Особенности понимания эксперимента 1006

Что ж, жизнь на фабрике всегда бывает довольно интересной, особенно когда каждый день происходит что-то из ряда вон. К этому привыкаешь. Как привыкаешь подрываться по первому зову малышей или больших игрушек. Как привыкаешь к тому, что огромный паучий шут может в любой момент зажать тебя где-нибудь между этажами и спросить что-то ужасно важное. Привыкаешь к своеобразному отношению живого компьютера этой фабрики и ко многому многому другому. Правда в веренице дел и обязанностей Мясник иногда забывает о себе. Например, самое банальное, его волосы давно уже отросли, но нормально подстричь их всё не было времени. Ангел привык просто подвязывать их в хвост и убирать под кепку, потому как в рабочее время это была неотъемлемая часть униформы. Удобно, да и в глаза ничего не лезет. Но как-то он понял, что волосы уже слишком сильно отросли и с ними всё-таки пора что-то делать, потому что их явно уже не достаточно просто периодически мыть. Да и была опасность того, что они всё же могут попасть в какой-то механизм и тогда он может получить серьёзную травму. Он задумчиво смотрит на свое отражение, потирая пальцами подбородок. Да, если ту же щетину убрать было просто и она не мешала никому, а бороды он отродясь не хотел носить, то вот волосы... За делами он правда иногда забывал о них на несколько месяцев и если первые пару раз успевал хоть немного подровнять длину, чтоб она не была такой серьёзной, то сейчас волосы отросли уже прилично. Самый простой вариант — выбрить волосы полностью и не заморачиваться ими ещё несколько месяцев, но Ангел понимал, что его и так не самая привлекательная внешность будет смотреться ещё глупее с блестящим затылком, к тому же Оливер очень любил перебирать его волосы. Не стоит лишать паучка любимого занятия, он может расстроиться, поэтому вариант отпал сам собой. Остаётся второй вариант — стрижка и создание мало мальски интересной причёски. Но здесь были свои нюансы. Что такое личное пространство, на этой фабрике не знает никто, кроме Харли, но и он периодически забывает о нем в угоду собственной выгоде. Стрижка неминуемо превратится в шоу для малышей, в которой каждый, наверняка, попытается помочь или захочет забрать кусочек волос себе. Так что идея нормальной стрижки постоянно откладывалась до лучших времен. «А зачем заморачиваться?» — внезапно подумал Ангел, осматривая комнату в поисках подходящего предмета. Всё колюще-режущее и травмоопасное было спрятано, дабы игрушки больше не могли пораниться или умереть, но наверху какой-то полки между стопкой документов и коробками нашлись старенькие ножницы из детского набора для всяких рукотворных дел. Кажется, они были созданы для детских наборов с инструментами парикмахерской, но так и не вышли в продажу, а та партия, что всё же была выпущена в тестовом виде имела весьма неплохие характеристики и могла спокойно порезать конский волос. «Ну, это должно быть просто!» подумал мужчина, занося инструмент над своим хаером. Довольно быстро удалось отсечь лишнюю длину, просто собрав большое количество волос в хвост и отрезав примерно одну треть, но волосы теперь походили на самодельную гирлянду. Ангелу в целом было плевать на нюансы внешности, но с таким Вавилоном ходить было нельзя. Он вздохнул. Их всё ещё можно было собрать в низкий хвост и в целом плевать, но хотелось как-то по цивильнее что ли? Но не успел он об этом подумать как следует, как зазвонил телефон. Ну конечно, Его Величество Прототип. — Да, Олли? «Тебе нужно спуститься в третий блок» — Да? И зачем же мне нужно спуститься в третий блок? «Чтобы починить накрывшуюся систему.» — Хорошо, я понял. Сейчас приду. «А потом...» — А потом ты мне позвонишь и скажешь лично. Ну или отправишь Харли сказать мне. «...