Особенности понимания эксперимента 1006

— Нет! — отрезал Прототип. Человек у его клешней лишь нахмурился и снова принялся печатать что-то в своей планшетке. «Я сам буду ими заниматься, тебе не придётся отвлекаться от того, чем ты занимаешься. Позволь мне позаботится о них. Пожалуйста.» — От них всё равно никакого толку. Зачем тебе это? «Я хочу им помочь. Я знаю, что они живы, просто серьёзно ранены. Прошу тебя, Прототип, пожалуйста, позволь мне вылечить тех, кого я ранил.» Прототип снова не ответил и ушёл. Мясник остался один на один с пустой комнатой и устало вздохнул. Можно было бы вспылить, но от этого всё равно никакого толку. Он беспомощно опускается на диванчик и смотрит на свои руки. Он совсем не знает, как ему быть. Он совершенно точно знает, что как минимум некоторых из маленьких игрушек точно живы, просто ранены, кто серьёзно, кто не очень. С вероятностью пятьдесят на пятьдесят жива Мисс Приятность, но рана на голове вряд ли ему по силам. Кэтнап и Ярнаби живы совершенно точно, но серьёзно ранены и выходить их требует огромного количества времени. С Кисси Мисси и Хагги Вагги тоже самое. С одной стороны он понимает, почему Прототип против, но он просто не простит себе, если не попробует сделать хоть что-то. — Всё ещё грузишься из-за того, что тебе отказали? — раздается голос у двери. Харли таки смог вернуть парочку роботов к жизни и теперь наконец-то выбрался из своей норы. Человек не знает, как к нему относиться, но пожимает плечами, сверля стену расстроенным взглядом. — Ты что, действительно хочешь им помочь? Эти твари, возможно, первым делом после твоей помощи захотят тебя убить. «И что?» — Странный ты конечно... — Харли вздохнул, после чего явно собрался уходить, но Мясник услышал брошенное словно вскользь, — Если не передумаешь, принеси тушки ко мне, там есть лаборатория, где она находится ты помнишь. Посмотрим, что можно сделать. Поначалу мужчину одолевало сомнение. Правда ли доктор сможет помочь? Он в прошлом был довольно ужасным человеком, если так подумать, но... Сейчас ведь он вроде не спешил никого убивать? Да, Прототип всё равно был скептично настроен к нему, но сам Доктор, если опустить довольно мерзкий характер, в целом... Выглядит как тот, на кого иногда можно положиться. Через пару дней, всё так же не добившись разрешения, он всё же осторожно перенес еле живого Ярнаби в лабораторию. — Почему именно его? — спросил Харли. «Ну... Он же вроде как был твоим любимчиком? Охранник и всё такое... Подумал, что хотя бы ему ты не станешь делать больно.» — Не доверяешь, значит? «Я просто... Не хочу, чтобы им снова делали больно...» — Тц, и как такой мягкий человек умудрился добрался до низов фабрики. Львёнок в себя не приходил долго. Мясник успел уже испугаться, что тот правда умер, но Харли успокоил его тем, что тело просто пережило сильный шок и что его эксперимент не помрёт вот так просто. Ушло много времени на то, чтобы стабилизировать и вернуть игрушку в сознание. Правда, когда Ярнаби только пришёл в себя, он правда чуть не попытался сожрать мужчину, но Сойер вмешался и приказал вести себя смирно. Тогда Мясник смог впервые нормально погладить сопящую игрушку. Львёнок неохотно повел мордой, но нападать не спешил. Приказы, как ни посмотри, он выполнял. Когда после нескольких дней изнурительной работы над Ярнаби, человек покинул лаборатории Сойера, он столкнулся с поджидающим его Прототипом. Эксперимент держал руки сложенными на груди, что выдавало, что он не особо доволен. — Я же сказал тебе оставить это. Почему ты не можешь просто их бросить? «Не могу, не хочу и не оставлю. Я знаю, что это для тебя ничего не значит, но для меня они всё ещё дети, которые нуждаются в помощи.» Шут резко поравнялся с ним, сверля его единственным светящимся глазом. — Ты думаешь, что я не думал об этом?! Мужчина молчал, не отводя взгляда, смотря твердо, уверено. Словно знал, что Прототипу плевать на других, на тех, кого он уже успел списать со счётов. Игольчатые когти касаются его лица, опускаются к шее, один укол и человек