Глава 2. Петля
29 марта 2026 г., 22:06
Каминная сеть Министерства выбросила Гермиону в огромный атриум ровно в двенадцать. Стряхнув с мантии остатки золы — давняя и бессмысленная привычка, выработанная годами, — она замерла.
Зал жил своей привычной жизнью. Волшебники и ведьмы сновали между золотыми статуями, в руках у них танцевали стопки пергаментов, папки с делами хлопали кожаными переплётами. Самолётики с записками пронзали воздух, оставляя за собой светящиеся хвосты. Всё было как… вчера.
Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Нет. Не вчера. Сегодня.
Она двинулась вперёд, стараясь не смотреть по сторонам, но глаза метались сами собой. Каждое лицо казалось подозрительным. Каждый волшебник, задержавший на ней взгляд слишком долго, заставлял сердце биться чаще. Гермиона машинально поднесла палец к губам и прикусила кожу у ногтя — до боли. Это помогало сосредоточиться.
— Мисс Грейнджер? Вам помочь?
Она вздрогнула. Молодой сотрудник в зеленой мантии смотрел на неё с беспокойством.
— Нет. Всё в порядке. Спасибо.
Гермиона заставила себя убрать руки от лица и ускорила шаг. Палец саднил — она прокусила кожу до крови.
Прямо над ухом что-то зажужжало. Мучительно знакомый звук. Она попыталась увернуться, но самолётик вписался прямо в волосы, запутавшись в завитках. Девушка остервенело вырвала его — вместе с небольшим клоком. Боль обожгла кожу головы, и на секунду в глазах потемнело.
— Что за идиотское изобретение, — прошипела Грейнджер, комкая пергамент.
Самолётик дёрнулся в последний раз и затих. Она двинулась дальше, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — то ли от боли, то ли от отчаяния. Гермиона озиралась по сторонам так часто, что начала привлекать нежелательное внимание. Кто-то из прохожих обернулся и что-то прошептал коллеге.
Девушка почти дошла до лифтов, когда врезалась плечом в кого-то. Жесткая ткань мантии и такой родной запах.
— Гермиона!
Это был Гарри. Ну конечно, она должна была с ним встретиться.
Друг выглядел так же, как вчера: неизменная чёрная мантия аврора, до блеска начищенный серебряный значок на груди, уставшие глаза — результат продолжающейся борьбы с остатками Пожирателей. Ей казалось, она помнит каждый торчащий в разные стороны волосок. Мужчина смотрел вопросительно, и Гермиона поняла: выглядит она сейчас не лучшим образом. Даже хуже, чем вчера (сегодня).
— Ты как? Выглядишь… — начал он, подбирая слово.
— Гарри, ничего не говори, — перебила она слишком резко. — Выгляжу ужасно, знаю.
Поттер вгляделся в её лицо — в эти тёмные круги под глазами, покрасневшие белки, кровоточащий палец, который она снова поднесла ко рту.
— Ты, кажется, совсем не спишь? — голос друга стал тише, серьёзнее. — Кошмары?
Грейнджер не ответила. Она смотрела мимо его плеча, сканируя взглядом коридор.
«Где он? Где Малфой? В прошлый раз я видела его. Всего секунда…»
— Гермиона, — произнес Гарри. — Ты меня пугаешь.
Она перевела на него взгляд и вдруг почувствовала непреодолимое желание рассказать всё. Выложить как есть: взрыв, пламя, смерти, Малфой, который сгорает заживо, и то, как она проснулась в собственной постели в шесть утра. Снова. Но слова застряли в горле.
«Сказать Гарри? И что он сделает? Поверит? Или решит, что у меня помутнение рассудка от переутомления?»
Девушка много читала маггловских книг о временных петлях. Смотрела фильмы, где герои проживали один и тот же день снова и снова. Но ни в одном хогвартском фолианте, ни в одной магической энциклопедии она не встречала упоминаний о подобном. А читала Гермиона много.
«Возможно, я просто сошла с ума? Или нагрузка, отголоски войны, кошмары — всё это наконец сломало меня?»
— Может, отдохнёшь сегодня? — голос друга вырвал её из мыслей. — Мы с Роном присмотрим за всем.
Грейнджер заставила себя сосредоточиться. Она уже слышала эти слова. Вчера. Или сегодня утром? Она попыталась вспомнить точный диалог — каждое слово и интонацию. За исключением пары фраз, всё шло по тому же сценарию.
— Гермиона? — Гарри осторожно коснулся её плеча. — Ты опять это делаешь.
Она несколько раз моргнула, прогоняя наваждение, и посмотрела другу в глаза.
— Всё в порядке, — голос прозвучал глухо. — Это мой вечер.
— Уверена? — в его тоне сквозило сомнение.
— Да.
Она должна была сказать что-то ещё. Что-то, что отвлечёт его. То, что говорила в прошлый раз. Или это произносила не она?
— Джинни с детьми приедет прямо к открытию, так? — спросила Гермиона, и резкая боль пронзила виски.
— Верно, — Гарри всё ещё смотрел на неё с тревогой. — Может, приляжешь? В отделе есть диван…
— Я просто много думаю последнее время, — перебила она.
— О чём?
Девушка почувствовала порыв сказать правду. Рассказать о видении. О пламени и неминуемой смерти, которая ждёт их сегодня вечером. Но вместо этого губы сами сложились в привычную отговорку, уже произнесённую, возможно, не один и не два раза:
— О речи. Боюсь забыть слова.
Лицо Поттера мгновенно просветлело. На нём расплылась та самая тёплая улыбка, которую девушка так любила.
— Ты, Гермиона Джин Грейнджер, и вдруг забываешь слова? — он покачал головой. — Никогда в это не поверю.
Она слабо улыбнулась в ответ.
— Идём, — Гарри кивнул в сторону лифтов, и его голос снова стал бодрым. — Там уже вовсю украшают зал. Я слышал, кто-то жаловался, что пришли скатерти не того цвета…
Мужчина бросил на неё лукавый взгляд, ожидая привычной взрывной реакции от перфекционистки до кончиков пальцев, но Грейнджер даже бровью не повела.
— Пойдём, — резко сказала она и, схватив друга за рукав, потянула по коридору.
Гарри дёрнулся от неожиданности, но послушно зашагал рядом. Они почти дошли до сверкающих золотом дверей, когда Грейнджер краем глаза заметила движение. У выхода из каминной залы мелькнула светлая макушка. Высокая фигура в чёрной мантии, знакомая походка. Гермиона замерла как вкопанная. Сердце бешено заколотилось о рёбра. Она вглядывалась в толпу, но видение исчезло так же быстро, как появилось. Люди сомкнулись, и фигура растворилась среди других волшебников.
