dreams where you’re murdered

      Гельмут подозревал, что Баки тяжело дается сон без команды и он приходит, когда чувствует себя совсем вымотанным. После устройства в Конгресс это стало происходить чаще. Иногда он задумывался, не использует ли Баки этот предлог намеренно, чтобы прийти к нему.       Стремительное сближение, неспособность дать точное название их отношениям пугали Гельмута, как и осознание, что он теряет голову рядом с этим мужчиной. А значит — может допустить ошибку.       Поэтому им нужно взять перерыв. А ему — заняться делом.       Приготовив легкий завтрак, Гельмут ополовинил чашку кофе и подумал, что необходимо разбудить Баки, чтобы тот не удивился, проснувшись в пустой квартире. У Гельмута поджимало время. Всегда кажется, что его слишком мало, пока не окажешься в назначенном месте. Он включил телевизор, чтобы нарушить тишину квартиры, но не стал выбирать канал. Он не рассчитывал, что звук разбудит бывшего солдата, привыкшего спать в дискомфортных условиях. Гельмут застыл, глядя на репортаж со вчерашнего заседания, где на фоне мелькал знакомый затылок. Его так раздражало лицемерие людей, говорящих в камеру правильные вещи, но действующих противоположно сказанному. Он знал, какое значение приобретает каждое слово, поставленное в нужном месте, какой эффект хотят произвести говорящие и как прикрываются дипломатией. Он знал все это, потому что некогда сам был частью такой системы. Неважно, демократия или республика, все одно. Иллюзия выбора. Иллюзия правильности. Колода из двух карт, выпадающих поочередно.       — Я думал, что по утрам ты предпочитаешь смотреть балет, — сзади раздался смешок.       Гельмут нажал на кнопку переключения канала, а затем отложил пульт и развернулся. Баки стоял в кухне в одних пижамных штанах и своим обнаженным торсом мешал собрать мысли на какую-нибудь ответную шутку. Гельмут лишь с улыбкой хмыкнул и поднес чашку ко рту. В ней осталось всего два глотка остывшего кофе.              — Оставляю за тобой право выбора, что посмотреть. Тем более что мне нужно идти. Позавтракаешь один.       — Ты надолго?       — Как получится, — Гельмут взглянул на наручные часы, чтобы свериться с временем. А затем поймал в стекле циферблата отражение яркой вспышки и перевел взгляд на телевизор. В прямом эфире рядом со зданием Конгресса и толпы протестующих прогремел взрыв.       Он опоздал.       Земо уставился на экран, пытаясь в мельтешении картинки с камеры разглядеть какие-то детали. Но все было одно — паника, крики, затем эфир переключился на студию, где шокированные ведущие пытались описать произошедшее. К несчастью, Земо знал об этом чуть больше, чем они. Виновником был одинокий человек, жаждущий отомстить системе, которая упекла его за решетку. Таким же когда-то был он сам. Ослепленный злобой, совершающий ошибки, желающий утащить за собой на тот свет как можно больше людей, виновных и невиновных — все равно.       Гельмут вздрогнул, когда Баки оказался рядом с ним и коснулся плечом его плеча.       — Вот дерьмо, — пробурчал он, явно сдерживая эмоции, — кто-то должен его поймать. Очевидно, это будем мы.       Гельмут крепко сжал ладонью чашку, чтобы сфокусироваться на размышлениях. Шок отступил, на него опустилась апатия и ощущение бессилия. Он полагал, что сможет справиться со всем сам. Но, даже привлеки он к делу «Новых Мстителей», им вряд ли бы удалось предотвратить этот взрыв. У него были все данные. И он ошибся. А если бы поделился, то ошиблись бы они все — вину пришлось бы нести всем.       Но теперь команда займется этим преступником и быстро его устранит. А план Гельмута полетел к чертям, и ему нужен другой.       Может, и к лучшему. Потому что одинокий злодей никак не способен помочь его плану. Нужно мыслить масштабнее.       — Ты куда-то спешил, — напомнил Баки, и Гельмут замешкался.       — Думаю, мне придется отложить свои дела. В течение часа нужно собрать всю команду на базе.       Земо не заботился о том, чтобы приехать в Башню в разное время с Баки — каждый из команды занят своими проблемами, им на ум ни за что не придет версия о тайном романе. Он прошел в зал для собраний, Баки не отставал ни на шаг.       — Доброе утро, насколько это возможно, — Гельмут поприветствовал участников команды, собравшихся в помещении — Елена, Алексей, Эйва и Джон. Судя по выражению лица Алексея, тот хотел выдавить какую-нибудь шутку, чтобы разрядить атмосферу, но лидер поднял ладонь, призывая с ней повременить, а затем прошел к столу. Остальные молчали, обеспокоенно переглядываясь между собой и подходя ближе.       Баки сейчас было бы непросто, если бы он тогда согласился на предложение Земо возглавить команду. Интересно, Джон поморщился бы от этой новости точно так же, как когда услышал, что тот, кого он прежде клялся сдать властям, будет раздавать указания? Гордость у некоторых — штука хрупкая. Во имя спасения нервов пришлось сказать, что Земо действует исключительно по велению Валентины — удобно перекладывать ответственность на «кого-то выше». Вряд ли Джон до конца поверил. У остальных же членов команды не было никаких личных претензий к их лидеру.       — Сегодня, как вы уже знаете, был совершен террористический акт. И у меня есть сведения об этом преступнике, — Земо нажал кнопку на столе, а затем вывел на экран изображение со своего телефона. Он заметил вздернутую бровь Баки и немой вопрос «и как давно? Ты разве не должен был сообщить мне сразу?»       — Они пришли сегодня утром, когда уже было поздно, — моментально соврал он. — Это обычный человек, без суперсил, насколько известно. Бывший военный, работавший над несколькими проектами в горячих точках. Он потерял весь свой взвод, своих сослуживцев и пару лучших друзей из-за ошибки высшего командования. Он был осужден военным судом, но недавно сбежал из тюрьмы. Очевидно, с тех пор он хочет отомстить. Подробную его биографию сможете прочитать позднее.       Земо видел, как обеспокоенно морщил лоб Джон, будто почувствовал в истории что-то личное. Да, они все тут в той или иной степени бывшие преступники, потерявшие близких. Но некоторые люди не хотят и не собираются реабилитироваться, и их судьба находится исключительно в их руках.       — Ваша задача не просто найти его и обезвредить. У него могут быть сообщники. Так что важно отследить все его контакты, а также не позволить нанести еще один удар.       Гельмут окинул взглядом свою команду. Просиживая в Башне дни и недели, они будто ждали интересного задания, которое разнообразит досуг, но оно, к сожалению, часто приходит после потерь и разрушений.       — Елена, ты за координатора. Установите слежку и действуйте тихо. Если получите доказательства о новом скором теракте — не ждите и устраните угрозу. Лучше так, чем рисковать людьми.       — А что насчет тебя? — вдруг спросил Баки. Естественно, ведь Гельмут отдал свои обязанности Елене.       — Ты верно заметил, — конечно, лучше человека похвалить, чем показать, что тот застал врасплох. Нужно показывать доверие и открытость. — Мне необходимо уехать на несколько дней по своим личным делам.       По вздернутым бровям Джеймса Земо понял, что допрос на эту тему ждет его наедине. Но решение он принимал с утра в спешке, когда первоначальный план полетел ко всем чертям, а значит — много врать не придется. Ведь по существу нечего было сказать.       — Будем держать связь? Или решения остаются за мной? — спросила Елена.       — Я полностью доверяю вашему опыту, но не против принять участие в решениях, — ответил Земо. — Но это совершенно не обязательно.       