Особенности понимания эксперимента 1006

Когда Ангел показывает Прототипу письмо-приглашение на двухнедельную практику в небольшом университете с именитыми профессорами, Олли соглашается отпустить его удивительно легко. В конце концов две недели это не полгода неизвестности и опасности. Всё должно было быть нормально. Прототип помогает собрать некоторые безобидные исследования и разработки, смотрит на своего счастливого Ангела и внутри нет протеста. Ему легко. Когда Ангел собирает вещи и рассуждает как здорово будет пообщаться с нынешними учёными из разных областей, даже Харли просит слушать внимательнее. Не то чтобы он в себе не уверен, но наука никогда не стоит на месте и получить новые знания он не отказался бы даже сам, если бы не отсутствие тела. Ангел радуется поездке так, словно он получил отличный подарок на рождество. Прототип всё ещё думает, что всё будет хорошо. Да, практика предполагает практически полное отсутствие связи на это время, но Ангел обещает всё записать и показать по возвращению. Когда мужчина уезжает, Прототип проверяет систему безопасности и возвращается к работе. Всё как всегда. До катастрофы было ровно четыре дня.

***

Две недели пролетели удивительно быстро. Ангел ещё никогда не получал столько похвалы и внимания к собственным знаниям. Уезжать даже не хотелось, но практика прошла и нужно было возвращаться домой. Правда пока он летел домой, всё время ему что-то не давало покоя. Но телефон, который он проверил после окончания учебной поездки, молчал. Он никак не мог объяснить почему интуиция буквально с ума сходит. Из маленького аэропорта он поехал прямиком в городок, что находился рядом с фабрикой. Привычка, он всегда сначала заезжал туда, а потом и домой. Но как только он остановился у маленькой кафешки, где всегда пил кофе, его почти сразу окликнула Миссис Смит, жена их поставщика. — Что-нибудь случилось? — спросил Ангел. — Не здесь. — коротко отрезала женщина. Она схватила его под локоть и повела какими-то окольными путями к дому, где жила не так давно, пару месяцев как, спасённая Ангелом и Плюшами женщина с дочерью. — Что-то случилось с Миссис Скалетта? — уже более обеспокоенно спросил мужчина. — Узнаешь всё от неё. — обрубила Миссис Смит, не давая ему расспрашивать дальше. Она буквально втолкнула его в небольшую уютную прихожую и после почти сразу торопливо ушла, закрыв за собой дверь. — Господин Анжело! — Скалетта София, элегантная женщина лет сорока, вышла к нему с взволнованным выражением лица, — Наконец-то вы приехали, мы право слово так переживали! — Объясните толком, что случилось? И я же предупреждал, что уеду. Так что у вас тут... — Проходите на кухню, я сейчас! — торопливо кивнула она и поспешила куда-то вглубь дома. Ангел вздохнул, ничего не понимая, но пошёл на кухню. Через пару минут Софи вернулась, протягивая ему листок и торопливо заговорила, тихо, как если бы опять рассказывала о своей жизни с мужем-тираном. — Некоторое время назад, почти сразу после вашего отъезда, в город приехали странные люди. Знаете, когда твой муж... Часть клана не самых добропорядочных людей, такие вещи замечаешь. Я к сожалению, знаю о чем говорю. Они расспрашивали о заводе, потом вроде уехали. Но потом мистер Смит рассказал, что видел, как огромное количество машин въехало на фабрику. И с тех самых пор не уехало ни одной. Они всё ещё там. Ни одна машина с тех пор не покинула пределов завода. А три дня назад... Мне поступил звонок. Некто, назвавшийся доктором Сойером попросил передать вам записку. Я... Он рассказал, что сам сейчас находится в Поместье мистера Людвига, поэтому... — Вы ездили туда? — спросил Ангел. — Да. Но внутрь попасть так и не смогла, но он... Этот доктор предупредил нас, что мы должны передать вам: на фабрике больше не безопасно. Час радости наоборот. Если сначала он слушал с лёгким оттенком тревоги, то последние слова заставили его замереть от сковавшего его ужаса. Внутри Ангела всё оборвалось в этот самый момент. Час Радости наоборот означал самый настоящий ад. Он посмотрел на листок. Короткие, рубленые коды, которые означают, что, вероятнее всего, власть над фабрикой сейчас игрушки полностью утратили. — Миссис Скалетта. — глухо начал мужчина, но женщина ничуть не удивилась его тону. — Возьмите мою машину, пикап конечно старый, но ещё на ходу. Я... Взяла на себя смелость кое-что вам подготовить. Вы... Я вам жизнью обязана, так что. — она повела его в гараж, где стоял старый пикап, а в его кузове лежали два больших плотно набитых рюкзака, которыми обычно пользовались горнолыжники. Ангел положил руку на бок одного рюкзака и внутри всё похолодело, когда он понял, что находится в нём. — Это же не то, о чем я подумал? — выдохнул он, переведя взгляд на женщину, но она лишь взяла тонкими руками его руку и сжала, смотря прямо в глаза. — Я буду молить бога, чтобы оно вам не пригодилось. — прошептала София. — Но... На всякий случай. К тому же... Я надеюсь, что с Ними всё хорошо. Я так боюсь, что мои опасения окажутся правдивыми. — Не волнуйтесь, я... Всё узнаю. Вы... Хранили это для собственной безопасности? — Наследство от почившего супруга, — улыбнулась Скалетта слегка криво, — Пусть уж лучше послужит правому делу. Оно... Всё заряжено. — Дай бог, чтобы не пригодилось. — повторил слова женщины Ангел. — Я поеду прямо