— Что там? — обернулся Поттер, проследив за её взглядом.
— Гарри, иди один, — сказала Гермиона, уже делая шаг в противоположную сторону. — Я догоню. Мне кое-что нужно сделать.
— Что именно? — в голосе друга снова появилась тревога.
— Ничего серьезного. Встретимся позже.
Она уже почти скрылась в толпе, когда Гарри окликнул её:
— Гермиона!
Волшебница обернулась.
— Рон сегодня тебя удивит, — произнес друг с нескрываемым весельем. — Поверь.
Девушка заставила себя улыбнуться и кивнуть, хотя внутри всё кипело. Павлинья мантия. Да, она помнила. Но сейчас было не до проблем Рона с веяниями моды. Она развернулась и зашагала туда, где, как ей показалось, прошёл Малфой. Люди расступались, кто-то здоровался, кто-то бросал любопытные взгляды. Гермиона не отвечала. У неё была лишь одна цель: догнать того, кто, возможно, замешан в будущей катастрофе. Она должна была узнать правду: Малфой — часть этого кошмара или просто ещё одна жертва? Предстояло либо убедиться в его виновности, либо исключить из числа подозреваемых.
Гермиона свернула в боковой коридор, где обычно располагалась курилка для сотрудников нижних отделов. Никого. Повернула к запасной лестнице, ведущей в отдел магического транспорта. Пусто.
— Ищешь кого-то, Грейнджер?
Голос раздался из-за спины, заставив её от неожиданности подскочить на месте.
Девушка обернулась. В трёх шагах от неё, прислонившись плечом к каменной стене, стоял Драко Малфой. В руке он держал палочку, которой лениво постукивал по бедру. Светлые волосы зачёсаны назад, на губах привычная — то ли улыбка, то ли усмешка. Мужчину явно позабавило, что она его искала.
— Малфой, — выдавила из себя Гермиона, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Угадала, — он слегка склонил голову, разглядывая её с нечитаемым выражением. — Салазар, ты же знаешь, что выглядишь… паршиво, мягко говоря. Что, кошмары замучили?
Сердце девушки пропустило удар.
«Он знает? Но всё ли? Ему известно о взрыве?»
— Не твоё дело, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но вышло жалко.
Малфой хмыкнул и отлепился от стены. Сделал шаг вперёд, и Гермиона инстинктивно попятилась, упёршись спиной в холодный камень.
— А вот и нет, — сказал он тихо. — Сегодня — моё дело. Это наш общий вечер. Всё должно пройти отлично. Я обязан убедиться, что мои деньги не ушли в никуда. А если у человека есть хоть капля мозгов, он поймёт по твоему взгляду: ты чего-то боишься. Меня это очень, очень беспокоит. А я не люблю это чувство, Грейнджер.
Он остановился в шаге от неё, и Гермиона почувствовала горьковатый запах его одеколона.
— Я ничего не боюсь. Видимо, мозгов недостаточно, Малфой, — выдавила она.
— Врёшь, — спокойно ответил Драко, проигнорировав её едкий выпад. — И делаешь это достаточно плохо. Ты мечешься по Министерству как загнанная лань, ищешь кого-то. Меня, как я понимаю. Ну, вот я. Что хотела?
Девушка смотрела в его глаза и видела там… что? Любопытство? Скуку? Или что-то ещё, более глубокое, но она не могла разобрать.
Она должна что-то сказать.
— Сегодня вечером, — начала Гермиона, и голос предательски дрогнул. — Что ты знаешь о сегодняшнем вечере?
Малфой приподнял бровь. Насмешка сползла с его лица, сменившись серьёзностью.
— Благотворительный приём, — сразу ответил он. — Моя мать будет сидеть и делать вид, что ей не скучно. Я буду улыбаться спонсорам и делать вид, что мне это нравится. Ты будешь произносить речь и делать вид, что всё это того стоит.
Волшебник замолчал, и тишина между ними стала почти осязаемой.
— Это всё, что ты хотела узнать? — спросил он.
Гермиона вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать хоть крупицу лжи. Но выражение Малфоя оставалось спокойным, почти расслабленным.
Или он просто отличный актёр?
— Почему ты решил пожертвовать такую сумму? — выпалила она. — Искреннее желание помочь или очередная попытка очистить репутацию?
Девушка ожидала колкости, насмешки, привычного высокомерия. Но Малфой просто посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, а потом невесомо улыбнулся.
— Думай как хочешь, Грейнджер, — сказал он и сделал шаг назад. — Нет смысла что-то объяснять. Всё равно ты уже всё для себя решила.
Мужчина развернулся и направился прочь. Гермиона смотрела ему в спину, чувствуя, как дрожат руки.
— Малфой! — окликнула она.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Сегодня вечером… будь осторожен.
Повисла тишина. Драко медленно повернул голову, и их взгляды встретились.
— Это угроза? — спросил он тихо.
— Нет, — выдохнула Гермиона. — Предостережение.
Он смотрел на неё несколько долгих секунд. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Или понимание?
— Странная ты сегодня, Грейнджер, — наконец произнёс волшебник. — Но я услышал.
Малфой развернулся и ушёл, оставив Гермиону одну в пустом коридоре. Девушка прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Сердце до сих пор колотилось, дыхание сбилось.
«Я ничего не узнала.»
Но одно стало ей ясно: Малфой не выглядел как человек, который готовит взрыв. Он вёл себя так, будто понятия не имеет, что его ждёт.
«Или я просто отчаянно хочу в это верить?»
Гермиона открыла глаза и посмотрела на часы: 12:42.
Времени ещё много, но вечер с каждым движением стрелки неумолимо приближался. Нужно было действовать. Но как?
Она выпрямилась, поправила мантию и зашагала обратно к главному атриуму. В голове пульсировала мысль, от которой кровь стыла в жилах:
«Я не знаю, кто это сделает. Я не знаю, как это остановить. Но сегодня вечером мы все умрём. И я должна попытаться предотвратить это. Даже если для этого придётся отменить весь приём.»
