Reset/Сброс

      Гермиона проснулась под струёй ледяной воды. От неожиданности она дёрнулась, поскользнулась на мокром кафеле и с глухим стуком рухнула на пол. Боль вспыхнула в затылке, перед глазами поплыли разноцветные круги. Девушка зажмурилась, пытаясь понять, что произошло. Вокруг было темно, холодно и очень мокро. Она осторожно коснулась затылка. Пальцы наткнулись на что-то влажное и липкое. Гермиона поднесла ладонь к лицу и в тусклом свете, проникавшем из окна, увидела тёмные капли.       Кровь.              Похоже, она сильно приложилась головой о край ванны.       Грейнджер попыталась аккуратно встать, но голова закружилась с новой силой, и она снова опустилась на кафель, прижимаясь щекой к холодной поверхности. Во рту стоял привкус металла, к горлу подступала тошнота.       «Сотрясение, — подумала она отстранённо. — У меня сотрясение.»       Она попыталась вспомнить, что было на приёме. Картинки всплывали обрывками, путаясь в хронологии. Огонь накрыл зал раньше, чем должен был. До её речи ещё оставалось время, но взрыв произошёл именно тогда, когда она попыталась вывести людей. В голове пульсировала тупая боль, мешая сосредоточиться.       Гермиона собрала волю в кулак и попробовала подняться снова. Получилось только с третьего раза — ноги дрожали, руки тряслись, но она всё же заставила себя выпрямиться и дотянуться до крана. Ледяная вода выключилась с мерзким скрипом.       Она подняла взгляд на зеркало и замерла.       Всё было не так.       В прошлый раз она проснулась в кровати. Сегодня — в ванной. Но почему? И почему вода была включена? Она что, сама встала под душ посреди ночи? Или…       Гермиона вгляделась в своё отражение и вздрогнула. Выглядела она ещё хуже, чем вчера. Лицо бледное, почти серое, под глазами залегли привычные тёмные круги, а губы потрескались ещё больше — так, что на одном месте выступила капелька крови. К тому же она промокла насквозь и дрожала от холода. Девушка выглянула из ванной и посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке: 6:50. На календаре всё та же проклятая дата: 20 августа.       Она проснулась позже, чем в прошлый раз. На целых пятьдесят минут.       Почему?       Гермиона зашла в комнату, на ходу вытираясь полотенцем, и взяла палочку. Очищающие и заживляющие чары легли на тело с привычной лёгкостью — боль в затылке притупилась, но не ушла полностью. Тогда она выдвинула ящик, где хранились флаконы с зельями на самый крайний случай, и, достав два, залпом выпила их. Головокружение отступило, сознание прояснилось. Гермиона опустилась на край кровати и задумалась.       Связано ли смещение времени пробуждения с тем, что она попыталась спасти людей? Или она погибла раньше, чем в прошлый раз, и поэтому проснулась позже? А может, есть какая-то другая причина? Вопросов было слишком много. Но искать на них ответы сейчас, когда голова всё ещё гудела, а тело отказывалось слушаться, она не могла.       В окно раздался громкий стук.       Гермиона вздрогнула и инстинктивно вжалась в матрас, обхватив голову руками. Сердце бешено заколотилось, в ушах зашумело. Звук настойчиво повторился, ритмично отстукивая. Она подняла взгляд. На подоконнике сидел огромный серый филин. Его янтарные глаза смотрели прямо на девушку с особой надменностью, которая бывает только у очень дорогих и очень избалованных почтовых птиц. Он ухнул и снова постучал клювом по стеклу.       — О, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как напряжение отпускает. — Это просто почта.       Но тут же новая волна тревоги накрыла её с головой. В прошлый раз она не получала никаких писем. Ни утром, ни днём, ни вечером. Ничего.       «Что-то изменилось. Неужели с петлёй что-то не так? Или это я сама что-то сделала иначе? А может…»       Гермиона заставила себя встать. Ноги всё ещё дрожали, но она справилась. Схватив со стола пару крекеров, оставшихся с вечера, она подошла к окну. Птица была ей незнакома. Ухоженная, с блестящим оперением и аккуратно подстриженными когтями. По её виду безошибочно определялось: владелец богат и привык к роскоши. Таких посланников можно приобрести только в самых дорогих магазинах. Они отличаются выносливостью, точностью и быстротой доставки любых посылок.       Девушка открыла створку и попыталась погладить филина по брюшку. Он недовольно ухнул и захлопал крыльями, но с подоконника не слетел.       — Ладно, ладно, — Гермиона подняла руки в примиряющем жесте. — Я поняла, недотрога. Что там у тебя?       Филин протянул лапку, на которой был закреплён пергамент. Она быстро забрала письмо, и птица требовательно ухнула, косясь на крекеры в её руке. Гермиона оторвала взгляд от послания и с лёгкой улыбкой произнесла:       — Прости. Спасибо за хорошую работу. Я не буду отвечать на письмо, можешь лететь к хозяину.       Она протянула угощение. Филин ловко схватил крекеры, ещё раз окинул её оценивающим взглядом и, расправив огромные крылья, исчез в утреннем небе.       Гермиона развернула пергамент. Почерк был острым, слегка угловатым — каллиграфически идеальным, но каким-то нервным, словно писавший торопился или волновался. Она пробежалась глазами по строкам и невольно выдохнула:       — Это от Малфоя.

«Дорогая мисс Грейнджер,

сообщаю вам, что со мной всё хорошо, не считая того, что меня стошнило прямо за завтраком.

Прошу вас о встрече сегодня в 10.00. Хочу обсудить с вами сегодняшнее мероприятие. Я искренне не желаю повторять вчерашнее, надеюсь, вы поняли, о чём я.

Буду ждать вас в Министерстве.

С уважением,

Д. Л. М»

      Гермиона прыснула от смеха — и тут же поморщилась от боли, прострелившей затылок. Она прижала ладонь к ушибленному месту, но улыбка не сходила с лица. «Что это за тон? Разве нормальные люди так пишут письма?» Но внутри потеплело. Он жив. Он тоже проснулся. И он хочет говорить.       Мысли быстро вернулись к приёму. Его нужно отменить. Срочно. Перенести на неделю, на месяц — на любой срок, лишь бы успеть разобраться. Конечно, это будет затратно. Гости, многие из которых прилетят из других стран, организаторы, повара, музыканты… Но Малфой возместит расходы. В этом Гермиона была уверена. Вряд ли он захочет умереть сегодня снова.       Девушка отложила письмо и прошла обратно в ванную. Головокружение всё ещё давало о себе знать — при резких движениях перед глазами темнело, а походка оставалась нетвёрдой. Сотрясение было, но зелья сделали своё дело: по крайней мере, она могла думать и двигаться. Она привела себя в порядок настолько, насколько позволяло состояние. Сменила пижаму на повседневную одежду, расчесала спутанные волосы, наложила лёгкие освежающие чары. Макияж сегодня был не нужен, да и вряд ли он бы помог — она выглядела так, будто её переехал поезд, и скрывать это не имело смысла.       На часах было ровно восемь.       Ещё два часа до встречи с Драко.       Гермиона опустилась в кресло у окна, положила голову на спинку и закрыла глаза. За стеклом светало. Лондон просыпался — внизу гудели первые маггловские машины, где-то залаяла собака, ветер шумно трепал кроны деревьев. Никаких мыслей. Только тишина и тяжесть в теле.       «Получится ли у меня на этот раз? Смогу ли предотвратить то, что уже дважды унесло столько жизней?» Одно радовало: теперь у неё появился союзник. Человек, который застрял в этом аду так же, как и она. Который видел то же пламя, слышал те же крики, пережил ту же смерть.       Нужно было решить, говорить ли Гарри и Рону. Они ей поверят, сомнений не могло быть. Её друзья всегда были на её стороне. Но послушают ли они Малфоя? Поверят ли ему? И хватит ли у них времени, чтобы убедить двух авроров, не тратя драгоценные часы на споры?       