Лесбос

      Международный женский день начался для Лизы с обмена цветами и мелкими подарками с матерью. Дочь подготовила браслет с буквой «П», что означало Полина, а мать подарила ей серьги. С раннего утра родители собирались на дачу, где планировали пикник в кругу семьи и друзей. Изначально Лиза собиралась провести этот день с семьёй, но за день до праздника решила изменить планы и заявила, что у неё появились дела, и поэтому она останется дома. Это заявление ничуть не удивило родителей, и они вовсе не возражали.       Проводив родителей, девушка побежала в спальню, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Ещё прошлым вечером она договорилась с Леной о встрече в кафе, так что теперь ей осталось выбрать праздничный наряд и сходить в салон красоты. Тем более, что помимо денег, которые ей приносил блог, и которые она откладывала на поездку в Грецию, в её тумбочке также лежали некоторые сбережения на случай непредвиденных ситуаций. Встреча с Леной была вполне приятной непредвиденной ситуацией.       Девушка крутилась возле шкафа, перебирая одежду и откладывая в сторону то, что не соответствовало её сегодняшнему настроению. Параллельно она успевала отвечать на звонки от родных, принимать поздравления и самой набирать номера всех родственниц, друзей и близких, чтобы поздравить их с праздником весны.       — А-а-анастасия! Сокол ты мой белокурый, — пела в трубку Фиалкова, поднося к себе платье перед зеркалом, — во-первых, моя дорогая, поздравляю тебя с восьмым марта, подарок уже уехал к тебе с родителями. А во-вторых, у меня для тебя потрясающая новость. Считай, что это подарок для нас обеих. Короче, — девушка откашлялась, — я договорилась взять интервью у Алисы, так что иди и повторяй неправильные глаголы.       — Если это шутка, я тебя покусаю! — удивлённо ответила Настя.       — Я вовсе не против, чтобы ты меня кусала, но это не шутка, — голос Фиалковой дрожал от волнения.       — Как твоя подготовка к встрече? — спросила подруга.       — Я записана на десять в салон, а в полдень у нас встреча в «Милане», — прерывисто отвечала Лиза, перебирая одежду, — мне ещё нужно успеть купить цветы.       — Бедные твои родители! Будут сидеть на даче, пока ты будешь попивать кофе в «Милане».       — В первую очередь, это светская встреча с интеллигентной персоной, а уже потом — кофе, — уточнила девушка, — а ещё она сказала, что хочет показать мне, где она учится, поэтому у меня будет возможность посетить закулисье театра.       — То есть, у тебя — кафе и театр, а у меня — старики и дача? — шутливо возмутилась блондинка. — Я тоже хочу в театр.       Соколова вовсе не была против компании родителей Лизы, тем более, ей всегда были рады в гостях, не говоря уже о том, что они вот уж несколько лет дружили семьями и почти на все праздники собирались все вместе то на территории одной семьи, то на территории другой. Так что обе девушки чувствовали себя друг у друга, как дома. Да и третьей лишней на встрече Лизы и Лены Настя быть не хотела.       — Обещаю завтра целый день провести с тобой и купить тебе твою вонючую пиццу, — с любовью в голосе ответила девушка.       — ГРИБЫ НЕ ВОНЯЮТ! — прокричала в трубку Настя.       — Целую, — милым голосом ответила Фиалкова.