***
Малфой шёл по коридору Министерства, чувствуя, как внутри всё клокочет. Разговор с Грейнджер выбил его из колеи сильнее, чем хотелось бы признавать. Он остановился у окна, глядя на серое лондонское небо, и заставил себя выдохнуть. Рука, сжимавшая палочку, слегка дрожала — он засунул её в карман мантии, чтобы не видеть этой предательской реакции. Сон. Всё из-за дурацкого сна. Сегодня ночью ему привиделось нечто странное. Драко редко запоминал свои сновидения — кошмары были слишком частыми гостями, чтобы каждый задерживался в памяти. Но этот… этот въелся под кожу. Вместо праздничных фейерверков — взрывная волна такой мощи, что она мгновенно оставила от него кучку пепла. Вместо музыки и светских бесед — истошные крики. Вместо холодного шампанского — жар, от которого плавились мышцы, отделяясь от костей. Драко невольно провёл ладонью по предплечью. Там, до чего во сне огонь добрался в первую очередь, сейчас был только гладкий шёлк рубашки. Но память о боли осталась. — Бред, — прошептал он себе под нос. Малфой часто видел смерть — собственную или родителей. Сны о том, как Тёмный Лорд убивает его семью за малейшую провинность, были настолько привычными, что в какой-то момент перестали пугать. Однажды ему приснилось, как Поттер — собственной персоной, с этой своей дурацкой палочкой из бузины — кидает в него Аваду. Тогда он проснулся в холодном поту и полночи просидел у камина, глядя на огонь. Он уже привык к кошмарам. Да и кому они не снятся после всего? Но сегодняшний был определённо другим. Драко словно прожил этот день. Он помнил каждую деталь: куча гостей, мерзкий запах белых пионов на столах, смешанный с духами матери. Множество свечей, как в Хогвартсе, отражающихся в хрустале дорогих люстр. И Грейнджер на сцене в тёмно-синей мантии, которая так шла ей, что Малфой на мгновение забыл, кто перед ним. Он остановился, потирая пальцами виски, чтобы унять боль. Грейнджер. Эта невыносимая женщина выглядела крайне плохо сегодня. Намного хуже, чем во сне. Там её лицо хоть и было бледным, но спокойным, а сейчас… сейчас под глазами залегли тёмные круги, губы потрескались, пальцы искусаны в кровь. Она металась по коридорам, словно искала в памяти ответ на сложный вопрос Макгонагалл по трансфигурации. Будто Снейп снова поручил ей сварить сложнейшее зелье, и она, пытаясь что-то доказать, изучала каждую строчку, каждый ингредиент в учебнике. Драко попытался усмехнуться, но вышла лишь гримаса. Он мог честно признаться хотя бы себе: тогда на сцене Грейнджер была… привлекательной. Иногда он думал о ней. Не так, как он привык унижать её мысленно в школе — когда любое упоминание о магглорожденной было защитной реакцией, попыткой подавить то, что он отказывался признавать после того, как увидел её на Святочном балу под руку с Виктором Крамом. Возможно, он пригласил бы её на один танец, если бы рядом не оказалось её верных дружков. И она бы позволила себе вежливо согласиться на предложение — ведь он был главным спонсором фонда. Но сейчас не об этом. Грейнджер предупредила его: «Сегодня вечером… будь осторожен». Это точно была не угроза. В её глазах — Мерлин, он помнил эти тёмные глаза, широко распахнутые, с крупицами страха, что плескались на самом дне — не было злорадства. Или она просто издевается? Хотя на гриффиндорку это не походило. Она могла ответить колкостью на колкость, но никогда не начинала первой. Волшебник резко выпрямился и зашагал дальше. Ноги сами несли его к каминной зале, но мысли крутились вокруг одного и того же. Что, если она тоже видела тот же кошмар? Те же лица, объятые пламенем? Он снова остановился посреди коридора, и какой-то спешащий клерк едва не врезался в него. Мужчина, испуганно пискнув, обогнул препятствие. — Бред, — повторил Драко. — Такого не бывает. Он мог похвастаться хорошей учебой в Хогвартсе и имел представление о временной магии. Драко читал о моховиках — один такой даже был у отца, но тот быстро пришёл в негодность. Однако они могли отматывать время не больше чем на пять часов. А здесь был совершенно другой эффект: словно его сознание переместилось назад во времени после смерти физического тела. Малфой понимал: колдовство такого уровня — это нечто запредельное. Даже самый сильный артефакт не сможет зациклить целый день. Возможно, это было что-то на уровне древней, забытой магии, сведения о которой вряд ли удалось бы найти даже в библиотеке Малфой-мэнора. А может, это просто совпадение. Плохой сон, наложившийся на усталость. А Грейнджер, как всегда, странная и опять лезет не в своё дело. Он почти убедил себя в этом. — Мистер Малфой! Драко обернулся. К нему спешила немолодая ведьма из отдела магического транспорта — кажется, её звали Джули, и она была одной из тех, кто отвечал за организацию каминных сетей на сегодняшнем приёме. — Мистер Малфой, мы получили ваши указания насчёт порталов, — она протянула ему пергамент, стараясь восстановить дыхание. — Ух, всё готово, нужно только ваше подтверждение. Драко взял документ, пробежался глазами по строчкам. Всё верно. Всё так, как он и просил. Для матери — отдельный камин, чтобы не толкаться с остальными гостями. Для него — тот же маршрут, что и всегда. — Всё в порядке, — сказал он, возвращая пергамент. — Вы хорошо поработали. — Благодарю, мистер Малфой. Ведьма улыбнулась и ушла. Драко кивнул ей вслед и снова вернулся к своим мыслям. Нужно было закончить с бумагами. В отделе международного сотрудничества ждали подписи под контрактами, потом — короткое совещание, и можно возвращаться в особняк. Последняя примерка мантии на вечер. Нарцисса заказала для него новую. Чёрную, с серебряной вышивкой. «Я хочу, чтобы ты выглядел достойно, Драко», — сказала она вчера за ужином. Мужчина усмехнулся, представив рыжего аврора в безвкусном наряде. Даже в том видении было хоть что-то забавное. Он снова провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. В том сне всё закончилось плохо. Крайне плохо. Драко до сих пор каждым сантиметром кожи ощущал, как воздух сжимается перед взрывом, слышал крики — и среди них голос — женский, надрывный — который перекрывал остальные. Грейнджер кричала, стоя на сцене. Малфой запомнил её взгляд, а