Особенности понимания эксперимента 1006

Иногда ссоры случаются у всех. Особенно у названных брата и сестры, что всё ещё иногда вспоминают о старых проблемах. Прототип всё ещё слишком резок в словах и решениях, а Поппи не смогла простить его до конца. Иногда они ругаются. Оливер всё ещё не готов мириться с некоторыми словами сестры, а Поппи не хочет, чтобы Прототип забывал о том, что успел натворить за прошлые годы. В этот раз всё повторилось снова. Слово за слово и вот уже они опять вспоминают старые обиды. Ангел приходит, чтобы узнать, что у них за шум, но понимает всё без объяснений, когда Поппи пробегает мимо, опять в слезах и, совершенно не разбирая дороги, скрывается в одном из открытых блоков вентиляции. Проводив её взглядом, Ангел вздыхает. — Вы опять что-то не смогли урегулировать? — негромко спрашивает мужчина, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Прототип поворачивается к нему и Мясник видит, как его когти пару раз раздражённо дёргаются. — Она снова думает, что понимает больше всех остальных, — глухо и раздраженно отзывается Оливер. — Давай я с ней поговорю. И верну. А то на этой фабрике чёрт ногу сломит, — Ангел разворачивается, чтобы уйти, но останавливается, когда на плечо опускается когтистая ладонь. — Ты же знаешь, что не обязан за ней бегать? Ты не её подчинённый, — напоминает Прототип, осторожно потянув своего человека назад. — Я знаю, Олли, но я беспокоюсь за то, что она снова где-нибудь упадет и разобьёт своё лицо. Только и всего. Я быстро вернусь. Глазом моргнуть не успеешь. — он протянул руку выше и Прототип слегка потерся о ладонь, опустившись для этого на уровень чужой макушки. Он уже не злился так сильно и понимал, что возможно немного перегнул. С этим человеком он всегда гораздо быстрее отходил от тех вспышек гнева, которые приходили из-за сестры. Возможно, позже он даже извинится перед ней, что был настолько груб, они обсудят этот инцидент и всё забудется. Как и много раз до. Ангел же уходит и по пути подключает глоуби, который в недрах фабрики просто необходим, потому что в порыве обиды Поппи всегда убегала как можно дальше и всегда забиралась в самые труднодоступные места, где достать её было тем ещё квестом. Доктор, которого Ангел просит помочь, смотрит через маленькую звёздочку и раздражённо отзывается, что он вообще-то не обязан помогать снова искать эту слишком эмоциональную куклу. — Да будет тебе. Просто найдем её и вернёмся обратно. Дело максимум на пару часов. — Ты всегда так говоришь, а потом она снова запирается у меня в серверной и часами говорит о том, что ее никто не понимает. Мне. Ангел, ты же должен понимать... — Я понимаю. Но найти её всё же надо. Она, если верить сработавшим датчикам и вывертышам, ушла туда, где в последнее время были частые обрушения. Не хочу, чтобы она случайно пострадала. — Сердобольная ты душа... Мужчина пожимает плечами и забирается в вентиляцию. Искать Поппи это то ещё занятие. Можно было бы отправить Гиблета, но он был занят какой-то работой от Оливера, поэтому самому сходить было проще и сподручнее. Он пробирается по узким проходам под негромкие комментарии Доктора, который совсем не в восторге от всего