dreams where you’re murdered

      Земо открыл глаза. Стальные сумерки разлились по деревянному полу хижины. Он провел взглядом по помещению и обнаружил пустой спальный мешок Баки — наверное, вышел. Лишь бы не лез в дом Блэков в одиночку. Земо захотел выпутаться из своего спального мешка, но обнаружил, что тело его не слушается. Он не смог приподняться, он попытался поднять руку, но с ужасом обнаружил, что не способен пошевелить даже пальцем. В висках пульсировало. Он попытался замычать, издать какой-либо звук, чтобы позвать Баки на помощь и показать, что он в ловушке. Чтобы он что-нибудь сделал, встряхнул его за плечи, освободил от парализующего яда, наполнившего вены. Страх обхватил голову стальной клеткой, стискивающей свои прутья на его теле. Земо казалось, что он сейчас задохнется.       Возникшая в дверях темная фигура стремительно двинулась навстречу, а затем склонилась над ним. Земо почувствовал, как чужая тяжелая ладонь уперлась ему в грудь, отчего стало еще сложнее дышать. Он попытался крикнуть, но звук застрял в горле, губы едва шевельнулись. Земо видел нож, занесенный над ним, и не мог зажмуриться. Он видел, как тот опускается к его горлу. Он чувствовал холод металла на своей коже. Он больше не мог вдохнуть, уставившись в ледяные глаза черной фигуры.       Бам. Земо вздрогнул всем телом, проморгался, когда фигура перед глазами рассеялась утренним туманом. Он резко приподнялся, упираясь ладонями в пол, и тяжело дышал, будто минуту назад спасался от погони. Проклятый сонный паралич. Он не помнил, когда последний раз его испытывал. Даже несмотря на то, что он знал, что это абсолютно безопасно, снова его ловить не хотелось.       — Плохой сон? — спросил Баки, появившись с бутылкой воды и биноклем в дверном проеме.       — Да нет, не было никакого сна, — произнес Земо, хотя ему хотелось изо всех сил ударить кулаками по полу, чтобы скинуть напряжение. Подобные реакции организма или сознания бесили его, он не понимал, как с этим бороться, он ведь должен ими управлять, а не они — им. Сонные параличи появляются, когда нервы окончательно сдали, но для этого сейчас не было никакого основания. Вот с чего ему волноваться о миссии, если все просчитано и не может пойти не по плану? Земо поднялся, привел себя в порядок и отправился завтракать.       Как только сыновья Блэка уехали, Гельмут и Баки, схватив минимальное снаряжение, направились к дому. Они достаточно быстро преодолели лес и выбрали место, где Баки будет дожидаться в засаде — поваленное дерево, откуда через бинокль отлично видно крыльцо дома.       — Твой план тупой. Ты придешь и что? Прикинешься бойскаутом, скажешь, что продаешь печенье?       — Я назову пару знакомых ему имен, работников «Гидры». Он захочет меня выслушать, — Гельмут старался не смотреть на Баки и не усугублять свою нервозность.       — Это очень тупо. Мне не нравится. Мы должны были просто взять команду.       — Это не их забота, — оборвал его Гельмут, — я бы предпочел, чтобы об этом не знали лишние люди.       Он почувствовал повисший в воздухе вопрос «я тоже лишний?» и поспешил со сборами. Он взял наушник, подумав, что будет глупо спорить с Баки и отказываться брать его. Небольшой складной нож он поместил в ботинок, пистолет спрятал за пояс.       — Давай просто вломимся и привяжем его к стулу. Ты будешь устраивать допрос, а я проверю компьютер.       — У меня был план, состоящий только из меня. Сейчас ты пытаешься его испортить, — Гельмуту пришлось сделать тон голоса жестче. Баки отказался от лидерства, поэтому пусть пожинает плоды своих решений — слушает командира. — Джеймс, просто следуй моим указаниям. Больше от тебя ничего не нужно. Как только мне потребуется помощь, я сообщу.       