Он сидел за столом, листал бумаги и даже не поднял головы, когда Джисон вошел. — Хан Джисон, — сказал он. — Садитесь. Джисон сел на стул напротив. — Вы знаете, зачем я вас вызвал? — спросил комендант. — За нападение на Чон Чонгука, — ответил Джисон. — Не только, — комендант поднял голову. — Ещё за нарушение правил спарринга, за нахождение на ринге без разрешения и за использование постороннего предмета в качестве оружия. — Я знаю, — кивнул Джисон. — И вы не оправдываетесь? — Нет, — Джисон выпрямился. — Я сделал то, что должен был. Чонгук избивал Минхо до полусмерти. Он перешёл все границы. Я остановил его. — Гантелей по голове? — Да, — Джисон кивнул. — Мог бы и стулом. Комендант посмотрел на него долгим взглядом. — Вы знаете, что Чонгук подал жалобу? — спросил он. — Знаю. — Его семья требует вашего отчисления. — Плевать. — Вы не боитесь? — Нет, — честно сказал Джисон. — Я боюсь только одного — что Минхо пострадает из-за меня. Комендант откинулся на спинку стула. — Минхо не пострадает, — сказал он. — Он тоже подал жалобу. На Чонгука. За превышение допустимого уровня агрессии. Джисон моргнул. — Минхо? — Да, — комендант кивнул. — И знаете, что ещё? Его семья — я только сегодня узнал — владеет половиной феромонной индустрии. Они пообещали, что если Чонгук не отзовёт свою жалобу, они разорвут все контракты с его отцом. — Минхо попросил их? — спросил Джисон. — Не просил, — комендант покачал головой. — Его родители узнали сами. И пришли в ярость. Оказывается, они скрывали своё богатство, чтобы Минхо вырос нормальным человеком. Но когда узнали, что их сына избили... они показали зубы. Джисон не знал, что сказать. — Так что, — продолжил комендант, — ваше отчисление отменяется. Чонгук отозвал жалобу. Вы получаете строгий выговор и десять часов отработки в библиотеке. — И всё? — не поверил Джисон. — И всё, — кивнул комендант. — Но запомните: если вы ещё раз поднимете руку на студента вне спарринга, я лично вышвырну вас из академии. Плевать, кто за вас заступится. — Понял, — сказал Джисон. Он встал, развернулся и пошел к выходу. — Хан, — окликнул его комендант. — Что? — Вы смелый, — сказал он. — Или глупый. Не знаю. Но Минхо повезло, что вы были рядом. Джисон не ответил. Он вышел из кабинета и выдохнул. — Жив, — прошептал он. — Я жив.

