Несдержанное обещание

Яркий свет солнца в белоснежных стенах больницы заставил Чэна почти ослепнуть после первой попытки открытия глаз. Он понятия не имел, какое сегодня число и сколько сейчас времени, но прекрасно чувствовал в полной мере сильнейшую боль в бедре, что отдавала даже тогда, когда он просто немного пошевелил пальцами ноги. Он помнил, что произошло — помнил в деталях, пускай и хронометраж событий ограничивался десятью минутами, но вот что происходит сейчас, он не имел ни малейшего понятия. И спросить было не у кого — палата оказалась совершенно пуста, когда он открыл глаза, даже на тумбочке около кровати не было ничего: ни фруктов, ни цветов — да и некому было их оставить. Не то чтобы он рассчитывал, что кто-то его приедет проведать, но маленькая часть надежды, что мог бы прийти Тянь, все ещё таилась где-то глубоко в душе. Осмотрев все вокруг, он понял лишь то, что единственное, во что он был одет, была хирургическая сорочка. Медленно сев, пускай и не без боли в боку, что отдавала после операции с места ранения, Чэн откинул одеяло и посмотрел на свое перебинтованное бедро и огромный синяк, что расплывался по всей ноге и тазу, но это было совершенно не важно перед тем вопросом, в каком состоянии сейчас был его отец и что вообще было со всеми гостями банкета сейчас, а потому, спустив с огромным трудом раненную ногу на пол, Хэ медленно развернулся к окну. Понадобилось несколько секунд, чтобы решиться на то, чтобы подняться на ноги, только вот и распределять свой вес после операции оказалось очень трудно, особенно в момент, когда он всё-таки случайно встал на больную ногу, что заставило его бесшумно, сдерживая себя, зашипеть. — Вам нельзя вставать! Вы что творите! — голос врача, приход которого он не услышал из-за собственной боли, раздался в ушах оглушительным криком, заставившим сильно нахмуриться. Чэн схватился за изголовье кровати, запрещая себе садиться, и медленно повернул голову в сторону мужчины, что уже несся к нему, чтобы усадить обратно. — Какое сегодня число? Сколько дней я был в отключке? — первое, что он спросил, жестом показывая, чтобы к нему сейчас не подходили. Пальцы прооперированной ноги касались холодного кафельного пола, на второй Чэн без труда уже удерживал свой вес, хотя руку в локте, которой он держался, ощутимо потряхивало от временной слабости организма. — Вчера мы Вас и ещё десятерых человек госпитализировали. Одна девушка была найдена почти невредимой, сломано два ребра, ее забрали члены семьи, остальные находятся в разных состояниях. Господин Хэ, присядьте, прошу Вас, — голос мужчины стал твёрже, но Чэн отступать не собирался. — Что с отцом? Что с ним?! — потребовал ответа он незамедлительно после того, как тишина продлилась дольше секунды. — Он в реанимации, в тяжёлом состоянии. Мы взяли кровь у Вас, сделали ему переливание, хотя Вы тоже потеряли ее достаточно, но у нас не было нужных запасов, — он увидел раздражение на лице пациента и тут же поджал губы. Чэн явно злился, когда сжимал челюсти так сильно, что желваки ходили, но срываться на невинном враче он не собирался. — два выстрела пришлось ему рядом с сердцем, задета была аорта, и в плечо, что не так серьезно. Ему в срочном порядке провели сердечно-сосудистую операцию. Она прошла успешно, но шансов, что он выберется, очень мало. Всё-таки возраст и хронические проблемы дают о себе знать... — Я Вас понял, позаботьтесь о нем как следует. Здесь лучшие врачи Китая, не позвольте ему умереть, — он сжал в руке изголовье кровати ещё сильнее, что, казалось, ещё немного, и оно затрещит. — Я напишу отказ от госпитализации. Одна медсестра поедет со мной на перевязки. — Господин Хэ, так нельзя! У Вас ситуация ничуть не лучше! Артерия была пробита насквозь, пуля порвала несколько мышц, Вам категорически нельзя напрягать ногу и напрягаться самому. — У меня нет на это времени. Подготовьте документы и принесите мне мою одежду немедленно, — его голос звучал непреклонно даже в тот момент, когда он всё-таки сдался и медленно опустился на кровать, освободившейся рукой потянувшись за телефоном. Врачу ничего не оставалось, кроме как послушаться приказа и поскорее скрыться с глаз недовольного молодого господина, чтобы не нервировать его ещё больше. Пока ему не вернули вещи, Чэн договаривался с водителем и охраной о том, чтобы его забрали из больницы в кратчайшие сроки. В палату вошли два молодых человека уже спустя десять минут, помогая собравшемуся Чэну подняться и, опираясь на костыли, дойти до машины, где его ждал капитан, что смотрел стеклянным взглядом в подголовник водителя перед собой и молчал. Двое парней быстро заняли свои места, и