сейчас. И если что... Могу я? — Звоните в любое время, если нужно! — кивнула женщина. — Вы чудо, Миссис Скалетта. Огромное вам спасибо. Выезжал он со двора с тяжёлым сердцем. Путь до поместья показался ему бесконечным. Было желание поехать прямиком на фабрику, но если верить сообщению и словам Харли, сейчас он не сможет туда попасть обычным путем. Он нервно сжимал руль руками, чувствуя как беспокойство сжирает его изнутри. Он понятия не имел, что там сейчас происходит. Ещё и формулировка... Час Радости наоборот. От этого его всего как током прошило. Пожалуйста, пусть всё будет лучше, чем он думает... Когда он остановился у поместья, то спрятал машину в лесной чаще, чтоб даже если рядом кто-то и будет проезжать, то машину они не заметили. Оба рюкзака на всякий случай он взял с собой. В доме было тихо, почти как всегда, но когда Ангел подошёл к потайной двери, то заметил, что от неё следы вели куда-то вглубь. Он почти крался к двери, к которой вели следы. Когда он медленно открыл дверь, то увидел в углу темный балахон, который явно что-то скрывал. Посвятив фонариком, он понял, что это вероятно одна из болванок доктора. Выдохнув, он осмотрел его. Да, робот отключился, потому что потерял сигнал и разрядился. На фабрике таких проблем не было, но тут он не успел подойти к месту, где мог бы подзарядиться. Пока Ангел пытался реанимировать болванку доктора, он услышал ещё какой-то шум. Испуганный записанный писк кота Ангел узнал сразу. Малыш Прото выбрался из груды какого-то хлама и издал тихое испуганное мяуканье снова. — О боже... Ты как? Иди ко мне, солнце. Всё в порядке, малыш, я здесь. Не переживай, я здесь, теперь всё будет хорошо. — Ангел осторожно поднял его на руки и прижал к себе. Доктор всё ещё не включился, но Ангел надеялся, что скоро он придет в себя. Вопросы о том, что же всё таки случилось на фабрике не оставляли его, тревога окончательно засела в груди и он старался отвлечься хотя бы на маленького Прото, который оживлённо и беспокойно наворачивал круги вокруг него. Он не пел совсем, словно понимая, что сейчас не время для этого. Пока доктор заряжался, Ангел покопался в одном рюкзаке и нашёл консервы. Малыш с удовольствием набросился на еду, потому как оказалось, что последние дни он совсем ничего не ел. К тому же доктор отключился в какой-то момент и стало совсем страшно. — А... Моя голова... — робот шевельнулся и монитор окончательно загорелся, показывая глаз доктора. — Пришёл в себя, Сойка? Наконец-то. Я уж думал, ты совсем отъехал. — Не дождешься... Это... Ты давно вернулся? — Несколько часов как. Миссис Скалетта рассказала, что у вас тут какой-то форс-мажор. — Ангел. Не форс-мажор... Фабрика... Больше не наша. Совсем. — Чего? — человек нахмурился. — Я получил твоё сообщение, но будь добр, объясни нормально, что у вас там стряслось. — Дело... Дрянь. Кто бы это ни были, но они были готовы к тому, что игрушки опасны. У них оружие, много всего, что не давало им противостоять... Когда ситуация стала совсем патовой, Прототип... Решил, что надо сделать всё, чтобы данные сохранились и те, кто не воюет, остался в безопасности. Звучало сухо, но за этими словами скрывался какой-то ужасающий подтекст. Ангел подался вперёд, приближаясь к монитору. — Что он сделал, Харли? — тихо и четко спросил мужчина. — Он... Должен был взорвать два прохода. Один к моей серверной, другой... К Лучшему Месту... Но я не знаю удалось ли ему. Здесь слишком далеко от моего основного тела, сигнал потерян и я не могу посмотреть. Но когда мы уходили... Ситуация была патовой. — Ты знаешь, как они попали на фабрику? — В том то и дело... Сначала нас обесточили. Полностью. Да, что-то могло работать, но основное питание полностью было отключено. Да ещё и что-то использовали, чтобы не давать мне смотреть камеры. Паршивая дрянь. — А что потом? — Ад. — выдохнул Харли. — Они вошли кучей. Начали ловить игрушки. Да, игрушки сопротивлялись, но... Автоматы, гранаты, какие-то хитрые ловушки. Они словно знали с чем будут иметь дело. Спланировать следующий шаг в таком хаосе было практически невозможно. Их не останавливали закрытые двери. Прототип не ожидал такого, да что там... Даже я не ожидал. Мы перешли в оборону, но всё было плохо. Просто плохо... Они... До потери сигнала я следил, чтобы знать хоть что-то, но видел только что плюшей они забирали. Эксперименты... Они искали что-то, но Прототип что-то должен был поменять, чтобы затруднить им путь до лабораторий... Что там происходит сейчас я не знаю, но... Ангел... Нет, сейчас... Сейчас нам очень нужен Мясник, потому что... Кто-то должен помочь. Слушая его Ангел чувствует, как вскипает давнее чувство. Злость на тех, кто посмел напасть на его близких. Раньше он противостоял игрушкам, потом они стали семьёй и сейчас... Ему снова нужно было взяться за оружие. — Мы сможем попасть на фабрику? — Да. Там... С другой стороны, машина, которую ты оставил. Мы использовали её, чтобы сюда добраться. — Хорошо, хорошо... Они вряд ли знают обо всех проходах, а я знаю как попасть на фабрику незамеченным. — Я надеюсь, Ангел, иначе у нас будут проблемы... Харли посмотрел на шнур питания, вздохнул и перешёл в решим ожидания. Ангел осторожно поглаживает малыша на своих руках и в груди растет тревога. Лишь бы дети были в порядке... Только бы они были живы...