Гермиона открыла глаза и посмотрела на письмо, оставленное на столе: «Буду ждать вас в Министерстве». Скоро она всё узнает.       Грейнджер просидела так до без пяти минут десятого. Девушка всё ещё чувствовала усталость, когда заходила в камин. Зелёное пламя охватило её тело, и она невольно вздрогнула, вспомнив тот разрушающий огонь. Секунда — и она вышла в Министерстве. Сегодня она пришла раньше, и суеты оказалось меньше. Гермиона отряхнула мантию и направилась туда, где они вчера говорили с Малфоем. Она была уверена: он будет ждать её там.       Чутьё не подвело.       Завернув за угол, она заметила мужчину. Он не стоял привычно, прислонившись к стене, а ходил из стороны в сторону, как дикий зверь, загнанный в клетку. Заметив девушку, он быстро зашагал к ней.       — Ты вовремя, — его глаза заметались по её лицу. — Ты в порядке, Грейнджер? Бледнее плаксы Миртл.       Гермиона, сама не зная почему, смутилась. Она не привыкла видеть Драко настолько близко. Да и вообще не подпускала к себе посторонних мужчин ближе чем на метр — только своих друзей.       — Что такое? Ты вроде не страдаешь скудным словарным запасом, тебе всегда есть что сказать, — он схватил её за руку и потянул по коридору к лифтам. — Ладно, всё равно здесь говорить небезопасно. Обсудим всё у тебя в кабинете.       Девушка опомнилась и вырвала кисть из его руки. Он остановился и обернулся, вопросительно подняв бровь.       — Ты мне не друг, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Если нас заметит кто-то из знакомых, держащихся за ручки, вряд ли это не будет выглядеть подозрительно. Просто возьми эти бумаги и иди за мной.       Она вытащила из портфеля стопку пергаментов и протянула ему.       — Ничего такого, мы просто коллеги по фонду, обсуждаем вечер.       Драко неохотно взял бумаги и послушно последовал за ней. Если он хочет спасти себя и мать, то потерпит эту выскочку. Но Грейнджер, как всегда, оказалась права — никто не обратил на них внимания, когда пара направилась к рабочему кабинету волшебницы. Только две сотрудницы, проходившие мимо, дружно захихикали, когда Малфой и Грейнджер закрыли за собой дверь. Драко тут же небрежно бросил бумаги на её стол и по-хозяйски, без капли стеснения, расположился на диване. Дешёвая кожа под его телом неприятно скрипнула, но мужчина нисколько не изменился в лице. Или, по крайней мере, постарался не подать виду, что он смутился от данного звука.       Гермиона села за свой стол, скрывая улыбку.       — Прекрати лыбиться, Грейнджер, — распахивая мантию, сказал волшебник. — Ты, вроде, не бедствуешь. Могла бы позволить себе мебель качеством получше.       Гермиона всё ещё бессмысленно прикрывала уже обнаруженную улыбку папкой с документами.       — Ну, меня всё устраивает.       Они замолчали. Напряжение снова завладело девушкой. С чего начать? Но Драко не дал ей времени подумать.       — Я не пойду на вечер.       Гермиона удивлённо моргнула.       Драко продолжил:       — Скажу, что у нас с мамой драконья оспа или что-то вроде того. Что ты так смотришь? Думала, я добровольно вернусь в тот кошмар?       Грейнджер нахмурилась.       — А как же люди?       Драко закатил глаза.       — Не делай вид, что родилась только вчера. Мне плевать на людей, как и им на меня. Меня волнуют только жизнь моей мамы и моя. Остальные пусть горят.       Девушка дёрнулась от таких жестоких слов.       — Как ты можешь так говорить? Ты настолько ужасен?       Гермиона в презрении отвела взгляд. У Драко от этого жеста почему-то кольнуло в груди.       — Думай как хочешь, — сказал он с вызовом. — Я всё сказал.       Девушка долго не отвечала, а затем, что-то решив, снова посмотрела на Малфоя.       — Нет, — твёрдо произнесла она. — Я не верю тебе. Ты мог просто не приходить сегодня вечером. Зачем ты позвал меня на встречу, если тебе всё равно? Писать мне записочки, словно ты снова в школе.       