Чэн кивнул водителю в знак того, что можно было ехать. Пока он и сам смотрел исключительно в лобовое стекло, не зная, с чего начать, но все же спустя пять минут напряжённой дороги первым подал голос: — Прямо сейчас звони всем. Трое пусть дежурят около палаты отца круглосуточно. Один внутри палаты, двое у входа, меняются раз в двенадцать часов. Все остальные чтобы были через полчаса в кабинете отца. На этом все. — Есть, Господин Чэн, — глухо отозвался капитан, тут же в общий канал связи сообщая новый приказ. Спустя минуту в салоне снова воцарилась напряженная тишина, продлившаяся до окончания поездки. Автомобиль остановился за стенами ограждения особняка — на безопасной территории. На пороге их уже ждали прибывшие члены охраны, что сразу же выстроились при  прибытии капитана и господина. Чэн из машины выбрался с осторожностью, непозволительно медленно для своей сильной фигуры, но тем не менее мимо служащих хоть и прошел так же неторопливо, но не теряя ни капли своей гордости перед всеми теми, кто плелся теперь следом за ним. Остановиться всё-таки было принято прямо в гостиной, где был удобный диван для того, чтобы Чэн мог сесть и принять менее болезненное положение. Капитан и ещё пятнадцать человек выстроились ровно перед ним, словно стараясь на Чэна не смотреть, пока он каждого изучал словно заново. — То, что произошло вчера, непозволительно для охраны человека такого уровня, как мой отец. Он явно предполагал, что в этот вечер может быть совершено на него покушение, но чтобы его охрана мало того, что не предотвратила подобное с таким-то оборудованием, так ещё и не помогла совершенно ничем в критической ситуации, явно не было в его планах, — он смерил каждого взглядом вновь и перевел его на капитана. Этот человек множество лет успешно оберегал их семью, имел множество военных наград, но прямо сейчас Чэн видел и в его собственных глазах разочарование. —  Четверых из резерва, как я понял, отправили на разведку, как я требовал. — Так и было. Но они не успели добраться до объектов и также не успели вернуться обратно во время теракта, так как были как раз на полпути. Это именно они вызвали скорую, — капитан отчитался мгновенно. — Так, хорошо. Двое стояли снаружи у дверей, четверо внутри, и ты, кэп, был с ними, все верно? — в его сторону последовал кивок, — двое сидели на компьютерах в фургоне. И ещё шестеро были в банкетном базе по периметру. Всё так? — уже с нажимом спросил он. — Да, Господин Чэн. — Так какого черта, когда началась стрельба, вы все исчезли? Где вы были?! В момент взрыва вы двое по протоколу были обязаны вызвать скорую и спецслужбы, а вы, все остальные, не считая четверых на подходе, вы обязаны были проверить самочувствие пострадавших и защитить их от нападавших! Какого черты вы пошли проверять здание?! Как будто это случилось впервые! Вы столько лет служите нашей семье за баснословные деньги, но в итоге получилось так, что из двадцати человек двое погибли, четверо добросовестно выполняли задание, а остальные четырнадцать испугались и сбежали?! Так? — он ткнул костылем в направлении их всех, а после перевел его, как прицел, на капитана, — не поверишь, прямо сейчас бы застрелил тебя, как тех двоих уродов, которые подстрелили меня. Это была ваша работа! Ваша, мать твою. Почему вы все отклонились от протокола? Даже если на это была причина, она была непростительна, потому как ваша первоначальная задача защищать моего отца! По итогу он лежит сейчас в реанимации после двух снайперских пуль, которые первые открыли огонь, и жива и невредима осталась лишь одна гостья! Вы же понимаете, что будет дальше? — он опустил костыль с глухим стуком. — Вы, все до единого, будете уволены. Вместе с этим специальные лицензии будут отозваны. Ищите любой другой вид деятельности, хоть свой бизнес открывайте, но в сферу безопасности лезть больше не смейте. Пока я не найду замену, все принимайтесь за обычную работу: патруль территории и охрана входа. Задание с охраной отца ещё актуально, — сухо уточнил он, снова поднимая взгляд на капитана, после чего пальцем подозвал его к себе, вынуждая наклониться, — ещё один прокол — и лично ты живым отсюда не уйдешь. Не смотри на то, что я не могу опираться на одну ногу, — мужчина взглянул на него, сглатывая, а после медленно отстранился и отошел обратно к строю, — все свободны, — закончил Чэн и, доставая телефон из своего кармана, проводил всех уходящих взглядом и лишь через несколько минут подозвал служанку, чтобы та помогла ему и принесла в комнату все необходимое для работы. До своей спальни он добрался с трудом, медленным шагом поднимаясь по лестнице на второй этаж. Там же, наконец, переоделся, решив