***

Обычно возвращение на фабрику вызывало облегчение, но сейчас оказавшись в таких знакомых переходах внутри фабрики, Ангел не чувствует себя хорошо. Вокруг всё красное, предупреждающие сирены работают и вообще создаётся впечатление какого-то хаоса. Ангел готов поклясться, что завод сейчас переживает свои худшие дни, почти как после десяти лет без ремонта... Когда они добираются до первых внутренних помещений через закрытые вентиляционные ходы, Ангел впервые видит что эти люди сотворили с его заводом. Местами кровь, разрушения видны практически невооружённым глазом, но трупов, к счастью, плюшей он не обнаруживает, пока ещё не. Это, конечно, ещё ничего не означает, ведь Харли говорил, что игрушки для чего-то собирали, так что совсем не факт, что сейчас они в порядке. Пробираясь в очередной комнате, Ангел замечает у мусора знакомую трость. Рванув к груде обломков, он находит под разными сломанными железками Гиблета. Страхом как водой окатило, но прощупав маленького помощника, Ангел с облегчением понимает, что Гиблет жив, просто без сознания. Дабы не попасть под возможную слежку, Ангел забирает Гиблета и уже вместе он, Харли и малыш Прото следуют в серверный блок. Да, основной ход разрушен, туда не попасть напрямую, но Ангел знает минимум два прохода, которые ведут в нужное место. Благослови бог его решение излазить фабрику сверху до низу... Основная комната серверной встречает их тишиной и темнотой. Харли непонимающе щурится. — Что? — тихо спрашивает Ангел. — Что-то не так? — Эта комната не выключалась с тех пор, как ты меня починил. — напомнил Харли. — Основной компьютер всегда должен быть в рабочем положении, потому как на нем слишком многое завязано. Но он выключен, при чём... Довольно грубо, питание просто выдрали. Скорее всего уже после того, как мы ушли, что-то случилось, что Прототип принял решение о моем выключении. — И что теперь? — Надо включить всё заново. С поддержкой камер мы куда быстрее вернём перевес сил в нашу сторону. — Если оно ещё работает... Болванка тихо цыкнула, но принялась возиться с кабелями и подключением, пока Ангел занялся осмотром Гиблета. Маленький герой пришёл в себя раньше, чем Сойер настроил свои же системы. Он сначала испуганно подпрыгнул, словно готовый обороняться, но увидев Доктора и Ангела, осел без сил. — Ангел... — протянул дрожаще Гиблет. — Всё в порядке, приятель, я здесь, теперь я здесь. — Было так страшно, так страшно... В час радости было не так... Они были такими жестокими... — испуганно затараторил Гиблет, обняв человека за руку, — Ангел, я не знаю где Поппи, где все остальные... Они забрали их... Всех забрали. Я пытался найти их, но меня тоже чуть не схватили... Так страшно, Ангел... Смотря в эти до смерти испуганные глаза, Ангел чувствует, как злость поднимается изнутри волной. Да как они посмели напугать его детей до такого состояния. Гиблет не из робких, он шёл против Прототипа, неоднократно помогал самому Ангелу и был действительно героем в глазах мужчины, но сейчас игрушку трясло от ужаса, через который он едва прошел, чуть не отдав собственную жизнь. — Я разберусь со всем, обещаю. Мы вернём их обратно, всех до единого. — тихо заверил его Ангел, аккуратно прижав к себе маленького героя. Гиблет всхлипнул, обняв человека в ответ. — Я так рад, что ты вернулся, Ангел... Пожалуйста, прошу тебя, умоляю, закончи этот кошмар. Есть ли предел тому, как может обливаться болью сердце родителя? Для Ангела каждый из этих бедных игрушек был родным. И сейчас хотелось пойти и буквально голыми руками убить тех, кто заставил его детей снова бояться за свою жизнь. Только осознание, что импульсивность всё испортит не дало человеку сорваться в пучины гнева. Он сидит, обнимает Гиблета, наблюдает как доктор заставляет систему безопасности снова заработать. Внутри кипит, но он старается держаться, потому что пока надо разведать обстановку, иначе он далеко не уйдет... – Ты можешь пока отдохнуть, — голос Харли вырвал Ангела из размышлений. Человек даже не понял, что за короткое время полностью ушёл в себя и уже продумывал самые разные и ходы событий. Как бы ни было страшно, стоит признать: все могут быть мертвы. Мужчина понимает, что это не игры, где при правильных действиях обязательно должен быть хэппи энд. Чужая душа — потемки; до сих пор никто, кроме самого Ангела не видел в игрушках живых людей, никто не думал о них заботиться, так с чего должны начать? Чувство вины, эмпатия, любовь — все эти чувства давно стали атрофированными кусками душ у большинства индивидов, такие "люди" не будут сохранять жизнь тем, кто слабее, таких интересует лишь выгода. «Они могут не выжить. Если так, то останется только малыш, Харли и Гиблет... Я не смогу восстановить их