Через несколько минут Гельмут уже стоял на крыльце дома и решительно постучал два раза. Сердце колотилось не из-за опасности, а из-за того, что он знал — за каждым его шагом наблюдают. В голове был словно чистый лист. Он должен был, к примеру, сказать: «Хайль Гидра», озадачив противника, но, как только тот открыл дверь, Гельмут застыл на долгие пару секунд.       Поразительно, как организм много лет способен хранить в своих глубинах память о триггерах, чтобы в один день рывком их включить. Гельмут не понимал, что ими было. Он сделал вдох, и вместе с воздухом в легкие ворвалась вся ненависть к этому человеку, а затем перекрыла ему живительный кислород. Земо выхватил пистолет из-за пояса и выстрелил. Тим повалился на пол, хватаясь за окровавленную шею, Земо сделал шаг вперед и снова выстрелил, прекращая его мучения.       Гельмут почувствовал жар, разливающийся по телу, у него закружилась голова от внезапного звона в ушах.       — Что ты творишь?! — в наушнике зашипел Джеймс, — ты же собирался с ним поговорить.       Гельмут тяжело дышал, глядя как под бездыханным телом расплывается лужа крови. Он не сразу взял себя в руки, чтобы ответить. Гельмут прикоснулся к наушнику и сделал вдох. Он не успел ничего произнести, как сильный удар обрушился сначала ему на плечо, а затем на голову.       — Так зачем вы выбрали профессию военного? — женщина, склонив голову набок, пристально смотрела на Гельмута. Тот собирался, как и всегда на подобный вопрос, ответить, что истинным его желанием всегда было защищать Родину, но решил на этот раз не врать и ответил, что это было желание его отца. — Почему же вы не оставили службу? Вы были совершеннолетним молодым человеком с кучей перспектив, вы могли выбрать то, что нравится вам.       — Я не знал, чем я еще хочу заниматься, — пожал плечами Гельмут, — это казалось перспективным. И благородным.       — У вас появилась жена и ребенок. Это тоже очень важная миссия. Расскажите, как вы познакомились со своей женой?       — Вообще-то, это отец меня с ней познакомил. Мы с Хайке сразу друг другу понравились и достаточно быстро поженились. Она была идеальна, я решил не тянуть, — Гельмуту показалось, что в глазах женщины промелькнуло что-то странное, но она продолжила задавать вопросы.       — А вы сами хотели жениться?       — Так…. все женятся, — ответил Гельмут, чуть нахмурившись, — я и хотел.       — Какие у вас были отношения с женой?       — Хорошие. Она заботилась обо мне, — Гельмут сделал глубокий вдох, понимая, к чему клонит психолог, — и просила бросить службу.       — Но вы этого не сделали.       — Да. И теперь я бесконечно об этом жалею. Жалею, что больше времени проводил в командировках, чем с семьей.       — Какая обстановка была у вас было дома, когда вы возвращались из командировок?       — Я бы сказал, что иногда она была напряженная. Я знал, что Хайке хочет видеть меня дома чаще. Бывало, мы ссорились на этой почве.       — При мысли о возвращении домой, как вы себя чувствовали?       — Я… иногда задерживался, чтобы посидеть в машине. Или заезжал за кофе. Покупал жене цветы, чтобы она злилась хотя бы чуточку меньше, хотя знал, что это ничего не исправит.       — То есть возвращение домой ощущалось мучительным.       — В какой-то степени да. Раньше я такого не испытывал, когда жил один.       — То есть семейная обстановка была для вас непривычной? Семья была для вас непривычной. Если вы всего себя посвятили службе раньше, то вам должно было сложно принять перемены — семейную жизнь, рождение ребенка. Это достаточно резкие и серьезные перемены. Людям нужно время, чтобы адаптироваться к ним.       Гельмут пожал плечами — возможно.       — А ваши друзья? Как вы общались с ними в этот момент? Они помогали?       — Большинство моих друзей отдали жизни, защищая страну.       