Особенности понимания эксперимента 1006

Ангел был для каждого ребёнка фабрики отцом и старался уделять внимание по возможности всем. Он обожал играть с малышами, занимался организацией их досуга и даже перед сном чаще всего старался хотя бы навестить их, чтобы убедиться, что они в порядке. Старшие «дети» в лице больших игрушек были не так требовательны к вниманию, да только любящий родитель о них тоже не забывал. Пара обнимашек довольно часто сопровождала его по заводу, просто потому что с их длинными руками было проще достать что-то расположенное далеко или открутить что-нибудь. К тому же Хагги, после случая обрушения и полугода довольно тревожного ожидания, стал нередко брать человека на руки и носить в особенно опасных местах. Он знал, что Мясник может и сам, но тревога до сих пор их несколько беспокоила. Поэтому для того, чтобы избегать несчастных случаев в дальнейшем, синяя обнимашка присматривал за человеком и таскался с ним почти по всей фабрике, когда тот снова приступил к работе. Ангел не возражал, пусть даже знал, что скорее всего Хагги получил приказ от Прототипа, но они были в прекрасных отношениях, так что с таким эскортом было даже проще. Кисси составляла им компанию по собственному желанию, видимо, ей это нравилось, раз она нередко нагоняла их уже на полпути к очередной точке. Мамочка и Лили нередко забирали Мясника на чисто девичьи вечера, куда обычно подтягивались все представители девочек, включая Мисс Приятность, Поппи, Кисси и нередко даже Бабу Чопс. Девочки на такие встречи не пускали никого, кроме Ангела, потому что он, в отличии от остальных мужланов, был хорошим и любил сплетни. (Хотя будучи совсем честным, Ангел делал это ещё и для того, чтобы знать актуальные новости по фабрике, ведь девочки его каким-то образом всегда знают совершенно всё и от них ничего не скроется). Ярнаби и ПиДжей были теми, с кем чаще просто нужно было поиграть, чем как-то говорить. Их можно было запускать по всей фабрике, отправляя им мячики или пряча где-нибудь лакомства и это занимает их часов на пять, после чего они спят без задних лап. Ярнаби всё ещё был любимцем доктора, но к кормящей руке местной «мамы» относился очень даже хорошо. Иногда он охранял вход в кабинет, где работал Ангел и практически никого туда не пускал. А ПиДжей за вкусности был готов сделать буквально всё, что угодно, в том числе отгонять тех, кто мешает Ангелу работать. Истинно сторожевой пёс, только очень-очень длинный. Новых жителей, Брона и Пианозавра, игрушки потихоньку всё же приняли и те прижились, но так, как какое-то время Ангел вынужден был присматривать за новичками, вылезла некая проблема. Дремот вроде и хорошо относился к новеньким, но ровно до того момента, пока не стало понятно, что тому же Брону Ангел уделяет слишком много внимания. Кот наблюдал, долго, старался не думать о том, что Ангел променяет его на этого динозавра, но время шло, а Ангел всё ещё носился с этим тихоней. Кэтнап чувствовал странное, обжигающее нутро чувство, как если бы внутри всё ещё был газ. Он долго боролся с собой, потому что сам Брон был просто очаровательным: он помогал малышам, не доставлял проблем, был очень тихим, часто шугался громких звуков и производил впечатление малыша в крупном теле. Но как только рядом появлялся Ангел, Дремот хотел выть от дурацкого ощущения, что его бросили. Да, он знает, что период адаптации, да, он всё понимает, но злость это не умаляло. В конце концов, однажды чуть было не сорвавшись на жалобно посмотревшего на него Брона, Кэтнап ушёл в своё маленькое логово в глубине Плейкер. Он боролся с собой. С одной стороны новичок его раздражал так, что хотелось разорвать когтями, с другой Ангел выглядел таким счастливым, ведь у него получилось дать жизнь. Хвост раздражённо метался из стороны в сторону. Жаль, у него больше нет газа, ведь тогда можно было бы просто усыпить его и... «Он бы видел кошмары... А кошмары это плохо... Но тогда он отстал бы от Ангела, хотя бы на время...» Дрёма уткнулся мордой в лежанку. Он не жестокий, совсем нет. Он просто хочет быть снова тем, кого любят чуточку больше. Ангел так добр ко всем, особенно к нему, после всего, что он делал в прошлом. Он не имеет никакого права требовать слишком много, но так хочется... Он поднял взгляд к стене. Там было несколько фотографий. На одной он лежит на всё той же лежанке, а Ангел сидит у него в лапах, рядом кучкуются другие маленькие дрёмы. Сбоку видно довольную маску Прототипа. Почти семейное фото... В то время Ангел был с ним чаще. Он грустно опустил уши. Нельзя злиться, Прототип говорил о важности понимания того, что Ангел нужен им всем. Но этот Брон... Кот тихо вздохнул. Он скучает по своему Ангелу.