обратно... Они могут просто не дожить до спасения. Они уже могут быть мертвы...» – Нет, все хорошо, — ответил Ангел уже вслух. — Я не могу ждать. Я... я должен им помочь... — Ладно, дело в общем-то твоё. Я почти восстановил питание. Ангел кивнул, оставил малыша Прото с Гиблетом и подошёл к центральному монитору. Система пробуждалась долго, грузилась порядка десяти минут, прежде чем раздался тихий, уже знакомый гул. «Центральная Нервная Система фабрики» просыпалась. — Харли? — негромко позвал Ангел. — Да, а кого ещё ты ожидал увидеть? — огрызнулся Сойер, но потом вздохнул, увидев болванку. — Всё действительно пошло наперекосяк... Блять. — Ты сможешь показать мне, что было? Камеры работают до сих пор? — Да, могу. Насчёт камер... Какие-то работают, но эти сволочи глушат всё вокруг себя, так что местами у меня слепая зона. Надо либо разбираться, либо идти вслепую. — Давай сначала записи. Потом... Видно будет. Мне нужно знать. — Это не будет хорошо. — Я знаю. Просто... Покажи мне уже. Болванка отошла в сторону, давая Ангелу возможность просматривать все из многочисленных мониторов. Глупо было надеяться увидеть все от и до. Харли прав, эти нелюди готовились, знали, что встретит их на фабрике и предварительно вырубили камеры, которые могли оповестить Прототипа о нежданных гостях. Но кое-какие элементы все же попали на видео. — Они монстры... Абсолютно не церемонясь, монстры избавлялись от всех игрушек, которые могут помешать. Один удар, и маленькая версия Дремы уже валялась в пяти метрах, ударившись головой. Большие плюши могли принести пользу, их люди просто обезвреживали и забирали, хотя для Ангела все равно оставалось загадкой, как они так легко справились с такой кучей игрушек? Ответ нашёлся сразу же: неожиданность. Какой бы ни была защита и подготовка, против элемента внезапности слабы даже продвинутые, хорошо подготовленные люди. Что уж говорить о фактически детях, которые надеялись больше не видеть опасность никогда? — Они знали, что нужно делать, — тихо пробормотал Харли. — Скорее всего, слежка осуществлялась неделями, если не месяцами. Ангел хотел огрызнуться — на нервы и так давили кадры и абсолютное непонимание, что делать, — но не смог выдавить даже мата. Всё внимание продолжало быть прикованным к мониторам. — Я убью их. — тихо, слишком спокойно для человека, который смотрел на захват фактически детей, пробормотал Ангел. — Всех, кто причастен. — Мы должны оставить кого-то из главных, чтобы допросить. Но остальных... — Харли казалось задумался, но потом раздалось злое, чуть скрежещащее, — Они заплатят за то, что сделали, жизнью. Ангел кивнул. Восстановив более менее цепь событий, он понял, что у него есть то, чего нет у этих людей: знание того, как работает фабрика, её системы и механизмы. — Ты восстановил доступ к системе защиты? — Частично. Газ в твоём полном распоряжении. Охлаждающие ловушки тоже. В остальном нужно действовать по ситуации. — Мы знаем, где они держат детей и большие игрушки? — Ниже Плейкер, скорее всего в тюремном блоке. — Ясно. Значит ничейные земли тоже могут быть под их контролем? — Частично. Сомневаюсь, что они изучили их полностью. У нас есть шанс на внезапность, если все грамотно сделать. — Хорошо. Но сначала мне нужен грабпак и... Надо добраться до моей личной комнаты. — Зачем? — Сойер насторожился, глаз переместился по другим мониторам, оказываясь поближе. — Нужно забрать кое-что, прежде чем мы начнем зачищать завод. К тому же, мне нужно узнать, что там с лучшим местом. — Доступ к камерам Лучшего Места был помимо прочего ещё и в твоей комнате, понятно. Хорошо. Ангел старался мыслить рационально, но знал, что скорее всего, когда увидит последствия, может сорваться. Он смотрит на Гиблета и малыша Прото. Если бы они погибли... Он сжимает челюсть так, что становится больно. — Пойдёмте. Я уведу вас от сюда в безопасное место. А дальше уже буду разбираться с нашими гостями. — Ангел присел перед Гиблетом и малышом. Маленькая копия Прототипа обеспокоенно тянет клешенки, цепляется и обнимает, словно понимает, что всё слишком плохо. Гиблет жмется сбоку. Им страшно. И это одна из немногих причин, почему Ангел снова возьмёт в руки оружие. Всего три раза за жизнь Ангел чувствовал себя уткой в сезон охоты: когда работал на фабрике долгие годы назад, когда вернулся обратно с твёрдым намерением узнать все и сейчас. Как бы ни хотелось идти напролом, думая, что фабрика — это дом, который изучен от и до, человек понимал, что сейчас он обычная пешка, что в теории может снова дойти до звания лидера, но пока рисковать не стоит. Чтобы не попасть под взор новых гостей пришлось выбрать максимально длинный путь, на который ушел почти час времени. Ангел лишь надеялся, что их не заметят.