потом свет померк, и он проснулся. Всё будет в порядке. Он проверил защиту лично. Связался с аврорами, хотя ему претило даже говорить с Поттером и его окружением. Убедился, что в зале нет ничего подозрительного. Даже настоял, чтобы перед началом приёма пространство проверили детекторами тёмной магии — его людьми, разумеется. Всё работало как часы. Так откуда же это липкое чувство тревоги, которое не отпускало его с самого утра? Мысли снова вернулись к разговору с Грейнджер. Тот момент, когда она сказала: «Будь осторожен». Драко был крайне удивлён: страх, который он видел в её глазах, был обращён к нему — к человеку, которого она должна была бы ненавидеть. Она боялась за его жизнь? Мысль ударила наотмашь, и волшебник в третий раз замер, мешая пройти и игнорируя недовольные взгляды. Он наконец решил для себя: девушка точно что-то знает. Поэтому так смотрела. Поэтому искала его. Поэтому предупредила. — Неважно, — прошептал он, сжимая кулаки. — Сегодня вечером я буду начеку. Он не верил в пророчества. Не верил в вещие сны. Но он слишком многое потерял за последние годы, чтобы позволить себе игнорировать предупреждение — даже если оно исходит от его бывшего школьного врага. Драко наконец взял себя в руки и зашагал дальше. Бумаги. Потом — особняк. Примерка. А вечером он будет следить за каждым движением, каждым шорохом, каждым лицом в этом проклятом зале. И если что-то пойдёт не так… Он не знал, что сможет сделать. Но он не собирался сгорать заживо во второй раз. Даже если первый был просто сном. Закончив все дела, мужчина перенесся в Малфой-мэнор. Родовое гнездо встретило его привычной тишиной. Мраморные полы блестели в свете ламп, портреты предков провожали недовольными взглядами, но сейчас он почти не замечал их. Он вошёл в гостиную и замер на пороге. — Драко, сынок! — Нарцисса поднялась с кресла, сияя самой обворожительной улыбкой. Рядом с ней, держа в руках вешалку с мантией, стоял портной — пожилой волшебник с вечно взволнованным лицом, который шил для семьи Малфой уже лет тридцать. — Мы заждались. Посмотри, какая красота! Женщина нетерпеливо расправила мантию. Антрацитовая ткань струилась в её руках, поглощая отблески пламени. Вышивка по воротнику и манжетам — серебряная нить, искусно сплетённая в узор из драконов и вьюнов, — выдавала ручную работу высочайшего класса. Не просто одежда, а целое произведение искусства. Нарцисса в этот раз превзошла саму себя. Но Драко не был удивлён красотой и изяществом дорогой мантии. Он уже видел её. Постепенно в голове всплывали всё новые детали, всё чётче возникали картины. Малфой почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Драко? — Нарцисса нахмурилась, заметив его отрешённое лицо. — Что с тобой? — Всё отлично, — он заставил себя улыбнуться и шагнул вперёд, приобнимая мать за плечи. — Отличная работа, как всегда. Портной, польщённый похвалой, расплылся в отталкивающей улыбке и тут же засуетился, помогая накинуть мантию на плечи Малфоя. Ткань легла идеально — ни единой складки, ни одного лишнего миллиметра. Драко посмотрел на своё отражение в высоком зеркале у стены: безупречный крой, строгий силуэт, серебряные драконы оживали, распахивая пасти, махая чешуйчатыми хвостами и мерцая при каждом движении. — Сидит как влитая, — констатировал портной, отступая на шаг и складывая руки на груди. — Я же говорил, миссис Малфой, ваш сын — истинный аристократ. Такая осанка, такая стать… — Благодарю, — сухо оборвал его Драко. — Можете быть свободны. Мужчина, привыкший к малфоевской манере общения, лишь кивнул и направился к выходу. Нарцисса проводила его взглядом, а когда дверь закрылась, повернулась к сыну. — Драко, — её голос звучал тихо. — На тебе лица нет. Что случилось? Он посмотрел на обеспокоенную мать. Миссис Малфой была единственным человеком, который видел его насквозь. С самого детства она знала, что мучает её сына, лишь по слегка сгорбленной позе, по положению уголков губ, по морщинке, что едва проступала между бровями. Порой Драко казалось, что у них с ней особая связь и через неё женщина может читать все его потаённые мысли, безошибочно считывая все чувства, что его терзали. — Всё в порядке, мама, — сказал он, снимая мантию и аккуратно перекидывая её через спинку кресла. — Меня замучила бумажная волокита в Министерстве. Я бы лучше принял поцелуй дементора, чем ещё раз подписался на работу с фондом Грейнджер. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так шутишь. Нарциссу не убедил его ответ. Она подошла ближе. От мятного запаха по телу Драко прошла тёплая волна. Ему нравился этот успокаивающий аромат. Рядом с ней он чувствовал себя в безопасности. Самим собой. Но сейчас мужчина не мог сказать правду. Да и не был уверен, что знает её сам. — Ты плохо спал, — сказала она. — Я слышала, ты снова кричал во сне. — Кошмары, — признал он, понимая, что врать бесполезно. — Ничего нового. — Те же, что и всегда? — Нет. Они всегда радуют разнообразием. Нарцисса нахмурилась, вглядываясь в его лицо. Она хотела спросить больше — Драко видел это по тому, как дрожат её тонкие губы, — но вместо этого женщина лишь коснулась его плеча. — Отдохни, сынок. Вечером важный приём. Ты должен быть в форме. — Я в порядке, — повторил он, хотя знал, что это не так. — Буду в библиотеке. Хочу кое-что проверить. Не беспокой меня, пожалуйста. Женщина кивнула, и Драко вышел из гостиной, чувствуя её пронзительный взгляд на своей спине. Он стремительно влетел в библиотеку, закрывая дверь на замок и накладывая заглушающие чары. Малфой любил это место — оно было его убежищем. Здесь он прятался от гнева отца, когда Поттер в очередной раз обходил его в квиддич, а Грейнджер получала отметки лучше. Высокие дубовые стеллажи уходили под самый потолок. Кожаные корешки древних фолиантов поблёскивали золотым тиснением. В помещении царил аромат старых книг, а в воздухе клубилась пыль. Мужчина не удержался и чихнул пару раз, выругавшись: «Надо приказать домовикам навести здесь порядок». Он прошёл к дальнему стеллажу, где хранились книги по редкой магии — те самые, которые отец прятал от него. Что оказалось совершенно бесполезным, ведь Драко исследовал здесь всё вдоль и