***

Лили находит спящего кота благодаря Пантерке, которая проводит её за вкусняшку и потом быстро сбегает. Кэтнап смотрит на Лили мрачно, хвост медленно поднимается, выражая не особо довольный настрой его владельца. — Я с миром, не будь букой? — Лавбрейдс села у лежанки, подобрав под себя свои кукольные ноги. — Ты какой-то понурый ходишь в последнее время, Ангел переживает, вот и отправил меня посмотреть, что там с тобой. — У Ангела слишком много работы, чтобы следить за тем, что у меня якобы понурый вид. — огрызнулся Дрёма. — Он может занятой, но не слепой. Он прекрасно всё видит. — Лили потянулась и слегка тыкнула конец треугольного уха. Ухо дернулось. — Отвали, Лили. Я не обязан тебе ничего рассказывать. — тихо прошипел Кэтнап. — Конечно, не обязан, но по тебе довольно хорошо видно, что ты страдаешь. — Закрой. Свой. Рот! — он приподнялся, нависая над куклой, он её до сих пор не переносил, даже с учётом того, что Ангел сделал её не такой дурацкой, не такой безумной и помог стать лучше. Он помнил, что она делала. Он ничего не забыл. И злость всё ещё полыхала в том, что у него осталось от его сердца. — Думаешь, можешь приходить сюда и спрашивать, что у меня на душе после того, как... Сделала это со мной?! Думаешь, ты имеешь на это право?! Ты... Они все предпочитают делать вид, что всё забылось. Но я ничего не забыл! Про то, как ты сделала меня таким! Как промыла мне мозги! Он фактически рычал, а лицо Лили вытянулось. Губы её задрожали, но вместо того, чтобы плакать, она упрямо сжала свои кукольные руки в кулаки. — Да, я не отрицаю всего того, что делала при жизни! — она выпрямилась, теперь уже стоя с ним наравне, — Но это не значит, что я не пытаюсь всё исправить! Ангел дал мне второй шанс всё изменить и даже такой упрямец, как Прототип, признал, что у меня есть шансы стать частью семьи. Пусть даже не сразу. Но я всё равно не отступлю. А ты можешь и дальше вариться в себе, раз не желаешь принимать помощь! — Не от тебя! — ощетинился Дрёма. — Ну да, конечно, ведь бывший промывчик мозгов совсем не разбирается в кошках! — зло передразнила Лили. — Уходи, пока я не задрал тебя! — прорычал Кэтнап. — А вот не уйду и что ты будешь делать? Убьешь меня? Станет легче? Или может быть Ангел так хотя бы обратит на тебя внимание! Слова резанули, он собирался ударить её, но не заметил сразу, что косы Лили уже обвились вокруг него. Она обвила его лапы и мягко повалила обратно на лежанку. — Отпусти меня! Немедленно! — прошипел Кэтнап. — Не отпущу. — спокойно ответила Лили. — Лили-Билли будет с тобой до тех пор, пока ты не расскажешь, почему ты вдруг стал таким дерганным и злым. — Я Ничего Тебе не Расскажу! — Ничего, времени у нас много, Лили привыкла ждать долго. Глаза кота горели от жгучей ненависти к этим проклятым косам, к этой кукле, к Брону, ко всему. Он дёргался, пытался выкрутиться, но Лили держала крепко. В конце концов он устал. — Отпусти меня. — Нет, Лили-Билли не отпустит тебя. — Уйди, оставь меня в покое. — Нет, Дрёма, Лили не оставит тебя. Она оказалась буквально непробиваемой в своем желании узнать то, почему Кэтнап так злился. — Я убью тебя, как только ты меня отпустишь. — Попробуй, котик, я могу держать тебя так очень долго. А как ты объяснишь Ангелу моё убийство? Он не обрадуется. Кэтнап смотрит на неё. Она не делает ему больно, хотя может, эти косы спокойно