Все грани жестокости

      Улицы Эшфорда привыкли к медленному, даже ленивому течению жизни своих горожан. Каждый занимался своим ремеслом и делом, не торопя понапрасну жизнь.       Но сегодня всё было иначе.       Сегодня город гудел.       Улицы заполнили торговцы и вельможи, крестьяне из окрестных деревень и всякий люд, обычно не бывалый в этих каменных лабиринтах. Люди толкались у лавок, перекликались друг с другом через головы, звякала медь и золото, переливался всеми тембрами голосов смех и крики, а эль и дешёвое вино лились рекой.       Лорд Эшфорд устраивал турнир в честь дня рождения своей дочери, потому в город съехались все, кому не лень: рыцари, купцы, различные зеваки и искатели удовольствий с неистовым желанием поглядеть на предстоящие состязания, блеск стали и чужую славу.       Вот только Лили было не до веселья.       Она молнией влетела в людской поток, чуть не оказавшись под колёсами тяжёлого воза. Лошадь всхрапнула, дёрнув удила, и до нее донеслась грубая брань от извозчика. — Седьмое пекло! — выдохнула Лили сквозь зубы, даже не оборачиваясь. — Почему всем вдруг понадобилось быть на улицах именно сейчас?!       Люди шарахались в стороны, пока она прорывалась сквозь толпу.       Лёгкие горели огнем, а пульс бился в висках так громко, что, казалось, заглушал весь рыночный шум. Каждый вдох давался с трудом, перед глазами темнело и шло пятнами, мир расплывался, но Лили упрямо гнала себя вперёд.       Останавливаться было нельзя. Ни за что. Словно в подтверждение, за её спиной раздался грубый окрик: — Стой, сука!       Тяжёлые сапоги троих преследователей яростно молотили по каменной мостовой, неумолимо преследуя беглянку.       Лили юркнула в узкий проулок между лавками. Кто-то как раз выкатывал из дверей тяжёлую бочку. Девушка едва не кувыркнулась через нее, но в последний момент перелетела через грубый обод, и, оттолкнувшись рукой от стены, понеслась дальше. Позади раздался глухой удар и ругань — кто-то из преследователей перецепился.       Лили коротко усмехнулась. Вот и отлично.       Она резко свернула в неприметный боковой переулок, прошмыгнув между лавкой кожевника и закопчённым трактиром. Камни под ногами оказались неровные и скользкие — кто-то явно успел пролить на них что-то жирное. Лили поскользнулась и сразу же ударилась плечом о стену, зашипев от тупой боли, но, быстро оттолкнувшись, припустилась дальше.       Шаги за спиной не исчезали.       Капюшон плаща давно слетел, и длинные пшеничные пряди растрепались, выбившись из тугой косы. Ветер откинул их за спину, открыв длинный шрам на шее. Он тянулся от уха до ключицы, мгновенно делая ее узнаваемой.       Но сейчас не это было главной проблемой.       Сейчас ей в глаза заливал пот, ноги молили о передышке, и казалось, что каждая мышца в теле полыхала огнём. Долго она так не протянет. За следующим поворотом вдруг открылся обзор на узкую улочку — почти щель — между домами. Такую тесную, что даже худощавая фигура Лили сперва показалась слишком большой для нее.       Это был шанс.       Она резко свернула и побежала вниз по проходу так быстро, как только могла. Выход, должно быть, выводил на рыночную площадь. Это значило, что преследователям прийдется обогнуть существенный крюк, прежде чем они попадут туда же. Нужно было ускориться. Всего-навсего.       Но именно в тот момент, когда выход был к ней на расстоянии вытянутой руки — чья-то фигура, облаченная в черный плащ, перекрыла собой проход.       Лили задержала дыхание. Столкновение было неизбежно, а любое промедление могло стоить ей жизни. — Ты! С дороги, мать твою! — заорала она во весь голос.       Фигура резко повернула голову. Человек успел сделать шаг, но этого было катастрофически недостаточно.       