***

Джисон вернулся в комнату, упал на кровать и достал телефон. — Ну что? — спросил Феликс. — Строгий выговор и десять часов в библиотеке, — ответил Джисон. — Повезло. — Ага. Он разблокировал телефон и увидел уведомление. От приложения «Медицинский центр академии». «Хан Джисон, ваша течка начнется через 2-3 дня. Пожалуйста, подготовьте необходимые средства гигиены, блокаторы и при необходимости обратитесь в медпункт. Удачи! 🌸» Джисон уставился на экран. — Что? — спросил Феликс, замечая его лицо. — Ничего, — слишком быстро сказал Джисон, выключая телефон. — Ты побледнел. — Мне показалось. — Джисон. — Я сказал — ничего! Он встал, отошел к окну и уставился на улицу. Течка. У него будет течка. Он, Хан Джисон, парень из другого мира, который никогда не был омегой, через два-три дня начнет течку. Его организм будет требовать альфу. Его шейка станет гиперчувствительной. Его феромоны будут кричать о помощи. — Это пиздец, — прошептал он. — Что? — снова спросил Феликс. — Я сказал — погода пиздец. Феликс подошел к окну. — Солнечно, — сказал он. — А мне кажется, что дождливо. — Ты странный. — Я знаю. Джисон отошел от окна и сел на кровать. Он не мог рассказать Феликсу. Не сейчас. Потому что Феликс начнет советовать, предлагать блокаторы, успокоительные. А Джисон не был готов. Он не был готов к тому, что его тело предаст его. Не был готов к тому, что он станет уязвимым. Не был готов к тому, что его инстинкты возьмут верх. — Мне нужно побыть одному, — сказал он. — Хорошо, — Феликс кивнул. — Я пойду к Хёнджину. — Иди. Феликс вышел. Джисон остался один. Он снова достал телефон, перечитал сообщение. «Через 2-3 дня». — Я не готов, — прошептал он. — Я никогда не буду готов. Он закрыл глаза и попытался успокоиться, но в голову лезли мысли. Альфа. Запах. Защита. Гнездо. Гнездо? Откуда взялось слово «гнездо»? Джисон открыл глаза. Он вспомнил, что читал в книгах. Омеги перед течкой строят гнезда — из одежды, одеял, вещей альфы, который им нравится. Чтобы чувствовать себя в безопасности. — Нет, — сказал он вслух. — Я не буду строить гнездо. Я не омега. Я человек. Но организм думал иначе. Потому что уже через час Джисон поймал себя на мысли, что хочет взять футболку Минхо.

***

Это началось незаметно. Джисон сидел в библиотеке, отрабатывал свои десять часов, и вдруг поймал себя на том, что смотрит на вешалку, где висела куртка Минхо. Тот оставил её вчера, когда забегал за книгой. — Не смотри, — сказал он себе. — Отвернись. Он отвернулся. Через минуту снова посмотрел. — Блять, — прошептал он. Он встал, подошел к вешалке и вдохнул запах куртки. Дым. Кожа. Минхо. Внутри всё перевернулось. Джисон огляделся по сторонам — никого. Библиотекарь ушла обедать. Читальный зал был пуст. Он снял куртку с вешалки, свернул её и сунул под свою толстовку. — Что ты делаешь? — спросил он себя. — Не знаю, — ответил он. Он вернулся за свой стол, положил куртку на колени и погладил ткань. Она была мягкой. Теплой. Пахла Минхо. — Это ненормально, — сказал он. — Нормально для омеги перед течкой, — ответил внутренний голос. — Я не омега. — Ты омега. Джисон замер. Он был омегой. Телом. И его тело сейчас готовилось к течке. А гнездо — это инстинкт. Он не мог его подавить. И поэтому, когда он вернулся в комнату, он спрятал куртку под подушку. А потом пошел к Минхо.

***

Минхо лежал в медпункте. Его комната была пуста. Джисон знал, что это неправильно. Знает, что Минхо убьет его, если узнает. Но он не мог остановиться. Он зашел в комнату, огляделся. Кровать была не заправлена. На стуле висела футболка. На полу — носки. На тумбочке — расческа. — Только одну вещь, — сказал он себе. — Одну. Он взял футболку. Потом подумал и взял ещё носок. Потом расческу. — Хватит, — сказал он. Но организм хотел больше. Джисон открыл шкаф. Там висели рубашки, свитера, джинсы. — Нет, — сказал он. — Это уже перебор. Он закрыл шкаф, вышел из комнаты и побежал к себе. Сердце колотилось. Руки дрожали. Но внутри было... спокойно. Потому что теперь у него были вещи Минхо. Потому что теперь он мог построить гнездо. — Я сошел с ума, — сказал он, запирая дверь комнаты. Он достал куртку из-под подушки, добавил футболку, носок, расческу. Разложил всё на кровати. Потом начал перекладывать. Куртка здесь. Футболка рядом. Носок — в изголовье. Расческа — под подушку. — Нет, не так, — сказал он, перекладывая снова. Он провозился с гнездом почти час. Когда закончил, кровать превратилась в воронку из вещей Минхо. Куртка — основа. Футболка — стенка. Носок — в углу. Расческа — под подушкой. Джисон лег в центр, свернулся калачиком и вдохнул запах. Дым. Кожа. Минхо. Внутри всё сжалось — от страха, стыда и неожиданного... спокойствия. — Что со мной происходит? — прошептал он. Ответа не было.

