Особенности понимания эксперимента 1006

Вам когда-нибудь приходилось приводить в порядок огромную фабрику? Это не утомительно, это изнурительно и сложно, с учётом размеров и того, что помимо тебя взрослых немного. Вот и Мяснику тоже пришлось с этим столкнуться. Прототип мог игнорировать многие вещи, потому что научился не обращать на них внимания, но Мясник был решительно против того, чтобы игрушки бродили по опасным местам. Решено было хотя бы Плейкер привести в порядок в первую очередь. Это была его собственная инициатива и он спускался к детскому дому в дни, когда не нужен был Прототипу в лабораториях или морге. Он потихоньку освободил от мусора и сломанных вещей дом милый дом и думал о том, как бы разобраться с той огромной кипой мусора, что собралась снаружи. За его работой наблюдали, всегда. Он знал, что маленькие игрушки вечно обитают где-то поблизости. Позже к ним присоединился Дремот и вот уже он предложил маленькими партиями вывозить мусор в перерабатывающую зону. А чужой пример помощи, как оказалась, бывает очень заразителен. Малыши захотели помочь, поэтому начали собирать в мешки не особо крупный мусор. С ними работа пошла быстрее. На это ушло много времени, но в конце концов дом милый дом снова стал достаточно комфортным для того, чтобы там можно было жить. Поначалу многие маленькие игрушки и некоторые большие с удовольствием перебрались туда. Это было их комфортной зоной и местом безопасности. Видя, как они с удовольствием располагаются в старом здании, Мясник чувствовал себя лучше. Он понемногу давал этим детям снова ощутить себя в порядке. Совместная работа помогла им значительно наладить отношения и плюши куда охотнее пошли на контакт. Доуи, когда узнал, что дом милый дом снова готов принять малышей, понемногу перевел туда тех, кого удалось спасти с убежища. Так контролировать количество живущих было проще. — Ты столько делаешь для нас всех. «Я хочу, чтобы они были в порядке, даже если некоторые до сих пор считают меня чудовищем или боятся.» — В отличии от _него_ ты правда стараешься для всех нас. Мы благодарны. Мясник улыбнулся. По крайней мере хоть кому-то смог помочь. Он хотел, чтобы после стольких лет страха, боли и лишений они смогли пожить нормально. — Ты же понимаешь, что всем помочь не сможешь? — язвительно спрашивал Харли. «Еще живой компьютер меня поучать будет. Делайте свою работу, доктор.» — Пользуешься тем, что Прототип тебя защищает? «Это не так и вы это прекрасно знаете. У меня нет никакой протекции от Прототипа.» — А по-моему ты просто не видишь дальше собственного носа. «А по-моему вы опять лезете не в своё дело! У меня итак слишком много работы и вы своими спорами не помогаете.» — Конечно, ты ведь самое ценное вложение нашего «Божества»! Мясник ударил его монитор рукой-давилкой и Харли заткнулся, ненадолго, но заткнулся. Подобные споры возникали постоянно. Сойер всё ещё не мог смириться с тем, что тот, кто мог победить Прототипа, в итоге остался на фабрике и теперь просто снова работал как ни в чем не бывало. «Ваше уязвленное самолюбие не моя проблема.» — Ты мог со всем покончить! «И кому от этого было бы лучше?» — Ты явно не осознаешь масштабы проблем. «Я осознаю! И гораздо лучше вас. Хотите снова в экспериментах поучаствовать в качестве подопытного? Позовите сюда людей из фарм компаний или парочку секретных служб. Оглянуться не успеете, как вас опять с удовольствием будут бить током и требовать!» Харли поворчал, но они остановились на том, что не стоит злить того, кто безжалостно уничтожил его органы. Мясник умел злиться, как оказалось. И с доктором они закусывались в спорах регулярно. Харли был невыносимым даже после своей смерти и работизированного посмертия. Его большое эго и интеллект были действительно выдающимися, но Мясник снова, и снова, и снова давал ему отпор, потому что не хотел, чтобы Оливер решал его проблемы. Прототип мог и иногда действительно вмешивался, но Ангел попросил его отойти в сторону. «Если я не смогу разобраться с их претензиями сам, то какой с меня прок?» — Ты знаешь, что дело не в этом? «Они привыкнут. Дай мне время всё уладить. Я взрослый человек и налаживать отношения это то, что я всё же умею делать куда лучше, чем тянуть кабеля.» — Если будет угроза жизни... «Я сам разберусь. У меня всё ещё есть грабпак. Или Мясником меня просто для красивого словца назвали?» Прототип не одобрял идею того, что человек отказывался от помощи в действительности нужные