Удар пришелся такой силы, что незнакомец, пошатнувшись, отступил на несколько метров назад. Тёмный плащ взметнулся тяжёлой складкой, и на долю секунды Лили уловила невысказанное удивление в глазах, блеснувшее странным цветом. В спину донеслось витиеватое ругательство, но она уже выскочила из переулка и завернула за следующий поворот. Мир плыл перед глазами от нехватки воздуха, напрочь сбитого дыхания и бешеного стука крови в ушах.       Прямо перед ней распахнула объятия многочисленными шатрами большая ярмарка. Голоса, скрип телег, блеяние коз — всё это сливалось в неразборчивый рев, который перебивал даже шум ее крови в висках. Девушка, не раздумывая, нырнула в толпу, лавируя между прилавками. На ходу ухватила тёмный платок, так кстати свисающий из края лавки и накинула его на волосы, скрыв светлые пряди. Она постепенно замедляла шаг, переходя к обычной, слегка неровной походке. Через несколько метров беглянка заметила ничем не выделяющийся пустой прилавок. — Куда она делась?!       Гневный окрик преследователя прозвучал где-то позади, и Лили, не раздумывая, юркнула в приоткрытые дверцы. Она устроилась так, что заметить её получится только перегнувшись через доски, служившие витриной для товаров.       Сердце подкатило к горлу, лёгкие жгли, каждый вдох давался с трудом. Девушка задыхалась. Вокруг нее женщины спорили о цене рыбы, мальчишки носились между телегами, торговец громко расхваливал копчёное мясо, а покупатель пытался с ним торговаться. Вычленить знакомые голоса из этого шума не представлялось возможным.       Пять, десять, пятнадцать минут она провела в агонии, всеми силами пытаясь усмирить взбунтовавшееся дыхание и затушить пожар в грудной клетке. Когда лёгкие снова получили доступ к кислороду — Лили осторожно приподняла голову над укрытием.       Преследователей не было видно — ее, наконец, потеряли. Она вздохнула с облегчением. Поднялась, неспешно обошла пару прилавков и завернула в длинный ряд с тканями. Купец средних лет сразу её заприметил: — Прелестница, подходи, не стесняйся! Для твоей красоты у меня есть расшитый серебром плащ с самого Браавоса! — Дайте самый дешёвый тёмный. - поздоровавшись, Лили потянулась в небольшую сумку за монетами.       Купец недовольно буркнул, залез под прилавок и достал серую ткань. То, что надо. — Корзинка какая-нибудь есть? — Десять медяков. — Сгодится.       Девушка даже не стала торговаться, достав монеты. Теперь она уже не беглянка, а простая несостоятельная крестьянка — возможно, даже вдова, учитывая цвет платка на голове — что выбралась в люди поглазеть на диковинные товары, привезённые из-за Узкого моря.       Сгорбив плечи и пониже опустив голову, чтобы прикрыть шрам на шее, Лили неторопливо направилась к окраине города, где ее ждал небольшой ветхий домик. — Лилия моя! — распахнув руки, встретил её дядя Джоэль. — Я уж тебя заждался! Проблем не было? — Нет. — кинула девушка, сбрасывая на тапчан плащ, попутно стянув неудобный платок. — Небольшая погоня, но я всё уладила. — Надеюсь, твоё «уладила» не приведёт к тем же последствиям, что и в Серебрянном Холме? Я не хочу снова срываться с места. — Вряд ли. Они еще на рынке меня потеряли. Да и потом, когда это тебя тяготил переезд?       Старик усмехнулся: — И всё же собираться в попыхах - не самое приятное дело. Ну как? Принесла? — Принесла.       Лили открыла сумку и выудила предмет размером с ладонь, обмотанный тряпкой. Размотав, поднесла украшение ближе. — Ох, да, вот оно – знаменитое диамантово ожерелье, которое стоит десяти тысяч золотых. Отличная работа, заказчик будет доволен.       Она равнодушно отдала безделушку и направилась к столу. Голод был дикий. — Дядя… — Девушка открыла первую кастрюлю и сунула туда нос, почувствовав аппетитный запах. — Мы могли бы задержаться здесь ещё на несколько недель? Лорд Эшфорд устраивает турнир.       