***

Джисон услышал шаги в коридоре и запаниковал. Он скинул вещи с кровати, сунул под матрас, сел и сделал вид, что читает книгу. — Джисон? — Феликс вошел в комнату. — А? — Джисон поднял голову, стараясь выглядеть невинно. — Ты покраснел. — Мне жарко. — На улице дождь. — А мне всё равно жарко. Феликс посмотрел на него с подозрением. — Ты что-то скрываешь, — сказал он. — Ничего я не скрываю. — Врёшь. Феликс подошел к кровати, собираясь сесть. — НЕ САДИСЬ! — заорал Джисон. Феликс замер. — Почему? — спросил он. — Потому что... потому что я разлил сок. — Какой сок? — Яблочный. — На кровать? — Да. Феликс посмотрел на простыню. Она была сухой. — Джисон, — сказал он. — Что происходит? — Ничего, — ответил Джисон, чувствуя, как внутри всё кипит. — Просто... просто оставь меня в покое. — Ты странный. — Я знаю. Феликс вздохнул, сел на свою кровать и больше не подходил. Джисон выдохнул. Он спрятал гнездо. В этот раз. Но он знал: через пару часов он снова достанет вещи. Потому что организм требовал. А организм был сильнее разума.

***

Ночью, когда Феликс уснул, Джисон снова достал вещи. Он разложил их на кровати, устроился в центре и прижал куртку к лицу. — Ты идиот, — сказал он гнезду. Гнездо молчало. — Ты не должен этого делать. Ты ненавидишь Минхо. Гнездо молчало. — Это просто биология. Инстинкты. Течка. Гнездо всё так же молчало. — Но почему оно пахнет так хорошо? — прошептал Джисон. — Почему мне спокойно, когда я в этой хуйне из его вещей? Ответа не было. Джисон закрыл глаза и попытался представить, что под курткой Минхо не просто ткань, а сам Минхо. Руки. Грудь. Лицо, разбитое вчера в кровь. — Я хочу, чтобы он был рядом, — понял Джисон. И испугался. Потому что это было неожиданно. Неправильно. Противно. Он ненавидел Минхо. Ненавидел его лицо, его запах, его навязчивость. Но организм хотел другого. Организм хотел, чтобы Минхо защищал его. Организм хотел строить гнездо из его вещей. — Я предатель, — прошептал Джисон. — Я предал сам себя. Он свернулся калачиком, прижал куртку к лицу и заплакал. Тихо, чтобы не разбудить Феликса. От стыда. От страха. От непонимания.

***

Джисон проснулся от того, что солнце светило в глаза. Он сел на кровать, посмотрел на гнездо и быстро скинул вещи под матрас. — Ты опять не спал? — спросил Феликс. — Спал, — ответил Джисон. — Красные глаза. — Плакал. — Из-за чего? — Из-за сна. — Какого? — Где меня отчислили, — соврал Джисон. Феликс не поверил, но спорить не стал. Джисон встал, натянул одежду и вышел в коридор. Навстречу шел Минхо. Его лицо было в синяках, но он улыбался. — Хан, — сказал он. — Минхо, — ответил Джисон. — Спасибо. — За что? — За вчера. — Я не ради тебя. — Знаю, — Минхо кивнул. — Я просто... спасибо. Джисон хотел ответить что-то едкое, но посмотрел на лицо Минхо — разбитое, но живое — и не смог. — Не попадайся ему больше, — сказал он. — Постараюсь, — ответил Минхо. Он ушел. Джисон смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри всё сжимается. От того, что его гнездо пахло Минхо. И этот запах был единственным, что успокаивало. — Я пропал, — прошептал Джисон. — Что? — спросил Феликс, выходя из комнаты. — Ничего. Джисон пошел на завтрак, чувствуя, как под матрасом лежат вещи Минхо. И как организм готовится к течке. Он ничего не сказал Феликсу. Ничего не сказал Ёнбоку. Ничего не сказал Минхо. Он будет скрывать. Пока не сможет больше.

