Вином и Солью

Лес отпускал его неохотно, колкими травами, цепляющихся за одежду, скрипами ветвей деревьев, будто преграждающими ему путь, шорохом листьев, словно даже земля пыталась замедлить его шаг. Потом – равнодушно, смирившись, что принятое решение не оборачиваться было достаточно крепким. Он шел уже около часа, в его голове начинали выстраиваться сценарии его действий. Просто идти в столицу было глупо, это не цель, а направление, а направление без цели – пустая трата времени. Нужен был план.  Когда лес начал редеть, дорога впервые стала шире размера собственной стопы. Джон остановился на мгновение, огляделся, будто сверяясь с чем-то и вышел на нее.  Если его род уничтожили, как и уничтожали остальные поколения хранителей, это не было делом случайным, такие решения принимаются выше и с какой-то целью. Значит искать нужно не исполнителей, а тех, кто отдавал приказы. Войти в город как путник, найти место, где можно осесть, найти тех, кто обладает влиянием, кто недавно поднялся, кто хоть как-то связан с церковью. Документы, записи, списки. Он шел, обдумывая, как лучше скрыть свое происхождение. Не называть фамилию, не говорить о прошлом, не показывать ничего магического. Получится ли? И что потом? Убить? Пытать, заставить страдать так же, как страдали все те, чья кровь теперь течет и в его жилах? Корчиться от боли и страданий? Прилюдно, опущенные и уничтоженные.  Джон едва заметно тряхнул головой. Чтобы уподобиться им же, чтобы не положить конец жестокости, а продолжить ее, примкнуть к ней. Нет, в первую очередь нужны ответы, потом уже тихая и быстрая месть, никакой жестокости и насилия.  Шаги вторили стуку сердца, дорога стала совсем ровной и широкой. Такой, что даже большие повозки тут запросто могли бы свободно проехать, а следы от колес на земле лишь подтверждали этот факт. Джон продолжал идти, пока, не совсем разобравшись, куда именно, но абсолютно точно вперед. В голове насмешливо возникла мысль, что он все же ушел из дома, как и нарекала бабушка, вот только цели оказались слегка иными. Вдалеке послышался скрип, он пробился сквозь пелену его размышлений. Колеса, дерево, трущееся о дерево, лошадиное дыхание. Телега и два мужчины: один за поводьями, второй полулежа на мешках, лениво наблюдающий за дорогой. Они заметили Джона одновременно, и разговор между ними оборвался.  — Далеко до города? – спросил Джон, когда они поравнялись.  Голос его был на удивление спокойным, даже интонацию вопроса было еле разобрать, будто он е спрашивал, а утверждал. Мужчина с поводьями прищурился.  — Какого?  — Столицы. — Пешком? — Да.  Джон коротко кивнул. Мужчина на мешках усмехнулся, выплевывая травинку, что он все это время пожевывал, и поднялся на локте.  — Дней пять, если не собьешься.  Джон снова кивнул, но теперь задумчиво, медленно.  — Есть ли короткий путь?  Мужчины переглянулись.  — Есть, — ответил первый. — Но не для тебя.  Пауза. Джон выжидал пояснений, не спуская взгляд.  — Мертвые земли, — добавил второй, уже без ленивой интонации, понизив голос, будто боялся даже произносить это. — Тут недалеко начинаются, лучше обходи.  Джон на секунду замолчал, слова задели что-то глубоко, голос бабушки всплыл неожиданно ясно.  «Никогда не иди туда, воробушек, слышишь?» Она нечасто рассказывала о Мертвых Землях, о них в целом предпочитали говорить редко или вовсе не упоминать. Люди боялись их, а хранители не доверяли и тоже обходили стороной. Говорили о них разное: что там не растет трава, что там ходят мертвые, кто-то говорил, что видел духов, кто-то был уверен, что это Ад прорывается на землю за их грехи, а кто-то был уверен, что это божья проверка на выносливость и духовную веру тех, кто туда зайдет. Многие считали, что все, кто заходил слишком глубоко в Мертвые Земли, погибали или оставались там скитаться до конца своих дней, не разбирая дороги и не владея более собственным разумом. Слухи были все разные, попробуй разбери, что из них правда, а что байки, дабы развлечь пугливых горожан. В одно только все эти рассказчики верили неумолимо – что Мертвые Земли создали хранители. Те самые, что когда-то жили рука об руку с обычным людом, те самые, что помогали им, лечили, учили и сохраняли гармонию между миром живых и миром духов, те самые, чьи души были сожжены в пламени и те самые, потомком которых являлся Джон. Он еще никогда не видел Мертвые Земли, но нарекания бабушки изо дня в день крепко въелись в его голову.  «Никогда не ходи…»  Снова раздался бабушкин голос в голове и рассеялся, оставив за собой уже знакомый вопрос: «Почему?» На который она всегда отвечала уклончиво: «Ты потеряешь там свои силы» «Там очень опасно» «Нечего там тебе делать» Что, конечно же, порождало лишь больше вопросов.  — Просто держись дороги и не сворачивай никуда без нужды. — Голос мужчины за поводьями вытащил Джона из размышлений.  — Понял. Спасибо.   Мужчина кивнул, и телега тронулась дальше. Джон снова остался один. Снова продолжил идти.  Дорога тянулась вперед, людей на пути больше не было, лишь иногда попадались следы, колесные борозды, отпечатки копыт. Все в сторону столицы, назад – никого. Изредка ворон прилетал и приносил то веточки, то шишки – хвастался находкой. Джон давал искреннюю оценку каждой, после чего птица вновь улетала за новым объектом гордости.  Через некоторое время Джон замедлил шаг – запах, сначала едва уловимый, потом – все яснее. Теплый, мягкий и очень сладкий, он напоминал цветущий луг в жаркий день, травы, нагретые солнцем, но цветов поблизости никаких не было, а день все по-прежнему был пасмурным. Легкая медовая сладость, растворенная в воздухе, манила. Джон вдохнул глубже и тут же ощутил странное спокойствие. Мысли стали медленнее, всякая тревога исчезла, все вокруг казалось таким ровным и тихим. Он заметил, что перестал слышать птиц. Опять. Ветер тоже пропал. С каждым шагом запах становился все ярче, все плотнее, будто, осязаемый, он сам подталкивал его в сторону леса.  «Что это…» — проскочило в голове, и он сделал шаг, уходя с дороги.