поперёк. Волшебник провёл пальцами по корешкам, выискивая что-нибудь о путешествиях во времени, повторяющихся днях, пророческих снах. Ничего полезного. Он перерыл полку за полкой, открыл две книги, которые могли бы подойти по теме, но ни в одной не нашёл и намёка на то, что с ним происходит. «Сны и видения: трактат о пророческих сновидениях» — общие фразы, никакой конкретики. «Хронологические аномалии в магии» — только о порталах и перемещениях во времени, но не о зацикленных днях. Драко вытащил чёрный фолиант, где зловещими красными буквами значилось: «Защита разума от вторжения». А это вообще не из этой секции. Он захлопнул книгу с такой силой, что очередное облако пыли взметнулось, заставляя его чихнуть четыре раза подряд. Домовик, ответственный за эту часть особняка, сегодня точно получит выговор. — Бесполезно, — прошептал он, прислонившись лбом к стеллажу. Возможно, стоит ещё раз переговорить с Грейнджер? Драко был уверен, что её воспалённый разум уже нашёл решение. Он резко отмёл эту мысль. «Что я ей скажу? — Мисс Грейнджер, мне приснилось, что мы все сгорели, и теперь я думаю, что день повторяется. Вы тоже видели такой сон, не так ли? Поэтому и предупредили об опасности? Может, выпьем по бокалу шампанского и поговорим о спасении большей части магического сообщества?» Если же она просто была обеспокоена из-за стресса, свалившегося на неё в последнее время, а он неверно истолковал брошенные в беспокойстве слова, то Малфоя скорее отправят в Мунго, чем выслушают. Или, что ещё хуже, все решат, будто он каким-то образом причастен к тому, что должно случиться. Грейнджер и так смотрела на него сегодня, будто пыталась просканировать мысли. Если он придёт к ней с этой историей, она точно заподозрит неладное. Но кто мог это сделать? Драко прошёлся по библиотеке, машинально касаясь пальцами корешков книг. Шаги глухо отдавались от паркета. Пожиратели? Возможно. Он слышал от Блейза Забини, который иногда бывал в Министерстве по делам семейного бизнеса, что туда часто приходят анонимные угрозы. Жалкая попытка дворняг без хозяина запугать, от которой у Драко сводило скулы. Но кто-то мог решить перейти от слов к делу. Или это кто-то из спонсоров, оставшихся верным идеям Тёмного Лорда? Те, кто считает, что война не окончена, что Малфои предали своего господина, а Поттер с его грязнокровкой — главные враги? Салазар подери, авроры частенько наведывались в особняк с проверками по этому поводу. Каждый раз, когда где-то находили следы деятельности бывших Пожирателей, первым делом стучались в двери Малфой-мэнора. И каждый раз Драко приходилось доказывать, что он ничего не знает. Он и правда ничего не знал. Малфой был рядовым Пожирателем — мальчишкой с Чёрной Меткой на руке, которого пустили в расход сразу же, приказав убить старика Дамблдора. И он не смог. Даже тогда, когда от него требовали доказать преданность, когда мать смотрела на него с мольбой, а отец — с ожиданием, он не смог. Снейп сделал это за него. Драко посмотрел на левую руку. Под манжетой рубашки скрывалась Метка — бледная, почти незаметная, но до сих пор вызывающая тошноту при одном взгляде. Он ненавидел это клеймо. Проклинал себя за то, что носил его. Винил отца, который втянул их во всё это. Но сейчас не время для самобичевания. Он подумает об этом позже. О том, стоит ли говорить с Грейнджер. О том, кто мог устроить взрыв. О том, как это предотвратить. А сейчас… Драко взглянул на старинные часы, стоявшие на каминной полке. Половина второго. До приёма ещё много времени. Сейчас он просто хотел отдохнуть, привести мысли в порядок. Он подошёл к одному из кресел у камина и опустился в мягкую кожу. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. — Разбуди меня через два часа, — сказал он домовику, материализовавшемуся у локтя. — Если мать спросит, я отдыхаю. — Слушаюсь, хозяин. Эльф исчез, и Драко снова остался один. Он закрыл глаза, прислушиваясь к собственному дыханию. Мысли всё ещё метались в голове, но усталость брала своё. Веки тяжелели, тело расслаблялось, глубже погружаясь в кресло. Надеясь, что на этот раз сон окажется без сновидений, он позволил себе провалиться в спасительное забвение.***
Весь день Гермиона существовала в каком-то странном, полупрозрачном состоянии. Она словно наблюдала за собой со стороны — видела, как её тело двигается, говорит, улыбается, но сама находилась где-то далеко, в туманном мареве между ужасом и отчаянием. Работа не шла. Она попыталась заняться бумагами в отделе, но строчки расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные чёрточки. Девушка дважды наливала себе самый крепкий эспрессо, оставляла остывать, а затем, так и не сделав ни глотка, выливала. Она ответила на три письма по работе, но потом поняла, что не помнит, о чём писала. Грейнджер тщательно избегала всех кого знала. Когда в коридоре появлялась знакомая фигура — будь то коллега из соседнего отдела или кто-то из старых друзей, — она сворачивала в боковой проход, делала вид, что рассматривает объявления на стенах, или просто разворачивалась и шла в другую сторону. Она не могла смотреть им в глаза. Гермиона знала: скоро их — всех этих живых, смеющихся, погружённых в свои мелкие заботы людей — не станет. Или почти не станет. До момента её очередного пробуждения в собственном доме. Она даже не пошла проверять, как украшен зал к приёму. Если бы это был обычный день, волшебница лично осмотрела бы каждую деталь — от расположения столов до цвета салфеток. Сегодня она не могла заставить себя лишний раз переступить порог того злосчастного места. — Мисс Грейнджер? — к ней подошла ведьма из отдела организации мероприятий. — Мы хотели показать вам финальную рассадку гостей, прежде чем утвердить… — Не нужно, — перебила Гермиона. — Я доверяю вам. Женщина удивлённо моргнула. Гермиона Грейнджер, которая всегда всё контролировала, проверяя каждую мелочь, вдруг говорит «доверяю»? — Но, мисс Грейнджер, вы всегда… — Сегодня я занята, — отрезала Гермиона и, развернувшись, ушла, оставив сотрудницу в недоумении. Она нашла пустой кабинет на третьем этаже, закрылась изнутри и села, уперев голову в колени. Девушка закрыла глаза и попыталась