***

— Ха-а-агги, а что ты не улыбаешься? Смотри, на фабрике появился твой любимый хозяин. Ехидный голос уже порядком раздражал игрушки, но многократная порция боли научила, что стоит придержать свои эмоции, если хочется выжить. Хагги уже толком ничего не соображал, но заранее ненавидел все, что ему говорят и тихо рычал. К его счастью рычание было больше похоже на болезненный стон, а сам Хагги оставался ценной фигурой для плана. — Думаешь, стоит отправить подарочек? — спросил другой голос, не менее раздражающий. — Не стоит, мы не работаем доставкой. Придёт и заберёт. Но ничто не мешает нам заранее отрезать некоторые части Хагги на букет, верно? У него слишком много конечностей. Обнимашка скалится, щебечет зло, тихо, зная, что эти ребята сильно недооценивают фигуру, которая появилась на шахматной доске. Да, они узнали, что Ангел вернулся, но они даже понятия не имеют, на что способен этот человек, если действительно что-то угрожает им, игрушкам. — Что такое? Думаешь, этот дурачок тебя спасет? Да кому вы нужны. Скорее всего он сейчас заберёт какие-то накопления и свалит. Люди же знаешь, существа такие, им лишь бы своё урвать. — голос противно смеётся, а Хагги прикрывает глаза. Он думает о том, что когда этот «дурачок» придёт, они захлебнутся в собственной крови. Но это будет потом. И он обязательно доживёт до этого момента. Он обязан дожить.