***

Джисон проснулся в своём гнезде. Он не заметил, как переместился в центр кровати, обложившись вещами Минхо со всех сторон. Куртка была под головой. Футболка — прижата к груди. Носок — затерялся где-то в одеяле. Расчёска — под подушкой. — Что за хуйня? — прошептал он, садясь. Голова кружилась. В горле пересохло. Запах Минхо — дым, кожа, что-то острое — витал надо всем, пропитал подушку, одеяло, даже стены. — Ты проснулся? — раздался голос Феликса. Джисон мгновенно сгрёб вещи под одеяло и прыгнул на них сверху. — Да, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Ты тяжело дышал. — Мне приснился кошмар. — Какой? — Что ты задаёшь слишком много вопросов. Феликс фыркнул и отвернулся. Джисон выдохнул. Но расслабляться было рано. Потому что внутри, под рёбрами, зародилось странное чувство. Пустота. Нетерпение. Желание. Мало. Ему было мало вещей. Он хотел больше. Больше запаха. Больше Минхо. — Это течка, — прошептал он себе под нос. — Это просто течка. Я нормальный омега. Всё нормально. Но нормально не было. Потому что он уже планировал, как залезет в комнату Минхо во время завтрака.

***

Джисон дождался, когда все уйдут в столовую. Минхо ушёл с Чаном. Чанбин ушёл с Минхо. Комната была пуста. — Ты идиот, — сказал он себе, открывая их дверь. Запах Минхо ударил в нос ещё сильнее, чем в коридоре. Джисон замер на пороге. Вдохнул полной грудью и чуть не застонал. — Нет, — сказал он. — Я просто... я просто возьму немного. Он открыл шкаф. Там висели рубашки, свитера, джинсы, пиджаки. И всё это пахло Минхо. — Надо забрать всё, — сказал он. — Нет, не надо, — ответил он себе. — Надо. — Не надо. — НАДО. Джисон схватил пустую сумку, которую принёс с собой, и начал скидывать вещи. Пять рубашек. Три свитера. Двое джинсов. Пиджак. Толстовка. Шарф. Перчатки. Семь пар носков (разных цветов). Полотенце. Дублёнка. — Тебе не кажется, что это слишком? — спросил он себя, когда сумка наполнилась до краёв. — Кажется, — ответил он. — Но мне всё равно. Он закрыл сумку, вышел из комнаты и потащил её к себе. В коридоре он встретил Ёнбока. — Джисон? — спросил Ёнбок, глядя на огромную сумку. — Ты куда? — В спортзал, — соврал Джисон, не сбавляя шага. — С сумкой? — Снаряды ношу. — Снаряды в сумке? — Да. — Понятно, — Ёнбок не поверил, но не стал лезть. Джисон допёр сумку до комнаты, закрыл дверь и вывалил всё на кровать. — Это пиздец, — сказал он, глядя на гору вещей. Но организм был счастлив. Он начал перекладывать. Рубашки — в изголовье. Свитера — по бокам. Джинсы — в ноги. Пиджак — сверху. Дублёнка — под голову. Гнездо росло. Джисон работал быстро, сосредоточенно, как художник над картиной. Когда он закончил, кровать напоминала гигантскую воронку из вещей Минхо. Джисон забрался в центр, свернулся калачиком и вдохнул. — Хорошо, — прошептал он. — Так хорошо... Внутри, под рёбрами, пустота заполнилась. Нетерпение утихло. Желание — чуть-чуть. Но он знал: через пару часов ему станет мало снова.