сходить в душ, но перед этим пришлось ещё повозиться с тем, чтобы обеспечить место перевязки полной гидроизоляцией, в чем помогла специальная резиновая медицинская накладка, лишь после душа он оделся в более свободную домашнюю одежду и занял место на кровати, дыша тяжело, взволнованно. Эмоции все ещё не отпустили — злость все ещё правила им вперемешку с неким страхом, сердце колотилось, как бешеное, и, казалось, температура поднялась, но сейчас это всё нужно было отпустить вместе с несколькими глубокими выдохами, ведь, вероятно, его брат тоже был в опасности и ещё не совсем ясно было, что будет дальше с отцом, ведь если его не станет, в их мирке бизнеса произойдет головокружительный переворот, если он собственными руками не сумеет его предотвратить. Нужно было обдумать все, все просчитать, рассчитать планы наперед, на несколько шагов опережая будущие возможные расклады, но больная голова сейчас подсказывала лишь то, что первым делом нужно было разобраться с охраной. — Господин Чэн, можно? — голос послышался сразу после стука дверь, заставив мужчину открыть глаза и повернуться в сторону двери. — Да, входите, — произнес он спокойно, даже с нотками доброжелательности, которую обычно испытывал к их домработнице. — Я Вам принесла все, что вы просили, — женщина прошла в комнату, ставя аккуратно поднос на рабочий стол, а после принесла из коридора кроватный столик, который она устроила на кровати прямо над бедрами Чэна. Об этом он её не просил, но, тем не менее, понял, что всё-таки в этом нуждался, а потому обратил внимание на внимательность служанки. — Ваш ноутбук, телефон и зарядка, — она поставила все в той же последовательности, в одно движение подключив оборудование двух устройств к сети, а после выставила малиновый чай и кокосовое печенье на прикроватную тумбочку, прижимая поднос к своей груди и легко кланяясь, — что-то ещё? — Наа-сан, спасибо большое... Больше ничего не нужно, я позову, если что-то понадобится, — на ее искренне обеспокоенный взгляд Чэн выдавил почти нежную короткую улыбку. Эта женщина была с ним лет с семи, насколько он помнил. И вот, спустя двадцать лет она всё ещё была в этом доме, была не абы кем, а главной в управлении большим домом. Без нее наверняка это поместье давно бы превратилось в бездушный шалаш, а потому ценить эту женщину нужно было уметь, тем более за ее-то внимательность и заботу. Сделав глоток ещё горячего чая, Чэн погрел холодные руки об него. Он чувствовал, как у него слегка кружилась голова из-за большой кровопотери, но не придавал этому значения, планируя перетерпеть до готовности полноценного обеда, а потому пока все же принялся за работу, укутавшись получше в одеяло, чтобы не мёрзнуть. Найти кандидатов было легко — стоило лишь подать запрос в засекреченные от посредственных глаз каналы. Чтение резюме занимало много времени особенно во время уже более тщательного отбора, но все равно ни в одном из вариантов он не видел того, что хотел бы видеть. Он не чувствовал, что кому-то из них он мог довериться. Ребята, что сейчас работали на семью Хэ, уже не первые пять лет были с ними, и Чэн знал каждого и о каждом все, знал, что эти ребята не предадут, да и в этот раз произошло что-то, но точно не предательство, с чем нужно было ещё разобраться, но от чего-то ему казалось, что им нужна была новая кровь, что для нового времени, более агрессивного, им не хватало ему соответствующего. Подготовка была совершенно не та, они отставали от прогресса, а потому становились менее защищёнными, если не беззащитными вовсе, как показал вчерашний случай. Возможно, ему и не стоило менять весь штат сотрудников, или не стоило даже частично его переформировывать, а нужен был тот, кто возьмёт все в свои руки и ежовыми рукавицами выстроит из этих преданных псов настоящий элитный отряд охраны, но где взять подходящего человека, он не имел ни малейшего понятия, ведь среди всех представленных на экране ноутбука лиц он не видел ни одного, кто внушил бы доверие... Все не то. После обеда Чэн почувствовал, что силы продолжать у него ещё были, но только вот через несколько часов понял, что потратил он их зря, потому как так и не нашел подходящего кандидата. Он бы мог взять все на себя — себе-то он доверял, да и военная подготовка не подводила, но он не мог разорваться на два фронта — защитный и представительный — в этой ситуации он не мог найти компромисс даже сам с собой. В следующий раз, когда Чэн открыл глаза все так же с давно потухшим ноутбуком над собой, за окном уже была глубокая ночь. Звёзды в панорамном незанавешенном окне казались сегодня особенно яркими, как и полная луна, что висела