вспомнить. Какая по счёту эта петля? Вторая? Или она уже бесчисленное количество раз переживала этот день? В памяти всплыло смутное, почти стёртое ощущение: утро, боль, крик, пробуждение. Точно такое же, как сегодня. И чувство дежавю, которое преследовало её весь день, — тоже было. Но когда? Вчера? Или в каком-то другом «сегодня», которого она уже не помнит? Она провела дрожащими пальцами по лицу. Если это не первый и не второй раз, возможно, она уже пыталась что-то сделать, но у неё не получилось. А значит, если сегодня она снова не сможет предотвратить катастрофу, у неё будет ещё одно «завтрашнее сегодня». А если нет? Мысль ударила наотмашь — холодная и липкая, как прикосновение смерти. «Что, если это последняя петля? Что, если я умираю по-настоящему — каждый раз? И однажды просто не проснусь?» Гермиона закусила губу до крови. — Нет, — прошептала она в пустоту. — Я не позволю этому случиться. Она выпрямилась, расправила плечи и заставила себя успокоиться. Паника — плохой советчик. Нужно думать и искать решение. Грейнджер залезла в сумочку, достала успокаивающее зелье и выпила залпом. Привычка запихивать в расширенный с помощью магии аксессуар всё, что может пригодиться, осталась со времён поиска крестражей. Прохладная волна скользнула по телу, смывая часть тяжести, сковывавшей тело и разум. Она вышла из кабинета и направилась обратно в атриум. Через три часа начнётся приём. У неё есть только это время, чтобы придумать, как спасти всех гостей. Гермиона металась между отделами, проверяя защитные чары, которые уже осматривала сегодня утром. Она укрепила их трижды — наложила дополнительные слои, способные удержать любой взрыв, любую тёмную магию. Девушка лично обошла периметр зала, накладывая сигнальные чары на каждый вход, каждое окно, каждую вентиляционную решётку. — Мисс Грейнджер, вы уже проверяли всё два часа назад, — осторожно заметил один из сотрудников, когда она в четвёртый раз накладывала защиту на центральный портал. — Хочу, чтобы всё прошло идеально, — отрезала она. Сотрудник переглянулся с коллегой, но спорить не стал. Она поручила другим проверить чары обнаружения тёмной магии. Ответственные за это заверили её, что всё в полном порядке: системы работают, никаких аномалий не зафиксировано. — Вы уверены? — спросила Гермиона, вглядываясь в отчёт, который показывал ровно те же цифры, что и час назад. — Абсолютно, мисс Грейнджер. Всё чисто. Волшебница разорвала пергамент пополам, заставив сотрудника вздрогнуть. — Проверьте ещё раз. — Но, мисс Грейнджер, система… — Я сказала — ещё раз, — голос Гермионы сорвался на крик. Мужчина кивнул и поспешил выполнить приказание. Грейнджер осталась одна в коридоре, чувствуя, как действие выпитого зелья начинает ослабевать. За такое короткое время работа была проделана колоссальная. Но ничего не нашли. Выяснилось лишь, что Драко Малфой сегодня был занят тем же. Возможно, Гермиона напугала его своим поведением. Пусть так. К половине седьмого Грейнджер поняла, что больше не может прятаться. Гости начали собираться. Она стояла у входа, как и положено хозяйке вечера, и чувствовала, как каждое новое лицо, каждая улыбка, каждое рукопожатие заставляют внутренности сворачиваться в тугой узел, принося нестерпимую боль. Пожилая ведьма, потерявшая детей и мужа. Гермиона помнила её — в прошлый раз она сидела в первом ряду и плакала, когда девушка читала речь о погибших. Сегодня женщина улыбалась, опираясь на трость, и благодарила Грейнджер за приглашение. Вот молодой волшебник без руки — он пришёл с женой, которая держала его за здоровую руку и смотрела на любимого с такой нежностью, что у Гермионы разбилось сердце на тысячи мелких осколков. Вот мистер Эйвери собственной персоной со своей нескрываемой лестью и сальной улыбочкой, от чего у девушки подкатывался ком к горлу. Грейнджер была уверена: ещё секунда общения с ним — и её стошнит желчью на его дорогую мантию. — Мисс Грейнджер, какая честь… Девушка не слушала. В голове пульсировала только одна мысль: они все умрут. Все эти люди. Она не заметила, как чья-то рука сжала её плечо. — …миона… Гермиона! Она моргнула. Перед ней стояла Джинни, на руках — маленький Альбус, а рядом, вцепившись в материнскую мантию, замер Джеймс. — Ты что-то сказала? — спросила Гермиона. Голос прозвучал тихо, но подруга расслышала. — Мерлин, связь восстановлена. — Джинни облегчённо выдохнула, хотя в глазах ещё теплилась тревога. — Я говорила, что Рон и Гарри опаздывают. Гермиона обречённо закатила глаза. Она заранее знала каждое слово, которое сейчас произнесёт Джинни, каждую интонацию, каждую эмоцию. Она посмотрела на детей. Альбус, так похожий на мать, спал, тихонько посапывая. Джеймс — вылитый Гарри, с вечно взъерошенными волосами и зелёными глазами, смотрел на тётю с обожанием. И тут Гермиона ощутила, как то, что весь день сжималось внутри отчаянием и страхом, вдруг расправилось, выпрямилось, обрело форму. Она не имеет права сдаться. Она найдёт выход. Хотя бы ради них, ради этого доверчивого малыша и его вечно озорного брата, который уже сейчас, наверное, придумывает, как стащить со стола лишнюю конфету. Глубокий вдох. Выдох. Улыбка. Гермиона взяла себя в руки и крепко обняла подругу, стараясь не потревожить сон младенца. Глаза наполнились влагой от такого знакомого и родного запаха — цветочного шампуня и чего-то ещё, что всегда было только у Джинни. — Ты великолепна, — сказала Гермиона, и на этот раз голос не дрогнул. — Правда. Сегодня ты просто прекрасна. Джинни отстранилась и с удивлением посмотрела на неё. — Вот это откровение, — усмехнулась она, польщённая. — Что на тебя нашло? Впрочем, я так старалась, что заслужила похвалу. Она поправила выбившуюся прядь и с наигранным самодовольством оглядела себя. На Джинни было платье цвета спелой вишни — смелое, яркое, которое шло ей гораздо больше, чем она сама, вероятно, полагала. — Рон сказал, я вырядилась будто на битву, — добавила она. — Так и есть, — Гермиона позволила себе слабую улыбку. — С двумя детьми на приёме — это и есть настоящая битва. Джинни рассмеялась, и напряжение на миг отпустило. Альбус на её руках заворочался,но не проснулся. — Значит, Рон и Гарри осматривают