Хорошо, но сначала третий блок. И побыстрее.» Ангел вздохнул. Собрал волосы в низкий хвост и спрятал под кепку, чтобы они не мешали работать. Вереница дел закрутилась такая, что про свою неудачную прическу Ангел вспомнил только под конец дня. И то, только потому что Дрёма заметил, что с его волосами что-то не так. — Совершенно забыл что хотел подстричь их... — Мясник посмотрел на ту мешанину, что сейчас была на голове в зеркале и попытался хоть немного выровнять их всё теми же ножницами. Но ножницы были туповаты и местами волосы просто зажевывали. Ангел цыкнул. — Почему ты просто не попросишь кого-нибудь помочь? — спросил Доктор. — Кого? — рассеянно спросил Ангел, осматривая насколько же плохо стали выглядеть его волосы после попытки их подравнять. — Да хоть меня например? Я же подстригаю того же Ярнаби и ничего, он не жалуется. — Ты подстригаешь его секатором для деревьев и он не возражает вообще против тебя, так что ему по барабану, как выглядит его плюшевый хаер. — Да как хочешь. Может тогда попросить Хагги пожевать тебя, вдруг поможет. — Ну да, прям разбежался. Найди нормальные ножницы, которые не будут больше моей головы и тащи одну свою болванку сюда, Доктор! Харли поартачился, для приличия, ведь он по другому не умеет. Но через час именно доктор аккуратно подрезал волосы нормальными ножницами, потому что у него все инструменты всегда держались в порядке и не ржавели. Прическа была спасена и теперь волосы не мешали. — И правда неплохо... — А я о чём? В стрижке нет ничего сложного, особенно когда наловчился резать ровно. — Откуда у тебя вообще такой навык? В стрижке? — Я не обязан тебе отвечать. — Разумеется, но что, у тебя нет интересной истории об этом? Доктор помолчал, пощелкивая ножницами, словно задумавшись. — Это давно было. Ещё до того, как Ублюдок Пьер позвал меня работать сюда. Но уже после того, как Людвиг выкинул меня из программы. — Ты же хватался за любую работу в то время? — припомнил Ангел, вспоминая, что между делом Харли иногда рассказывал ему немного о своей жизни. — Да, хуевое было время. — согласился Сойер и сел в кресло, пока Ангел убирал волосы в специальный мешочек. Зачем? Жители фабрики всё ещё любили растаскивать любимого человека по кусочкам и самый лучший способ заиметь себе талисман с человеком — получить прядь его волос, поэтому после стрижки волосы Ангел никогда не выкидывает. Потом придумает что-нибудь с ними, а пока просто убирает до поры. — Расскажешь? — Меня предали, просто потому что «эмпатии» во мне было маловато. Я тогда какое-то время бесился с этого. С Эллиота, его решения и пытался заставить себя работать с тем, что есть. Но молодой был, ещё хуже, чем сейчас. От меня многие как от огня шарахались, я перебрал огромное количество клиник и довольно быстро из каждой уходил. — Ты был ещё хуже? — искренне удивился Ангел, падая на постель и поглаживая улегшуюся на него Пантерку. — Кто-то считает, что да. — хмыкнул Сойер. — Страшно представить каким ты был в молодости, Соечка, правда страшно. — расмеялся мужчина. — Ну и в какой-то момент это привело меня на «обочину жизни». Я запил по-страшному. Меня убивало, что мой гений простаивает. Что людей, которые понимают, что эта сраная эмпатия в науке и медицине нахуй никому не нужна, тогда казалось нет в принципе. Короче, депрессия и всё вытекающее. Как меня в тот момент не упекли за решетку одному богу известно. Я хотел убивать, Эллиота особенно. И в какой-то особенно хуевый день я оказался в маленькой парикмахерской на краю города. Что я там забыл я уже и сам не помню. Возможно, достиг точки кипения, а может просто находится на грани психоза. Понятия не