Она покопалась ложкой в теплом месиве из бобов и мяса, набирая щедрую порцию. — Хочешь посмотреть? — дядя не переставал любоваться диадемой. — Угу. — девушка, усевшись и расположив перед собою ужин, с аппетитом вгрызлась в хлебную лепешку, набив полный рот. — Я федь никогджа на них не быжа. - Да ты сначала прожуй! – оторвался недовольно от созерцания золота мужчина. – Не знаю пока. Мне нужно будет доставить ожерелье в Сидрхолл, там уже собралось несколько человек нашей гильдии. Это займет время. Пока я буду в дороге – можешь глянуть, но не обещаю, что ты успеешь досмотреть до конца.       Лили расплылась в довольной улыбке, отхлебнув эля. — Ты — лучший. — Знаю, — проворчал он самодовольно. — Но не думай, что у тебя длинные каникулы. У нас новая работенка. Такой раньше ты не видала.       Девушка удивлённо подняла глаза от тарелки. — Значит… — заговорщицким тоном начал дядя. — У меня была встреча с заказчиком, пока тебя не было. На вид весь мрачный, я уж думал, какой разбойник пытался меня ограбить. Ещё и мускулистый такой. Но он сказал то, чего я совсем не ожидал… Лили, нужно найти и украсть последнее драконье яйцо.       Лили поперхнулась. — Яйцо?!       Он кивнул. — И самое главное. Платят сто тысяч золотых драконов. — Сколько?! — Да за такие деньги можно купить половину Эшфорда, а то и весь сразу! — Плата соизмерима рискам! — дядя улыбнулся, довольный произведенным эффектом. — Стащить яйцо из-под носа королевской семьи не может быть дешево. — Но… кто мог такое заказать и позволить себе такие деньги? — Он пожелал остаться инкогнито. Что, впрочем, неудивительно. Мне нужно, чтобы ты это сделала. — Но, дядя… — одно дело стащить ожерелье, украшения, свитки у дворян, но драконье яйцо… — это немыслимо! Я даже не знала, что они ещё остались. — Видимо, остались. Таргариены потеряли драконов сотню лет назад. Немудрено, что они берегут свою последнюю надежду на лучшие дни. Но как по мне — туда и дорога этим огнедышащим тварям. — Не знаю... — задумчиво вернулась Лили к тарелке, — А я бы не прочь иметь одного такого. — В самом деле? — Девушка хмыкнула на дядин возглас, едва заметно дернув уголком губ. — Поговаривали, что только один мог проглотить целого коня! А их сколько по земле ходило! Наше счастье, что они повыздыхали. Туда же и Таргариенам дорога.       Много кто не жаловал королевскую семью, а после гибели драконов благоговейный ужас перед троном сошёл на нет. Лили же не слишком интересовалась политикой, по крайней мере, не больше, чем нужно. У неё был дядя. И ремесло. Этого пока было достаточно. — Так что там с яйцом? — Заказчику нужно, чтобы оно осталось целым и невредимым, и из того, что я о нём понял, он не слишком терпелив. Но я доволен твоей работой сегодня. Поэтому оставайся, посмотри на турнир, выпей медовухи как следует за нас двоих и начинай планировать миссию.       Девушка хотела бы возразить. Вдруг она не справится?       Но ещё с пятнадцати лет ей доходчиво втолковали: задавать — и даже обдумывать — этот вопрос не следует. По пальцам и ладоням прокатилась призрачная волна саднящей боли, напомнив, как она вскарабкалась на практически отвесную скалу по безапелляционному приказу доброго дядюшки, который решил именно таким способом продемонстрировать, с чем племянница на самом деле способна справиться. — Хорошо. — Отлично. Через две-три недельки я вернусь, и мы детально обсудим план. — Угу.       Собрав со стола тарелки, Лили направилась их мыть. На улице было тепло: лето медленно отходило, а осень ещё не вступила в свои права. Лучи солнца коснулись её светлой кожи, оставляя лёгкую позолоту на пшеничных прядях. По привычке девушка быстрым взглядом мазнула по местности. Они остановились на окраине города, где людей почти не было. Но все же.       