***

На обеде Джисон не пошёл в столовую. Он не мог оторваться от гнезда. Но организм требовал не только вещей. Организм требовал источника запаха. Самого Минхо. — Нет, — сказал Джисон, когда мысль впервые пришла в голову. — Я не пойду к нему. Я не буду к нему липнуть. Он продержался два часа. Потом его руки сами натянули куртку, ноги понесли в спортзал, а глаза нашли Минхо. — Хан? — удивился Минхо, когда Джисон подошёл к нему вплотную. — ...Привет, — сказал Джисон, вставая рядом. — Ты чего? — Стою. — Я вижу, — Минхо нахмурился. — Зачем? — Не знаю. И это была правда. Он не знал. Тело двигалось само, разум отключился. Джисон стоял рядом с Минхо, вдыхал его запах и чувствовал, как внутри всё успокаивается. — Ты странный, — сказал Минхо. — Я знаю, — ответил Джисон. Он хотел отойти. Честно хотел. Но ноги не слушались. — Хан, — Минхо коснулся его плеча. Джисон вздрогнул. От прикосновения по телу пробежала дрожь. — Не трогай, — сказал он, но голос прозвучал слабо, почти жалобно. — Ты бледный, — Минхо не убрал руку. — Ты заболел? — Нет. — Температура? — Минхо коснулся его лба. Джисон замер. Рука Минхо была холодной. Но его собственное тело горело. — Я... я отойду, — сказал он. — Сядь, — Минхо взял его за локоть и повёл к скамейке. Джисон знал, что надо вырваться. Надо убежать. Надо спрятаться в своём гнезде. Но он не мог. Он сел на скамейку, Минхо — рядом. Их плечи соприкасались. — Что с тобой? — спросил Минхо. — Ничего, — прошептал Джисон, вдыхая его запах. — Просто... просто посиди со мной. Минхо кивнул. Они сидели молча. Альфы ходили мимо, смотрели, но никто не подходил. Джисон лип к Минхо, сам того не замечая. Он наклонялся всё ближе и ближе, пока его плечо не упёрлось в грудь Минхо, а голова — в плечо. — Ты спишь? — спросил Минхо. — Нет, — ответил Джисон. — Я... мне просто... — Что? — Не уходи. Минхо замер. — Хан, ты не в себе, — сказал он. — Джисон, — поправил его Джисон. — Зови меня Джисон. — Джисон, — повторил Минхо, и от того, как его имя прозвучало, у Джисона по телу побежали мурашки. — Поцелуй меня, — вырвалось у Джисона. Минхо отшатнулся. — Что? — Не знаю, — Джисон открыл глаза, полные ужаса. — Я не знаю, что говорю. Он вскочил и побежал.

***

— Что за хуйня? Что за хуйня?! — кричал Джисон, забежав в комнату. Он упал на гнездо, натянул куртку Минхо на голову и свернулся калачиком. — Я попросил его поцеловать меня, — прошептал он в темноту. — Я попросил альфу поцеловать меня. Которого ненавижу. Гнездо молчало. — Это течка, — сказал он. — Это всё течка. Я не хочу его. Я не хочу никого. Но организм думал иначе. Потому что через минуту Джисон уже нежился в гнезде, вдыхал запах Минхо и чувствовал, как пустота под рёбрами заполняется. — Я пропал, — прошептал он. — Я пропал нахуй.