поднимают стальные блоки, а она лишь сейчас достаточно мягко его фиксирует, не давая навредить как себе, так и ей. Это напоминает ему о днях заточения и это злит. В конце концов он делает вид, что засыпает, надеясь, что ей хотя бы надоест, но нет, этого не происходит. Кукла внимательно следит за ним, продолжая сидеть рядом. — Какого черта именно ты пришла ко мне? — наконец спрашивает Дремот через время. — Потому что Ангел занят, у него какое-то срочное дело с Доктором и Прототипом, но, как я уже говорила, он совсем не слепой, особенно в отношении тебя. Он переживает и хочет знать, что случилось. А я, как ты помнишь, с некоторых пор выполняю его поручения. И с каждым справляюсь ответственно. Поэтому сейчас мы и разговариваем. — Ты меня бесишь. И я с удовольствием откручу тебе голову. — Я знаю, Кэтнап, я знаю, как и половина фабрики. Как и Прототип. Как и те, кто помнит. Но я не собираюсь просто отпускать это. В конце концов меня вернули искупить грехи, чем я и занимаюсь. — Словно это можно исправить. — раздражённо отзывается Дрёма. — Он же исправил? — тихо парирует Лили. — Он это совершенно другое дело! — Но он убивал. Пусть и не желая того. Но потом он сделал всё, чтобы вы были в порядке. — Не смей! Ангел это всё, что у нас есть. Он сделал столько, сколько тебе и не приснится! Он наше спасение. — Я не спорю, совсем нет. Просто если один смог сделать как лучше, то почему второй не может? — Потому что ты блять годами промывала нам мозги. Ты выполняла работу. Ты... Была чертовым чудовищем и из-за тебя мы перестали верить в ласковые слова. У Него ушло несколько месяцев на то, чтобы дети перестали его бояться и доверились. Они все были сломаны морально, это ты их такими сделала! А он... Он спас. Он вытащил нас, не смотря на активное сопротивление. Он хороший человек и его тут любят! — Особенно ты? — Лили пропустила первую часть чужих слов, игнорируя колкости в свой адрес. — Я... — Дремот запнулся. — Он мне как Отец. — Тогда почему... Ты злишься на него? — Что за чушь? Я не злился на него, никогда! Просто этот Брон, он вечно рядом с Ангелом крутится! Кот осекся. Он вообще-то не собирался говорить о том, что его гложет, но раздражение, кипевшее под плюшевым костюмом, вырвалось само собой. — Так значит, дело в новеньком? — улыбнулась Лили. — Тебя это не касается! Забудь, это не твоё дело. — А Дрёма ревнует папочку Ангела к новой сиротке~. — Заткнись! Я не ревную! Мне вообще плевать! — Если бы тебе было всё равно, то ты бы не смотрел на Брона так. — Как блять?! — зло сцедил кот, — Как я на него смотрю? Обычно я него смотрю. Он же весь из себя хорошенький! — Ты боишься. — серьезным голосом произнесла Лили и Кэтнап осекся. Это были интонации не Лили, а Грейси. По спине прошелся холодок. — Ты боишься, что тебя забудут. Боишься, что Ангел найдет Брона лучше тебя, хотя где-то глубоко внутри ты должен понимать, что это не так. Ангел любит вас всех, но число «любимчиков» не меняется, никогда. Ты его кот, Дремот. Ты его любимый сын, которого он всегда будет ставить в приоритет. Как и Прототипа. Как и маленькую Кисси. Как ту же Поппи в конце концов. Вы его ближайшая семья. Пусть он и занят, но он никогда тебя не оставит. Кэтнап смотрел на Лили широко распахнутыми глазами. Кукла внимательно посмотрела на него, ослабила захват и после, не дожидаясь ответа, развернулась, чтобы