Глава 3
21 марта 2026 г., 01:29
Выстрелы звучали все ближе и ближе. Малдер слышал это каждым нервом — звуки шли снизу, эхом отражаясь от бетонных стен. Кто-то прорывался наверх. И судя по тому, как редко стреляли в ответ, свои проигрывали позицию за позицией.
— Сколько тебе еще нужно? — спросил он, не оборачиваясь.
Рыжая подняла голову от микроскопа. В зеленом свете ее лицо казалось измученным, но глаза горели.
— Десять минут. Может, пятнадцать. Я почти выделила образец.
— У нас нет пятнадцати минут.
Она сжала губы и снова нырнула в окуляр.
— Сделай, чтобы были.
Малдер усмехнулся. В этом было что-то до боли знакомое — требовать невозможного так, будто это само собой разумеется. Он вышел в коридор и прислушался. Шаги. Много. Двое, нет — трое. Поднимаются по лестнице.
— Эй, — позвал он тихо, обращаясь в темноту. — Если вы меня слышите — я здесь один. Но за этой дверью человек, который пытается спасти всех нас. Дайте нам время.
Тишина. Потом шаги — ближе.
Из-за угла вышел человек. Грязный, злой, с автоматом наперевес. За ним — еще двое.
— Спасти? — переспросил первый, скалясь. — От чего спасти? От этого дерьма, в которое мы все превратились? Поздно, приятель. Лекарства нет.
— Есть, — сказал Малдер твердо. — Она сделает.
— Она? — мужик хрипло рассмеялся. — Там баба? Одна? В лаборатории? Да она, наверное, даже имени своего не помнит, что уж там про лекарства...
— Я сказал: она сделает.
Голос Малдера прозвучал так, что мужик перестал смеяться.
— С дороги, — сказал он. — Мы забираем всё, что там есть. Еду, лекарства, оборудование. А бабу — ну, может, оставим, если не будет сопротивляться.
Малдер почувствовал, как внутри закипает что-то темное и тяжелое. То, чего он не чувствовал с самого пробуждения. Ярость. Настоящая, звериная.
— Нет, — сказал он.
— Что?
— Я сказал — нет. Вы не войдете.
Незнакомец переглянулся со своими. Потом снова уставился на Малдера.
— Ты один, приятель. Нас трое. Считай сам.
— У меня есть нечто большее. Тот за кого стоит сражаться.— ответил Малдер и поднял винтовку.
Дальше было быстро.
Первый выстрел — в мужика с автоматом. Малдер целился в голову и попал без особых тркдностей. Мужик упал и выронил оружие.
Второй и третий бросились вперед. Малдер встретил прикладом того, кто был ближе, — хруст костей и тело оседает на пол. Третий успел обойти Малдера и напал со спины, схватив его за горло.
Воздух перекрыло. Малдер рванулся, но хватка была мертвой.
— Щенок, — прошипел мужик ему в ухо. — Ты правда думаешь что стоит убивать за кого-то кроме себя?
В глазах потемнело. Малдер уже не видел, только слышал — выстрелы, крики, топот.
А потом вдруг хватка ослабла. Мужик охнул и осел.
Малдер попятился назад тяжело дыша.
Рыжая стояла с металлическим штативом в руках — тем самым, на который крепят колбы. Тяжелым, судя по виду. Глаза горели бешеным огнем.
— В следующий раз, когда будешь философствовать, проверяй, кто у тебя за спиной.
Малдер хотел поблагодорить, но вместо этого из груди вырвался тяжелый хрип. Он взглянул на девушку - растрепанную, злую, с этим штативом в руках, и почувствовал, как сердце колотится где-то в горле.
— Пошли, мне нужно доделать.
Она схватил его за руку и втащила обратно в лабораторию, захлопнув дверь. Зеленый огонек мигал ровно — дверь слушалась ее отпечатка.
— Заблокировать можно? — спросил он.
— Уже, — ответила она и показала панель. — Только с моего разрешения.
Он выдохнул и сполз по стене на пол. Адреналин отпускал медленно, руки тряслись.
Она села рядом. Тоже тяжело дышала. Некоторое время они молчали.
— Ты рисковал, — сказала она наконец. — Из-за меня.
— Я рисковал из-за лекарства, — поправил Малдер.
— Врешь.
Он повернул голову и посмотрел на нее. Она смотрела в ответ. В красном свете ее глаза казались бездонными.
— Вру, — согласился он тихо.
Тишина повисла между ними — тяжелая, но не враждебная. Скорее... вопросительная.
— Я кое-что вспомнила, — сказала она вдруг.
Малдер замер.
— Что?
— Не много. Обрывки. — Она поморщилась, словно пыталась поймать ускользающую мысль. — Я сидела за столом. Деревянным, старым. Пила кофе. Напротив кто-то сидел.
— Кто?
— Не могу вспомнить лица. Но он говорил. Много говорил. Про... про какие-то дела. Про то, что ищет правду.
Малдер смотрел на нее, боясь дышать.
— Этот кто-то, — спросил он осторожно. — Он был... высокий? Темноволосый?
Она посмотрела вглубь лаборатории.
— Не знаю. Я не вижу лица. Но я вижу его руки. Длинные пальцы. Он всегда что-то крутил в них — ручку, спичечный коробок, монету.
У Малдера пересохло во рту. Он посмотрел на свои руки. Длинные пальцы. С того момента, как он очнулся - все время крутил что попадет под руку. Говорят что привычки остаются у людей даже после потери памяти. Так ли это?
— А еще, — продолжила она тихо, — он называл меня по фамилии. Все время. Даже когда мы были одни. Только по фамилии.
— Ты вспомнила свою фамилию? — спросил Малдер. Голос сел почти до шепота.
Она закрыла глаза. Нахмурилась. Потом открыла — и в них было столько боли, что Малдеру захотелось отвернуться.
— Нет, — выдохнула она. — Это ускользает. Как вода сквозь пальцы. Но я знаю, что это важно. Этот человек... он был очень дорог мне.
Малдер сглотнул. Пустота под ребрами разрывала грудную клетку.
— А ты? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Ты что-нибудь вспомнил?
Он покачал головой.
— Только лицо. Оно снилось мне три недели. Расплывчатое, без черт. А вчера... — он запнулся боясь продолжить. Будто от его слов она испугается, убежит и пустота разростется, поглощая мозг и тело.
— Вчера?
— Вчера я увидел тебя, — сказал он просто. — И лицо обрело черты.
Она долго молчала. Потом протянула руку и коснулась его щеки. Малдер замер. Ее пальцы были холодными, но от прикосновения по всему телу разлилось тепло.
— Я не помню тебя, — прошептала она. — Но здесь, — она прижала ладонь к его груди, туда, где ныла пустота, — здесь что-то есть. Что-то, что говорит — ты мой.
— Твой, — повторил Малдер. Это слово упало в пустоту и заполнило ее целиком.
Он накрыл ее ладонь своей. Пальцы переплелись сами собой, будто делали это тысячу раз.
— Мы вспомним, — сказал он. — Обещаю.
– Я боюсь. Боюсь что воспоминания разлучат... Разлучат нас.
Малдер придвинулся к девушке ближе. И в красном свете аварийных ламп, среди запаха стерильности и близкой опасности, они сидели на холодном полу и держали друг друга за руки.
Пустота под ребрами у Малдера затихла.