***

Феликс вернулся в комнату через час. Он открыл дверь и замер. Кровать Джисона превратилась в гигантское гнездо из одежды. Куртки, рубашки, свитера, джинсы, пиджаки — всё это было разложено в странном порядке, создавая воронку, в центре которой лежал Джисон. — Твою мать, — прошептал Феликс. Джисон не слышал. Он лежал свернувшись, прижимая к лицу чью-то куртку, и тихо постанывал. — Джисон, — позвал Феликс. Без ответа. — Джисон! — М? — Джисон приоткрыл глаза. — Что это? — Гнездо, — ответил Джисон, как будто это было очевидно. — Я вижу, — Феликс подошёл ближе. — Чьи это вещи? Джисон промолчал. Феликс взял в руки пиджак. Тёмно-синий, дорогой. Понюхал. — Это Минхо, — сказал он. Джисон закрыл лицо руками. — Ты украл его вещи? — Да. — Все? — Почти все, — признался Джисон. Феликс сел на свою кровать, оглушённый. — Ты строишь гнездо из вещей альфы, которого ненавидишь, — сказал он. — Я знаю, — простонал Джисон. — Ты попросил его поцеловать тебя? — Откуда ты знаешь? — Чан рассказал. Он видел. Джисон зарыл лицо в куртку. — Это течка, — сказал Феликс. — У тебя течка. — Нет. — Да. Ты потеешь. Ты покраснел. Ты лежишь в гнезде из вещей альфы. Это течка. — У меня не может быть течки, — отрезал Джисон. — Я не омега. — Ты омега, — спокойно сказал Феликс. — И через пару часов начнётся течка. Джисон поднял голову. — Откуда ты знаешь? — Чувствую, — Феликс поморщился. — Твой запах уже изменился. Он стал слаще. Тягучее. Клубника и... мускус. — Я пахну мускусом? — Ты пахнешь течкой. Джисон закрыл глаза. — Мне нужно спрятаться, — сказал он. — Ты уже спрятался, — ответил Феликс. — Ты в гнезде. Это лучшее место. — Я не хочу, чтобы кто-то знал. — Я знаю. — Ты друг. — И это всё, — Феликс кивнул. — Я никому не скажу. Но ты должен быть осторожен. Если альфы почувствуют твой запах... — Я закрою дверь. — Это не поможет, — Феликс покачал головой. — Запах течки проникает сквозь стены. Джисон стиснул зубы. — Что мне делать? — спросил он. — Ждать, — ответил Феликс. — Дня три-четыре. Пить блокаторы. Не выходить из комнаты. — А если я не выдержу? — Выдержишь, — твёрдо сказал Феликс. — Ты сильный. — Я не сильный, — Джисон сжал куртку Минхо. — Я краду вещи альфы и прошу поцеловать его. — Это инстинкты, — Феликс вздохнул. — Ты не виноват. — Я виноват в том, что ненавижу его. А потом хочу быть рядом. — Это тоже инстинкты. — Или чувства, — прошептал Джисон. — Я не знаю. Феликс подошёл, сел на край гнезда. — Джисон, — сказал он. — Тебе страшно? — Да, — признался Джисон. — Я боюсь, что стану тем, кем не хочу быть. Омегой, который зависит от альфы. — Ты не станешь, — Феликс погладил его по голове. — Ты слишком упрямый. — Я боюсь, что хочу его. — Это нормально. — Это не нормально, — Джисон открыл глаза. — Это пиздец. Феликс не ответил. Он сидел на краю гнезда, рядом с другом, который ненавидел альфу, но построил из его вещей убежище. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Врёшь, — ответил Джисон. — Вру, — согласился Феликс. Джисон закрыл глаза. Запах Минхо окутывал его, успокаивал, обещал защиту. — Не уходи, — прошептал он. — Не уйду, — ответил Феликс.

***

Течка должна была начаться через несколько часов. Джисон лежал в своём гигантском гнезде из вещей Минхо, смотрел в потолок и ждал. Феликс сидел на своей кровати, делал вид, что читает книгу, но на самом деле поглядывал на друга. — Ты как? — спросил он в пятый раз. — Думаю, — ответил Джисон в пятый раз. — О чём? — Обо всём. Феликс замолчал. Он знал: когда Джисон начинал думать «обо всём», лучше было не лезть. Джисон закрыл глаза и провалился в воспоминания.