уйти. Но этого ей не дал сделать чужой хвост. Она повернула голову, по всей видимости ожидая удара, но Дремот просто остановил её. — Ты ведь с самого начала всё знала? Что проблема в этом? Просто хотела подтвердить свою догадку. — Я просто наблюдательна. И присматриваю за всеми, по возможности. Да, я знала, что проблема в Броне, но ты сам должен был это понять. И сказать вслух. Иногда путь к решению начинается с принятия того, что проблема существует. — И что дальше?... — Подойти к Ангелу, когда он вернётся. Объясни всё. Он поможет. И заодно расскажет тебе кое-что про нашего новенького. Может быть тогда ты посмотришь на него иначе. Хвост отпустил её. Лили улыбнулась и, напевая себе под нос песню, пританцовывая, поспешила прочь из его логова. Словно не вскрыла нарыв на его душе.

***

Кэтнап шёл в комнату Ангела как на плаху. Хвост нервно метался из стороны в сторону, уши были опущены. Если Лили не соврала, то Ангел уже всё понял. К тому же она могла ему всё рассказать. Вероятнее всего она обязана докладывать, но всё равно... Он от чего-то переживал. Обычно он входил туда без предупреждения, но в этот раз пошкреб лапой, сев перед дверью. Дверь открыл, что удивительно, Доктор. — А, он тебя ждёт. Проходи. — болванка отошла в сторону, а после того, как Дрёма вошёл, поспешил прочь. Кажется, они что-то обсуждали, но Доктор не собирался оставаться на семейные разборки. Ангел нашёлся в кресле. Его слегка отросшие волосы были собраны в высокий хвост, в руках была книга, а на носу были очки, взгляд за которыми был каким-то измотанным и уставшим. — Дрёма. — Ангел отложил книгу и кивнул перед собой. Кот уселся перед ним, виновато утыкаясь в протянутую ладонь. — Я... Мне нужно тебе рассказать. — О маленьком внутреннем конфликте? Лили уже рассказала мне. Я знал, что рано или поздно подобное может произойти. — Мне жаль... — Дрёма, всё в порядке, — Ангел похлопал по коленям и тяжёлая голова опустилась на них... — подобное случается, дети могут ревновать и злиться, это нормальное явление, но я хочу, чтобы ты знал, что ты в любой момент можешь прийти ко мне. Я ведь всегда могу всё объяснить. И меньше от занятости с другим ребенком я тебя любить не стану, никогда. — Но я мог... Не сдержаться... Навредить... Я знаю, что ты этого не хотел, но меня так злило... Мне жаль... — Да, это, признаться, довольно тревожно, но опять же, я доверяю тебе в полной мере. Ты осознаешь, что так делать нельзя. Помнишь, как было в самом начале? Ты не атаковал. Ты просил уйти. Ты всегда был самым разумным из моих малышей. Ты старший, как и некоторые другие, но ты один из самых близких мне существ на этой фабрики. — Самых близких? — Да. Ты моя семья. Мой прекрасный Дрёма. Старший и без преувеличения любимый ребёнок. — Ангел ласково погладил мягкую плюшевую мордочку. — Ангел... — Да? — Папа... — жалобно, на грани слёз, прошептал Дрёма и уткнулся мордой в живот. — Да, котёнок. — Ангел обнял его голову. Лапы разъехались и Кэтнап осел перед ним, навалившись всем телом практически.. Ангел поглаживал его голову, давая отпустить страхи и тревоги, позволяя расслабиться рядом с ним. — Я думаю, что ты мог бы стать Брону прекрасным старшим братом, Дрёма. — Почему я? — Потому что ты мой самый ответственный котёнок. Знаешь, малыш Брон тоже прошел суровую школу жизни. Там история грустная, с плохим концом. Он ведь по