***

      Без десяти двенадцать Лиза подошла к кафе «Милан» с букетом фиолетовых хризантем. Эти цветы так часто появлялись в историях Лены, что Фиалкова ничуть не удивилась, когда сама писательница мимолётно упомянула, что они — её любимые. Девушка шмыгнула носом, ощутив холодный ветер на своём лице, и оглянулась по сторонам в поисках Лены. К счастью для девушки, долго ждать не пришлось. Громова появилась на горизонте уже через две минуты, и Лиза издалека увидела продолговатый пакет в руках писательницы.       — Привет! — радостно сказала Лена и чмокнула девушку в щёку. — С праздником, и, — она протянула пакет и открыла его, — это тебе.       Лиза заглянула внутрь и увидела горшок, в котором росла фиалка.       — Хотела что-то символичное, — сказала Громова, едва сдерживая улыбку, — у тебя и фамилия соответствует, и фиалка — отсылка на Сапфо ну и просто цветок в честь праздника. Так что тут тройное комбо, и как раз три цветочка. Цвети и пахни, Фиалкова.       — Мой букет, к сожалению, не такой символичный, — ответила слегка ошарашенная сюрпризом Лиза, — но у меня, помимо букета, есть ещё это.       Девушка достала из сумки небольшую коробочку, в которой была перьевая ручка. Идея купить её была чистой импровизацией, и случилось это буквально час назад, когда девушка проходила мимо магазина канцтоваров в поисках цветочного. Ещё вчера утром Лиза вообще не планировала встречу с Леной, но внезапная мысль, посетившая её во время разговора с подругой, внесла приятные корректировки в жизнь. Всё же, встреча с интересным, интеллигентным человеком была намного привлекательнее застолья в кругу родителей.       Через пару минут они уже сидели в кафе. Девушки нашли столик в дальнем углу заведения, где никого не было, и никто не мог их услышать, поэтому Лиза надеялась, что они смогут поговорить обо всём открыто, не боясь, что кто-то их подслушает и узнает правду о «Сапфическом Дневнике».       Фиалкова заметила небольшое напряжение в Лене. Громова чувствовала себя неловко и растерянно. Если при первой встрече ей нужно было отвечать на заранее предложенные вопросы, то сейчас она понятия не имела, что ей говорить и что отвечать. На секунду она подумала, что сейчас начнётся продолжение интервью, но Лиза вовсе не планировала засыпать её вопросами.       Даже после очень насыщенного, лёгкого и приятного недельного общения через мессенджер, Громова всё ещё чувствовала себя неловко. В конце концов, то было общение через интернет, где она могла написать сообщение, затем удалить до отправки и написать новое, а здесь — живое общение, где функции переписать ответ уже нет.       — Как там подготовка к Греции? — единственное, что смогла придумать Лена, чтобы нарушить неловкое молчание.       — Мы сейчас ищем врача и параллельно изучаем Лесбос, чтобы примерно понимать, куда можно пойти, и что можно показать, — сказала Лиза, рассматривая меню, — кстати, статья о тебе уже частично готова. Я думаю, что в течение недели опубликую её.       После этого короткого диалога вновь наступило неловкое молчание, пока Лиза не поинтересовалась кулинарными предпочтениями своей спутницы, изучая меню. Как и предполагала Фиалкова, Лене опять нужно было время, чтобы привыкнуть и расслабиться, и, как выяснилось позже, вкусный кофе с десертом способствовали её комфорту.       Лиза потягивала кофе, слушая очередную историю, связанную с репетициями в театре, и больше всего ей нравилось то, что Лене снова комфортно. Как и во время интервью неделю назад, Громова со временем расслабилась и начала шутить, а шутила она весьма тонко и остроумно, что в очередной раз подчёркивало её интеллект.       — А вообще, — голос Лены неожиданно понизился, а с лица пропала улыбка, — я выбрала театральный из-за страха сцены. В детстве я была очень общительной и, как говорит мама, наглой, но со временем стала стеснительной. Очень часто при виде незнакомых людей я просто впадаю в ступор и иногда даже начинаю заикаться. Все школьные выступления на сцене заканчивались провалом для меня. Психолог считает, что это была психологическая травма из-за буллинга в школе, потому что я стеснялась своей внешности. Но потом я пошла учиться на актрису, чтобы побороть это в себе.       — Ты молодец! — Фиалкова положила свою руку поверх руки Лены и улыбнулась. — Буду с нетерпением ждать премьер фильмов и сериалов с тобой в главной роли! А может быть у тебя получится совместить сразу две сферы деятельности: написать роман и сняться в экранизации в главной роли.       — Тогда мне бы точно пришлось отказаться от добавления постельных сцен в роман, потому что раздеться и, тем более, заняться, хоть и фейковым, но сексом на камеру я точно не смогу.       — Или найдёшь себе дублёра, — рассмеялась Фиалкова, — а вообще, — она успокоилась и посмотрела в зелёные глаза, — хочу сказать, что у тебя настоящий талант в написании постельных сцен. Они мне очень нравятся. И, не буду скрывать, они меня возбуждают.       Услышав это, Громова покраснела и закрыла лицо ладонями.       — Мне такого никогда не говорили лично, — прошептала она сквозь руки, — только в комментариях писали, но услышать такое от живого человека… — она опустила руки и посмотрела на собеседницу. — Ты хотя бы не…? Хотя, стоп! Не говори мне этого!       — Ну а как же без этого? — Фиалкову умиляла стеснительность писательницы. Она наклонилась ближе к Лене и прошептала, — То есть, описывать на три азбаца, как Маша вылизывает анус Любы, это нормально, а слушать о том, как люди мастурбируют на твои истории, это уже перебор?       — Фу! — слегка наигранно выкрикнула Громова. — Вслух это звучит не очень… — она прокашлялась и слегка задумалась. — Ладно… На самом деле, мне приятно такое слышать от тебя… То есть, приятно, что тебе нравятся мои истории. Значит я хорошо пишу. Но это было очень неожиданно.       — Окей, — Лиза по-дружески ущипнула писательницу за плечо, — просто помни, что ты супер-писательница, и я жду не дождусь, когда выйдет статья, и к тебе придёт волна подписчиков.       — Спасибо! На самом деле, твои слова даже сильнее вдохновляют меня. Приятно знать, что кто-то действительно ценит моё творчество. И не просто ценит, а готов даже статью обо мне написать. Я только об одном жалею. Нужно было соглашаться на интервью сразу же, а не тянуть несколько месяцев. И я рада, что ты не сдалась, а шла до последнего, пока я не согласилась.       Девушки провели ещё некоторое время в кафе, слушая музыку на фоне, наслаждаясь десертом и весело общаясь обо всём и ни о чём одновременно. К двум часам Громова напомнила о предложении посетить её университет и заглянуть в актовый зал, где как раз в три запланирован спектакль, посвящённый восьмому марта. В честь этого администрация устроила день открытых дверей, а после спектакля, если всё сложится удачно, у девушек будет возможность увидеть закулисье театральной жизни. Возбуждённая идеей побывать на спектакле, Лиза позвала официанта и попросила счёт.       Они разделили счёт, и как только Лена встала из-за стола, её тут же посетила пугающая мысль.       — Я не знаю, как тебя представить, — испуганно сказала она.       — В каком смысле?       — Ну, я же не хочу говорить про интервью, — голос девушки стал тише, как будто она потеряла надежду, — возможно, некоторые из них тебя знают, ты всё-таки у нас знаменитость всея Руси.       — Не выдумывай, — ответила девушка, — какая там всея Руси? Но, даже если кто-то из них меня и знает, это всё равно ничего не изменит. Мы могли бы познакомиться в любом другом месте. Или, — её посетила интересная мысль, — мы можем сказать, что я брала у тебя интервью, как у актрисы. Мы как раз планируем встречу с одной американской актрисой русского происхождения, и было бы логично сравнить американский театр с русским.       До начала спектакля оставался час, поэтому девушки решили вернуться ненадолго домой, оставить там подарки, чтобы цветы не мешались им в течение дня, и затем снова встретиться. Уже у входа в университет.       Здание учебного заведения было ничем ни хуже средневекового дворца, что для жителя Санкт-Петербурга было обычным делом. Но иностранные зеваки или гости из глубинки то и дело делали селфи на фоне почти каждой постройки в городе. А вот для Фиалковой архитектура родного города была частью жизни. И однажды она даже написала внушительных размеров пост в своём блоге, где прорекламировала некоторые заведения.       