***

Выбив ногой вентиляционную крышку, мужчина попадает в знакомую комнату. Сейчас здесь так тихо, что это навевает тревогу, но он не даёт себе думать об этом. Спрыгнув внутрь, он подходит к стене и простукивает её. Да, здесь никого не было, значит они решили, что это место им не нужно. В скрытом сейфе находят некоторые документы об экспериментах, а так же маленькая коробочка с шестью капсулами. — Ты же не собираешься использовать это?... — в голосе Харли недоверие, словно сам не понимает, что так надо. — Собираюсь. — отвечает мужчина, доставая большой шприц и принимаясь смешивать одну ампулу за другой. — Ты можешь сдохнуть от перегруза! Эта дрянь может убить тебя! Мы даже исследование толком не закончили, одумайся! — А разве у меня есть выбор? Их больше. Это готовая оборонительная команда, которая не только схватила большие игрушки, но и повязала Прототипа. Как ты думаешь, какие у меня шансы без этого? — Ангел действует спокойно, методично, словно медик, что просто готовит себе обезболивающее. Харли молчит, потому что понимает, что сейчас Ангел прав. Их отвлекает лишь негромкий вскрик Гиблета и малыша, которые как от чумы, шарахнулись от его кровати. — Что там? — Ангел обернулся со скальпелем в руках, а Гиблет тихо выругался сквозь зубы. — Эти черти напугали нас до чёртиков. — перешитая игрушка показал на выглянувших вывертышей. Малыши тут же засунули мордочки обратно, испугавшись такого грозного вида Ангела. Тот опустил скальпель и присел на корточки, всем видом показывая, что бояться нечего. — Всё хорошо, вылезайте. Здесь безопасно, никто вас не тронет. Ангел был безумно рад, что выжившие ещё остались. Сердце разрывалось от мысли, что он мог потерять всех или большую часть детей — по камерам и обстановке было понятно, что неравная битва принесла как минимум десяток трупов, десяток невинных малышей, — но вывертышам Ангел был безумно рад и хотел тут же затискать и успокоить. Поняв, что опасности пока нет, игрушки все же вылезли и тут же бросились к Ангелу. Мужчина понимал, что бороться и мстить нужно хотя бы ради тех, кто ещё жив, ради тех детёнышей, для которых он сам стал центром вселенной и практически богом. — Всё, всё хорошо, — продолжал он повторять, наглаживая пушистиков. — Я знаю, что вы испугались, но все хорошо. Он просидел с ними порядка получаса, просто давая успокоиться, ведь им это было нужно. Ангел аккуратно отстраняет их от себя лишь тогда, когда раздается тихое, спокойное сопение. Уснули. Они вымотаны и скорее всего голодны. — Когда я уйду, покорми их, как они проснутся. — тихо отдает приказ мужчина, впервые за долгое время. Гиблет понимающе кивает, не смея перечить. Субстанция почти готова. Ангел смотрит на сине-фиолетовую жидкость с усталым выражением. Возможно, он не переживет эту дозу. Но он обязан попробовать. Камеры, что он проверяет, всё же частично работают. Он видит, что центральный вход на территорию Лучшего Места действительно обвален. Внутри тихо, но просмотрев несколько камер, он таки замечает, что живые там всё же есть. Значит, всё не так плохо.

***

— Как продвигаются опыты? — Слабые размазни! Что в них нашли? Как они этот Час Радости-то провернули?! Они буквально ничего полезного выдать не могут. Говорить почти никто не умеет, про мелких вообще молчу — попередохли после слабых экспериментов. Нахуй они нам нужны?! — Тихо-тихо, — спокойно, но жутко холодно ответил голос на возмущения. — Нам нужны не сами игрушки, хотя Прототип очень даже полезный, нам нужны секреты. Пусть умрут хоть все, это неважно. Результаты уже отправлены, куда нужно. Даже если они устроят бунт, в чем я сильно сомневаюсь, и сбегут, за нашими спинами существуют фигуры побольше и гораздо умнее. Так что, не переживай, процесс более чем продуктивен. Понял? — Хорошо. А теперь быстро займись делом, пока я тебя на место игрушек не отправил!