Лили промышляла незаконным делом, которому с ранних лет обучал её дядя: красть ценные вещи, подслушивать и продавать информацию, шпионить и выуживать всё, что можно и откуда можно.       Не то что бы ей не нравилось.       Дядя Джоэль не имел с ней кровного родства, но заменил настоящих родителей, погибших в пожаре много лет назад. Она была еще маленькой девочкой, когда в дом ворвались разбойники. Их хотели обворовать, но что-то пошло не так. Воспоминания практически стерлись, но длинный шрам от меча, распоровшего ее детскую шейку, нес в себе память о той страшной ночи.       Спас её молодой наёмник, вовремя вытащив полуживую малышку из пламени. Если бы не он, Лили, вероятно, была бы мертва, как и вся её семья: мама, папа, две старшие сестры и маленький брат. Дядя Джоэль обучил всему, что потребуется для промысла молодой наёмнице: слежке, незаметности, умению втираться в доверие, прикидываться, играть роли, взламывать замки, проникать в окна, а также драться и защищать себя.       Девушка овладела даже мечом, хотя этих навыков хватало только для защиты. Вот кинжалы — иное дело. Наемница владела ими в совершенстве, и, учитывая условия работы — закрытые, тесные пространства — это было лучшим выбором. Она настолько с ними срослась, что имела привычку не покидать дом без одного.       Хотя бы одного.       А еще к восемнадцати годам на её руках уже была кровь. Хотя Лили предпочитала не вспоминать об этом слишком часто. Случалось разное.       Пока девушка полоскала посуду, до слуха донеслись неспешные шаги, поглощающие собой тишину улицы. Она подняла голову. Всего лишь мужчина. Ничего примечательного. Но все тело непроизвольно сжалось в пружину, когда человек задержался взглядом на ее волосах и шраме на шее, небрежно прикрытом прядями. Однако он прошёл мимо, и Лили выдохнула.       Закончив с посудой, девушка устало побрела в дом — на город уже спускались сумерки. Ей хотелось как можно скорее отмыть всю усталость сложного дня и провалиться в долгие сновидения. А лучше без них — ей нередко снились кошмары. Она окатила себя предварительно нагретой теплой водой, и, вымывшись, переоделась в удобную ночную тунику со свободными штанами. Платья наемница воспринимала скептически и большую часть времени носила штаны. В юбках не так-то просто уходить от погони.       Разбрызгивая воду с тяжелых промокших прядей, девушка подошла к небольшому забору, с которого открывался вид на луга. Тишину поглощали пения птиц и стрекот сверчков. Лили глубоко втянула прохладный вечерний воздух, разбавляя усталость в легких и подняла голову к едва-едва зажигающимся на небе звездам.       Говорят, что с небес за нами наблюдают те, кто оставил эту жизнь позади. Лили скосила взгляд к выглянувшей сквозь серебристые тучи луне. Что бы сказали родители, взглянув на нее сейчас? Устало склонив тяжелую голову, девушка побрела по траве.       Иногда она задумывалась, какой бы была ее жизнь, сложись всё иначе. Если бы у неё была семья. Обычная жизнь. Лили была бы такой же беспечной, как и ее ровесницы на улицах? Может, торговала заморскими травами, как те купцы, которых она сегодня увидела? А, может, прислуживала какой-нибудь знатной леди и сама носила все те безделушки, которые время от времени ворует. Или выкупила бы какой-нибудь небольшой трактир и продавала самую вкусную еду и эль в городе? А, может, просто путешествовала по миру, посещая новые страны и города.       Возможно, она бы смогла даже влюбиться по уши в какого-нибудь замечательного юношу, и стать такой же счастливой, как выглядела ее мать? Неужели Лили могла бы что-то почувствовать?       Она никогда ничего не чувствовала. Только определенные эмоции изредка, в то время как все вокруг искрились разными чувствами. Вдруг и у нее получится?       