Он заметил, как приподнялись брови у его собеседницы.       — А сейчас? Вы уже не на службе. Скажите, как много у вас сейчас друзей?       — Сейчас никого. Обстоятельства…       Да, его собеседница точно сделала какие-то неутешительные выводы.       — Ваши родители были суровыми, как вы говорили. Не давали достаточно любви и тепла, поэтому любящая семья была для вас непривычной. Желанной, но все-таки непривычной. И только в одиночестве вы всегда чувствовали себя хорошо.       Он не мог с этим не согласиться.       — Гельмут, вы сбежали от отца и матери, стремясь доказать свою самостоятельность и независимость. Как думаете, может, подсознательно, отправляясь в эти командировки, вы хотели сбежать от своей новой семьи? Чтобы вернуться в привычное одиночество.       От такого предположения на Земо накатила волна возмущения. Перед ним ведь сидела женщина, замужняя — на безымянном пальце у нее блестело золотое кольцо, — она должна знать, что такое любовь. Он любил жену и ребенка. Он не мог от них сбегать. Так мужчины не поступают. Гельмут молчал, потому что не знал, что ответить и как отразить внезапную атаку.       — Но ваша жена — это не ваш суровый отец, который мог вами управлять. Она человек, который вас любил и пытался понять, помочь. Она просила вас бросить службу, чтобы быть с семьей, но вы этого не делали.       — Потому что мужчина должен принимать решения в семье. Брать и нести ответственность.       — Вам было страшно, что кто-то возьмет контроль?       — Я бы назвал это не так…       — Гельмут, вы боялись не контроля. Вы боялись близости. Вы бежали от Хайке, когда она хотела сблизиться с вами. Она, единственный человек, которого вы подпустили ближе, и вы не смогли это вынести.       — Вы думаете, что я не знаю, что такое близость?       — Думаю, да. У вас ее никогда не было и есть только предположение, как она должна выглядеть. Но, столкнувшись с настоящей, вы испытали дискомфорт и страх от этого неизвестного чувства, потому и пытались сбежать. Близость — это не уязвимость, Гельмут. Настоящая близость — это доверие и сила.       Гельмут очнулся, когда ему прилетела пощечина. Лицо горело, он приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на лице напротив. Ясные голубые глаза прямо смотрели на него, между бровями выступила морщинка от обеспокоенности.       — Слава богу, ты жив. Один из сыновей Блэка вырубил тебя.       Баки оглянулся, опасливо пытаясь рассмотреть что-то между деревьев. Гельмут зацепился пальцами за его плечо, постепенно к нему возвращались чувства. Он сидел на земле, прислоненный к дереву, и все тело ощущалось как размокшее одеяло — слишком тяжелое и слишком рыхлое одновременно. Он не ощущал сил в ногах, чтобы подняться.       — Нам надо двигаться дальше, — Баки резко поднял мужчину, перекидывая его руку себе через плечо. Гельмут заметил у него на щеке свежий шрам, сочившийся кровью. Ноги его путались, не давали сделать ни шагу, поэтому Баки не стал его дальше мучить, а закинул себе на плечо целиком.       Земля подпрыгивала, все мельтешило перед глазами у Гельмута, пока его Солдат несся через лес. Он тщетно пытался высмотреть преследователей, а задавать вопросы было некогда, и у него не хватало воздуха, чтобы произнести хоть слово. К горлу подкатывала тошнота от металлического привкуса во рту.       — Мы уже почти в хижине, — сообщил Баки.       Ощущение, что погоня наконец-то прекратится, он сможет прийти в себя, разбилось в мгновение, когда что-то фактически бесшумно рассекло воздух, задевая листья деревьев. Гельмут рухнул на землю вместе со своим спасателем, частично придавленный его телом. Сознание окунулось в размытую темноту, когда он ощупывал все вокруг себя, а в ушах пульсировала кровь. Сбоку донесся чужой стон. Когда Гельмут приподнялся на обеих руках, цепляясь за корень дерева, и обернулся, реальность приобрела ужасающую четкость. Баки, держась за живот, корчился на земле от боли, стискивая зубы.       