большим шаром над садом. Медленно моргнув ещё раз, Хэ потер рукой затекшую шею, а после принялся спускать с себя на пол столик с ноутбуком, чтобы лечь нормально. Достав из-под себя одеяло, он накрылся им же и спустился по подушке ниже, полноценно ложась впервые за очень долгое время, ведь обычно спал сидя за столом или в машине в короткие свободные часы, либо, если случалось оказаться в постели, сон обычно был беспокойным. В этот раз он решил дать себе полноценно отдохнуть, потому как голова казалась неподъемной, но стоило ему прикрыть глаза, как его внимание  привлекло уведомление на телефоне, что вибрацией отдало в прикроватную тумбу. В любой другой ситуации он бы даже не взглянул в такой поздний час на экран телефона, но надпись незнакомого номера и странное сообщение вызвали интерес больший, чем желание Чэна лечь спать. Незнакомый номер «я готов приехать и помочь тебе, если ты нуждаешься в защите» Незнакомый номер «ты правильно думаешь, что это я» Сперва Чэну показалось, что он прочел сообщения в двух уведомлениях неправильно, а потому тут же взял телефон в руки, открывая чат. До этого сообщений в истории не было — только эти два. Аватар был пустым, номер даже визуально не казался знакомым, хотя память на такие вещи у него была неплохая. Вариант того, кто всё-таки был адресантом, был один, тем более с такой формулировкой сообщений, но он казался таким глупым и безнадежным, что Чэн на свои же мысли только покачал головой и отмел эту идею как невозможную. Тем не менее, сердце пропустило два удара. Хотелось свалить все на собственную глупость, на давно и далеко спрятанную сентиментальность, на температуру, в конце концов, и головную боль, но он знал, что обманывать себя нет никакого смысла. Не сейчас спустя так много лет. Больше сообщений не последовало ни через пять, ни через десять, ни через тридцать минут. Чэн больше не спал, но и на телефон прекратил пялиться, а все смотрел и смотрел в темные углы комнаты, иногда меняя объект, за который цеплялся глаз в полутьме. В голове кружились вихри мыслей — от самых беспокойных и страшных до предательски болезненных, снова и снова вызывая в нем какие-то чувства к своему прошлому. Он не хотел это вспоминать так часто, и уж тем более не хотел об этом думать сейчас, когда и без того навалилось огромное количество проблем, но уснуть он сейчас уже не мог, как и найти выключатель в своей голове. Он ненавидел терять самообладание, — особенно таким образом, — ненавидел быть уязвимым даже наедине с собой, ненавидел чувствовать себя слабым и немощным, но почему-то именно сейчас все это сошлось на нем огнями прожекторов и софитов, словно он был актером, играющим главного героя на театральной сцене. Лишь к шести утра он пришел к какому-никакому решению: наверняка стоило рискнуть в такой ситуации. Ему больше нечего было делать, раз он не видел ни одного достойного кандидата из числа лучших из лучших на должность главы охраны, и не важно, окажется ли догадка Чэна верна. Если этот человек всё-таки не окажется Хуа Би, то, наверное, он ничего не потеряет с таким раскладом событий и, возможно, заимеет довольно сильную единицу в своих руках. А если этот загадочный отправитель сообщения все же будет им, то, хоть и откроется множество вариантов развития событий, будет вероятность и такая, что это тоже сможет пойти на пользу. Ведь так? Пускай и объективно принимать предложение незнакомого адресанта было опасно и для собственной жизни — мало ли его кто-то мог нанять, — Чэн написал короткое сообщение в ответ. Вы «Через два часа жду в поместье.» Расчет был на то, что адрес незнакомцу уже был известен, и он ни разу не ошибся, потому как через секунду пришёл ответ, словно человек по ту сторону экрана с нетерпением ждал его ответа. Незнакомый номер «принято» От короткого сообщения наступили смешанные чувства. Самым странным было ностальгическое, хотя совершенно ничего не было похоже на то, что могло бы его вызывать в Чэне. Поспать сегодня точно не получится больше ни минуты, а потому он медленно сел в кровати, спустив обе ноги на пол, пока взгляд болезненно красных глаз застилали черные пряди собственных волос, беспорядочно уложенных после постели. Взгляд не сразу зацепился за бинты на бедре, потому что постоянная боль уже стала привычной, но все же спустя пару секунд Чэн устало вздохнул, замечая огромное красное пятно на белой ткани. Швы на ноге разошлись.