Лили потерла себя по плечам. Кто может знать? В любом случае, она уже повидала больше городов и мест, чем многие за всю жизнь, и делала вещи, на которые немногие бы решились. Постоянная угроза, приключения и бурлящий адреналин, разогревающий кровь – вот, что давало ей не сойти с ума и чувствовать себя мало-мальски живой.       Хотя у неё было всё, и даже больше: они с дядей никогда не жили впроголодь, могли позволить себе хороших лошадей, остановки в тавернах и постоялых дворах по пути, дорогие ткани и наряды и даже опрятный просторный дом (не тот, в котором они временно обосновались сейчас, а тот, что в Хайгардене). Лили могла отправиться куда угодно и делать что угодно. Ну, или почти все.       Она уже собиралась вернуться в дом, как вдалеке услышала топот копыт. Что могли в такой поздний час делать всадники на окраине города?       Их было трое.       Лили затаилась, прикрыв шрам волосами и отошла подальше в темень веранды. Капюшона у неё не было. Всадники остановились возле их хижины, и один из них быстро спешился, прошагав к крыльцу. — Есть кто дома? — грубый голос разорвал тишину.       Все трое были мужчинами в тёмных плащах, с мечами на поясе и в капюшонах, скрывающих лица.       Прости, дядь. Тебе-таки придется спешно собираться. Джоэль явился на крыльцо. — Да, уважаемые? Чем могу помочь?       Всадник подошёл ближе: — Здесь живёт девушка. Среднего роста, пшеничные волосы, голубые глаза, со шрамом на шее. — А кто спрашивает?       Позади спешился второй всадник — не такой высокий и коренастый, но подтянутый, с явной выправкой и горделивой осанкой. Он направился в сторону веранды, как раз туда, где притаилась Лили. Наемница задержала дыхание: ее заметили?       Лунный свет и неспешное полыхание факела бросали зловещую тень на острую скулу и бледную кожу. Девушка почувствовала, как кровь в жилах замедлила течение.       Человек все-таки ее видел.       В шаге от нее незнакомец остановился. Он был не намного выше, но Лили все равно пришлось приподнять голову. — А вот и ты. Я тебя искал.       Его голос был обволакивающим и бархатистым, а плавная, уточненная речь выдавала знатное происхождение. — Вы кто? Я вас знаю? — Ты врезалась в меня сегодня днём. — Врезалась? — Подводит память? – Я… - Лили спешно погрузилась в воспоминания дня. На ум пришел только незнакомец в проходе. — Это было ненамеренно. — А по-моему, очень даже намеренно. — Он приблизился, но девушка осталась стоять на месте. — И куда ты так бежала? — Не твоё дело. Если бы ты отошёл вовремя — я бы не врезалась. Не нужно хлопать ушами на улицах.       К ним уже вовсю спешил дядя. — Лилия!       Незнакомец даже не шелохнулся. — Лилия, значит? — в его голосе прорезалась сталь. — Лили. — встряхнула она волосами. Только дяде можно было называть ее полным именем. — А ты кто такой?       Человек смотрел на неё пару секунд, прежде чем одним плавным движением снять с головы капюшон.       Лили лишилась дара речи. На мгновение показалось, что даже разучилась дышать.       Он был самым прекрасным созданием, которое она когда-либо видела.       Белые, слегка отливающие серебром короткие волосы подчеркивали резкость аристократических черт и фарфоровость кожи, что резко контрастировала с глубоким фиолетовым цветом глаз, на дне которых плескался пробирающий до костей острый лед. На четко очерченных, аккуратных губах играла едва заметная, ленивая ухмылка.       Юноша перед ней выглядел так, словно каждая деталь его внешности — от формы скул до оттенка волос — была выверена рукой самого создателя до безупречного, просто идеального баланса пропорций. — Перед вами его светлость сын Мейкара, внук короля Дейрона Доброго, принц Эйрион Яркое Пламя из Дома Таргариенов! — провозгласил темноволосый гвардеец, стоявший справа от юноши.       Дядя быстро склонился. — Мой принц…       Но Эйрион не сводил глаз с застывшей на месте Лили, намертво плененной магнетизмом аметистового взгляда. — Лили! — шепнул дядя. — А? — выдохнула она, не отрываясь от принца. — Поклонись!       