Reset/Сброс

      Утро в Норе выдалось, по обыкновению, суматошным. Рон и без того не мог спать из-за августовской духоты (которую так не любил), а тут, вырывая его из блаженной дремоты, с раннего утра снизу уже доносился оглушительный звон посуды, разноголосый гомон и заливистый детский смех племянника. Казалось, он забыл, каково это — жить не вдвоём с женой, а целой шумной толпой.       И на кой чёрт они с Элоизой решили навестить родителей? Как назло, та же светлая мысль посетила, кажется, не только их, а добрую половину семейства Уизли (и Поттеров, само собой).       Он через силу заставил себя подняться с постели. Бросив мимолётный взгляд на соседнюю подушку, Рон тяжело вздохнул: жены рядом не оказалось. «Возможно, она уже внизу?» — мелькнула мысль.       Вчера вечером они разругались в пух и прах. Несмотря на кроткий, податливый нрав девушки, ему всегда удавалось довести её до белого каления. Не специально, конечно! Даже из-за такой ерунды, как мантия.       Рон снова набрал в лёгкие воздух и со свистом выдохнул. «Нужно будет извиниться перед ней. И как она только умудряется меня терпеть?» — пронеслось в голове.       Мужчина оделся и спустился в гостиную в совершенно подавленном настроении. Рон, несомненно, любил всех этих людей, что собрались в Норе, и в любой другой день был бы счастлив посиделкам в общей гостиной или за обеденным столом. Но не в этот раз.       Как он мог забыть купить мантию к вечеру?       Ни одна из старых уже не подходила. Казалось, он растёт каждые полминуты. Старые мантии были либо непоправимо испорчены, либо безнадёжно малы. Он мог бы увеличить одну из самых приличных с помощью волшебства или превратить в наряд что-нибудь — да хоть почтовую сову, — но сильные защитные чары на приёме мгновенно разрушили бы столь простые заклинания.       Уизли живо представил, как в момент входа в зал чары спадают и он, с филином на плече, остаётся совсем голый… ну, или наполовину. Уши и щёки запылали. Вот смеху-то будет! Малфой-то уж точно явится одетый с иголочки. Рон помотал рыжей головой из стороны в сторону, вытряхивая неприятное наваждение. Думать о белобрысом сейчас решительно не хотелось. И так настроение книзлу под хвост. А ещё не хотелось портить такой важный день для его лучшей подруги. Вдобавок ко всему, из-за его рассеянности Элоиза, возможно, не захочет с ним разговаривать весь день, а может, и весь вечер. Эти мысли грызли его изнутри, словно докси — старую занавеску.       Он замер на последней ступеньке и бегло обвёл гостиную голубыми глазами. Мать уже вовсю носилась по кухне, Джинни о чём-то спорила с отцом. Альбус посапывал в люльке, а резвый Джеймс носился по гостиной с фигуркой ловца и хихикал, когда маленький снитч щекотал его под носом, стараясь привлечь внимание.       Рон перевёл взгляд обратно на младшую сестру. Девушка сидела напротив Артура за столом. Её рыжие брови почти соприкасались на переносице — настолько сильно она хмурилась. Аккуратный нос, украшенный россыпью веснушек, смешно подрагивал при каждом произнесённом предложении. Эта милая черта очень нравилась Гарри. Друг рассказывал Рону, что порой специально устраивал с женой легкие словесные перепалки, чтобы полюбоваться этой мимической особенностью.       Сейчас Джинни яростно жестикулировала и говорила о чём-то незначительном, почти пустяковом — о том, зачем Артур снова притащил старый радиоприёмник с маггловской барахолки, если они с Гарри могли бы купить ему новый. Тогда отцу не пришлось бы его чинить и раскидывать ржавые детали по столу за завтраком. А мистер Уизли лишь отмахивался и повторял: «В том-то и вся соль, дорогая».       