***

Блокпост охраны снаружи был довольно внушительным, но мужчины были слегка навеселе, думая, что совсем скоро поедут домой и что дело было лёгким. Они пьют и курят, наслаждаясь отдыхом, ведь большие ребята уже заканчивают, как им передали. Правда в какой-то момент им становится дурно. Теряя сознание, они видят только набегающий красный дым и силуэт человека в маске. Он что-то напевает, пока они проваливаются в кошмарные сны. Убрать охрану лишь начало, но это гарантия, что с фабрики никто не сбежит. Он запирает тела в маленькой комнатке, крепко связав. Потом обходит машины, подрезает нужные провода, чтобы даже завести было нельзя. Запирает внутренние зоны, проверяет наличие оставшейся охраны и довольно щурится, смотря на комнату, что полна дыма и машин. — Надо же, я думал, будет сложнее... — бормочет Ангел. — Не расслабляйся, они просто следили за периметром, те, кто сейчас внутри, опаснее этих идиотов. И скорее всего они уже в курсе, что ты здесь. — отозвался с Глоуби Харли. — Да, я знаю. — мужчина натянул маску на лицо и снова ущел в глубокий скрытый проход вентиляции.

***

— Где он? Где эта маленькая крыса, которая пробралась на фабрику? — раздался недовольный голос. — Ищем, сэр, но он то появляется на камерах, то исчезает, и всё в дыму, мы не успеваем поймать его. — Работайте быстрее! Нужно убрать этого идиота, пока он не устроил диверсию. Мужчина в строгом костюме посмотрел в окно, что выходило в закрытую камеру, где сейчас работали лучшие доктора над самым опасным и самым важным экспериментом этого места. — Мы ведь не хотим, чтобы это чудовище вышло на свободу... — он улыбнулся, опуская руку на небольшой кейс, что стоял тут же на столе, — Не так ли, Поппи? Кукла молчала, опустив голову. Она не хотела смотреть на то, что они делают. Потому что она следующая. Как только они достанут всё, что нужно от Прототипа, она пойдет на операционный стол следующей... — Какие же вы все жалкие, — мужчина с силой встряхнул кейс, с улыбкой наблюдая, как Поппи дёргается в подобии паники и страха за свою шкуру. — Исследования говорили, что вы развиваетесь, что вы не дети, а по сути — обычные мелкие паразиты. Поппи даже поспорить с этим не могла. Был ли план? Нет. Они все надеялись только на вмешательство Ангела, верили в него и хотели, чтобы тот пришёл, и это было эгоистично и по-детски. — Средство от дыма уже есть, нужно только... — Моё вмешательство требуется? — рявкнул мужчина, и получив нервный отрицательный кивок, задумался. — Делайте все, что нужно. Если план пойдёт под откос, уничтожайте игрушки и отправляйте данные. Это самое важное, за этот проект вы отвечаете жизнью, если не забыли. Если понадоблюсь, звоните, я временно покидаю фабрику. Мужчина направился к лифту для сотрудников с высшим уровнем допуска. Он знал, благодаря их нанимателю, как уехать без проблем, но когда он оказался между третьим и вторым этажом, лифт завис. — О, а вы совсем себя не бережете... — голос раздается из динамиков с лёгкой насмешкой, словно его тут ждали, — При первой же опасности бежите, как крыса. Меньшего от вас и не ждали... — Чего?! Эй, это что за шутки такие! Немедленно выпустите меня! — прокричал мужчина. Но ответа не последовало. А потом он понял, что становится как-то слишком холодно. Словно кто-то включил кондиционер на полную. С каждой минутой температура падала всё ниже и ниже и ниже... Он кричал, пытался открыть дверь, но куда его слабыми руками. Сигнал как назло совершенно не ловил в этом проклятом лифте. — Так, этого либо обезвредили, либо просто уничтожили, мне сейчас неважно, — Ангел даже не пожелал взглянуть на страдания мужчины. — Идём дальше. Соечка, позаботишься потом о дорогой заморозочке? — Конечно, — довольно ответил Харли. Между тем эксперименты продолжались. Ангел даже в коридорах мог слышать крики плюшей, которые быстро переходили в слабые измученные стоны. Чувство паники вновь заполонило сознание. Куда именно идти? Кого спасать? Что делать?.. — Спокойно, Ангел. Спокойно. Перебей самых главных. Пешкам можно отдать приказ о прекращении опытов, но если попытаешься останавливать