***

В ожидании прибытия незнакомца, Чэн, сидя в своем кабинете, выпил четыре чашки кофе, пока перебирал отчёты охраны, каждому члену которой прошлым днём поручил отчитаться о дне ранее, чтобы разобраться во всем, что произошло и найти виноватых в по-идиотски глупой неразберихе. Также скоро должна была приехать медсестра на перевязку, и Чэн надеялся, что она успеет приехать немного раньше, чем его гость, но, к несчастью, все случилось с точностью до наоборот. Наа-сан вошла в кабинет со стуком, сообщив о том, что прибыл некто, на вид очень знакомый, но отказался представляться и хотел видеть его, Чэна. Хэ на данную формулировку только лишь беспокойно нахмурился, пускай и без того все это время сидел без настроения из-за нарастающей ноющей боли, и, в конце концов, коротко и холодно заключил: — Пусть проходит сюда. — Я попрошу, чтобы охрана его провела, — она кивнула ему, но мужчина резко её остановил. — Пусть без охраны. Пусть проходит, — перебил он её, случайно повысив слегка голос, а после опустил хмурый взгляд в ноутбук. Нужно было вернуть самообладание. Женщина лишь кивнула, решив не спорить, а спустя минуту послышались тяжёлые шаги за дверью, что в оглушительной тишине дома слишком отчётливо становились громче и ближе, но ровно до момента, как приоткрытая до этого дверь без стука не открылась. Чэн смотрел прямо на вошедшего мужчину, продолжая держать холодный вид. В его взгляде не мелькало ни капли заинтересованности, пускай её внутри и было полно, но он не имел права показывать что-либо перед ним так открыто. Не спустя семь лет. — Давно не виделись, Хэ Чэн, — произнес он спокойно, с каменным лицом, прикрывая за собой дверь, но не отводя взгляда ни на секунду. — Ты ни капли не изменился, Хуа Би, — вздохнул тот тяжело, откидываясь на стуле и складывая руки на груди. Он старался не показывать свое недомогание сейчас, пускай и отчетливо чувствовал, как ему становится все хуже — голова слегка кружится и давят виски, а нога все сильнее пульсирует, отдавая неприятным, почти тошнотворным теплом куда-то в бок. Но на деле врал он не только в этом. Его лучший друг, по крайней мере, бывший им когда-то, поменялся очень сильно. Белоснежные волосы перестали быть, как в отрочестве и в студенчестве, длинными, а сменились почти армейским «ежом» — они больше не казались мягкими даже на вид; плечи стали ещё шире, а весь он стал на вид настолько крепким, что, казалось, смог бы уложить два десятка бойцов его, Чэна, уровня парой ударов. А ещё тату — появились новые, видимые на плечах, что сейчас были скрыты только неформальной черной майкой, больше похожей на спортивную или байкерскую, словно Би пришел сюда не на работу устраиваться, а по старой дружбе повидаться. Чэн пока совсем не понимал его мотивов, потому что вообще не думал никогда, что их встреча в принципе ещё может быть когда-то оказаться возможной. — Зато ты как поменялся, — с каплей едкости, замаскированной под тотальное равнодушие произнес в ответ Би, в ответ складывая руки на груди, а после прошел к дивану у противоположной к Чэну стены, устраиваясь в довольно сосредоточенной позе и так и не отводя взгляда от него. — Как ты вышел на меня? И чем помочь можешь? — спокойно спросил он, смотря ему в глаза точно так же, не отводя взгляда, пускай и догадывался о том, каковы будут его ответы. — У меня свои связи, успеешь ещё узнать, когда документы прочитаешь, — он всё-таки отвёл взгляд, доставая из спортивной сумки толстую папку с какими-то бумагами, которую оставил на краю стола, вытянувшись рукой и всем телом к нему через проход между ними, — на досуге прочитай, — произнес сухо, возвращаясь на место и опираясь локтями в колени. — Могу весь твой штат охраны заставить как по струнке ходить. Если надо будет, они и по воде смогут. Я знаю, что произошло позавчера, надеюсь, все закончится благополучно, но это позор для уровня вашей семьи, если быть откровенным. Ты сделал больше, чем твои подчинённые, не глупо ли? Ещё и сидишь сейчас бледный, смотришь на меня, как на смерть. — он фыркнул смешливо, не показав ни намека на улыбку. Он пробыл в помещении не больше двух минут, но уже заметил слишком много деталей, что не могло не насторожить, как и его осведомленность обо всем, — я налажу систему безопасности и обороны, причем не только со стороны кадров. Смогу обеспечить безопасностью тебя и всю твою семью, если ты этого захочешь. Ни одна тварь больше так близко подобраться не сумеет — у них даже шанса не будет, не то что возможности. Дай мне четыре дня, и я начну приводить все в правильный порядок. — Раз ты такой талантливый, почему не работаешь на шишек покрупнее? Там и платят больше. Да и странно, что тебя нет в базе. По крайней мере, вчера я тебя там не видел, — обдумав все, Чэн решил задать и несколько контрвопросов, уже не сверля мужчину глазами, а опустив взгляд на документы, которые оказались в его руках. — Потому