Рон невольно улыбнулся. Джинни всегда была весьма темпераментной. Мама называла её «мой карманный боец» — из-за маленького роста дочери и силы характера. Но то, что она была самой низкой и младшей в семье Уизли, нисколько не мешало ей не уступать братьям ни в квиддиче, ни в спорах. А после войны девушка и вовсе стала ещё жёстче. Рон знал, что сестра до сих пор видит кошмары — те же, что и они все. Но Джинни никогда не жаловалась. Она стискивала зубы и шла дальше. Ради семьи и детей. Ради Гарри. И ради себя самой.       Взгляд мужчины переместился дальше и резко остановились на сидящей в кресле у камина долговязой фигуре. Джордж, откинувшись на спинку, держал в руках газету. От внимания Рона не укрылось, что брат совершенно не читал. Он уже минут десять смотрел в одну точку, водя пальцем по краю страницы, не переворачивая её.       Джордж, до сих пор не смирившийся с потерей близнеца, — да и кто бы смог? — стал другим. Словно чужим. Исчезла та безумная искра в глазах, с которой когда-то они с Фредом устроили грандиозный фейерверк в школе и заставили розовую жабу — Амбридж — краснеть от злости. Или когда подшучивали над Перси, сбивая спесь с братца-гордеца, так несвойственную членам семьи Уизли. Теперь он редко смеялся по-настоящему. Он продолжал вести бизнес в Косом переулке — механически, без энтузиазма, словно «Всевозможные вредилки» перестали быть делом всей жизни и брат просто выполнял негласный долг перед Фредом.       Иногда Рон ловил Джорджа на том, что тот разговаривает с пустотой, когда думает, что никто не слышит и не видит. Шёпотом, будто брат-близнец всё ещё с ним. И Рона это пугало. А временами Джордж внезапно забывался, и глаза снова загорались. В те моменты он становился прежним: начинал фразу, рассказывая очередную шутку или высказывая какую-нибудь безумную идею, и замолкал на полуслове, ожидая, что Фред закончит за него мысль. Но этого не происходило. И тогда его глаза становились пустыми, а взгляд — отрешённым, как будто оставшаяся половина души покидала его.       Рон тяжело вздохнул. Они все изменились после войны. Даже он сам — когда-то беззаботный, думавший только о квиддиче и о том, что подадут в Большом зале на обед, — теперь каждое утро проверял, на месте ли палочка, и вздрагивал от громких звуков. Он редко говорил об этом. Даже с женой. Не любил казаться слабым. Но страх снова потерять близких жил в нём постоянно.       Он подошёл ближе к Джорджу и заглянул в газету. На первой полосе толстенным шрифтом кричали заголовки о Гермионе и её огромном вкладе в помощь жертвам войны. Рон скользнул взглядом ниже — там лучезарно улыбающаяся подруга разрезала ленту, символизирующую открытие фонда. Важные чиновники за её спиной усердно хлопали, а она лишь смущённо кивала.       Уголки губ Рона поползли вверх. Он был искренне рад, что девушка нашла дело по душе. Подруга всегда отличалась обострённым чувством справедливости — чего стоил один Г.А.В.Н.Э.! Рон усмехнулся про себя: хорошо, что хоть в названии фонда обошлись без аббревиатур.       Ниже размещалось ещё одно фото. Волшебник бегло взглянул на него — и тут же между бровей залегла глубокая морщина. Опять хорёк. Чёртовы Малфои отделались чересчур лёгким наказанием.       «Почему с самого утра в голову лезут неприятные мысли?»       — Ты так громко хмуришься, братец, что мешаешь мне читать, — произнёс Джордж, не поднимая головы. — Что случилось?       — Я не хмурюсь! — скрестив руки на груди, буркнул Рон. — Не видел Эл?       — О, видел, конечно, — Джордж наконец поднял взгляд, и в нём мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Из-за одного дуралея она уже с утра бегает по магазинам с мантиями, пытаясь отыскать что-то приличное.       — Слава Мерлину! — Рон облегчённо рухнул в соседнее кресло. — Она спасла меня!       — В который раз, — Джордж покачал головой и снова уткнулся в газету.       — Гарри дал мне отворот-поворот, — пожаловался Рон. — Я молил его дать мне одну из своих. Десять! Десять патронусов отправил!       — Ха, — Джордж не поднял головы. — Ты видел его и себя. Я не удивлён.       Из кухни донёсся голос Молли:       — Милый, будешь завтракать?       — Глупый вопрос, мам! — ответил за него Джордж.       Рон хмыкнул, но улыбки не сдержал.       Входная дверь с грохотом отворилась. В дом впорхнула Элоиза Уизли. Её ровные белые зубки сверкали в свете лампы из гостиной. К счастью для Рона, девушка явно оставила вчерашнюю ссору позади. Рядом с ней парил чёрный чехол для мантий. Все взгляды устремились к ней. Даже Джеймс замер на месте, отвлёкшись от игры в мини-квиддич. Лишь Артур продолжал копаться в старом приёмнике, но голову чуть наклонил, подставляя правое ухо для лучшей слышимости.       — Ух, я нашла идеальную! — воскликнула она. — Тебе так пойдёт, mon amour!       Она подбежала к Рону и невесомо чмокнула его в губы.       — Срочно примерь!       — Дорогая, спасибо! Ты самая луч…       Волшебник не успел договорить. Блондинка взмахнула палочкой, чехол расстегнулся — и миру предстала «идеальная мантия» по мнению девушки. Глаза Рона округлились. Видимо, жена всё ещё в обиде на него.       В комнате на секунду повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.       Тик-так, тик-так…       Затем первой сдалась Джинни. Она звонко засмеялась, разбудив малыша Альбуса. Ребёнок, услышав мамин смех, заулыбался беззубым ртом и захлопал крошечными ладошками. Молли прикрыла рот рукой, боясь обидеть невестку. Но по морщинкам вокруг глаз было понятно: женщина вовсю веселилась.       Следом захихикал Джордж — сначала тихо, потом громче. Его смех был редким гостем в последнее время, и Рон уловил в нём эхо того, прежнего Джорджа. Даже Артур оторвался от своего радиоприёмника и, поняв, в чём дело, одобрительно хмыкнул.       — Ну, Эл, — простонал Рон, — это что за…       Рон не успел закончить фразу уже второй раз подряд за это утро. Видимо, сегодня не его день.       В камине вспыхнул зелёный огонь, и в гостиную ввалилась Гермиона Грейнджер.       — Гермиона! — Рон вскочил с места. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?       Девушка не ответила — лишь достала палочку и вызвала Патронуса.       — Гарри, ты нужен в Норе. Это срочно!       Серебристая выдра кивнула и унеслась прочь — к получателю послания.       — У меня к тебе и Гарри серьёзный разговор. Только с вами. Это насчёт вечера, — на лице Гермионы не дрогнул ни один мускул.       Рон подошёл и положил руку на плечо подруги.       — Ты же знаешь, мы всегда поможем.       Волшебница кивнула. Затем коротко поприветствовала всех. Она попыталась улыбнуться, но вышло криво — уголки губ дёрнулись и замерли в неестественной гримасе.       Молли, встревоженная внезапным появлением девушки, тут же засуетилась:       — Гермиона, дорогая, ты завтракала? Садись с нами, бекон почти готов…       — Спасибо, миссис Уизли, — вежливо произнесла волшебница. — Я не голодна.       — Что такое, принцесса? — раздался насмешливый голос со стороны кресла. — Те негодяи, на чьи деньги ты открываешь фонд, отозвали капитал?       Джордж произнёс слова резче, чем планировал. Рон, который в очередной раз за день нахмурился, бросил на брата предостерегающий взгляд.       Многим не нравилось, что Гермиона Грейнджер использовала деньги бывших оправданных Пожирателей и их приближённых. Его брат был из их числа. Поэтому тот и не захотел идти на приём. А Молли и Артур отказались от приглашения лишь потому, что боялись оставлять сына в этот день одного.       