После этой публикации к ней на почту пришло немало сообщений с предложениями сотрудничества и рекламы, и в тот момент девушка поняла, что вести свой личный блог — это не только приятно, но, если сильно постараться, то ещё и прибыльно. С тех пор она начала сотрудничать с разными российскими брендами, рекламируя их товары и услуги. Взамен предприимчивая Лиза, конечно, получала прибыль. Однажды дошло до того, что родители сами попросили у девушки денег, потому что, как потом выяснилось, Лиза зарабатывала на блоге больше, чем оба родителя вместе взятые.       Хотя путь к успеху был не простым. Фиалковой пришлось пройти этап тишины, когда её блог не интересовал абсолютно никого. Потом у неё появились первые подписчики, и девушка обрадовалась, что наконец-то её идея ожила. Но вместе с подписчиками пришли и хейтеры, а также — конкуренты. Лизе пришлось научиться не реагировать на хейт, не бояться угроз конкурентов, а просто идти вперёд, получая удовольствие от того, чем она занимается. Ей понадобилось ни много ни мало три года от создания блога до момента, когда она впервые начала сотрудничать с брендами, получая монетизацию за рекламу.       Часть из этого Громова узнала ещё во время ежедневных переписок, и с тех пор Лиза стала для неё не просто блогером, а человеком, который готов идти к своей цели во что бы то ни стало, и тот факт, что журналистка смогла убедить её на личную встречу ради интервью, в очередной раз доказывал этот факт.       Девушки зашли в университет. Интерьер здания полностью соответствовал стилю и роскоши фасада. Фиалкова не удержалась и сделала несколько фотографий стен и колонн, а после — Лена повела её в актовый зал, где уже собирались зрители. Лена предложила занять места в самом центре зала и объяснила это тем, что лучше всего занимать места не слишком близко и не слишком далеко от сцены.       С началом спектакля Фиалкова поняла, что его авторы и актёры — это суденты-магистры, а Лена сообщила, что стектакль — часть подготовки к дипломной работе этих самых магистров. Лиза не особо интересовалась театром, но сейчас, сидя в приятной компании и смотря на актёрское мастерство людей, которые были всего на один или два года старше неё, ей было хорошо.       Спектакль длился всего полтора часа, за которые со сцены прозвучало немало шуток вперемешку с интересными и даже глубокими мыслями. Девушки время от времени перешёптывались, обсуждая ту или иную сцену и обмениваясь шутками. Фиалкова чувствовала себя расслабленно, ощущая безопасность и комфорт. Но больше всего ей понравился взгляд Лены, с которым та смотрела на сцену. Такой точно взгляд был у Громовой во время интервью, когда она активно жестикулировала, рассказывая о своих историях. Было видно, что Лена дышит театром и литературой, и именно благодаря этим двум вещам скромный интроверт становился раскрепощённым творцом.       В самом конце зрители встали и зааплодировали актёрам, и в этот момент Фиалкова вспомнила детство, когда родители водили её в ТЮЗы Санкт-Петербурга и Москвы. В последний раз она была в театре ещё в двенадцать лет, и сейчас всё воспринималось иначе. В свои двадцать один Фиалкова понимала мир чуть лучше, чем тогда, когда ей было двенадцать. Она уже не смотрела на «картинку», которую ей показывали на сцене, она думала о том, что находится позади «картинки». Кто те люди, которые играли в спектакле, как долго они репетировали, сколько ушло времени на написание сценария, диалогов и режиссуру.       Но самую главную вещь она так и не смогла понять. Ей было не так важно, где именно быть: на спектакле, в кафе или арендованной квартире, потому что её чувство комфорта и безопасности создавалось вовсе не актёрами и атмосферой театра. Оно появлялось само собой от осознания того, что по левую сторону от неё была Елена Громова — «Сапфический Дневник» и будущая актриса театра и кино РФ.       Когда зрители покинули актовый зал, Громова повела Лизу на сцену, чтобы познакомить её со своими знакомыми. Сама Лена была на курс младше тех актёров, которые играли спектакль, но она была с ними хорошо знакома. И первое, что заметила Фиалкова, это то, с какой лёгкостью и комфортом писательница общается со своими будущими коллегами. Впервые на глазах Лизы эта девушка не закрывалась, не вела себя неловко и стеснительно в самом начале общения. Наоброт, она активно обсуждала сюжет, игру, идеи и шутки.       