Только сейчас девушка скосила глаза к дяде и, отмерев, склонила голову. — Что привело вас сюда, мой принц? — спросил дядя.       Эрион медленно прошелся взглядом по ее фигуре. — Когда последний раз поднимали руку на члена королевской семьи — эту руку отрубили. — Голос оставался спокойным, но в глазах искрился огонь. — И вы трое здесь, чтобы отрубить мне руку? — Лили недоуменно окинула взглядом двух остальных мужчин.       Дядя немного подался вперед, слегка прикрыв её плечом. Эйрион заметил это, и взгляд его ожесточился. — Насколько помню, ты приложилась ко мне всем телом. Да еще и нахамила.       Она сглотнула. — Ваша светлость, моя племянница бывает неуклюжа, — снова вмешался Джоэль. — Но она не хотела причинить Вам вреда!       Лили была ни жива, ни мертва. Кажется, у нее даже кружилась голова. — Преступления против королевской семьи караются законом. — Я не совершала преступлений! — сквозь страх возмутилась девушка. — Я тебя толкнула — прости — но ты сам преградил выход! Там уже было ничего не поделать!       Над ними повисла тишина. Наверное, дошло до нее запоздало, перебивать принца было невежливо. — Какое дерзкое существо… — глаза его прищурились, подбородок приподнялся, он глянул на нее свысока. — Мне стоило бы забрать твою голову. — Мою… голову? – у неё похолодело внутри. — Схватите её, – приказал Эйрион охране, разрезая её взглядом насквозь.       Лили инстинктивно попятилась, когда один из стражников сделал пару шагов по направлению к ней. — Эй, стой-стой-стой, ты чего? Не надо мою голову!       Кинжал на бедре был единственным ее оружием. У дяди, вероятно, тоже был один. Не для того Лили столько преодолела в жизни, чтобы вот так ни за что сгинуть в этом богом забытом месте по прихоти какого-то зазнавшегося принца. — Тебе стоило бы поучиться манерам. И научиться держать язык за зубами. — Это будет затруднительно без головы!       Выражение его лица на мгновение сбилось, а затем снова вернулось к привычной хладнокровной жестокости. — Мой принц, – снова вмешался дядя, — моя племянница не умеет себя вести и ничего не знает об этикете. У неё не было ни семьи, ни воспитания, но невежество не заслуживает высшего наказания! Прошу, милорд.       Но наемница уже видела, как Джоэль склонялся ниже, чем того требовал этикет. Но в самый раз, чтобы дотянуться к ножу, наверняка припрятанному в голенище сапога. — Да? И чего же, по твоему мнению, такой поступок заслуживает? – Эйрион слегка повел плечом. Наверное, ему нравилось, когда перед ним лебезили. — Позвольте ей загладить вину работой. Лили – способная девушка.       В его взгляде что-то изменилось. Едва заметно, но наемница ощутила, что это не сулило ей ничего хорошего. — Способная? – Его высокомерный взгляд пробежался по ней с головы до пят. — Видимо, у крестьян нынче планка упала до самого дна. — Не ниже, чем планка манер у принцев. – тихо огрызнулась девушка.       Дядя одернул её. Лили встретила его выразительным взглядом: «Что? Он первый начал»       Эйрион посмотрел на неё в замешательстве. Его брови чуть приподнялись, смягчив резкость черт, губы на мгновение разомкнулись, словно он собирался что-то сказать, а на лице промелькнула тень растерянности. Охранник резко вскинулся, и его лицо пыхнуло на нее грубой яростью. — Ты разговариваешь с принцем, а не с таким же оборванцем, как ты, крестьянское отродье. Следи за языком! — Судя по всему, планка манер охраны принца ещё ниже. – тихо пробурчала себе под нос девушка.       Стражник двинулся к ней, но Эрион медленно полуобернулся, выгнув шею, взглядом приказывая остановиться. Затем вновь перевёл на неё взгляд, в котором застыло сдержанное изумление. — Ты хоть понимаешь, как и с кем говоришь? — С его величеством принцем Эйрионом Таргариеном, – пробурчала она и отвела взгляд. — Не “величеством”, а “светлостью”, – исправил он. – И я надеюсь избежать возможности носить этот титул.       