этого. Проходит почти час, прежде чем в разветвленных коридорчиках вентиляции Ангелу удается найти забившуюся в какой-то крошечный закуток куклу. — Поппи... Наконец-то я тебя нашел. Давай, выходи от туда. Здесь совсем не безопасно... Пойдем обратно, пожалуйста. — Не хочу... — всхлипнула игрушка, — Он опять начнет читать мне нотации и упрекать во всем. Почему он такой... Ангел осторожно тянет к кукле руку. — Потому что он такой и есть. Ты же знаешь, что он всё ещё не хочет делать тебе больно. Просто... Иногда он говорит довольно жестокие вещи. Но он любит тебя, Поппи. Ну же, я не думаю, что ты хочешь слушать меня, находясь там. Поппи шмыгнула, но всё же протянула руку. Ангел осторожно притянул её ближе и медленно начал разворачиваться, чтобы выйти, но именно в этот момент раздался странный скрежет. Мужчина успел только прижать куклу к себе, понимая, что вероятнее всего сейчас они полетят вниз. Он даже думать не хотел, как низко они упадут, потому что в этой части фабрики было много обвалов и рухнуть они могли вообще куда угодно. В те долгие секунды падения, которые сопровождались громоздкой тряской и ударами о какие-то выступы, Ангел надеется только на то, что его удача позволит ему выжить. Раньше ведь позволяла... — Харли... Сообщи...! — он просто надеется, что в грохоте его было хоть немного слышно. Резкий удар заставляет его голову с глухим звуком удариться о твердую металлическую поверхность. А потом всё гаснет. *** Поппи приходит в себя. В голове всё шумит. Она медленно касается лица. Трещин и сколов вроде нет. Вокруг всё раскурочено и ещё Ангела нигде не видно. Стоп? А где Ангел? Она поднимается и осматривается. Сначала ничего не замечает, но позже видит торчащую руку с разбитым глоуби. — Ангел? Ангел, ты там? Ангел, ответь мне! — она пытается спуститься вниз, но всё вокруг так сильно разрушено, что получается опускаться очень медленно. Она зовёт его не переставая. — Ангел! Ответь мне! Ну же... — она подходит к раскуроченной железке и видит, что человек без сознания. Сначала даже радуется, что он не сильно пострадал, а потом замечает что-то теплое и мокрое рядом. Кровь. Она хорошо видна в отсветах от небольшого возгорания. — А-Ангел... Нет... Нет-нет-нет! Ты не можешь... Ты не умер! Это просто дурацкая рана, ты будешь в порядке! — она пытается стащить то, чем его придавило сверху, но сил не хватает. — Ангел! Просыпайся! Ты же... Не можешь... Она чувствует подступающую панику. Глаза слезятся и перед глазами всё плывет. Нет, не сейчас, нельзя поддаваться страху. Возможно, он просто без сознания. Ранен, да, но... Жив. Нужно помочь. — Кто-нибудь! Мы здесь! Помогите! Кто-нибудь!!! Ей кажется, что она сорвёт голос. Но она кричит, не отходя от мужчины, который всё ещё не подавал никаких признаков жизни. Крови вокруг нее как-то слишком много. Она запрещает себе думать об этом. Когда она уже не надеется, что кто-то придёт, слышит шум. А спустя всего несколько секунд, сверху на длинных волосах свешивается Лили. Игрушка смотрит на неё серьезным взглядом. — Лили? — сглотнув, спрашивает Поппи, но кукла ничего не говорит. Обходит её, проверяет руку человека и кладет свою пластиковую ладошку на