В какой-то момент Громова даже забыла о Лизе, из-за чего Фиалковой пришлось немного постоять в стороне, но она быстро сориентировалась и начала знакомиться с другими студентами. Через минуту Лена подошла к ней и представила студентам, но, как потом выяснилось, некоторые присутствующие уже были в курсе, кто такая Елизавета Фиалкова. Как и предполагалось, среди студентов были подписчики её блога, и они были удивлены увидеть блогера в живую.       Легенда о знакомстве Лены и Лизы сработала, и студенты решили поделиться своими мыслями, которые, возможно, окажутся потом в публикации. Они показали девушке гримёрку, папки со сценариями, костюмы и декорации, а потом и вовсе провели экскурсию по всему университету, пока их не встретил охранник и не сообщил, что уже поздно, и им пора покинуть стены здания.       После университета девушки долго гуляли по набережной, обмениваясь впечатлениями о прожитом дне. Не хотелось, чтобы этот день подходил к концу, и даже когда мартовский мороз довёл их до предела, они всё равно не хотели расходиться по домам. Вместо этого они сели там же на набережной с пиццей и чаем, надеясь, что это утолит голод и согреет их.       Но время всё шло. Лизе позвонила мама и сказала, что они уже вернулись домой и ждут её к ужину. Громова хотела воспользоваться последней возможностью провести время вместе и решила провести Лизу до дома. Стоя у подъезда, девушки обменялись поцелуями в щёчку и договорились встретиться завтра где-нибудь ещё. Домой Лиза зашла полная сил и энергии.

***

      В середине марта в блоге Фиалковой наконец-то появился новый пост, который в первые же двадцать четыре часа набрал более тысячи просмотров, лайков и комментариев. Но самое главное было то, что почти сразу же на сайте самиздата на аккаунт Лены подписалось несколько сотен новых людей. Больше всего читателей Лизы заинтересовала поездка в Грецию, и они ждали подробности и какие-то тизеры. К сожалению, Лиза ещё сама не была уверена, что поездка вообще состоится, именно поэтому в посте она не давала никаких конкретных обещаний. Лишь написала, что поездка именно планируется, без какой-либо конкретики.       За этот промежуток времени Лиза успела провести не один день в компании писательницы и даже побывать на спектакле, где Громова играла главую роль. А также несколько раз пригласить её к себе в гости и познакомить с родителями. Родители, хоть и читали блог своей дочери, но всё же по просьбе Громовой от них скрыли тот факт, что «Сапфический Дневник» это она.       Лена время от времени обращалась к заметкам в телефоне, записывая новые спонтанные идеи, которые приходили ей в голову. Большинство из этих идей были зарисовками новых рассказов, которые впоследствии могли стать полноценными романами. Девушка заметила, что самые интересные идеи приходили либо во время встреч с журналисткой, либо когда она сидела одна и вспоминала те самые встречи.       Также она начала регулярно делиться с Фиалковой черновиками и просить от неё обратную связь, чтобы та вносила правки в сюжет или корректировала не самые удачные описания. Лиза, хоть и не была бета-ридером, всегда с удовольствием помогала девушке и получала дополнительное удовольствие от осознания того, что вкладывает часть себя в создание литературных произведений. Она даже решила отблагодарить Громову за доверие тем же, когда попросила её проверить черновик одного старенького поста.       Лена хоть и просила дать ей возможность взглянуть на пост, посвящённый ей самой, Фиалкова отказала, объяснив это тем, что решила сделать сюрприз, и Лена увидит пост уже в готовом виде. Однако Лиза пообещала, что незадолго до публикации отправит конечный вариант Лене, чтобы та могла стать первой, кто прочтёт его.       За день до публикации поста, когда Фиалкова наконец-то кинула долгожданный финальный вариант поста, Лена ответила, что у неё есть сюрприз. Последнюю неделю она в тайне от девушки писала мини-рассказ специально для Лизы, и когда прислала текст, сделала акцент на том, что не планирует публиковать его как «Сапфический Дневник», ведь он написан исключительно для Лизы.       — Наслаждайся. Приятного чтения! — добавила Лена в сообщении.       Журналистка глупо улыбнулась от такого милого жеста и пообещала, что прочтёт работу как можно скорее. Тем же вечером, удобно устроившись в мягкой постели, девушка взяла телефон и открыла вкладку.       Фиалкова запойно читала подробности семейной жизни двух новых героинь, и как только дело дошло до пикантных подробностей, девушка села, упёрлась спиной в спинку кровати и поджала колени к подборку. Читая о том, как губы главной героини блуждали по телу её жены, как из уст этой самой жены вырывались тихие вздохи и стоны, журналистка слегка напрягла бёрда. Громова расписала медленную и томную прелюдию, от которой возбудились не только главные героини рассказа, но и сама Лиза.       Неожиданно перед глазами девушки всплыл образ автора и с легкостью потеснил главных героинь в голове Фиалковой. Девушка неожиданно для самой себя осознала абсолютно очевидный факт — она читает сексуальные фантазии Елены Громовой, на которые сама же и вдохновила её. Фантазии, которые посвящены ей. Девушка представила автора во время написания этой сцены, и в этот момент Лизе стало до такой степени неловко, что она неуклюже рассмеялась, заблокировала телефон и теперь думала не о рассказе, а о его авторе.       Впервые ей было неловко и отчасти стыдно читать постельную сцену, и всему виной было осознание того, что она лично знакома с автором, и что сама вдохновила её на это. В голове не укладывалось, как такая скромная и застенчивая интровертка, которая краснеет при слове «секс», может писать такие красивые и горячие подробности лесбийского секса. Как будто бы в одном теле жили две абсолютно разные Лены, и Фиалковой было интересно познакомиться с той, второй, чьи тексты заставляют её возбуждаться не хуже, чем горячие видео на порно сайтах.       Лиза так и не вернулась к рассказу, чтобы дочитать его. Она впервые поняла, что испытывала Лена, краснея в кафе при упоминании секса. Девушке безумно захотелось перечитать пост и освежить в своей памяти то интервью на съёмной квартире. Она открыла свои черновики и начала читать.       Лиза вчитывалась в каждое слово из опубликованного диалога, вспоминала интонации, мимику и жесты Лены и не могла понять, почему ей так неловко. Она не хотела возвращаться к рассказу, не хотела доводить себя до оргазма, читая постельную сцену, как она часто это делала перед сном. Ей хотелось просто лечь поудобнее, укрыться одеялом и лежать, не двигаясь, вспоминая те дни, которые они провели вместе.       Фиалкова опустилась на подушку, убрала в сторону все гаджеты, и в полной темноте на её лице расползлась глупая улыбка. Она лежала с закрытыми глазами, как будто пыталась обмануть саму себя, что спит, в то время, как на самом деле думала о Громовой и её писательском таланте. И лишь на следующий день, вернувшись домой из университета, она вновь вернулась к истории, чтобы наконец-то дочитать её до конца. Но заниматься самоудовлетворением девушке вовсе не хотелось. Её не покидала мысль, что оргазм может испортить это хрупкое состояние, которое держится у неё уже второй день. А после прочтения истории она открыла переписку и оставила внушительного размера комментарий, нахваливая авторский слог писательницы.       Вечером того же дня, через полчаса после того, как пост был опубликован, Лиза получила сообщение от Лены, которая использовала огромное количество литературных приёмов великого и могучего русского языка, чтобы описать, насколько она счастлива и благодарна журналистке за пост в блоге. Лиза кратко улыбнулась, перечитывая сообщение во второй раз, и неосознанно вспомнила прошлую ночь, когда с идиотской улыбкой лежала в полной темноте, думая о писательнице.       Вскоре она ответила лаконичным вопросом — не желает ли Лена встретиться за чашкой кофе и обсудить взлёт её популярности. Писательница с удовольствием дала положительный ответ, и они договорились встретиться на следующий день сразу после учёбы. Фиалкова отложила телефон, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, радуясь, как ребёнок, от общения с писательницей.