имею. Но там женщина работала. Страшная, как моя жизнь тогда. Но властная. Она меня усадила на стул и за каких-то три часа не только привела голову в порядок, но и выпотрошила из меня всё. Про жизнь, про учебу, про сраного Эллиота. Про то, как я докатился до того, что выгляжу как бомж, хотя человек далеко не глупый. — Женщины страшные люди. Если они хотят что-то знать, то им слово поперек не скажешь... — Не все, но встречаются, да. Эта была из таких. Она сказала, что раз я могу резать людей, значит руки могут что угодно. В общем она взяла меня туда работать. Ненадолго, на пару месяцев и это стало хорошим решением. Я резал волосы и думал о том, как быть дальше. С её помощью встал на ноги, а ещё через несколько месяцев после снова вернулся в клинику работать. Жизнь наладилась. Я после этого ещё раз приезжал в то место, но парикмахерская уже закрылась, а эта женщина просто исчезла. У меня не было её контактов, что там, я даже имени настоящего её не знал. Она просто жила там какое-то время и после исчезла. Возможно, её поймала миграционка, а может просто уехала. Чёрт его знает, кем она была, но она говорила много хороших вещей. — Например?... — Что люди никогда не ответят тебе тем же, что ты даёшь им. Хочешь жить, сынок, бывало поговаривала она, иди по головам. Иди так, чтобы люди боялись сказать тебе слово поперёк. Можно сказать, эта она дала мне этот стержень, который удерживал меня на плаву все оставшиеся годы. Ей тоже не свойственна была эмпатия, а мне она помогла из чисто эгоистичных целей, но она одна из немногих, кого я вспоминаю порой с уважением. — Нетипично, но... Знаешь, это круто! Я думал ты просто родился злым гением и типо всех ненавидел с самого младенчества. — заметил Ангел, хмыкая. Харли рассмеялся, ничуть не обиженный этим. — Эгоцентричным и наглым до ужаса был всегда, а вот ожесточился до конца уже после того, как прошёл такую маленькую школу жизни. На фабрику я уже вернулся с осознанием собственной значимости. Я гений и мои работы будут приняты, даже если за это придется убить десяток другой людей. А когда первые шаги в ИБТ дали свои плоды, я радовался как ребёнок. И стал смелее. Да, именно тогда я и пришёл к пониманию, что чем более смелые шаги я делаю, тем более удачные решения в итоге выходят. — Цинично, но в этом весь ты. — Ангел почухивает Пантерку, которая растекается под лаской и издает тихие довольные звуки. Харли смотрит на него с насмешливым выражением. В такие моменты они почти друзья. Сойер совсем скоро уходит, потому что у него всё ещё есть свои дела, а Ангел собирается отдыхать. Прототип, который заглядывает ночью, замечает, что волосы стали короче. — Ты сам их подстриг? — спрашивает Олли. — Частично сам. Но выровнял и привёл их в порядок Харли. — Он тебе помог?... — Когда он забывает быть злым гением с замашками психопата, он очень даже хороший помощник. — посмеялся Мясник. Олли ничего на это не отвечает, и лишь многим позже Ангел узнает, что Оливер хотел сам его подстричь, да не успел. В качестве извинения за это Ангел из первой срезанной пряди делает Олли медальон с впрессованными в него волосами. Шут оценил подарок и теперь таскал вещицу с собой постоянно, чаще она болталась на груди на массивной цепочке, которую Прототип сделал сам. Нередко с ней играли маленькие коты, но Олли следил, чтобы вещица не пропадала. В конце концов это был довольно ценный подарок. *** Когда Ангел возвращается на фабрику спустя полгода, то до собственных волос ему дела нет почти две с лишним недели. Очень много всего нужно было сделать, объясниться с каждым, да ещё и Олли от него не отлипал совсем. В какой-то момент он заметил, что волосы стали совсем непослушными и их даже вычесать толком