Те немногочисленные люди, присутствующие в помещении и знающие его принципы, поразились бы, как он способен отойти в сторону и предоставить другим вести дела. И как он в принципе способен работать плечом к плечу с суперсолдатами, от которых еще недавно хотел избавиться. Которые имели грехов в достаточном количестве, чтобы заслуживать смерть. Никто из присутствующих не был доблестным Стивом Роджерсом, конечно.       Конечно, теперь, когда кровавая пелена окончательно сошла с глаз, Гельмут понимал, что прежде бросался в крайности, принимал радикальные решения. Ведь можно действовать умно. По принципу: «не можешь победить — возглавь». И вся эта сила, все эти люди с навыками совершенных убийц будут у тебя под контролем. Да, это была ответственность, но Земо считал, что справится. Лучше, чем другие.       Да и, признаться, Баки уже давно его убедил, что не все суперсолдаты несут зло. Земо давил на всевозможные рычаги — устроил драку в баре Мадрипура, раз за разом провоцировал Баки, но тот держался. И даже, когда его попросили, не перешел границу. А ведь каким удовольствием было бы умереть со знанием своей правоты — доказав самому убийце, что тот — всего лишь запрограммированная машина.       Но после общения с Баки убеждения Земо начали меняться — гнуться в противоположную сторону, тяжело, оставляя неровности, с риском, что конструкция сломается и не сможет больше существовать. Земо не был уверен в своей гибкости. Все необходимо делать плавно. И у него были несколько лет в немецкой тюрьме, а затем и Рафте, чтобы примириться и свыкнуться с новым представлением о мире.       — И какие же у тебя личные дела? — Джеймс ворвался в кабинет без стука, буквально через две минуты, как туда зашел Земо. — Я могу отправиться с тобой. А тут справятся без меня.       — Я ценю твой порыв, Джеймс, но лучше все-таки поехать мне одному, — он знал, что так будет, поэтому у него был заготовлен ответ, — потому что я нашел кое-кого из Гидры. И, не буду лгать, я собираюсь его устранить. Не хочу, чтобы ты поймал ненужные воспоминания, да и тебя он, с большой вероятностью, узнает, что нам серьезно помешает. Только я могу подобраться вплотную и не промазать.       — Я за тебя беспокоюсь.       Гельмуту показалось, что у него на секунду замерло сердце при этих искренних словах. Баки, вероятно, непросто далось это признание. Но он не знал, что Гельмут прямо сейчас его обманывал — не было никакой Гидры. И он помедлил с ответом.       — Такое ощущение, что тебе не по душе с нами работать. Тебя напрягает, что ты окружен суперсолдатами? — Баки нашел в молчании другой смысл. — Поэтому ты держишь дистанцию от нас?       — Все не так плохо, как тебе кажется. Я над этим работаю. Иначе бы я не был сейчас здесь, — и в этот раз Гельмут не соврал. И сказать правду после лжи ощущалось так легко, будто она могла выступить как компенсация.       Первые моменты, когда серьезно сблизился с человеком, очень сложно говорить напрямую о своих чувствах — то ли боишься выглядеть слабым, то ли боишься, что не получишь взаимность. Земо поймал себя на ощущении, что боится разочаровать Джеймса, но прогнал эту мысль прочь — он не давал обещаний, они даже свои отношения не обозначили. И он не знал, что именно его сдерживает. Боялся, что сделает шаг, а под ногой окажутся гнилые доски. И он провалится, царапаясь и калечась, и пролетит в бездну.       Его отношения с Хайке были совершенно не похожи на текущие. С Хайке у них обоих был четкий, возможно, стереотипный план жизни — свадьба, дети, счастливая старость, когда он уйдет на пенсию со службы. Гельмут всегда считал, что выживет. Но не ожидал, что не выживет его жена… и сын… и отец… которые были вдали от боевых действий. Но, как оказалось, несчастье может настигнуть в любом месте вселенной.       