***

      На улице был мороз, но вопреки этому девушки решили не сидеть в кафе, а прогуляться по набережной, прикупив кофе и круассаны. Лена то и дело проверяла свой аккаунт на сайте самиздата, где появилось несколько новых подписчиков, лайков и комментариев. И каждый новый подписчик пришёл к ней именно от Лизы.       — Я так рада! — девушка едва не прыгала от счастья. — Я даже слов не могу подобрать, а со мной такое редко происходит, я всё-таки начитанная.       Громова обняла девушку уже не в первый раз за эту встречу, и каждый раз тело Лизы реагировало на эти прикосновения по-особенному. Она вдыхала аромат парфюма Лены, рассматривала её улыбку чуть дольше обычного и обращала внимание на то, как она время от времени поправляет очки на носу. Фиалкова смеялась с её шуток, поддерживала за руку, когда они проходили лёд и один раз поправила прядь с её лица.       — Ты замёрзла! — констатировала Лиза, прикоснувшись тыльной стороной ладони к кончику ледяного носа девушки.       — В принципе, уже да, — честно призналась Громова, сдавшись перед морозом.       — Так, кофе у нас закончился, в кафе ты сидеть не хочешь, — размышляла Лиза, смотря по сторонам, — как насчёт чая у меня дома? Буду спасать тебя от потенциальной простуды.       — Ну, если только ради чая… — с наигранной серьёзностью в голосе ответила девушка.       Через полчаса девушки уже стояли на пороге пустой квартиры, и первым делом Фиалкова повела девушку в ванную, чтобы согреть её замёрзшие руки тёплой водой. Лена стояла перед раковиной, держа руки под потоком воды, а Лиза стояла позади и вспоминала, как однажды утром чистила тут зубы и ждала ответа от Громовой. В тот момент она сама чувствовала неуверенность и боялась испугать собеседницу лишней фразой или словом. Но сейчас казалось, что с тех пор прошла вечность, и теперь, стоя рядом с Леной, она чувствует комфорт.       Девушка подошла чуть ближе и поднесла полотенце Лене.       — Давай помогу, — прошептала она, беря руки Лены и мягко вытирая их полотенцем.       — Ну и сервис у тебя! — улыбнулась Громова.       — Не хочу, чтобы у тебя было обморожение, — серьёзным голосом ответила Фиалкова.       Лиза посмотрела в зелёные глаза, скрытые под тонкими линзами очков, и наклонила лицо вниз. Её губы коснулись костяшек Лены, и девушка вдохнула аромат мыла. Голубые глаза взмыли вверх и встретились с зелёными. Фиалкова ждала реакции от Лены. В зелёных глазах читалось лёгкое волнение, но девушка не отстранилась, наоброт, её рука несильно сжала руку Лизы.       — У тебя очень нежная кожа, — шептала девушка, оставляя поцелуи на руках Лены, — не хочу, чтобы ты обморозила её.       Лиза не останавливалась. Её губы блуждали по рукам девушки, оставляя следы помады. Поцелуи были мягкими, аккуратными, почти невесомыми, но от них дыхание девушек стало немного поверхностным, а сердце в груди забилось чаще.       — Ну теперь они точно не обморозятся, — немного охрипшим голосом сказала Лена, рассматривая свои руки.       Лиза не ответила ни слова. Она сжала кисть Лены чуть сильнее в своей руке и повела из ванной. Хватка Фиалковой ослабла, и рука Лены была свободна. Девушка шла следом за журналисткой, слушая в тишине её тяжёлое дыхание. Лиза зашла на кухню и, словно стараясь не замечать Громову, начала дрожащими руками ставить на плиту чайник и насыпать заварку в кружки.       