возрасту ума сейчас не старше шестилетнего. Он очень тревожный ребёнок, который не имеет такого сильного духа, как другие дети. И он очень легко привязывается к любому, кто добр к нему. А я с ним чаще всего был, потому он так ко мне и привязался. Но мне кажется, ты смог бы помочь ему чувствовать себя увереннее. Если я попрошу тебя, то ты сделаешь это для меня? Ангел поднял голову, уши поднялись, а хвост радостно загулял. — Я смогу ему помочь! — Я рад, котёнок. Я очень хочу, чтобы вы подружились. Потому что он... Ну, он не вы, его сделал я, своими руками, помог, после серьезной травмы. И мне правда хочется, чтобы... Он стал частью нашей семьи. — Я постараюсь. — Дремот пошевелил ушами, снова опустив голову на чужие колени. — Спасибо, котёнок. И запомни, я тебя люблю и буду любить всегда. — человек прижался губами ко лбу и почесал за ушами. — Моя любимая котячья Дрёма. Кэтнап застучал по полу хвостом, чувствуя себя готовым на что угодно, если Ангел сделает так снова. Мужчина улыбается, наглаживая морду. А потом, видимо, что-то вспоминает и взгляд его становится задумчивым. — Кстати говоря. Ты скучаешь по своему другу? — Другу?... Кого ты имеешь ввиду? — Догдея. — Мы... Не друзья... Не были ими на момент его смерти. — Но если бы вдруг был второй шанс? Ты бы хотел попробовать исправить всё? Кэтнап задумался. Он молчал какое-то время, взвешивая все за и против. — Я... Иногда скучаю по нему. Наверное... Я хотел бы, чтобы он вернулся. — несколько неуверенно протянул Дремот. — Вы ведь дружили? — Ну... Да. Мы были лучшими друзьями, пока... Не случилось то событие. Он... Пошёл против, а остальное ты знаешь. — Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о нем? — Боль, вину... Я пытался найти способ не убивать. Обезопасить. Но он меня не слушал. Мне пришлось. Он бы не простил меня за это. Никогда бы не простил... — Никогда не говори никогда, котёнок. В конце концов о чудовище фабрики говорили так же. — А в итоге ты им хороводишь... — тихо прыснул Дрёма. — Кто кем тут хороводит! — раздалось сверху и Дрёма испуганно вжался всем своим немаленьким телом в человека, в итоге перевернув кресло и теперь лёжа на Ангеле сверху. — Если уж подслушиваешь, то не пугай при этом моего ребёнка! — Ангел погрозил кулаком из-под Дремота потолку и сразу после этого раздалось что-то, напоминающее скрежет. И он приближался. — Дрёма. — Да, папа? — испуганно просипел Кэтнап. — Бежим. — просто сказал Ангел и Кэтнап, поняв всё без лишних пояснений, закинул человека на свою спину и рванул прочь из комнаты. Он рвал когти так быстро, как только мог, пока за ними бежал паучий шут. Он даже не оборачиваясь, знал, что Прототип прямо позади. Слышал как стучат клешни, как пощелкивают когти. Думать, что Прототип с ним сделает не хотелось. Ангел же держался за него руками и смеялся, громко заливисто смеялся, указывая куда бежать. — Догоню и пущу на шубу! — грозился Прототип голосом какого-то актера из фильма. Дрёма такой экспириенс не оценил, набирая всё более высокую скорость на своих четырех. Да, у Прототипа лапок по больше на две, но Дрема кошка, а быстрые лапы кошек пизды не получают! Если выживет, никогда больше не будет хандрить, никогда в жизни! Хандра чета слишком дорого ему обходится! — Я не дам тебе пустить моего ребенка на шубу! — Я не умру шубой!!! — Будешь, Дрёма, будешь шубой! — Нееееет!!!