Она встала из-за стола и подошла к дивану. Драко вздрогнул. Гермиона пристально посмотрела ему в глаза и села рядом. Чёртова мебель снова скрипнула, и Грейнджер скорчила такую гримасу, подавляя улыбку, что Малфой не выдержал и рассмеялся. Всё, что терзало его этим утром, весь стресс вылился в дикий хохот. Гермиона вскоре тоже не выдержала и засмеялась.       Так продолжалось несколько минут. Пока головная боль не успокоила обоих.       — Ты что-нибудь узнала об этом? — спросил Драко, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я уверен, что ты вскрыла все закрома своей феноменальной памяти, чтобы отыскать подобные случаи.       Гермиона тоже смахнула влагу с глаз и посмотрела на него.       — Нет, — призналась она. — Я нигде не встречала подобного. Я хотела попросить тебя заглянуть в библиотеку Мал…       Мужчина перебил, поняв, о чём она собирается сказать:       — В особняке тоже ничего полезного. Я перерыл с домовиками все полки. Обыскал все стеллажи. Ничего.       — О, — выдохнула Гермиона.       — Что? — спросил Драко, заметив её задумчивое лицо.       Девушка упёрла локоть правой руки в колено и положила голову, прижавшись виском к ладони.       — Просто, — сказала она медленно. — Ты сказал, что тебе всё равно. А я знала, что это не так.       — Не понимаю, о чём ты, — мужчина сложил руки на груди в защитном жесте.       — Ты делаешь вид, что весь такой неприступный, жестокий и безучастный, — продолжила Гермиона, не сводя с него взгляда. — Но на самом деле это маска. Даже в Хогвартсе, когда ты получил метку…       Она взглянула на его предплечье, и Драко убрал левую руку за спину.       — Ты винишь себя за это? — спросила она тихо. — Поэтому внёс самую крупную сумму?       Гермиона протянула руку, пытаясь накрыть его ладонь своей, но мужчина рывком встал и отошёл к окну.       — Что за привычка у гриффиндорцев лезть в чужие сердца? — сказал он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо. — Сейчас нам надо говорить не обо мне и моём тяжёлом детстве. У тебя есть план? Если хочешь моей помощи, выкладывай. Либо я просто оставлю всё как есть и не приду вечером.       Гермиона вздохнула.       Она сама не поняла, что на неё нашло. Любопытство, скорее всего. Драко всегда вызывал в ней разные чувства — от отвращения до жалости, а вскоре и понимания. Даже когда Гарри был уверен, что Малфой теперь один из Пожирателей, девушка не смогла в это поверить… пока сама не получила неопровержимые доказательства. Она посмотрела на мужчину, стоявшего у окна. Спина его была напряжена, плечи ссутулены.       «Пытаешься отгородиться от меня? Не выйдет. Пока мы в одной лодке, Малфой.»       — У меня есть план, — сказала Гермиона, возвращаясь к прежней теме. — Но он потребует от нас обоих того, что мы не очень умеем делать.       — И что же? — Драко повернулся к ней, приподняв бровь.       — Доверять друг другу, — ответила она.       Они снова замолчали. Тишина в кабинете стала невыносимо вязкой.       — Хорошо, Грейнджер. Допустим, я тебе доверился. Каков наш следующий ход?       Гермиона потерла виски, прогоняя снова нарастающую боль.       — Я хотела поговорить с Гарри и постараться отменить вечер. Если он не состоится, то и взрыва не будет.       Малфой задумался, недоверчиво глядя на неё.       — Поттер? Он что, решение всех проблем? Вряд ли шрамоголовый хоть что-то сможет. Вся его исключительность закончилась со смертью Тёмного Лорда…       Гермиона перебила:       — Волдеморта.       Мужчина непонимающе переспросил:       — Что?       — Он не твой лорд, Драко! — голос её сорвался. — Он мёртв и больше…       Она вскочила с места, но не договорила. Головокружение усилилось, и её тело стремительно потянулось к полу. Малфой машинально выхватил палочку и магией подхватил девушку. Отлевитировав её на диван, он подошёл ближе.       —Грейнджер, что с тобой?       Она открыла глаза и посмотрела в обеспокоенное лицо волшебника.       — Кажется, у меня сотрясение, — призналась она. — Я хотела рассказать. Сегодня всё было по-другому. Я проснулась в душе и, упав, ударилась головой. Но раньше я возвращалась ровно в шесть утра. А теперь время сдвинулось. Меня это беспокоит. А ты? Когда ты просыпаешься?       Драко задумался.       — В прошлый раз я проснулся так же утром, — медленно произнёс он. — Сегодня… сегодня я очнулся позже. Я не обратил внимания, но сейчас, когда ты спросила, вспомнил. Это было, когда я спускался к завтраку. Видимо, воспоминания наложились друг на друга.       Гермиона попыталась сесть, но мужчина толкнул её обратно на диван.       — Не вставай, — сказал он резко. — Я позову министерского лекаря.       Но не успел он сделать и шага, как кабинет озарился ярким голубым светом. Призрачный олень замер посреди комнаты, пару раз топнул копытом и заговорил голосом Поттера. Драко удивлённо фыркнул. У него никогда не выходил патронус, сколько бы он ни делал попыток. Казалось, эта магия навсегда закрыта для него.       — Гермиона, ты где? — голос Гарри звучал обеспокоенно. — Мы же собирались встретиться. Ответь, как сможешь. Я волнуюсь. Ты слишком много работаешь. Позволь нам с Роном помочь. Сейчас я занят, но буду ждать от тебя вестей… О, Джинни с детьми приедут прямо к открытию. Всё, пока.       Олень запрыгал по комнате и исчез в серебряной дымке. Гермиона всё же села, почувствовав некоторое облегчение.       — Я должна ему сказать, — твёрдо произнесла она. — Хотя бы о том, что собираюсь перенести открытие фонда.       — Поступай как знаешь, — Драко отошёл обратно к окну. — В этот раз я позволю тебе действовать по-твоему.       Гермиона нахмурилась.       — В этот? Ты не веришь, что отмена мероприятия поможет?       — Я не знаю, Грейнджер, — он резко развернулся к ней. — Я в замешательстве. Меня больше волнует то, что меня втянули в это. Почему не Поттер или рыжий? Мне было бы намного проще, если бы я умирал в неведении.       — Мы справимся! — в голосе Гермионы прозвучала сталь, которой она сама от себя не ожидала. — Сегодня всё закончится. Петля уже идёт не так, как в прошлый раз.       Драко посмотрел ей в глаза. Её уверенность чуть приободрила его.       — Как поступим? — спросил он.       Гермиона взмахнула палочкой, вызывая патронус. Маленькая выдра юрко крутанулась в воздухе.       — Гарри, — сказала она твёрдо. — Вечер отменяется. Я расскажу всё позже. Отложи все свои дела. Помоги мне. Возьми Рона и оповести всех гостей. Спасибо.       Выдра прошла сквозь Драко и выпрыгнула в окно. Волшебник проводил её взглядом и повернулся к Гермионе.       — А что делать нам?       — Мы с тобой оповестим всех в Министерстве, — ответила она, уже обдумывая план. — Я — сотрудников, ты — чиновников. На правах главного спонсора. Они будут против, но ты пригрози отзывом денег. Манипулируй этим фактом, если понадобится. Сделай всё, чтобы они это приняли. Но не сообщай о взрыве. Виновным может быть кто угодно.       Драко кивнул.              — Хорошо, — сказал он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Он уже почти вышел за дверь, когда Гермиона окликнула его:       — Драко, встретимся вечером. Обсудим возможного преступника.       Волшебник замер на пороге и обернулся. В глазах его мелькнуло что-то — удивление? Или, может быть, нечто большее? Он молча кивнул и вышел. Дверь с лёгким щелчком закрылась.       Гермиона выдохнула и снова легла на диван. Мысли метались в голове, но одна накрыла волной осознания.       Она что, называла его по имени?       Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как к щекам приливает тепло. С ума сойти.