моменты, но пообещал по возможности не влезать. Это было личным делом. И если с Харли можно было ругаться хоть до посинения, потому что он был упрям, как баран, то с игрушками было иначе. Они не спорили, они атаковали и потом сбегали. Потому что поначалу им было страшно. Многие из плюшей довольно быстро привыкли, что Мясник может помочь. Но были и те, кто до последнего упирался. Одним из таких была Баба Чопс. Она отказывалась признавать, что человек может помочь. Поэтому Мясник начал потихоньку её прикармливать. В основном мясом, иногда овощами, но мясо шло лучше всего. Ушел не один день даже просто на то, чтобы она приняла угощение. Ещё не одна неделя на налаживание хоть какого-то контакта. И в конце концов овечка стала относится к нему лучше, но всё ещё держалась поодаль. Правда однажды попыталась напасть, но тут влез Кэтнап, который аккуратно придавил плюшевую овечку лапой и предупредил своим скрипучим голосом, что вредить Ангелу он не позволит. — Он же Мясник и ты тоже из-за него пострадал! — возмутилась овца, пытаясь выбраться из-под тяжёлой лапы с острыми когтями. — Он же меня и вернул. И ты не хуже меня понимаешь, что он делает это всё ради нас. — Да брехня всё это! — Баба. — Что?! Я не собираюсь принимать его! Не человека. Никогда! Люди ужасны, мы страдали из-за них! Не важно сколько пройдет времени! Мясник слушал этот разговор и думал. В чем-то овечка была права, они могли не принимать. Это было их право. Можно было оставить всё как есть и просто позволить им и дальше ненавидеть его. Но он хотел чтобы они смогли почувствовать себя в безопасности. — Всё никак не сдаёшься? — спросил Харли, когда застал человека за чтением детской психологии о проблемных подростках и детях. «Я же упрямый. Не умираю, не сдаюсь, подстраиваюсь.» — Почему-то у меня ощущение, что ты мне хамишь. «Нет, просто немного устал. У меня совсем нет сил с вами снова спорить, доктор.» — Попробуй пойти путем пряника. Кнута в их жизни было более, чем достаточно. Твоя идея с едой была хороша, продолжай работать в том же направлении, если хочешь добиться успеха. Человек поднял голову, но монитор уже погас. Сойер всегда так делал. Сначала спорил, а потом давал советы. Не смотря на свой отвратительный характер, он оказался на стороне того, кто хотел сделать как лучше. То ли годы на фабрике сделали своё дело, то ли у этого старого учёного всё же было что-то ещё, кроме холодного расчёта. И, наверное, это было одним из тех немногих моментов, когда они были почти друзьями. Даже вредный старый компьютер мог быть довольно сговорчивым, когда хотел. «Спасибо, доктор.» Следующие дни ушли на то, чтобы попробовать методы пряников, а было их довольно много. Овечка брыкалась, сопротивлялась, щерилась, но ей не нравилось долго быть поодаль от остальных. В конце концов она пришла к Мяснику через несколько недель. — Почему ты не прекращаешь? — спросила она, недовольно сверкая глазками-бусинками, — Тебе разве не хочется сделать больно на агрессию! Накричать, ударить! Все взрослые так и делали! Она стояла, готовая обороняться, но оторопела, когда вместо удара, её подняли на руки и начали гладить. — Почему... — дрожащим голосом спросила она. «Потому что я не хочу делать вам больно. Изначально тоже не хотел.» Человек отложил планшетку, продолжая держать овечку и поглаживать её. Когда спустя несколько минут его боднули в грудь, он только чуть крепче её обнял. Видеть, как игрушки плачут тоже довольно болезненно. Они просидели так несколько часов. Отвыкшая от ласки, Баба Чопс наконец-то смогла расслабиться и получить удовольствие от того, что кто-то о ней заботится. — Мне... Следует извиниться. Я думала, ты просто хочешь втереться к нам в доверие и потом... Ну... Закончить начатое. «Интересно, а часовые почесушки тоже входят в мои злобные планы?» — Эээ... Да, это отвлекающий маневр! — нашлась овечка. «Хорошо, тогда я буду достаточно коварным, чтобы наглаживать вас чаще.» — Да, ты само коварство! — она рассмеялась, а когда её затискали в ответ на это, только и могла, что издавать низкие довольные звуки. С той поры все маленькие криттеры успокоились и перестали саботировать желание человека сблизиться. Теперь они куда охотнее шли на контакт и даже перестали пытаться попробовать его на зуб. — Видимо, какой-то прок от тебя всё же есть... — Харли самодовольно смотрел на него. «Я добился этого своими силами. Но совет не был плох, признаю.» — Наглый человек. «Эгоцентричный робот.»