***

Он вспомнил, как сидел в комнате Минхо, когда тот был в медпункте. Как решился на кражу. Как открыл шкаф. И как нашёл документы. Не те, которые спрятаны. А те, что лежали на виду. На верхней полке, в папке с надписью «Семья». Джисон тогда не удержался. Открыл. «АО «Феромонная индустрия «Ли Холдингс». Чистая прибыль за прошлый год — 4,7 триллиона вон. Основные активы — производство феромонных блокаторов, усилителей, стабилизаторов. Конкуренты — «Чон Индастриз». Владелец — Ли Сонхун, отец Ли Минхо». — Твою мать, — прошептал Джисон тогда. Он знал, что Минхо богат. Но не настолько. Четыре с половиной триллиона вон. Это миллиарды долларов. И при этом Минхо ходил в простых джинсах и футболках, не кичился, не тратил. Жил как обычный студент. — Ты идиот, — сказал он Минхо мысленно. — Или гений. А потом он нашёл вторую папку. «Чон Индастриз» — феромонные усилители. Чистая прибыль — 3,2 триллиона вон. Владелец — Чон Мёнги, отец Чон Чонгука. — Так вот почему они враги, — понял Джисон. — Конкуренты. Их семьи уже лет сто грызутся за рынок. А дети просто продолжили традицию. Он вспомнил, как Чонгук издевался над Минхо на спарринге. «Как твой отец плакал, когда мой выиграл контракт. Как твоя мать ушла от вас». — Это была не просто драка, — прошептал Джисон, лёжа в гнезде. — Это была битва кланов. Он вспомнил, как комендант сказал, что родители Минхо пришли в ярость, когда узнали об избиении. Они показали зубы. И Чонгук отозвал жалобу. — Деньги решают всё, — усмехнулся Джисон. — Даже в омегаверсе. — О чём ты? — спросил Феликс. — О деньгах, — ответил Джисон. — О феромонах. О том, что наше тело — это рынок. — Ты философствуешь, — заметил Феликс. — Я просто думаю вслух, — сказал Джисон. Он замолчал и снова закрыл глаза.

***

Он вспомнил, как только попал в этот мир. Шокирующая новость: у него есть шейка. Потом — что она реагирует на альф. Потом — что её нужно прятать под лентой. — Как я вообще выжил? — прошептал он. Он вспомнил, как впервые увидел Минхо в академии. Тот стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на него. Джисон тогда подумал: «Высокомерный мудак. Как в моём мире». Потом начались спарринги. Минхо учил его драться. Не потому, что хотел унизить. А потому, что боялся за него. — Я не понимал, — прошептал Джисон. — Я думал, что он просто прикалывается. — О чём ты? — снова спросил Феликс. — О Минхо. — Думаешь о нём? — Я лежу в гнезде из его вещей, — ответил Джисон. — Я только о нём и думаю. Феликс замолчал. Джисон вспомнил, как впервые почувствовал запах Минхо. Дым. Кожа. Что-то острое. Тогда его чуть не стошнило. Казалось, что этот запах душит. А потом привык. А потом начал искать. А потом понял, что ждёт, когда Минхо войдёт в комнату, чтобы вдохнуть полной грудью. — Это биология, — сказал он себе. — Это просто биология. Но внутри он знал: это уже больше, чем биология.

***

Он вспомнил свою первую ночь в этой реальности. Как пытался вернуться. Плед, наушники, кристалл, аффирмации. — Ху Бао, — прошептал он. — Моё стоп-слово. Не сработало. Тогда он решил, что забыл. Потом понял, что помнит, но слово просто не работает. — Это потому, что я не в той реальности, — сказал он себе. — Или моя исходная реальность исчезла. — Что? — спросил Феликс. — Размышляю о параллельных вселенных, — ответил Джисон. — Это из-за течки? — Всё из-за течки, — усмехнулся Джисон. — Я становлюсь философом, когда гормоны бушуют. Он закрыл глаза и представил свой мир. Комнату с трещиной на потолке. Маму на кухне. Школу. Друзей. — Что, если я никогда не вернусь? — прошептал он. Ответа не было. — Что, если я не хочу возвращаться? Это было страшно. Потому что он действительно не знал.