Часть чая просыпалась, от чего Лиза тихо выругалась и взялась за тряпку, чтобы собрать чаинки. Лена впервые видела, чтобы Фиалкова вела себя неуклюже, но у неё не было возможности думать об этом. Она то и время опускала взгляд на свои руки, на которых остались следы размазанной помады. Казалось, что девушка до сих пор ощущает губы Лизы на своих руках.       — Сейчас будет чай, — немного неуверенно сказала Лиза, справившись с чаинками и развернувшись к писательнице.       — Я хочу написать о тебе, — неожиданно сказала Громова, рассматривая глаза Лизы, — если позволишь…       — Мне будет очень интересно почитать, какой ты меня видишь, — шептала Фиалкова, приближаясь к девушке, — мне нравятся твои истории. Они оставляют приятное послеквусие.       — Я думала о тебе, когда… — голос Лены дрожал от волнения. — Когда писала тот рассказ для тебя, — она подняла глаза и посмотрела в глаза Лизы, — там у главной героини голубые глаза и чёрные волосы.       — Он мне очень понравился, — голос Лизы был тихим и прерывистым от волнения.       Фиалкова положила руку на кисть Лены, провела большим пальцем по тыльной стороне её ладони и наклонила голову. Кончики их носов соприкоснулись, и Громова ощутила дыхание девушки на своём лице. Вторая рука Фиалковой накрыла талию Лены, прижимая к себе, и через мгновение их губы соприкоснулись.       Губы дрожали от волнения. Лиза целовала мягко, аккуратно, в то время как её дыхание почти замерло от волнения. Сердце Лены вылетало из груди, и она едва стояла на ногах, пытаясь держать равновесие, чтобы не испортить момент. Казалось, если бы не рука Лизы на её талии, Громова упала бы здесь и сейчас от переизбытка эмоций.       Лиза медленно отстранилась и посмотрела на Лену. Писательница опустила глаза, не в силах смотреть на девушку. Ей было стыдно, неловко и одновременно очень хорошо. Громова не пыталась уйти, она стояла на месте, тяжело дыша и смотря куда-то вниз.       Лиза обняла её обеими руками и прижала к себе. Фиалкова медленно положила голову на её плечо, уткнулась носом в её шею и вдохнула аромат парфюма. Они стояли в такой позе около минуты, не желая нарушать тишину, не желая разрывать объятия. И лишь свист чайника вернул Фиалкову на землю, заставил её ослабить объятия и вернуться к чаю.       Через пару минут чай был заварен, но девушки к нему так и не притронулись. Первый поцелуй до такой степени взбудоражил, что они уже просто не могли оторваться друг от друга. Пока две чашки чая одиноко остывали на столе, девушки по очереди прижимали друг друга к стене, углубляли и без того страстные поцелуи, а руки тем временем оказывались то на талии, то на ягодицах друг друга.       К концу дня никто из них не помнил, сколько всего раз они поцеловались за этот день. Может быть десять, а может и пятнадцать. Поцелуи были разными — от мягких и быстрых до глубоких и долгих. Но никто из них так и не решился пойти дальше — не решился избавиться от одежды и пойти дальше поцелуев. И максимум, что они позволили себе, это положить руки на ягодицы, скрытые под брюками, пока грудь одной девушки через одежду вжималась в грудь другой.