чужую шею. — На твоё счастье, Поппи, он ещё жив. — тихий, нетипично серьезный тон заставляет Поппи вздрогнуть. — Лили... А что ты... — Не задавай глупых вопросов. Отойди и не мешайся, — глухо произносит кукла и её волосы начинают раскидывать железо и мусор, которым придавило человека сверху. Поппи отходит назад, прижимает руки к груди и ждёт, надеется на лучшее. Ведь не может всё закончиться плохо для самого удачливого человека фабрики, правда? Ей не дают посмотреть, что с телом, потому что спустя несколько минут приходят Доуи и Кэтнап. Они тихо переговариваются между собой, решая как лучше транспортировать их человека, а Поппи уводит подошедший Чам. Он же настоятельно просит её оставаться пока что в её комнате и не покидать её. Поппи ничего не понимает, но решает, что пока лучше действительно не нагнетать. Ей ведь расскажут, как там Ангел, просто позже... Правда же... *** — О боже... — Доуи осторожно приподнимает чужую голову, создавая мягкую подушку для стабилизации, — Ты уверена, что он... — Да, по крайней мере слабый пульс чувствуется. Можешь проверить сам, — тихо отзывается Лили. Доуи проверяет, чувствуя, как давно забытый страх снова стягивает нутро. Но кукла оказывается права, пульс, пусть и слабый, правда есть. — Его нельзя просто перенести в таком состоянии... — Дремот осторожно касается мордой чужого виска. — Я сделаю переносную носилку. И мы с Лили на ней доставим его до лабораторий, — решает Доуи. — Да, давайте так. Я пока предупрежу остальных, чтоб не беспокоились. — Спасибо, Кэтнап. Дремот смотрит, как Лили подтягивает на свои волосах носилку с человеком внутри и его сердце обливается кровью от того, что нет возможности хотя бы немного облегчить страдания их Ангела. Когда Доуи и Лили скрываются из виду, он легко выбирается из ямы и спешит к остальным. Ему нужно будет им как можно более мягко донести, что пока Ангел к ним не придёт. *** Три дня проходят в напряжённой, совершенно вязкой тишине. Прототип и Доктор всё это время не покидают пределов лабораторий, никого туда не пуская и не давая пока никаких ответов. Дремот не остаётся там только потому что нужно, чтобы другие не переживали. Он держится с ними и они с Доуи стараются не давать другим игрушкам задавать слишком много вопросов. Вместо них у дверей лабораторий сидят Чам и Лили. — Ну как он? — Гиблет показывается из вентиляции. — Пока без изменений. Они всё ещё ничего не говорят. — кукла пожимает плечами, смотря на свои руки, что сложены на коленях. — Ты тоже переживаешь за него? — тихо спросил Гиблет. — Конечно. Ведь благодаря ему я жива и более менее нормально реагирую на всё вокруг, — Лили хмыкает, а потом обнимает свои колени, обвив себя дополнительно косами, — Как думаете, они справятся?... Чам жестами показывает, что не стоит волноваться, ведь доктор и Прототип явно могут вылечить кого угодно, а Гиблет тихо вздыхает, отводя уши. — Ты не уверена, что они справятся. Почему? — Эти раны... Страшные. Обычный человек... Я... Я думаю, он бы не выжил после такого. Лили помнит, как они доставили носилку к лаборатории. Помнит, как там появился сначала доктор, а следом за ним уже Прототип. Она не припоминает, чтобы доктор