что я работал в армии до недавнего пенсионного увольнения. Там, где я служил, большой коэффициент, поэтому меня отпустили. Чэн замолчал, Би тоже. Пока первый внимательно просматривал документы, второй с той же внимательностью вглядывался в него, подмечая каждое изменение в его внешности. Последняя их встреча невольно возникала в голове рваным отрезком из фильма, но все это он отбросил неотвратимой рукой сразу же. Чэн заострил внимание на военном билете, просматривая каждую из страниц. Оттуда же выпали похвальные письма старших по званию и различные рекомендации, которые он тоже прочёл — все до единой они гласили о том, что Би и правда справлялся со своей учебой лучше всех, а после и в реальной практике показывал лучшие результаты, привнося в деятельность армии не только правильные решения, но и сумев изобрести новые, более эффективные методики обеспечения безопасности в разных сферах. На пару десятков минут повисла тишина, и никто не осмеливался ее перебивать, пока слышен был только лишь шелест бумаги. Чэн чувствовал, как его буквально сверлят взглядом, но, в общем-то, вовсе не был против, будучи с головой погруженным в работу вновь — всегда так было с момента отъезда в США. Если была работа, все остальное переставало иметь значение, даже если было больно. — Господин Хэ, простите, что отвлекаю, но приехала медсестра... — голос все той же служанки прозвучал первым после большой паузы в тишине. Чэн впервые отвлекся, подняв голову, и лишь коротко переметнулся взглядом на Би, перед которым, если честно, свою нынешнюю слабость показывать не хотелось, но сейчас вышвырнуть его было бы глупо и странно, и просто уйти незамеченным тоже бы не получилось, а потому пришлось лишь смириться и гордо поднять голову. — Ничего страшного, я сейчас приду в гостевую комнату, — он указал большим пальцем на стену за своей спиной, — пусть там подготавливается. — Хорошо, я передам, — женщина кивнула и снова исчезла, а Би со строгостью и интересом выгнул белую бровь, смотря на Чэна, словно чего-то ждал. — Чего смотришь? — без малейшей претензии в голосе произнес он, подтягивая к себе костыль, что до этого ему просто физически был незаметен, а после медленно поднялся со стула, опираясь на него. На ткани брюк расплылось бурое пятно крови, не слишком большое и серьезное, но, тем не менее, заставляющее беспокоиться. — Я знал, что тебя ранили, но не думал, что настолько серьезно. Тебе помочь? — Хуа Би уже поднялся с дивана, сделав несколько уверенных шагов навстречу, но Чэн тут же остановился и выпрямился в полный рост, оказываясь равным старому другу. Тот сразу остановился, понимая, как задета гордость Чэна, а потому больше не предпринимал попыток хоть как-то ему посодействовать, но все равно пошел следом за хромающим и слишком уж неподвижным и сломанным Хэ, словно его уже приняли на работу. Он не просил его о сопровождении, не просил о том, чтобы всё-таки открыть дверь, чтобы не делать лишних движений, пускай это все и заставило Чэна хмуриться сильнее и выглядеть еще более угрюмо и старо, но он ни слова не сказал на этот счёт, спокойно проходя к застеленной небольшой пеленкой кровати. Би знал, что нужно было выйти из комнаты, потому как и Наа-сан, что ему была знакома, но его, кажется, не помнила совсем или просто не узнала, вежливо ушла, но тем не менее остался в ее пределах, плечом опираясь на косяк двери и наблюдая за тем, как Чэн снимает свои брюки для того, чтобы на его бедре сделали перевязку. Кажется, он заметил присутствие Би только тогда, когда лег и смог отвлечься от вновь накатившей боли, потому что именно тогда блондин встретил слишком уж недовольный взгляд черных глаз и уже хотел было уйти, но все равно остался, делая вид, что не понял. Чэн посверлил его взглядом ещё немного и всё-таки прекратил, смирившись, опустил его на окровавленную повязку, а после принялся слушать медсестру, что что-то спрашивала о его самочувствии, пока осторожными прикосновениями обследовала большую расплывшуюся по ноге до середины голени гематому. — Вы выглядите совсем не здорово. Возьмите градусник, — она протянула вещицу ему, а после подсела немного ближе к его ноге, маленькими ножницами разрезая узел бинта и начиная своими тоненькими ручками распутывать всю конструкцию. Чэну было непривычно настолько близко подпускать к себе даже врачей, потому он и следил за каждым ее действием чересчур пристально, но не мешал и спокойно с девушкой сотрудничал. Она казалась до ужаса хрупкой для той, что каждый день работает с самыми разными людьми и видит самые разные ситуации с ними, но это он оставил при себе, в редкие моменты боли лишь сильнее сжимая челюсти, но не