Гермиона переглянулась с Джорджем. Даже если его слова задели девушку, она виду не подала. Лишь губы слегка поджались. Подруга часто так делала в школе. Рон помнил и хорошо знал это. Волшебница использовала этот спасительный жест — когда Рон на первом курсе сказал, что она «настоящий кошмар», когда Малфой впервые назвал её «грязнокровкой», когда Рон не догадался пригласить её на Святочный бал, когда Гермиона видела его целующимся с Лавандой Браун, — всегда, когда не хотела, чтобы кто-то видел, что ей больно.       Элоиза, заметив напряжение, первой нарушила неловкую паузу. Она подбежала к девушке и расцеловала её в обе щёки.       — Как я рада тебя видеть! — воскликнула она с искренней теплотой.       Грейнджер наконец улыбнулась — на этот раз чуть естественнее — и обняла блондинку.       — Я тоже, Эл.       Джинни вскочила с места, взяла на руки Альбуса, который уже намеревался захныкать, и подошла к подруге. Её глаза сузились, сканируя лицо Гермионы.       — Ты что-то недоговариваешь, — сказала она тихо. — Зачем тебе эти два оболтуса? Что-то серьёзное произошло? Это явно не из-за причёски или макияжа.       — Джинни, я обещаю, что всё тебе расскажу, — ответила Гермиона, глядя подруге прямо в глаза. — Но сейчас я хочу поговорить только с Роном и Гарри. Доверься мне.       Рыжая волшебница пристально посмотрела на неё, о чём-то про себя рассудила, кивнула своим мыслям и вернулась на место, укачивая в руках малыша.       Снова наступило безмолвие. Лишь часы упорно отстукивали нервирующий ритм.        Тик-так, тик-так…       Все поглядывали на кудрявую ведьму, пытаясь разгадать причину её внезапного появления. Даже Джордж наконец отложил газету, которую не читал, и посмотрел на неё с любопытством, оставив неуместную злость.       Джеймс, бросив игру в квиддич, подбежал к столу, схватил салфетку и стал что-то усердно складывать. Затем, улыбнувшись проделанной работе, подбежал к Гермионе и протянул ей бумажный самолётик.       — Тётя Гермиона, не грусти, — сказал он серьёзно. — Это тебе.       Рон потрепал племянника по макушке и взглянул на подругу. Казалось, маска спокойствия треснула от этого милого и заботливого жеста ребёнка. В её глазах стояли непрошеные слёзы, которые она изо всех сил старалась удержать.       — Спасибо, Джеймс, — прошептала она, принимая самолётик. — Спасибо.       Волшебница сжала бумажную фигурку в пальцах, словно та могла придать ей сил.       — Я обязательно всех спасу, — добавила она тихо, почти неслышно.       В гостиной снова повисло неловкое молчание.       Затем из камина выплеснулось зелёное пламя, и в комнате появился встревоженный Гарри Поттер. На его мантии красовалось огромное кофейное пятно.

***

      Гарри Поттер наслаждался спокойным утром. Он, конечно, скучал по жене и детям, но не мог соврать, что небольшая передышка была ему необходима. Надо будет устроить Джинни такой же мини-отпуск от пелёнок и разных детских кризисов Джеймса. Он в этом не разбирался. Найти крестражи было и то легче, чем понять, из-за чего в очередной раз устроил истерику его старший сын.       Тишина и кофе — отличное начало тяжёлого дня!       Только Поттер поднёс кружку ко рту, пытаясь сделать желанный глоток ароматного напитка, как в комнате возникло маленькое и юркое светящееся животное. От неожиданности волшебник пролил пару больших капель на чистую и выглаженную мантию аврора. Благо она чёрная — пятна не будет видно. Да и он не маггл, а волшебник. Гарри чуть не забыл об этом. Мужчина почесал затылок, произнёс: «Тергео!» — и пятно тут же исчезло.       — Это Патронус Гермионы, — произнёс он сам себе, поправляя съехавшие очки.       Поттер совсем отвык от одиночества. С ним всегда кто-то был: либо Джинни, либо дети, либо коллеги или друзья.       Серебристая выдра наконец закончила свой танец и остановилась у лица волшебника.       «Гарри, ты нужен в Норе. Это срочно!»       Кружка выпала из его рук, и обжигающий кофе снова грязно-коричневым пятном растёкся по ткани.       «Опасность? В Норе? Там же Джинни и дети. И Гермиона там? А что, если…»       В голове крутились мысли одна хуже другой. Всплывали картины войны, кошмары о смерти друзей, что преследовали его каждую ночь после победы. Весь ужас снова вернулся. Неужели все те, казалось бы, жалкие угрозы остатков Пожирателей смерти были не такими уж и жалкими?       Гарри вскочил со стула с такой силой, что тот рухнул на пол. Даже не обернувшись на шум, он молнией рванул к камину, схватил летучий порох и чётко произнёс: «Нора».       Зелёные языки холодного пламени облизали его тело и накрыли с головой. Когда Поттер открыл глаза, он был уже в гостиной дома семьи Уизли. Восемь пар глаз устремились в его сторону. Мужчина вышел из камина, на автомате принял оборонительную позу с палочкой наготове.       — Ну и с кем воевать собрался? — произнесла Джинни, глядя на пятно на груди мужа. — Ты что, заляпал мантию? Я для кого стираю и глажу, а?       Гарри пару раз моргнул, не понимая, что происходит и где Пожиратели.       — А где же…? Что случилось? Гермиона, здесь враги? — глядя на подругу, протараторил волшебник.       — Я скоро стану твоим врагом, если продолжишь так относиться к моим стараниям, — нахмурилась Джинни.       — Гарри, прости. Мне надо было чётче формулировать послание, — пряча мокрые глаза, произнесла подруга.       — А все говорят, что мне надо подлечить голову, — усмехнулся Джордж. — Вон, даже наш герой шарахается от Патронусов. Готов был всех нас тут обезвредить. Вот умора.        — Выбирайте выражения, молодой человек! — уперев руки в боки, произнесла Молли.       Поттер расслабился и наконец встал ровно, поправляя мантию, но палочку не убрал.       Джеймс радостно завизжал и кинулся к нему.       — Папа! Ура, папа пришёл! — мальчик вцепился в ноги отца.       — Ну да, папа один на уме. Мама — так, принеси-подай. А то, что я тебя выносила и в муках родила, — так, мелочи, — продолжая хмуриться, произнесла Джинни.       — Вот именно, Джиневра! А я сколько мучилась с вами? Говорила же: поймёшь ещё маму свою, как детки появятся.       — Ма-ам, — улыбаясь, протянула волшебница.       — А что — мам?       — Мерлин, я что, действительно превращаюсь в тебя? — театрально положив одну руку на сердце, а другой коснувшись лба, произнесла Джинни.       — Вот же несносные дети! — всплеснула руками миссис Уизли.        Артур тихо посмеялся. Молли тоже не сдержала улыбки. Напряжение наконец сошло на нет. Гарри окончательно расслабился. Всё хорошо. Все в безопасности.       — Иди поиграй, Джеймс. И маму слушайся, — тихонько подтолкнул ребёнка волшебник в сторону разбросанных игрушек. — Так что случилось? — продолжил Поттер и снова взглянул на подругу.       — Не здесь. Я всё объясню. Пойдёмте в комнату Рона, — Гермиона тут же направилась к лестнице наверх.       — Бывшую комнату, — поправил её Рон. — У меня вообще-то уже свой дом и жена.       Грейнджер резко остановилась, обернулась и зло посмотрела на друга. Тот отшатнулся и поднял руки в примирительном жесте.       — Прости, — глупо улыбаясь, произнёс рыжий.       — Хватит тратить время на глупости, Рональд. Мне ещё нужно получить ваше доверие, — она снова повернулась к лестнице и потихоньку начала подниматься наверх.       — Но зачем? Мы тебе и так доверяем, — следуя за волшебницей, произнёс Гарри.       — Мне — да. Но я и не собиралась просить его для себя, — уже тише произнесла девушка, так, чтобы услышали только Рон и Гарри. — Оно нужно для моего союзника.       — Что? Союзник? — удивился Рон.       — И кто он? Мы его знаем? — переглядываясь с другом, произнёс Гарри.       — О да. Вы его оба хорошо знаете. И вам не понравится то, что я сейчас расскажу, — девушка толкнула дверь в комнату и пропустила друзей вперёд. Затем закрыла дверь на замок, наложила заглушающее и запечатывающее заклинания и повернулась к мужчинам. — Лучше сядьте.       