когда-то был таким... Взволнованным. Их практически сразу выставили и с тех пор ни Прототип, ни доктор не покидали пределов лаборатории. Это было страшно. У неё перед глазами стояло то, насколько искареженно выглядело тело. Откровенно говоря, она не уверена, дотянул ли он хотя бы до первой помощи в принципе... — Надо надеяться на лучшее. — Гиблет слегка похлопал её по плечу. *** — Почему не получается? — Мы сделали всё, что могли. Но здесь нужны иные медицинские навыки. Иначе он рискует остаться таким. Мы должны отдать его в больницу. — Мы не можем! — Посмотри на него. Гель помог, насколько было возможно, но чуда он нам не подарит. Ему нужна медицинская помощь. Или ты хочешь прямо сейчас перенести его в плюша? — ... — Мы сделали всё, что можно было, в пределах этого места. Он будет жить, но для нормального восстановления ему надо в больницу. Потому что необходимых лекарств и препаратов у нас сильно не хватает. К тому же... Его травма головы нуждается в уходе. — Мы действительно не можем оставить его тут? — Да. Даже если я сейчас закажу лекарства, пройдет минимум четыре дня, пока их доставят. Прототип склоняется над лицом Ангела. Пускай внешне он и выглядит лучше, но ниже... Его тело серьезно пострадало. Они сделали всё, чтобы минимизировать ущерб, но внутреннее состояние всё ещё было очень шатким. Его голова всё ещё вызывала беспокойство. Оливеру страшно. Впервые по настоящему страшно. — У нас есть тот, кому можно доверить довести его до больницы? — Да. Наш поставщик из города знает достаточно и Ангел ему доверяет. Я передам ему тело и инструкции для медиков. — Хорошо... Вызывай. Я пока побуду с ним. Доктор ничего не говорит, бросает один единственный взгляд на их пациента и уходит. Прототип склоняется к чужому лицу снова. Дышит, с помощью системы, но дышит. Он осторожно проводит когтем по чужой щеке. Ему не нравится, что ситуация повернулась так. Но переносить чужое тело в плюш... Нет. Не сейчас, он не готов к этому, как бы не говорил, что сделал бы так при первой же возможности. Он поступал так со многими, а с ним не может. Не хочет. — Ты не умрёшь. Нет, ты выкарабкаешься. Слышишь? И вернёшься ко мне. Не важно каким. Только вернись. — тихо шелестит чужими голосами Оливер, осторожно касаясь маской чужой макушки. Ангел ему не отвечает. Это дробит его. Хочется сделать ещё хотя бы что-нибудь, но все возможные варианты они уже перепробовали. — Ангел, не смей сдаваться... Ты нужен нам. Нужен мне. Поэтому... Пожалуйста. Вернись к нам. Ко мне... Перед тем, как доктор забирает человека, Прототип собирает всё необходимое. Включая документы и одну кассету. На всякий случай. Есть риск, что после восстановления память мужчины может помутниться и он забудет некоторую часть своей жизни. Чтобы он смог вспомнить их, он и оставляет кассету. Он помогает донести ангела до вестибюля, а уже дальше доктор идёт сам, перевозя человека на каталке. Прототип смотрит, как доктор объясняет другому человеку, что нужно сделать. Этот мужчина кое-что знает, потому что работает с ними уже третий год подряд и его совсем не удивляет говорящий робот. Оливер видит, как Ангела погружают в машину и как та покидает пределы