периметр? — спросила Гермиона, хотя знала ответ. — Что-то нашли подозрительное? Она ждала. Сейчас Джинни скажет: что ничего серьёзного. — О, ты в курсе? — рыжая ведьма удивилась, но тут же пожала плечами. — А я думала, устроишь истерику. Она коснулась руки Гермионы успокаивающим, почти материнским жестом. С каждым годом Джинни всё больше походила на Молли. — Эти ряженые каждую неделю трутся у стен Министерства или присылают угрозы, — продолжила она. — Но ничего серьёзного не происходит. Авроры отлично работают. Гарри сказал, что они с Роном всё проконтролируют и вернутся к самому главному. Джинни сделала паузу, оглядела подругу с ног до головы и одобрительно кивнула. — А ты должна быть красивой и встречать гостей. И вытрясти побольше денег из этих мерзких толстосумов. Гермиона слушала и чувствовала, как внутри поднимается горькая усмешка. Она потратила три часа на укрепление защитных чар, которые, возможно, ничего не изменят. Лично проверила каждое заклинание, каждую руну, каждый слой магии, призванный удержать стены банкетного зала. Но взрыв всё равно произойдёт. Она почему-то была в этом уверена. — Гермиона, ты побледнела, — Джинни нахмурилась, вглядываясь в её лицо. — Может, присесть? — Всё в порядке, — ответ та слишком быстро и резко. — Просто устала. — Ладно, мы пойдём внутрь. — Джинни перехватила Альбуса поудобнее и взяла Джеймса за руку. — Нужно усадить детей. Будем ждать тебя там. Она уже сделала шаг к залу, когда Гермиона окликнула её: — Стой. Джинни обернулась. — Я пойду с вами, — сказала Гермиона, и в голосе её прозвучало нечто такое, отчего подруга приподняла бровь. — Думаю, с толстосумами на сегодня хватит. Альбус на руках матери, разбуженный резким движением, заворочался и захныкал. Джинни покачала малыша, успокаивая, и снова перевела на Гермиону удивлённый взгляд. — Кажется, я была не права, — усмехнулась она. — В тебе ещё полно энергии. Гермиона шагнула к подруге, и они вместе направились к их местам. Золотистый свет, живые цветы, свечи под потолком — всё выглядело так же, как тогда. Она смотрела на столы, на которых через несколько часов вспыхнет огонь, на люстры, которые рухнут вниз, на стены, которые покроются копотью. Девушка села за столик, взяла бокал с водой и сделала глоток. Вода оказалась освежающе холодной. Она взглянула на часы. Пятнадцать минут восьмого. Через сорок пять минут этот вечер превратится в ад. Волшебница перевела взгляд на Джинни, укладывавшую младенца на колени, и на Джеймса, который уже тянулся к салфеткам, чтобы смастерить самолётик. — Джеймс, не балуйся, — устало сказала Джинни. — Мы же договаривались. — Мам, мне скучно! — возмутился мальчик. — Можно я сделаю один для тёти Гермионы? Она смотрела на них и чувствовала, как внутри всё закипает от ярости к тому, кто устроит взрыв. Как можно убить столько людей? Детей? Ради чего? Разве войны было мало? Она молила Бога, хотя была агностиком, чтобы эта петля не оказалась последней. Грейнджер просила дать ей ещё шанс, время, чтобы найти выход, даже если для этого придётся пережить этот день сотню или тысячу раз. — Ты выглядишь так, словно готова упасть в обморок, — заметила Джинни, бросив на подругу обеспокоенный взгляд. — Может, выпьешь чего-нибудь покрепче? Я видела там огневиски. — Не раньше речи, — машинально ответила Гермиона и тут же поморщилась. Какая теперь разница? Речи всё равно не будет. Или будет? Она уже не понимала. — В общем, я в порядке. Просто… Она на секунду запнулась. — Просто усталость, — закончила Гермиона. Джинни понимающе кивнула. Она знала, чего стоил подруге этот вечер. — Тебе нужно взять отпуск, — сказала она, меняя тему. — Как закончишь с фондом. Найди себе горячего красавца из спонсоров или организаторов и отправляйтесь на море. Жаркий роман — верный способ снять лишнее напряжение. Поверь мне. Несмотря на то что у нас с мужем уже двое детей, наша страсть не утихает. — Да, — неожиданно для самой себя сказала Гермиона. — Так и сделаю. От удивления глоток шампанского попал не в то горло, и Джинни закашлялась. — Что? — она уставилась на подругу так, будто увидела впервые. — Ты меня сегодня удивляешь, Гермиона. Сначала закидала комплиментами, теперь согласилась на жаркий роман… Может, тебе стоит чаще устраивать такие мероприятия? Грейнджер слабо улыбнулась. Если бы Джинни знала, что происходит на самом деле… — Кстати, о красавцах, — рыжая кивнула в сторону входа, и её голос стал напряжённым, утратив игривость. — Хорёк уже здесь. Гермиона резко повернулась. Малфой стоял у входа, и что-то в нём было не так. Он не шёл через зал своей обычной вальяжной походкой, не крутил в пальцах бокал с шампанским, не обменивался любезностями с гостями. Мужчина просто стоял, вцепившись в стакан с чем-то янтарным — огневиски, поняла Гермиона, — и смотрел прямо на неё. Мантия, как и в прошлый раз, сидела идеально, но волосы были уложены небрежно, словно он собирался наспех, не придавая значения деталям. А в глазах… В серых глазах Малфоя читался страх. Настоящий, неподдельный, почти животный ужас, который он пытался скрыть за маской. Но Гермиона видела. Она знала этот взгляд. Сама смотрела на мир так же с самого утра. Девушка замерла, не дыша. Он тоже в петле. Она не могла объяснить, откуда взялась эта уверенность, но она была абсолютной. Драко видел то же, что и она. И сейчас стоял там, пытаясь решить, что делать. Малфой сделал нерешительный шаг в сторону их столика, затем остановился. Пальцы сильнее сжали стакан. Он отвернулся, словно передумал, шагнул назад. Но потом, кивнув каким-то своим мыслям, развернулся и стремительно направился прямо к ним. К ней. — О, Мерлин, — прошептала Джинни, поправляя причёску одним движением. — Только не говори, что ему вздумалось вести с нами светские беседы. — У него самый… — Гермиона запнулась, не закончив фразу. — Неважно. Джинни не заметила замешательства подруги. Всё её внимание было приковано к Малфою. Он двигался быстро, словно парил над полом, но каждое движение сквозило напряжением. Пальцы, сжимавшие стакан, дрожали. Челюсть стиснута так, что желваки ходили ходуном. Джеймс, заметив приближающегося мужчину, нахмурился и пододвинулся ближе к