***

      Гарри, получив сообщение от подруги, был, мягко говоря, в шоке. Вечер, к которому она готовилась не жалея сил, будет отменён. Она явно переволновалась и даёт попятную. Нужно было поддержать Гермиону в такой тяжёлый момент и уберечь от ошибки. Поттер сидел в столовой Министерства вместе с Роном. Его друг сегодня был без настроения. Он даже съел намного меньше обычного. Отказался даже от десерта. А где это видано? Гарри сочувственно похлопал товарища по спине. Его новая мантия была ужасна, и он знал: Рон вернулся во времена Хогвартса — к Святочному балу и тому старомодному облачению.       Но что можно сделать?              Он мог бы одолжить ему одну из своих старых, как друг умолял. Но Уизли был выше и шире в плечах, и в мантии Гарри он выглядел бы не лучше, а то и хуже. Да и Элоиза обегала все магазины, стараясь подобрать что-то подходящее. Все хорошие варианты разобрали перед таким масштабным вечером.       И Гермиона хочет всё отменить? Что же случилось?       — Рон, прекрати дуться, — сказал Гарри. — У нас проблемы поважнее. Наша подруга, кажется, сошла с ума. Она планирует всё отменить.       Уизли вздохнул и посмотрел на Поттера.       — Ну и пусть, — пожал он плечами. — Хоть не опозорюсь в очередной раз.       Гарри покачал лохматой головой.       — Я не знаю, что делать, — признался он. — Помочь ей — значит поддаться её панике. А если откажу, она обидится. Ты её знаешь. Она очень упрямая.       Рон отодвинул от себя тарелку с куском яблочного пирога — зрелище поистине пугающее.       — В любом случае, виноваты будем мы, — сказал он задумчиво. — Поможем или нет. Если хочет, пусть. Но затраченные деньги полетят по ветру. Мне не жалко этих богатеньких, но сумма довольно крупная. Я не уверен, что само Министерство одобрит.              — Ты прав, — кивнул Гарри.       Друзья не заметили, как к ним подлетела Гермиона. Вид у неё был шокирующим. Она напоминала сумасшедшую Беллатрису — те же безумные глаза, та же одержимость. Кудри казались ещё более взъерошенными и спутанными, глаза широко раскрыты, по бледной коже стекали крупные капли пота. Девушка совершенно не была похожа на себя. Такой Гермиону друзья не видели даже во время войны. Ей действительно требовалась их помощь, и Гарри не мог ей отказать.       — Гермиона, ты как? Выглядишь…       Девушка с силой хлопнула по столу так, что Рон подпрыгнул на месте.       — Заткнись, Гарри! — голос её прозвучал резко, почти грубо. — Просто ничего не говори. Любые фразы, что крутятся у тебя на языке, не произноси их. Просто поговорим по нашему делу.       Рон подался вперёд и тихо произнёс:       — Ты уверена в том, что задумала? Что вообще происходит?       — Да, — Гермиона перевела дыхание. — Драко согласился оплатить все затраты.       Она соврала. Конечно, они ещё не говорили об этом. Но Малфой не откажет. Не после того, что они пережили.       — Чт… кто? — возмутился Гарри.       — Драко? — следом в один голос произнесли друзья.       — С каких пор хорёк просто Драко? — Рон прищурился. — Он тебя заколдовал? Признавайся! Ты под Империусом, и он просто хочет сорвать праздник.       Грейнджер закатила глаза.       — Сейчас это не важно, — отрезала она. — А важно то, что мне известно: сегодня произойдёт теракт на вечере, и мы все умрём. Включая хорька, как ты выразился, Рональд.       Повисла тишина.       — Что ты такое говоришь? — первым пришёл в себя Гарри. — Какой взрыв? Мы всё проверили. На здание наложены самые передовые охранные и защитные чары. Никто не проникнет и не выйдет без обнаружения.       — Не в этот раз, Гарри, — голос Гермионы дрогнул. — Это произойдёт, несмотря на всю защиту. Я знаю.       Она неосознанно коснулась затылка, там, где пульсировал ушиб.       — Откуда? — тихо спросил Рон. — Ты знаешь того, кто планирует диверсию?       — Тебе пришла очередная угроза? — добавил Гарри.       — Нет, — покачала головой Гермиона. — Ни то, ни другое. Я в петле. Это сложно объяснить, но…       — Петля? Что за… — начал Рон и сам запнулся, оглядываясь по сторонам, боясь, что их услышат. Но все в столовой продолжали спокойно есть, не обращая на них внимания.       — Ты имеешь в виду, как в том фильме… э-э-э, «День сурка», кажется? — уточнил Поттер, почесывая шрам.       — Да, — Гермиона серьёзно посмотрела на друга. — Малфой тоже. Я не знаю, почему он в петле, как и я, но подумаю об этом после спасения наших жизней и остальных гостей. Вы поможете, ребята?       — Идиотизм какой-то, — Рон приподнял бровь. — Может, это просто очередной сон? Или ты лунатишь, или как там? Ещё и Малфоя приплела. Точно сон.       Грейнджер вскочила из-за стола и, обогнув его по дуге, подошла к Рону. Схватив друга за грудки аврорской мантии, она притянула его к себе.       — Если ты хоть на секунду подумал, что я буду шутить на такой счёт, то ты совсем меня не знаешь! — прошипела она. — По-твоему, я бы стала сотрудничать с Малфоем, если бы не вся эта ситуация? Либо ты помогаешь мне, Рон, либо катись вместе со своей павлиньей мантией прямо в огонь!       Поттер и Уизли переглянулись. Они ещё не сообщали ей, в чём пойдёт Рон на вечер.       — Так это правда, — медленно произнёс Гарри.       Он встал, положил руку на плечо подруги, пытаясь успокоить её.       — На самом деле, я уже начал рассылку и оповестил малую часть гостей, — сказал он спокойно. — Оставь Рона. В это сложно поверить, конечно, но мы поможем. Ты ответственная за фонд, и тебе решать. А если и Малфой согласен, на правах главного финансового источника, то ты вдвойне вправе.       Гермиона наконец разжала пальцы, и Рон вздохнул с облегчением, поправляя мантию.       — Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.       — Но, Гермиона, — Гарри взял её за руку, заглядывая в глаза. — Ты уверена? Это не какой-то… странный сон? Может, тебе нужно к целителю?       — Я уверена, — твёрдо ответила она. — Более чем уверена. Я видела это дважды. Видела, как горят люди. Видела, как… — она запнулась, не договорив. — Я не хочу видеть это снова.       Рон молчал, переваривая услышанное. Потом тяжело вздохнул.       — Ладно, — сказал он. — Если ты так говоришь… Я помогу. Но если выяснится, что это был просто кошмар, я буду ждать извинений.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Согласна, — кивнула она. — А теперь… у нас мало времени. Нужно успеть отменить всё до того, как гости начнут собираться.       Гарри кивнул и достал палочку.       — Я свяжусь с отделом безопасности, — сказал он. — Рон, ты поможешь с оповещением?       — Да, — Уизли поднялся. — Хоть какая-то польза от этого будет. Мой позор никто не увидит.        Гермиона посмотрела на друзей и впервые за этот бесконечный день почувствовала, что они действительно могут справиться.       Друзья разошлись, и она осталась одна. Ей нужно оповестить организационную группу. Драко наверняка уже говорил с шишками Министерства. Девушка надеялась, что министр их выслушает. Она вызвала патронус и начала диктовать сообщение Малфою:       — Парни согласились. Они начали рассылку гостям об отмене вечера. К Шеклботу пойдём вместе. Увидимся там.       Закончив, она отпустила выдру, и та, сверкнув серебряным хвостом, исчезла в коридоре. Гермиона закрыла глаза. Всё изменится. Сегодня. Они всех спасут. Но нужно выяснить два главных фактора: кто это сделал и как? Взрыв такой мощности, что ни одна защита не сработала. Ни один детектор не оповестил об опасности. Такого просто не могло быть. Что за сила у этой магии? Или это обычная маггловская взрывчатка? Она направилась к лифту, чтобы отправиться в кабинет министра. Нажала на кнопку и поехала вверх, продолжая размышлять.       