Очень легко жить по стереотипному шаблону и убедить себя, что так правильно и в этом состоит счастье. Тяжело сделать шаг в сторону, перевернуть все с ног на голову и разбираться в своих чувствах и желаниях, задавать себе вопросы и не бояться отвечать честно — чего ты на самом деле хочешь? К чему стремишься? Тяжело остаться в пустыне, чтобы начать копать.       Одна проблема — он боялся, что будет рыть и рыть, но так ничего и не откопает.       Гельмут не хотел больше врать Баки. И он поклялся, что это будет в последний раз. Да и этот был не совсем враньем. До этого утра он планировал просто держать Баки в неведении. Но не вышло. Он попробует еще раз.       Он знал, что за ним будут следить, поэтому снял в банкомате деньги и купил новый телефон. Затем Гельмут отправился арендовать машину, но решил перестраховаться дважды. Конечно, арендовать автомобиль следовало исключительно на фальшивый паспорт. Но Гельмут пошел дальше — он выбрал такой же, как посетитель до него, а затем незаметно подменил ключи. Теперь, если кто и откопает его фальшивые документы, будет следить совершенно не за той машиной. А посетитель подумает, что контора просто ошиблась и назвала ему не тот номер машины.       Взяв одну сумку со сменной одеждой и целый арсенал необходимого оружия и снаряжения, Гельмут двинулся на запад. Дорога умиротворяла несмотря на то, что в силу прикрытия ему пришлось выбрать не слишком комфортное авто. Радио напоминало о днях заключения в Рафте, поэтому он старался выбирать радиостанции с непрерывной музыкой, а не новостями. Иронично, что его тюремная камера была больше, чем салон этой машины.       В середине пути он сделал остановку, чтобы купить ноутбук и выпить кофе, а затем поехал дальше. Гельмут уже и не помнил, когда последний раз проводил столько времени за рулем, и у него непривычно болела спина. Большая часть его жизни, конечно, прошла в пути, во время которого он продумывал мельчайшие детали операции. Сейчас же ему не терпелось приступить к делу, потому что вместо плана в голову настойчиво лезли мысли о Баки. Он надеялся, что чем дальше уедет, тем лучше сможет сосредоточиться.       К вечеру он добрался до намеченной средней точки маршрута — мотеля в небольшом городке Северной Каролины. Приличный, чистый, но без изысков, подходящий, чтобы провести в нем пару дней, набравшись сил и ко всему подготовившись.       Гельмут заказал доставку ужина из ближайшей закусочной и, пока дожидался в своем номере на втором этаже, распаковал ноутбук и открыл карты, чтобы свериться с маршрутом и еще раз проверить данные людей, которых разыскивал. Конечно, оставалась вероятность, что они устарели и люди переехали, но он не собирался сдаваться. Отыскать при желании можно кого угодно. В самом крайнем случае он найдет кого-то, кто исполнит необходимую роль вместо прежней цели. Но хотелось добраться именно до этого человека. Если судьба посмеялась и перетасовала планы Гельмута, может, действительно пора… вырваться из этой клетки, открыть каждую дверь прошлого, чтобы раз и навсегда сломать замок.       Необъяснимо сильное желание выпить, чтобы расслабиться и выбросить лишние мысли из головы, подтолкнуло Гельмута спуститься на ресепшен и с помощью одной бумажки с изображением мертвого президента попросить мальчишку съездить в магазин.       Что-то с ним было не так — не мог сосредоточиться. Даже промелькнула идея выкурить сигарету, но Гельмут не имел привычки курить, а потому — у него никогда не было с собой пачки. Поэтому он вышел из номера и просто облокотился на перила, лениво рассматривая шоссе с редко проезжающими машинами и темное небо, по которому быстро перемещались облака, хотя ветра у земли и не чувствовалось.       Он вспомнил, как каждую ночь в своей тюрьме мечтал выйти и постоять на балконе, просто вдыхая прохладный воздух, всматриваться в ночь и складывать созвездия. Когда оказываешься заперт на годы, начинаешь скучать по таким простым вещам.       