позволяя себе издавать никаких звуков. — Шов и правда разошелся, но внутренние в порядке. Началось воспаление, поэтому вам придется пропить курс антибиотиков, — она осмотрела рану со всех сторон, прикасаясь к его коже, а после принялась за обработку, во время которой Чэн откинул голову и закрыл глаза, стараясь отбросить неприятные ощущения. Чуть позже пришлось потерпеть ещё немного во время того, как девушка накладывала ещё две новых петли шва, но сразу после все закончилось, и во время наложения новой бинтовой повязки чувствовалась лишь лёгкая болезненная пульсация, хотя Чэн так и не открывал глаза, предпочитая все это пережить в тишине и темноте. — У Вас повышенная температура. Вам нужно меньше двигаться хотя бы ещё пару дней, больше питаться красным мясом и железосодержащими продуктами, а также можете пропить курс витаминов. Антибиотики так же нужны хотя бы на пять дней — я написала здесь все, все таблетки на столе, — после непонятных минут шуршания где-то в другой части комнаты, Хэ открыл глаза, до невозможности устало глядя на улыбающуюся медсестру. Отчего-то прямо сейчас он почувствовал такой сильный отток сил, что, казалось, трудно было даже глаза открыть, но ответить что-то он должен был, поэтому выдавил из себя последние силы: — Хорошо, я придержусь рекомендаций. Спасибо Вам, — произнес он сухо, негромко, опуская взгляд с дверного прохода, где зацепился и за Би, что выпускал девушку, на свою ногу. До того, как они снова остались наедине, он ничего не говорил, молча продолжая сверлить свою слабость взглядом, а после заговорил одновременно с Хуа Би: — Ты принят, делай что необходимо. — Я не подозревал, что с тобой все настолько плохо. — Ты повторяешься, — отрезал он, давая понять, что точно так же не собирался отвечать. Тишина снова повисла на секунду между ними. Чэн взгляда не поднял, лишь нахмурился сильнее, бессильно сжимая одеяло в не видимой для Цю руке, сам же Цю вдруг ответил короткое «Спасибо», прежде чем снова начать ожидать ответ от Чэна — хоть какую-то реакцию. — Насколько серьезное ранение? — всё-таки решил подтолкнуть он разговор с мертвой точки, прозвучав серьезно до мозга костей, в этот раз Хэ не медлил с ответом, поняв, что тот не отвяжется. — Две пули почти в одно место. Одна проникла до кости, задев ее, немного повредив, есть микротрещины, вторая попала рядом, но в мышцу, и ушла глубже, была задета артерия, — спокойно заключил он, все ещё не глядя на Би по какой-то неведомой даже для самого себя причине, — были ранения и посерьёзнее — это детский лепет, тут не о чем волноваться, — он вздохнул тяжело и решительно повернулся боком, спуская обе ноги на пол, чтобы дотянуться до брюк, которые нужно было сменить. Озноб он почувствовал сейчас в полной мере, когда вместе с очередной волной болезненности от ноги по всему телу рассыпались морозные мурашки, следом за ними также все тело окатило волной жара, что заставил кисти сильных рук трястись. От глаз Цю не укрылось ничего: ни легкое подрагивание, ни болезненные эмоции Чэна, что проявились лишь легким подергиванием уголков губ и особенно сильной хмуростью, но особенно сильно приелась та мысль, что он выглядел как старик, а не как молодой мужчина двадцати семи лет, но пока решил оставить эти мысли при себе. — Как знаешь, пойдем подпишем договор, и я сразу приступлю к работе. Нужно обсудить детали и оплату, — мужчина оттолкнулся плечом от косяка, оставляя спокойный, как казалось Чэну, взгляд на нем же, а после вышел из комнаты, оставляя его наедине с собой, понимая, что ему это нужно. Хэ не особо понимал, как было бы правильно вести себя рядом с Би, ведь когда-то давно они были лучшими друзьями, почти братьями, которых невозможно было отлепить друг от друга со времён начала старшей школы, но сейчас от этого не осталось совсем ничего, даже человек перед ним не казался ему знакомым, пускай и имел давно забытые повадки и привычки. Он не знал, что могло случиться с Цю за все это время, не знал, как сильно он мог измениться, а потому даже ему, что бы он ни предлагал, как бы себя ни вел, не мог слепо доверять, как раньше, тем более, когда в семье сложилась столь накаленная ситуация. Би наверняка мог бы всё исправить, если дать ему шанс, и Чэн уже согласился это сделать, но полностью расслабляться он не собирался, даже если это был он — человек, на возвращение которого в свою жизнь он тихо надеялся долгие годы. Тяжело вздохнув, Хэ опустил взгляд в пол, прикусывая в задумчивости губу, что-то ещё пытаясь обмозговать, но не вовремя заметил кровяное пятно на брюках в своих руках, что все же побудило его на время отвлечься. Ему нужно было поменять одежду для