умрёт. А этот ненормальный стоит и упрямо сжимает в пальцах планшетку. В этом он так напомнил его сестру. Ассоциация заставила отшатнуться. — Поступай как знаешь. Но ты должен выполнять мои указания без нареканий, меня не будет волновать устал ты или голоден или валишься с ног от того, что не спал, выхаживая очередную безнадежную игрушку. «Хорошо, никаких жалоб. Я справлюсь. Спасибо.» И убежал почти сразу, чтобы обрадовать доктора, что теперь можно заниматься остальными без утайки. Прототип проводил его взглядом. Что за бред... Почему он уступил?... Сойер тоже подумал об этом, когда человек с радостью показал ему сообщение о том, что Прототип таки согласится дать ему попробовать выходить другие игрушки. Возможно, он запретит позже? Или убьёт, чтоб неповадно было? Но... Сколько бы Харли не ждал «справедливой» в этих местах кары для человека, её всё не наступало. Не то, что бы он хотел, чтобы Мясника убили, но за десять лет тут устоялись определенные порядки и правила, одно из которых четко обозначало, что идти против воли местного бога равно смерти. Но Мяснику простили его своеволие. Как думал Харли на первый раз. Прототип наблюдал за всей этой возней с игрушками с деланным равнодушием, но по непонятной для доктора причине не вмешивался. Словно правда решил узнать, сможет ли этот человек сделать то, что обещал. — Я вот одного понять не могу, 1-0-0-6. Он лечит тех, от кого ты хотел избавиться. Ну или кто своё уже отслужил. Какой смысл? В разрешении, — спрашивает как-то Харли. — Смысла нет. Он просто делает то, что умеет. И между прочим это ты первый вызвался помочь ему нарушить мой запрет. — И ты ему не запрещаешь. Точнее... Сейчас уже не запрещаешь. Обычно ты просто убиваешь тех, кто тебя не слушает. Я и не отрицаю, что пошёл на нарушение осознанно, мне просто было любопытно, что из этого выйдет. Я же их создал, терять свои же творения из-за досадной случайности смерти довольно глупо. — В одном ты не прав. Он слушает, даже слишком внимательно, что пожалуй и делает его чуть более терпимым к маленьким промахам. Но я дал ему шанс попробовать выходить безнадёжных. Он попросил об этом сам. Сам решает проблемы по мере их появления и даже с тобой работает с осторожностью. Это... Любопытно. — Это совсем не похоже на тебя, 1-0-0-6. — Как и твое желание ему потакать, Доктор. — Туше... Время шло. Странности вокруг отношений этих двоих только множились. Харли уже неоднократно подвергался нападкам Прототипа из-за своих шуток о «протекции» над человеком. Но, как ни посмотри, а это действительно было так. Сколько бы раз Сойер не получал по своим мониторам, а перестать замечать странности так и не смог. Прототип ненавидел людей, особенно тех, кто когда-то работал в этой компании. Но был удивительно мягок с человеком, который чуть не перебил всю фабрику, взболомутил годами работавшую систему и лично с самим Оливером имел конфликт. Из-за Поппи, конечно, но при других обстоятельствах от человека не осталось бы даже костей или его превратили бы в плюша, в наказание. Как Лили, как некоторых других сотрудников. Но нет, он прислушивается к нему, позволяет делать некоторые вещи самостоятельно и... Выглядит так, словно впервые обрёл что-то близкое к понятию «привязанность». Харли бы высмеял его, если бы не одно маленькое но: он сам оказался в подобной ситуации, с той лишь разницей, что он не любил, а увидел в твердом характере человека то, что заинтересовало его. Он нашёл того, с кем можно было не скрываясь, показывать свой отвратительный характер. Харли прекрасно знал, что его не выносили из-за этого, но человек оказался толстокожим и упрямым, почти таким же упрямым, каким был сам Сойер. Их стычки из раза в раз не заканчивались кровопролитием, но после них Харли чувствовал какое-то подобие удовлетворения. В его бытности человеком так держать его нападки так мог разве что Лейт, но закусываться в спорах с начальством чревато превращением в живую систему фабрики, а споры с Ангелом делали его скучную жизнь немного более осмысленной. К тому