Гельмут дернулся вперед, хотя слабые ноги его все еще не слушались. Он не мог даже подумать о том, что сейчас окажется отличной легкой мишенью для второго выстрела. Пальцы неловко цеплялись за запястья Баки.       — Дай я посмотрю, давай, — судорожно шептал он.       С губ Баки сорвался болезненный стон, словно разрывал его легкие как старую ткань. Гельмут расстегнул его куртку, задрал футболку, но крови было так много, что невозможно было сразу найти рану. Пуля прошла навылет или застряла? Любой из вариантов не радовал — они посреди леса без возможности быстро позвать на помощь. Земо поднял голову и увидел, что от хижины их отделяло всего несколько метров.       — Я сейчас, держись, — Гельмут поднялся и чуть не свалился на землю. Спотыкаясь, он побежал в хижину. Вытащив из рюкзака аптечку, он понесся обратно. Но новый выстрел рассек брюки, оцарапав кожу на бедре.       Земо упал на землю, остаток пути до Баки преодолев на четвереньках, игнорируя острую боль. Он не понимал, с какой стороны стреляли, он должен был хотя бы попытаться оказать первую помощь.       Никакой суперсолдат не бессмертен, Земо собственноручно застрелил нескольких в криокапсулах, пока те спали. И в прошлом он должен был поступить так с Баки. Не знакомиться с ним, не начинать видеть в нем человека. Не привязываться. Но все пошло не по плану.       Абсолютно все шло не по плану.       — Я здесь, — говорил Гельмут, разрывая пачки бинтов и марлю, чтобы прижать к ране, из которой продолжала течь кровь.       — Прячься, я справлюсь, — сквозь зубы процедил Баки, на несколько секунд приоткрывая глаза и обхватывая бинт окровавленной рукой. — Они убьют тебя…       В его словах была правда. Но если он умрет, Баки тоже умрет. То есть Баки при любом раскладе…       — Нет! Я не брошу тебя, даже не проси, — когда с языка сорвались эти слова, он увидел себя в снегу, зажимающим рану Александра. Кровь мгновенно холодела на руках, пальцы переставали гнуться.       Кровь Баки обжигала. Гельмут знал, что раны суперсолдат затягиваются быстрее, чем у обычных людей, но все равно слишком медленно. Баки начал бледнеть.       Раздался выстрел. Гельмут заметил, как пуля пробила землю совсем рядом с ними, он выхватил с бедра Баки пистолет и, сняв с предохранителя, развернулся, фактически слепо выстрелив в сторону предполагаемого противника. Между деревьев промелькнула черная куртка, Гельмут не мог прицелиться, потому что перед глазами все подрагивало. От очередного выстрела он вздрогнул — тот донесся из-за спины. Их окружили. Холод прокатился по спине. Гельмут повернулся, чтобы встретить смерть лицом и предпринять несчастную попытку отбиться.       Но в паре метрах от них стоял Джон, прицеливаясь для выстрела в их противника.       — Что ты тут делаешь? — ошарашенно пробормотал Гельмут.       — Исполняю задание, которое ты нам дал, — ответил он, опуская глаза на Баки, — насколько все плохо?       Задание? Он ведь давал им другое задание… неужели Баки не сдержался и слил команде всю информацию о его поездке?       — Достаточно.       Выстрел. Вскрик вдали.       — Вытащи нас отсюда как можно скорее.       Джон двинулся в сторону противника, продолжая стрелять, и каждый грохот выстрела пульсировал в голове Гельмута, который не мог отвести взгляда от Баки, не способного держать глаза открытыми. Гельмут наклонился и почувствовал, что его губа рассечена и опухла, только когда прижался к чужим губам.       — Прости, Джеймс. Я тебе врал, — прошептал он и моргнул. Перед глазами все плыло. Его окутывала удушающая теплота — скользила по щекам, тянула, как болото, за пальцы, все ниже и ниже.