начала, а уже после продолжать заниматься всеми остальными делами. В кабинет он вернулся через несколько минут, стараясь теперь вообще не опираться на ногу, отчего и передвигался куда медленнее, но новых швов он хотел уж точно меньше, чем показаться перед кем-либо неловким, тем более, что из присутствующих таковым его точно уж никто не посмел бы посчитать. Сев за стол, он молча протянул Би маленькую бумажку для заметок и маркер и принялся доставать заготовку документов для заключения контракта. Цю хватило только лишь взглянуть на действия Чэна, чтобы понять, что от него требуется, а потому уже спустя секунду, открыв маркер зубами и так и зажав крышку от него в них, он быстро вывел красивое число в шестьдесят тысяч, завершив свой рисунок странно и косо нарисованным долларом, после чего закрыл маркер тем же способом, что и открыл, и протянул его вместе с бумажкой обратно Чэну. Тот взглянул на ценник не сразу, но уже чувствовал, как его голову снова сверлят взглядом. Остановившись в заполнении документов, он поднял короткий взгляд на бумажку и, если Цю ждал какой-то реакции, спокойно опустил взгляд обратно в документы, продолжая размашистым красивым почерком заполнять все, что требовалось с его стороны. Тишина продлилась ровно пять минут, прежде чем Чэн протянул всю стопку листов контракта в руки Хуа Би, произнеся коротко и ясно: — Прочитай все и заполни все оставшиеся пустые окна. Мы никуда не торопимся, — Цю, коротко на него взглянув, лишь кивнул в ответ, принявшись читать и одновременно заполнять.  В какой-то момент Чэна даже позабавило наблюдать за тем, как сильно тот хмурится при столь внимательном изучении и прочтении документа, но ограничился лишь короткой улыбкой самому себе, прежде чем погрузиться в свою работу. Не прошло и семи минут, как его отвлек не верящий голос, звучавший как раз напротив. Странно было вообще слышать подобный тон от мужчины, и уж тем более было странно видеть его растерянный взгляд. — Что? — спокойно спросил Чэн, не дрогнув ни единым мускулом. — Я ставил эту сумму в год, а не в месяц, — серьезно произнес он, отойдя от эмоций. Теперь он выгибал скептически бровь, — ты даже вопроса не задал. — Давай лист, перезаполним. Либо напиши свой вариант зарплаты в месяц, потому что это мое предложение, я написал его как добровольное. Сказал же все прочитать, — совсем слегка приподняв одну бровь, что уже говорило о лёгком раздражении, строго произнес Хэ, Цю, смерив его взглядом, лишь фыркнул и написал свое число, вернув документы Чэну ещё через пару минут. Мужчине пришлось проверить повторное заполнение с другой стороны, и вот теперь на его лице что-то да отразилось, особенно когда он дошел до предпоследнего листа и выглянул на Цю из-за бумаги на мгновение. Он не мог видеть его лица полностью, но по расслабленному виду бровей и совсем слегка повеселевшим черным глазам понял, что тот согласен на условия даже сейчас. — Десять так десять, — спокойно заключил он, ставя в конце свою размашистую подпись, а после убрал все документы обратно в папку, защелкнув ее, — копию не даю, оригиналы при мне в сейфе. Выплата происходит авансом и остаточной частью, по пятьдесят процентов. Иначе говоря, раз в две недели буду отдавать по месячной половине. Сегодня вечером отдам, поэтому прямо сейчас можешь приступать к работе, штат охраны сейчас вызову, оборудование тебе выдадут, бывшего капитана введу в курс дела, делай с ними что хочешь. Если они будут безнадежны, то у меня есть на примете новый штат из шестнадцати человек, но, если честно, хотелось бы чтобы эти люди оставались на своих местах. Это мое единственное пожелание на этот счет. Отчётности обязательные раз в месяц, в последний календарный день, в остальных случаях по требованию, — Хэ говорил практически безэмоционально, но в этот момент, наконец, сделал паузу, доставая из ящика стопку рукописных отчётов, которые протянул Би в руки, — это отчёты по требованию после инцидента в ресторане, может, поможет чем-то, — взглянув ему в глаза коротко, Чэн взял рацию в руки, что лежала около монитора компьютера, и, выйдя на линию, коротко приказал быть всем, кто сейчас не на задании, на площадке у входа в дом, — Капитан, вас всех встретит человек, который теперь Вас сменит на посту. По всем вопросам обращаться к нему. До связи, — он отложил рацию, не выслушав ответ по ту сторону линии, и снова перевел взгляд на Би. — Можешь быть свободен. — Есть, босс, — кивнул он, поднимаясь с места и забирая с собой свою сумку и мотоциклетную куртку, что Чэн заметил только сейчас. «Видимо, исполнил свою мечту,» — подумал он и мягко прикрыл глаза, как только дверь за Би захлопнулась.