Лили приподняла брови в лёгком, почти невинном удивлении, и потупила взгляд. — Извини. — пробубнила она, шаркнув ногой по траве. Ну да, чтобы он сел на трон — всем его старшим родственникам придется сперва умереть. Нехорошо получилось. — Для тебя что, собственная жизнь вообще ничего не значит? — Взгляд принца стал совсем непонятным. — Тогда я заберу её по-другому.       Девушка потрясенно уставилась на него, широко распахнув глаза в безмолвном протесте. — Лорд Эшфорд проводит турнир, – невзначай Эйрион положил руку на эфес меча. Она сразу же натянулась в струну. – пока он длится, ты будешь делать всё, что я тебе прикажу.       Её глаза распахнулись, отразив весь спектр внутреннего негодования. — Будешь мне прислуживать. – без тени улыбки продолжил он. — И если мне что-то не понравится — я действительно лишу тебя головы. И не только тебя.       Взгляд его выразительно упал на Джоэля. Лили передернуло. Наемница хотела возразить, но дядя резко повернулся к ней, быстро пригвоздив к месту взглядом. — Благодарю, милорд. Она сделает всё, как вы прикажете.       Лили собиралась быстро, пока Джоэль раздавал последние напутствия. — Каникулы отменяются, Лили. Ты понимаешь, какой шанс тебе выпал. Не разочаруй меня. — Ты где будешь к тому времени? — Я буду ждать тебя в Хайгардене. Как связаться со мной, знаешь. — Хорошо.       Она злостно заталкивала вещи в сумку. Оторвавшись ненадолго, быстрым движением наемница закрепила на бедре в ножнах первый кинжал, спрятав второй в потайном кармане платья. От Джоэля не укрылась чрезмерная резкость ее движений. — Держи себя в руках. — Угу.       На ее лице была маска холодной сосредоточенности, а настоящие чувства выдавали разве что плотно сжатые губы и напряженная челюсть. — Лилия.       Она так же резко повернулась к нему. — Если он мне что-то сделает — или тебе — я его прикончу.       Девушка снова вернулась к сумке, с яростью затолкав туда штаны вслед за платьем. — Ану, цыц! Не хватало, чтобы тебя услышали. — дядя настороженно глянул на дверь. — Тебе стоит поумерить пыл и научиться подчиняться.       Она продолжала смотреть вниз, свертывая в руках одежду, но его слова заставили её замереть. Глаза резко поднялись вперёд, губы сжались в полоску, сдерживая рвущееся наружу рычание. Впервые за долгое время она ощущала столько злости внутри. — Месяц потерпишь.       Лили бросила на него злой взгляд. — Он хотел мне голову оттяпать! — прошипела наемница. — А там будет полно людей и стражи! — Кончай валять дурака! – отмахнулся Джоэль – Я не для того тебя всему научил. Справишься. И перестань, наконец-то, ныть!       Она резко и возмущенно закрыла рот и с силой втиснула в сумку последнюю вещь. — У тебя есть работа, Лили. И я ожидаю ее выполнения. Используй всё, что нужно, и даже его самого, если потребуется, чтобы добраться до яйца и привезти его.       Лили никогда не любила использовать людей, как средства. Но в ответ лишь кивнула. — Я поняла.       Сумка ее оказалась совсем небольшой: несколько рубах и пар обуви, штаны, ночное бельё, пару средств личной гигиены, гребень для волос и два платья - единственные, которые насчитывал ее гардероб.       Стоило ей выйти из дома, как взгляд сам собой упал на принца, горделиво восседающего на буйной гнедой кобыле. Сквозь королевскую осанку и грациозные движения просвечивались тонкие нити его жестокости. И предвкушение от предстоящей игры, где её страх, беспомощность и сопротивление станут его любимыми игрушками, которые он наверняка постарается сломить ради собственного удовольствия.       Лили тяжело выдохнула.       Предстоящий месяц обещал быть длинным.