же... Сложно было не признать, что человек неплохо его понимал. — Ты тоже привязался к нему, — крутясь на стуле возле центрального монитора, дразнится Поппи. — Это ложь, — спокойно отвечает Доктор, на что кукла снисходительно улыбается. — Если это ложь, то я могу сказать ему, что ты слышал его разговор с моим братом? Что ты всё слышал и возможно даже видел. Как думаешь, как он отреагировал бы на такое? — Не... Смей. Что ты хочешь? — Ничего особенного, Соечка. — Меня окружают одни грязные манипуляторы и предатели. Поппи посмеивается, но потом её взгляд становится серьезным. — Я просто впервые, за последние годы, вижу, чтобы все обитатели фабрики были счастливы. Один человек нашел ключ ко всем. К тебе, к Прототипу, даже к самым проблемным игрушкам и тем, с кем казалось невозможно поладить. Я просто хочу, чтобы это продлилось чуточку дольше... Мне правда нравится, как Он всё меняет. — Мне кажется, ты перепутала кабинет психолога и мою серверную. — Ой да брось, тебе что, сложно послушать?... Ты сейчас закатил глаза? Доктор Харли! Ну же, не смотри так, ну чего тебе стоит. Или может быть... Соечка? — Прекрати называть меня так! Если я спускаю это с рук им, не значит, что это распространяется и на тебя. — Правда? А может всё же стоит подумать о том, чтобы распространение всё же шло? Не будь таким вредным, Соечка. — Ты абсолютно невыносима. — Нет, Соечка, невыносимый у нас ты, а я просто вредная, но я принцесса и мне положено, а ты компьютер. Харли бы с удовольствием вышвырнул бы эту наглую куклу прочь из своей серверной, но тогда малявка определенно пожалуется либо человеку, либо Кисси. В худшем случае своему названному брату. И все три варианта грозят ему проблемами. Как же он иногда ненавидит своё положение живой системы этого проклятого фесилити. Поэтому он слушает. Поппи выбирает его, как живого, чуете иронию, да, психолога, с которым можно обсудить совершено точно всё. Обычно с Харли достаточно просто вовремя хмыкать, но иногда проклятая кукла спрашивает совет и он, подключая всё своё немаленькое воображение, с огромным удовольствием даёт советы. Правда эти советы на деле должны оказываться полнейшим бредом, но... Поппи проклятая умная кукла и у неё всё получается. — Твои советы такие классные, стоило раньше сделать тебя консультантом. — Просто блеск... — протянул Харли без энтузиазма. Ну почему? Почему его обставила какая-то мелкая пигалица, которая только и рада, что советы работают, а Харли страдает, потому что надеялся на вообще другой результат. Правда, на деле оказывается, что либо человек, либо Прототип мимоходом помогали ей чуть скорректировать всё, что она делала и поэтому саботаж не сработал. Харли методично лишали маленького удовольствия. — Соечка, неужели ты думал, что мы не заметим? — человек улыбается, ехидно, точно от Прототипа нахватался, как и наглости, которой уже через край. — Она думает, что может использовать меня, ведь у неё есть против меня «козырь». — Она думает, что я не знаю, что скорее всего ты всё знаешь? — Да. Но... — Всё в порядке, Харли. Подыграй ей. Я не возражаю. — Ты ведь действительно его любишь? — спрашивает Доктор неожиданно тихо. — Да. Он... Мне нужен. Как и я ему. Это странно, но нас обоих такой расклад устраивает. — Ясно. Что ж, пока ты можешь продолжать свою деятельность здесь, меня это тоже устраивает. В конце концов благодаря тебе я наконец-то снова работаю. Ангел рассмеялся. — Я думал, тебе не нравится, что мы... — Мне всё равно на то, в каких вы с ним отношениях, Ангел, но твоё присутствие на фабрике делает жизнь комфортнее, это я могу признать. — Вау. Ты неожиданно откровенный для пяти часов вечера во вторник. Даже без бурбона? — Пошёл вон отсюда, невыносимый таракан! Человек уклонился от робота, что собирался его схватить и рассмеявшись, сбежал, скрываясь в черноте выхода. Они невыносимые. Что Прототип со своей привязанностью, что его сестра, которая считает его своей личной линией психологической поддержки, что этот человек, который любит доставать его своими шуточками.