каждого, тебя быстро ликвидируют. Размышляй трезво. Глупо спасать всех, не разобравшись, как бы цинично это не звучало. Честно говоря, Харли и сам прекрасно понимал, что всех спасти не получится. Как бы он не ругался на Ярнаби, но увидеть любимца мёртвым будет невыносимо. Он столько в него вложил, чтобы создать почти что идеальным хищником, а эти ублюдки собирались отобрать это у него! Ангел не планировал срываться, не смотря на чувство жгучей боли и гнева, что переполняли его, но когда уши резанул до боли знакомый щебет, он рванул в сторону звуков не задумываясь. К черту всё! Если это сейчас она... Он заглянул внутрь одного из лабораторных кабинетов. Над столом склонились двое, в руках скальпели, а на столе лежит его малышка, что мечется в оковах и пытается не дать им себя порезать. Эти сволочи даже не стали её готовить, просто положили и собирались резать наживую. Что-то оборвалось в этот момент. Что-то болезненное, рваное и прокатившееся от глотки до самого живота. Он не задумался, просто нащупал пистолет и выстрелил. Одному в голову, второй, судя по крикам, женщине, загнал пулю в лёгкое. Она сползла на пол и с ужасом посмотрела на него. Только вот ему было всё равно. Они убивали невинных без капли жалости. Так почему ему должно быть хоть какое-то дело до них? Он всадил в них весь магазин. А потом перешагнул через труп мужика и добрался до малышки Кисси. Она была ещё жива, но эти уроды успели изрядно её исполосовать. — Малыш... Тише, да, больно, я знаю, я всё исправлю... Ты сильная девочка, потерпи ещё немного, прошу тебя, ещё совсем немного... — он оглянулся в поисках иглы, чтобы хотя бы зашить её сейчас, когда услышал стук. — Ангел. — Гиблет высунул мордочку из вентиляционного отверстия. — Времени нет. Мы поможем. Я и... Вывертыши. Просто давай её нам. — Но зашить... — Она дотянет до лаборатории Доктора. Давай. Сейчас сюда сбегутся все, тебе надо уходить. Дай мне её. — Ладно. Держись, моя девочка. Толчком к тому, чтобы отдать Кисси, стали стоны из других комнат. Нужно торопиться, чтобы спасти остальные игрушки. Только бы успеть... Но во втором кабинете Ангела ждала первая настоящая моральная травма. Людей в нем уже не было, твари либо ушли на шум через другую дверь, либо просто отошли за другой жертвой. Казалось бы, спасай и беги дальше, но спасать было некого. — Малыш Догдэй... — тихо, хрипло выдохнул Ангел, склонившись над столом. Маленькая игрушка была разорвана в клочья. Не было даже смысла проверять, теплятся ли остатки жизни в этом тельце, итак понятно, что его маленький псын ушёл в мучениях навсегда. Туда, где больше не было боли. Он смотрит на труп. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Маленькому щеночку было больно. Страдания. Боль. Агония. Они заставили его пройти через это. Кажется, Харли пытался докричаться до него с помощью Глоуби, но Ангел слышал только шум в ушах. Всё заливало красным. Его руки. Его взор. Его сердце. Они забрали их у него. Они забрали их. Отняли маленькую жизнь не задумываясь. Когда какой-то мужчина в халате торопливо входит в лабораторную комнату, Ангел почти не понимает. Он кажется подходит, бьёт, вроде бы, кулаком, а мужчина оседает на пол, держась за лицо. Может быть он кричит. Но Ангел словно в вакууме... Он совсем ничего не слышит. Удар. Удар. Удар. Ещё удар. Он бил и бил и бил и бил. Не мог остановиться. Когда он понял, что тело под ним уже не шевелиться, присмотрелся и понял, что размозжил чужую голову практически в кашу. Да, так хорошо. Так правильно. Они забирают у него детей, вредят им, делают больно. Он ответит тем же. Только во сто крат больнее. Когда он достает заранее заготовленный шприц, он улыбается, безумно, широко, так, словно завтра никогда не наступит. Но глаза его пустые. Безумные и пустые. — Пожалуй, пора начать Наш Горечи Час! — мужчина чувствует себя хорошо, безумно хорошо, ему легко, как никогда. Он достает топор из своей сумки с секретами и поигрывая им, устремляется в кровавое будущее. Только пустой разбитый шприц выдает, что этот человек готов прыгнуть в омут безумия, чтобы спасти свою семью.