Гарри и Рон снова переглянулись, пожали плечами и сели.       Гермиона глубоко вдохнула, зажмурив глаза, затем громко выдохнула, пару раз ударила себя по щекам и произнесла:       — Сегодняшний вечер закончится взрывом и смертью всех волшебников на приёме.       — Что? — одновременно с Роном произнёс Гарри.       — Опустим все ваши бурные реакции и перейдём к важному, — указывая на обоих пальцем, произнесла волшебница. — Это не шутка. Откуда я знаю? — нет, не из писем с угрозами. Уверена ли я? — абсолютно.       Грейнджер окинула взглядом ошеломлённые лица друзей и продолжила:       — Я застряла в магической временной петле. Как в фильме с Биллом Мюрреем? — верно, Гарри. Кто такой Билл Мюррей? — неважно, Рон.       — Герми… — начал было Поттер, но девушка тут же перебила:       — Мы это уже проходили, Гарри. Через все стадии: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Опустим это. Вы должны просто поверить.       — Хорошо, — кивнул Поттер. — Но как ты попала в петлю? И что делать с вечером? Отменить?       — Мне пока не известно, как я оказалась в петле и почему именно я. А что насчёт отмены вечера, — Гермиона покачала головой, — боюсь, что это не поможет. Взрыв произойдёт. Мы пытались, но всё тщетно.       — А если мы не пойдём туда? Что, если пропустим приём? — вклинился в разговор Уизли.       — Мы выживем, но люди умрут, Рональд. Но наше спасение ничего не изменит. Петля снова начнётся с начала, — девушка потёрла виски, отгоняя непрошеную боль.       — Что означает — союзник? И кто он? — произнёс Гарри. — Почему тебе требуется наше с Роном доверие?       Гермиона глубоко вздохнула.       — Союзник, потому что этот человек застрял со мной в петле, — она на секунду замешкалась, подбирая слова.       — Продолжай, — мягко сказал Гарри. — Помни, мы твои друзья. И всегда на твоей стороне.       Волшебница кивнула и подняла на них глаза.       — А ваше доверие нужно, потому что этот человек… — она затихла, а затем выдохнула имя: — Драко Малфой.       В комнате повисла пауза.       Гарри замер, переваривая услышанное. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл. Его лицо медленно приобретало багровый оттенок, знакомый Гермионе со школы.       — Ты… ты серьёзно? — наконец выдавил он. — Ты хочешь, чтобы мы поверили Малфою?       — Верно. Я хочу, чтобы вы ему поверили, — твёрдо ответила девушка. — Или хотя бы в мою веру в него. Малфой — часть этого. Нравится вам или нет.       — Дружище, хватит, — Гарри положил руку на плечо Рона. — Мне самому это не нравится, но давай доверимся Гермионе.       — Я… но… Малфой! — Рон будто давился воздухом, лицо его кривилось, как после укуса лимона.       Грейнджер громко топнула ногой.       — Рональд!       — Прости, — выдохнул Уизли, проводя ладонью по лицу. — Хорошо. Ладно… тебе я верю. А значит, и в твою веру в него — тоже. Постараюсь!       — Отлично! — радостно хлопнула девушка, и на секунду Гарри показалось, что она сейчас подпрыгнет на месте.       — С чего начнём? — не разделяя энтузиазма подруги, спросил Поттер. — Спасти людей нельзя. День начнётся снова. А что с нами? Мы ничего не помним, следовательно, не в петле.       — Ты прав, — закивала Грейнджер, и радость в её глазах потухла так же быстро, как и вспыхнула. — Мы уже пытались. И всё снова началось.       — Так что требуется от нас с Роном? — Гарри нахмурился. — Как люди не из петли могут помочь вам остановить петлю? Разве мы не бесполезны?       — Ты не прав, Гарри, — с неожиданной нежностью произнесла волшебница. — Вы очень поможете.       — Но как? — уточнил Уизли. — Я не понимаю. Если мы снова всё забудем… И этот Вилл Муррей, или как там его?       — Я не хочу разрушить или остановить петлю, — девушка подошла к друзьям. — То есть хочу, но это не главная задача. Я хочу найти подрывника. Хочу найти этого мерзкого убийцу и заставить его ответить за всё.       Она сделала паузу, переводя взгляд с Гарри на Рона и обратно.       — А в этом кто лучшие профессионалы?       — Авроры, — ответил Уизли.       — Бинго, — волшебница улыбнулась, и в этом Поттер на мгновение  увидел прежнюю Гермиону — ту, что тянула руку выше всех на каждом уроке и заставляла их усердно учиться, чтобы стать достойными представителями магического сообщества. — Как хорошо, что два моих лучших друга — авроры.       — Хорошо, — Гарри кивнул, чувствуя, как в груди разгорается давно забытое, но такое знакомое пламя решимости. — С чего начнём?       — Нам нужно больше информации, — добавил Рон, уже входя в привычную роль следователя. — Это может быть кто угодно. Любой из бывших Пожирателей. Всё равно что ловить снитч с завязанными глазами на сломанной метле.       — Это точно кто-то из гостей или организаторов, — с грустью произнесла Гермиона. — Тот, кто имел доступ к вечеру. В одной из петель мы пытались всё отменить. Вы с Роном предупреждали гостей, мы с Малфоем — организаторов, спонсоров и чиновников.       — Ты права, — кивнул Гарри.       — Значит, подлец испугался и решил действовать раньше? — предположил Рон.       Грейнджер кивнула, и в этом движении Гарри увидел беззвучное подтверждение его собственных догадок.       — Перебрать всех, кто причастен к фонду, — задачка не из лёгких, — добавил Поттер, потирая переносицу под очками. — Вот же пакость.       — Прежде нужно понять, кому это надо и зачем, — сказала девушка. — Пострадавших от войны вычеркнем сразу.       — А вот бывших Пожирателей проверим первыми, — добавил Рон.       — Я встречусь с Малфоем и загляну в Министерство, — Гермиона деловито перечислила. — Соберу всё, что необходимо: списки гостей, рассадку за столами, план зала — всё, что может пригодиться.       — Где и во сколько встретимся? — спросил Гарри, стараясь голосом перекрыть пар, который, казалось, вот-вот пойдёт из ушей Рона при каждом упоминании Малфоя.       — О! — воскликнула Гермиона и взглянула на наручные часы. — У меня. Через полтора, максимум два часа. Камин открыт.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Иди за Малфоем и бумагами. А мы с Роном заглянем в Аврорат. Может, что интересное найдём.       — Да. Тогда… э-э… до встречи, — неуверенно произнесла девушка.       Гарри понял: подруга не ожидала, что всё пройдёт более-менее гладко. Он встал, подошёл к ней и обнял. Он помнил, как увидел слёзы в глазах Гермионы, когда ворвался в гостиную Норы. Сколько же смертей она пережила? Свою собственную? Его? Рона? Джинни? Детей?       Разве ради неё и остальных они с Роном не смогут переступить через свою гордость и объединиться со школьным врагом?       Волшебница обняла друга в ответ, уткнувшись носом ему в плечо.       — Вот вы, ж… — раздалось сбоку. — А как же я?       Уизли подбежал и длинными руками обнял их обоих, едва не сбив себя и друзей с ног. Они громко рассмеялись.       «Мы справимся Как и всегда». — подумал Гарри.       Гермиона высвободилась из объятий, бурча под нос «жарко же», и, чмокнув обоих в щёку, произнесла:       — Через полтора часа, максимум два, у меня. Не забудьте. Особенно ты, Рон!       — Понял, понял, — проворчал Уизли, поправляя съехавшую на бок мантию. — Пошли уже.       — Малфоя не провоцировать! — бросила она им вслед.       — Боюсь, — печально произнёс Поттер, — что «не провоцировать» ты должна просить не нас.       Они спустились вниз, в гостиную. День должен был быть спокойным. Но разве он давал Гарри Поттеру Непреложный обет, что таковым и останется?