***

Он вспомнил, как впервые увидел Чонгука. Тот ворвался в столовую, пахнущий парфюмом и перцем. От него веяло деньгами, властью, вседозволенностью. — Я сразу его возненавидел, — сказал Джисон вслух. — Кого? — спросил Феликс. — Чонгука. — А почему? — Потому что он напомнил мне Минхо из моих снов. Такой же высокомерный мудак, который думает, что ему всё можно. — Но Минхо из твоих снов — это просто сон, — напомнил Феликс. — Знаю, — кивнул Джисон. — Но Чонгук — реальный. И он действительно мудак. Он вспомнил, как Чонгук флиртовал с ним. Приносил цветы. Говорил комплименты. Думал, что омега поведётся на деньги и красоту. — Он не знал, кто я, — усмехнулся Джисон. — Думал, что я такой же, как все. — Ты не такой, как все, — сказал Феликс. — Я идиот, который травил себя полынью, — ответил Джисон. — Это не комплимент. — Это характеристика. Джисон засмеялся. — Феликс, — сказал он. — А ты не боишься, что я сойду с ума? — Ты уже сошёл, — ответил Феликс. — В первый же день.

***

Джисон вспомнил разговор с Чаном. «Минхо однолюб. Он выбирает одного омегу на всю жизнь». — Это пиздец, — прошептал он тогда. — Что? — спросил Сынмин. — Что Минхо выбрал меня. — А он выбрал? — Похоже на то. Сынмин тогда засмеялся. — Ты не рад? — Я в ахуе. — Это одно и то же. Джисон лежал в гнезде и думал о том, что Минхо выбрал его. Не за красоту. Не за запах (которого сейчас не было). Не за покладистый характер (которого не было в принципе). А просто за то, что он — это он. — Тебе повезло, — сказал Феликс. — С чего ты взял? — Он готов ждать. Не давит. Не требует. Просто ждёт. — Это бесит. — Это любовь. — Я не люблю его. — Нет, — согласился Феликс. — Ты его ненавидишь. И строишь гнездо из его вещей. — Это разные вещи. — Для тебя — да. Для меня — нет. Джисон хотел ответить, но не нашёл слов.

***

Он посмотрел на телефон. Сообщение из медпункта всё ещё висело в уведомлениях. «Через несколько часов». — Я боюсь, — сказал он. — Чего? — спросил Феликс. — Всего. Что буду кричать. Что буду звать на помощь. Что не смогу контролировать себя. — Это нормально. — Я не хочу быть нормальным. Я хочу быть собой. — Ты и есть ты, — Феликс подошёл и сел на край гнезда. — Просто твоё тело сейчас делает то, что должно. А ты — просто плывёшь по течению. — Я не умею плыть по течению, — усмехнулся Джисон. — Я всегда гребу против. — Теперь придётся научиться. Джисон замолчал. Он взял куртку Минхо, прижал к лицу и вдохнул. Дым. Кожа. Защита. — Я хочу, чтобы он был рядом, — прошептал он. — И ненавижу себя за это. — Не ненавидь, — ответил Феликс. — Просто прими. — Не могу. — Научись. Джисон закрыл глаза. Тело начинало гореть. Изнутри, медленно, неумолимо. — Начинается, — сказал он. — Что? — Течка. Феликс побледнел. — Я выйду, — сказал он. — Буду за дверью. Если что — кричи. — Я закричу, — пообещал Джисон. — Обязательно. Феликс вышел. Джисон остался один. В гнезде. Из вещей альфы, которого ненавидел и который был ему нужен. — Добро пожаловать в ад, — сказал он себе. И ад начался.