завода. Внутри у него пусто. Словно вместе с человеком только что уехала часть него самого. *** Поппи сидит в вынужденной изоляции уже почти неделю. Не то, чтобы её удерживали, но она винит во всем себя, а потому не выходит к остальным, она не знает, как будет смотреть им в глаза. Когда Гиблет пришёл, чтобы рассказать о том, что человека отправили в город, в больницу, она окончательно поняла, что в этот раз просто отделаться не получится. Он чуть не умер, из-за неё их человек чуть не умер. И даже с помощью геля не вышло окончательно его вылечить. Она покидает комнату лишь на восьмой день. Хочет встретиться с Прототипом и... Извиниться. Она всё прекрасно понимает, особенно то, что вероятнее всего сейчас он всё ещё зол на неё. — Пришла всё-таки. — Оливер встречает её без привычного радушия. Кукла опускает голову. — Мне жаль... Что всё так получилось, я этого не хотела, я никогда не хотела, чтобы он пострадал. — Конечно, ты всегда желаешь только лучшего для окружающих. — раздражённо отозвался Прототип. — Прототип... Оливер! Я признаю, что всё произошло из-за моей глупости, я его не послушала, но... Пожалуйста... Не отстраняйся от меня. Оливер медленно надвигается на неё. Поппи отходит назад, чувствуя давно позабытый страх. — Не отстраняться? — тихо спрашивает Олли, нависнув над сестрой, — Пᴏᴄᴧᴇ ᴛᴏᴦᴏ, чᴛᴏ ᴛы нᴀᴛʙᴏᴩиᴧᴀ? Я ᴨᴩᴏᴄᴛиᴧ ᴛᴇбᴇ ᴨᴏᴨыᴛᴋу ᴄᴀбᴏᴛᴀжᴀ, ᴨᴩᴏᴄᴛиᴧ ᴛʙᴏих дᴩуɜᴇй и их ʍᴀᴧᴇньᴋᴏᴇ ᴄᴏᴨᴩᴏᴛиʙᴧᴇниᴇ. Пᴩᴏᴄᴛиᴧ ᴛᴇбᴇ ᴨᴏᴨыᴛᴋу уничᴛᴏжиᴛь нᴀɯ дᴏʍ. Пᴏᴨыᴛᴋу уничᴛᴏжиᴛь ʍᴇня. Сᴋᴏᴧьᴋᴏ ᴩᴀɜ ʍнᴇ нужнᴏ ᴛᴇбя ᴨᴩᴏᴄᴛиᴛь, Пᴏᴨᴨи? Сᴋᴏᴧьᴋᴏ ᴇщё ᴩᴀɜ ᴛы будᴇɯь ᴨыᴛᴀᴛьᴄя ᴏᴛняᴛь у ʍᴇня ʙᴄё ᴛᴏ, чᴛᴏ ʍнᴇ дᴏᴩᴏᴦᴏ?! Снᴀчᴀᴧᴀ Он ᴄᴏɜдᴀᴧ ʍᴇня, ᴩᴀди ᴛᴇбя. Мᴏя жиɜнь ᴄᴛᴀᴧᴀ ᴛᴀᴋᴏй ᴧиɯь иɜ-ɜᴀ ᴛᴇбя. Нᴏ я ᴄʍиᴩиᴧᴄя. Пᴩиняᴧ ᴛᴏ, ᴋᴀᴋиʍи ʍы ᴄᴛᴀᴧи, дᴀжᴇ нᴀɯᴇᴧ ᴨᴧюᴄы. Пᴇᴩᴇжиᴧ ʙᴄё, чᴛᴏбы ᴄᴏɜдᴀᴛь дᴏʍ, ᴦдᴇ ʍы будᴇʍ ʙ бᴇɜᴏᴨᴀᴄнᴏᴄᴛи. Нᴏ дᴀжᴇ ϶ᴛᴏᴦᴏ ᴛᴇбᴇ ᴨᴏᴋᴀɜᴀᴧᴏᴄь ʍᴀᴧᴏ. — Олли... Прости... Прости меня.. — она смотрит на его маску и слезы стекают по фарфоровому лицу, — Я не... — Ты нᴇ хᴏᴛᴇᴧᴀ. Ты ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ хᴏᴛᴇᴧᴀ. Вᴇдь ᴛы хᴏᴩᴏɯᴀя и ᴨᴩиниʍᴀᴇɯь ᴛᴏᴧьᴋᴏ ʙᴇᴩныᴇ ᴩᴇɯᴇния. Уничᴛᴏжиᴛь ʙᴄё, чᴛᴏ ʍᴏжᴇᴛ быᴛь ʍᴏᴇй ᴄᴧᴀбᴏᴄᴛью. Мᴏих ᴨᴏдчинённых. Мᴏих ᴨᴏʍᴏщниᴋᴏʙ. Нᴀɯ дᴏʍ. И ᴩᴀниᴛь дᴀжᴇ ᴛᴏᴦᴏ, ᴋᴛᴏ хᴏᴛᴇᴧ ʍиᴩᴀ дᴧя ʙᴄᴇх нᴀᴄ. Тᴏᴦᴏ, ᴋᴏᴦᴏ я ᴨᴏᴧюбиᴧ. А я ʙᴇдь дᴀжᴇ ᴨᴏʙᴇᴩиᴧ, чᴛᴏ ᴛы дᴇйᴄᴛʙиᴛᴇᴧьнᴏ иɜʍᴇниᴧᴀᴄь. — Я не хотела, я правда не хотела этого, поверь мне, прошу тебя! — Уходи, Поппи. Просто... Уйди туда, где я не буду тебя видеть. Ты... Твоё лицо причиняет мне слишком много позабытой боли. Он не стал её запирать. Он просто ушёл. А это говорило громче, чем его обычные угрозы. Она осела на полу. Вина билась так сильно внутри, что она не знала, что с этим делать. Другие игрушки не простят её. Как и он. Ангел слишком много значит для всех них. Одна единственная случайность уничтожила её жизнь. Она больше не часть них. Ей... Больше нет там места. Она снова возвращается в кейс. Только теперь по собственной воле. Это её наказание. Кисси и Гиблет пытаются убедить её, что это не обязательно, но она... Она больше ничего не хочет. Она глубоко несчастна, вина сжирает её душу и сердце каждый день. Вͅеͅдͅьͅ ͞ӭͫто всёͅ е͞ё в͈ин͟аͅ. Толь͝ко её ви͉н͠а͝..͞.