не получалось, особенно после того, как на них попала та дрянь из паучьего гнезда. Решено было состричь. Правда в этот раз он знал, что просить Харли очень плохая идея. У него был очень эмоциональный липучий Протокот, который явно порвет Харли на винтики, если сейчас Ангел попросит его об услуге. Поэтому решение было самое простое и оптимальное. Вечером, когда шут по своему обыкновению обитал рядом с ним, он подозвал его к себе. — Ты мне не поможешь? — спросил мужчина. — С чем угодно. — согласился Прототип. — Нужно привести волосы в порядок. Они слишком длинные, плюс все сломанные после той херни с твоего убежища. Я пытался с ними что-нибудь сделать, но тут только резать. — Хорошо. Посиди немного, я сейчас. Прототип ушёл за инструментами, а Ангел остался ждать. Конечно, была мысль, что Прототип сотворит на его голове сущий кошмар, но с другой стороны если просить Сойера, он знает, чем всё закончится. Если всё будет совсем плохо, он просто уберет всё на время под ноль. С этой мыслью он остался ждать. Олли, что удивительно, подготовился основательно. Он принёс не только ножницы, но ещё какие-то баночки, скляночки и сказал, что обо всем позаботится. Ангел не возражал. Прототип принялся колдовать над его головой и в какой-то момент мужчина так расслабился в его руках, что заснул, что вообще не помешало Прототипу закончить процедуру. Он придерживал голову Мясника дополнительными руками плюшей, а тело обвил рукой Мамочки, чтоб было удобнее фиксировать положение. Но даже в таком положении вымотанный человек не проснулся. — Ангел. Просыпайся, Ангел... — Олли тычется мордой в его висок и уже от этого мужчина открывает глаза. — Ох... Я даже не заметил, как уснул. Прости. — Ничего. Посмотри. Нравится? — Олли мягко разворачивает его голову рукой Хагги к зеркалу. Мужчина смотрит на себя в отражении. Его непослушные волосы сейчас выглядели мягкими и уложенными. Он невольно потрогал их рукой. — Ого. Это... Ты сделал? То есть я знаю, что ты, но как? — Секрет. — довольно бормочет Прототип и складывая когтистые руки на манер кошки друг на друга. — Мне нравится. Спасибо. — Ангел улыбается, запрокидывая голову, и целует приблизившуюся маску в уголок широкой улыбки. Он видит, как глаз в маске горит чуть ярче, что означает, что Прототип определенно доволен собой. Чудовище фабрики с удовольствием зарывается мордой в его волосы и Ангел только поглаживает его по краю маски, не возражая. Волосы свои в этот раз он так и не увидел, потому что Прототип забрал их себе. Но своеобразные вещи с волосом Ангела были у многих жителей фабрики. Дремот хранил одну его прядь в своем замочке-полумесяце. Поппи тот же Прототип сделал подобие цветочного медальона в виде мака, в нем так же, как и в его собственном медальоне, были вплавленные части волос Ангела. Кисси и Хагги носили маленькие ленты, в которых так же были использованы волосы Ангела. Чего только не придумывали игрушки, а Ангелу было не жалко, если им так нравится, пускай носят при себе его волосы. С тех пор правда Олли взял на себя маленькую обязанность следить за тем, чтобы волосы человека были в порядке. Блажь ли, желание позаботиться ли, но Ангел не отказывал, ему наоборот лучше было, не приходилось самому с этим мучиться. А Прототип был доволен тем, что у него есть ещё одна возможность быть близко к своей любимой Птичке. Пантерка, как самая большая любительница сидеть у него на голове, оценила новый мягкий вид волос и теперь обитала на его голове чуть ли не чаще, чем на руках. Казалось бы просто волосы, а каждый житель фабрики считал своим долгом как-то отметить, что он стал выглядеть лучше. Мужчина понял, что довериться Прототипу в этом вопросе было довольно хорошей идеей.