А петля? Что её вызвало? Почему Драко в ней, а не её близкие? Она не заметила, как ноги привели её к кабинету. Там её уже ждал блондин. Он нервно барабанил ногой по мягкому министерскому ковру. Заметив волшебницу, он пошёл к ней навстречу.       — Ты всё уладил? Они согласились?       — Не без угроз, конечно, — невесело хмыкнул Драко. — Значит, остался только министр?       — Да, — Гермиона перевела дыхание. — Неужели мы это сделали? Почему я не догадалась раньше?       Она посмотрела на него, и что-то кольнуло в груди.       — Боже, я уверена, что это я втянула тебя в петлю. Хоть мы и не ладим, но мне жаль.       Драко замер, удивлённо глядя на неё.       — Я прощу тебя, как только мы закончим, — сказал он и попытался улыбнуться.       Но тут они что-то почувствовали. Что-то явно шло не так.       Они заглянули друг другу в глаза. Казалось, их магия откликалась на это что-то неизвестное. А потом — взрыв. Он прогремел где-то на нижних этажах. Тот самый. И настолько рано? Почему?       Всё затряслось. Стены начали покрываться трещинами, словно паутина расползалась по камню. Драко и Гермиона прижались друг к другу, пытаясь устоять на месте. В помещении стремительно поднималась температура. Пол с двух сторон начал обрушаться, загоняя их в ловушку. Из дыр показались языки пламени, жадно лижущие края проломов.       Малфой выломал дверь в кабинет министра. Внутри было пусто. Он грубо толкнул Гермиону внутрь — и в ту же секунду пол под ним обрушился окончательно. Он успел лишь встретиться с ней взглядом, прежде чем провалиться в огонь.       — Нет! — закричала она. — Драко!       Девушка рванулась к краю, но не успела сделать и шага. Сверху обрушился потолок. Тяжелые валуны придавили её, зажав в западне. Дышать с каждым разом становилось всё тяжелее. Камень давил на грудь, не позволяя сделать полный вдох.       Она умирала. Медленно.       Ей повезло меньше, чем Малфою. Она даже не знала, сколько прошло времени, прежде чем сознание начало угасать. Тьма впилась в её разум. Гермиона чувствовала, словно парит где-то в пустоте — в космосе, лишённом света звёзд. А потом она словно пропала. Её не стало. Она была мертва.       Резкий свет и звук накинулись на неё набатом. Голова раскалывалась сильнее, чем после сотрясения. Кто-то тряс её за руку, звал по имени. Кто это? Где она?       Снова дом? Кровать?       Нет. Не там.       Девушка попыталась сосредоточить зрение на объекте перед собой. Сквозь пелену проступило знакомое лицо.       — Гермиона? — Гарри коснулся её плеча. — Ты опять это делаешь.       Она разлепила засохшие губы. Горло саднило, словно она проглотила горсть гвоздей.       — Я… я… — голос сорвался. — Ох, опять зависла? Прости. Последнее время много думаю. Мерлин,…  где я? Что произошло?       Гарри странно посмотрел на неё.       — О чём ты? — он нахмурился. — Ты в порядке? Ты пугаешь меня. Может, отдохнёшь сегодня? Мы с Роном присмотрим за всем.       И тут до неё дошло. Она в атриуме. Они договаривались с Гарри встретиться перед работой. Как в прошлых петлях. Она снова дала сбой и перенесла её не в постель, а во время разговора с другом.       «Нет. Боже.»       Это совсем не как в «Дне сурка». Петля вела себя непредсказуемо. Ей нужно было найти Малфоя. Срочно. Она должна… Гермиона попыталась сделать шаг, но голова закружилась, ноги подкосились. Она начала падать.       Гарри вовремя успел подхватить её.       — Гермиона! — его голос доносился словно издалека. — Что с тобой? Гермиона!       Она не могла ответить. Сознание ускользало, утягивая в темноту. Последняя мысль, мелькнувшая перед глазами, была горькой и беспощадной: Всё было зря.       Чернота снова сомкнулась над ней.