Он помнил, как выразил желание воспользоваться некоторыми опциями своей немецкой тюрьмы. И его перевели в другой корпус, где он проходил социальную терапию. Это были встречи с психологом, как в группе, так и персональные.       Вначале было непривычно с молодой и достаточно привлекательной женщиной-психологом разбирать его преступления, но затем ему стало легче. Он смог ей доверять. Земо говорил искренне: что заслуживает наказания, что знает, что был ослеплен злобой и местью. И что знал, чем должна была завершиться его «последняя миссия».       — Вас до сих пор тянет к самоубийству?       — Да. Это меня и пугает, — признался он, — но я хочу жить.       Потому что мысль о самоубийстве — это мысль не о смерти, а желание закончить жить «вот так, как сейчас», закончить страдания, когда других способов перед глазами просто не видно.       Когда-то его метод все пережить заключался в том, чтобы подготовить план по уничтожению Мстителей — дотошно и последовательно. Но после всего вреда, всей боли, которые он причинил другим, его горе не исчезло. Он не знал других способов его пережить. Он вспоминал своих солдат и их потери и до момента, пока сам не лишился близких, полагал, что с ним такого не произойдет. А если на мгновение и позволял одной темной мысли проскользнуть ядовитой змеей в голову, то полагал, что справится.       Но он не справился. Немецкая тюрьма была тоже, в своем роде, терапией и помощью — он признался себе, что один не справится с тем, чтобы побороть суицидальные порывы. Ему нужен был опытный наставник. Просить помощи не стыдно, особенно когда армия учила командной работе. Солдат должен вытащить своего товарища. Хотя бы попытаться.       Психолог верила, что Земо надеется на досрочное освобождение — для этого нужно было пройти четыре года терапии. И считала, что он надеется впустую — с его списком преступлений. А Земо всегда знал, что он выйдет на свободу. Сразу, как только захочет.       Потому что без свободы он не мог полностью со всем разобраться и научиться жить иначе.       Гельмут заметил движение краем глаза — это по ступенькам поднялся мальчишка-администратор и передал ему бумажный пакет с заказом. Вернувшись в номер, Гельмут достал бутылку приличного виски и плеснул себе в стакан. Уже с первого глотка напряжение стало покидать его тело. Он откинулся на стуле, покачивая в руках стакан и глядя в экран ноутбука. Как прекрасно, что гугл-карты отсняли каждый метр улицы, каждую деталь. К сожалению, это не относилось к домам, расположенным в глуши леса. Съемка шла по широкой дороге, а ему нужно было повернуть направо, на грунтовую. Со спутника была отлично видна крыша дома одного из его бывших сослуживцев. Земо знал, что тот давно перебрался в Штаты с фальшивым паспортом и спрятался, чтобы не отвечать за преступления, которые совершил в Европе. После всех войн он получил ПТСР и намеренно поселился в глуши, желая спокойствия. Что ж, вполне вероятно, он на нервах взведет курок, когда Земо постучится в его дверь.       Гельмут увидел на карте постройку — вероятно, сарай. Отдалил изображение, чтобы иметь полную картину, и предположил, что он не подойдет для его целей — слишком близко к дому. Тут в дверь номера постучали. Это курьер принес заказанный ужин. Гельмут развернул коробки и принялся за еду, налив себе еще одну порцию виски.       Он приметил в нескольких километрах от дома другую постройку. Судя по снимкам, по дороге к ней давно никто не ездил — чей-то заброшенный дом. Там можно будет расположиться и выставить слежку, чтобы проверить, в каком состоянии, с каким арсеналом его бывший сослуживец и кто еще живет с ним. Он планировал, что к нему переберутся два сына — вероятно, так и произошло. Поэтому Гельмуту необходимо все просчитать.