матери. Альбус, почувствовав движение, заворочался во сне, но не проснулся. Малфой остановился рядом с Гермионой. Он тяжело дышал. Янтарная жидкость в стакане плескалась у самых краёв. Волшебник посмотрел на Джинни, кивнул в знак приветствия и снова повернулся к Гермионе. — Грейнджер, на пару слов. — И тебе привет, Малфой, — с лёгкой обидой произнесла миссис Поттер, но он даже не обернулся в её сторону. Гермиона смотрела в его глаза. Почти черные, от расширившихся зрачков с узкой серебряной каймой. В них плескалось отчаяние. — Зачем? — спросила она. — Тебе есть в чём мне признаться? Она хотела, чтобы это прозвучало колко, но вышло почти умоляюще. Драко шагнул ближе, и она почувствовала запах огневиски и того самого горьковатого одеколона, что и утром. — Прекрати, — сказал он. — Ты знаешь, о чём я. Он схватил её за запястье так резко, что девушка ахнула. Пальцы его были горячими, почти обжигающими, и она чувствовала, как он дрожит. — Малфой! — Джинни вскочила, одной рукой прижимая к себе Альбуса, другой уже тянулась к палочке. — Если ты не прекратишь, я за себя не отвечаю. — Джинни, стой, — Гермиона подняла свободную руку, останавливая подругу. — Всё в порядке. — В порядке? — Джинни смотрела на неё как на сумасшедшую. — Этот хорёк хватает тебя за руку, а ты говоришь… — Пожалуйста, — тихо, с мольбой сказала Грейнджер. Джинни замолчала. Малфой всё ещё держал её за запястье, но хватка ослабла. Он смотрел на неё так, будто от её ответа зависело всё. — Отпусти, — сказала Гермиона. — Я никуда не денусь. Время ещё есть. Драко разжал пальцы, и она заметила, что на коже остались красные следы. — Я и Нарцисса уходим с праздника, — сказал он. — Что и тебе с друзьями советую. Малфой сделал паузу, и их взгляды встретились. — Если ты видела то, что видел я, то поймёшь. Гермиона смотрела в его глаза и видела в них отражение собственного ужаса. Она хотела сказать что-то ещё, спросить: «Как он понял?» или «Когда проснулся?» — но Малфой уже резко развернулся и зашагал прочь — туда, где у столика в дальнем углу сидела Нарцисса. Джинни расслабилась и опустилась на стул, прижимая к себе проснувшегося Альбуса. Ребёнок недовольно кряхтел, испугавшись громких звуков. — Как ни справедлив мир! — фыркнула девушка, провожая Малфоя взглядом. — Такая внешность — и досталась непонятно кому. Как думаешь, что на него нашло? О чём он говорил? Грейнджер не ответила. Она смотрела, как Драко спорит с матерью. Нарцисса качала головой, видимо, не понимая, почему сын хочет уйти с мероприятия, которое сам же и спонсировал. Драко наклонялся к ней, что-то объясняя и жестикулируя. Вскоре миссис Малфой поднялась и взяла его за руку. Они уходят. Гермиона почувствовала, как внутри что-то разжалось. Если Малфои уйдут, они выживут. Значит, хоть кто-то… — Гермиона, смотри, кто идёт! — воскликнула Джинни. Она обернулась. Рон и Гарри направлялись к их столику. Рядом с ними, как и в прошлый раз, шла Элоиза. Иссиня-зелёная мантия друга переливалась при свете, вышивка на воротнике по прежнему напоминала перья. Рон выглядел в ней так же нелепо. Но сейчас Гермионе было не до смеха. Она вскочила со стула так резко, что он едва не опрокинулся. Сердце отчаянно колотилось, пульс отдавался в висках. Паника накрыла с головой. «Драко точно в петле. Он пытается уйти. Спасает себя и мать. А я? Что делаю я? Сижу и жду, пока всё повторится?» Нет. Нет! Она должна остановить это. Сейчас. Немедленно. — Что с тобой? — Рон подошёл к столику, нахмурившись. Взгляд скользнул по её лицу. — Ты выглядишь так, будто призрака увидела. Он сел на стул, всё ещё одёргивая мантию, которая предательски трещала по швам. — Хотя ладно, ты всю неделю словно пришибленная — добавил он, не дожидаясь ответа. — Прошу только об одном: не шути насчёт моего наряда. Элоиза мягко рассмеялась, усаживаясь рядом и поправляя мужу воротник. — Зачем же ей шутить, милый? — она чмокнула Рона в щёку. — Ты в ней выглядишь comme un v… — Пожалуйста, замолчите! — прервала их Гермиона. Голос прозвучал так громко, что за соседними столиками обернулись. Рон замер с открытым ртом. Гарри с Джинни уставились на подругу с изумлением. Но Гермиона не видела их лиц. Она уже доставала палочку. Пальцы не слушались, когда она накладывала заклинание усиления голоса. Никогда раньше она этого не делала. Плана не было, но она должна была попытаться. — Прошу внимания! — голос разнёсся по залу, перекрывая разговоры гостей и музыку. Все без исключения повернулись. Сотни глаз уставились на неё. Кто-то с недоумением, кто-то с любопытством, кто-то с лёгким раздражением. Профессор Макгонагалл приподняла вопросительно бровь. Министр Шеклбот оторвался от разговора с французской делегацией. Грейнджер встала на стул, чтобы её было лучше видно. — Дорогие гости, — голос дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. — У нас техническая неполадка. Прошу всех выйти из здания, чтобы… Она не успела договорить. Сначала был свет. Яркий, ослепительный — белый, переходящий в золотистый, а следом в оранжевый. Он заполнил всё: зал, люстры, цветы, лица. Она опоздала. Мысль ударила холодом, прежде чем жар успел коснуться кожи. Гермиона повернула голову туда, где только что стоял Малфой. Он уже достал палочку. Губы двигались, выкрикивая заклинание, но звук тонул в нарастающем гуле пламени. Серебристый щит вспыхнул перед ним на мгновение — и тут же рассыпался, не выдержав напора. Огонь стремительно распространялся по залу, пожирая всё на своём пути. Белые пионы вспыхивали, как факелы. Свечи падали с потолка, оставляя за собой огненный шлейф. Кто-то кричал. Гермиона смотрела на Драко. Он стоял, раскинув руки, пытаясь удержать новый щит, который таял на глазах. Лицо было искажено гримасой боли. Их взгляды встретились. В его глазах больше не было страха. Только пустота. И принятие. А потом щит лопнул, и пламя накрыло его с головой. — НЕТ! — закричала Гермиона, протягивая руку вперёд. Бесполезно. Огонь уже был повсюду. Он лизал стены, пожирал ткань, плавил хрусталь. Жар стал невыносимым. Девушка почувствовала, как кто-то схватил её за руку. Рон? Гарри? Она не могла разобрать. В ушах стоял шум, перед глазами всё плыло. А потом — темнота.
