Сменщики

Шарф случился примерно через час после поцелуя на набережной. Они шли, держась за руки, по апрельским улицам без особой цели. Илья рассказывал Пете про то, как они придумали меловую доску на фоне, что они только пишут, а рисовать на ней приходит Мишин давний знакомый Степа, про то, что фразы Илья ищет по всему интернету, а иногда придумывает сам, посреди ночи записывая их в заметки на телефоне. Рассказывал смешные истории о работе, о девочках, которые работают в другую смену. Петя слушал и не перебивал, иногда задавал уточняющие вопросы. Но в основном просто шагал рядом и поддерживал Илюшин монолог. Атмосфера между ними складывалась доверительная, но немного шаткая, какая бывает, когда что-то уже поменялось, но вы не привыкли к новым ролям и не обсудили их. Когда переходили проспект, Илья поежился от резкого порыва ветра. С заходом солнца городские улицы резко остыли, и ветер из приятно-прохладного превратился в промозгло-жалящий. Петя заметил, как Илья поежился и глубже спрятал левую руку в карман, и молча размотал свой серый шарф. — Держи, — сказал он, останавливаясь и протягивая теплый шерстяной шарф Илье. Илья посмотрел на шарф в Петиных руках, на оголившуюся длинную шею. — Тебе не холодно? — Нет. — Петь? — Мне правда не холодно, — кивнул Петя. — У меня куртка теплее, чем у тебя. Илья смотрел на протянутый шарф еще секунду, потом протянул руки и забрал. Наматывал на шею немного неловко. Так всегда бывает с чужими вещами, когда пытаешься быть бережнее, чем обычно. Шарф был теплый, согретый теплом Петиного тела, пах его парфюмом и чем-то неуловимым, но знакомым и приятным. — Спасибо, — сказал Илья, теплея щеками. — Угу, — кивнул Петя, снова беря Илью за руку и продолжая движение по тротуару. Дальше шли молча. Илья думал, что отдаст шарф у метро. Остановились у входа на Чкаловскую. Петя сказал «пока», и Илья сказал «пока» в ответ, и они посмотрели друг на друга секунду. В этом взгляде было все, что произошло за вечер. Петя наклонился и быстро чмокнул в уголок губ, просто так, как будто это уже стало их рутиной. И пошел ко входу в метро. Илья смотрел в его широкую спину и думал лишь о том, что как же хорошо, что Влад влюбился в Мишу и привел с собой Петю. Мысли о Мише запололнили мозг Ильи. Он вдруг понял, что они уже несколько дней не виделись в «Сменщике» и не списывались. С этой мыслью он открыл чат с Мишей и быстро набрал ледяными пальцами, двигаясь в сторону общаги:

ilia_quadg0d_malinin

Миш

Как с Владом?

Про шарф он, конечно, не вспомнил. *** До общаги Илья добрался только к половине одиннадцатого. Все было как обычно, вот только Илья чувствовал себя совершенно другим. Максим уже был в комнате и лежал с телефоном на своем втором ярусе. — О, явился, — сказал Максим, опуская телефон и пристально глядя на Илью. — Ты где был так долго? — Гулял, — кивнул Илья, отворачиваясь к шкафу и снимая куртку. — Гулял? — Да. — До половины одиннадцатого? — Апрель, — Илья кинул телефон на кровать и принялся растегивать ремень. — Светло долго. Максим посмотрел на него сверху вниз с высокой кровати крайне внимательно. С тем прищуром, с которым смотрят на человека, которого знают долго и очень хорошо, и оттого не верят таким простым отговоркам. — А шарф чей? — спросил он. Илья прикоснулся к мягкой ткани вокруг шеи. Шарф все еще был на нем, а он как-то и забыл про него. — Друга, — сказал Илья, пряча улыбку в мягкой серой шерсти. — Это какого такого друга? — Просто друга, — закатил глаза Илья. — У тебя чужой шарф, ты пришел в половине одиннадцатого и говоришь, что просто гулял, — Максим звучал крайне неубежденным. — Илья? — Максим? — Ты влюбился? — Максим улыбался широко и немного пугающе. — Я не, — Илья начал и остановился. Максим смотрел на него с кровати с совершенно невыносимым выражением лица человека, который все уже понял и никакие подтверждения ему уже не нужны. — Просто иди спать, — сказал Илья, тяжело вздыхая и продолжая переодеваться. — Я лежу. Уже сплю почти, — пауза. — Как ее зовут? — Спокойной ночи, Максим! — Это длинное имя. — Максим! — не выдержал Илья. — Ладно, ладно, — пробурчал Максим, переворачиваясь на другой бок. — Спокойной ночи. И шарф симпатичный, кстати. Ну не мог Максим не оставить последнее слово за собой. Илья выключил свет в комнате и улегся на кровать. Лежал и смотрел в темноту комнаты, шарф он так и не убрал. Это было объективно глупо. Кто вообще ложится спать с чужим шарфом? Но Илье было в целом все равно. Он аккуратно сложил шарф и уложил его рядом с собой на подушку, утыкаясь носом в мягкую шерсть. Ткань еще держала в себе тонкий шлейф Петиного парфюма. Этот запах моментально проецировал образ Пети, который медленно наклоняется и целует его на набережной реки Карповки, будто это самое логичное и очевидное решение в его жизни. Для Пети, в общем-то, так оно и было. — Илья, — позвал Максим сверху. — Я сплю. — Ты не спишь, ты думаешь. — Максим, — тяжело вздохнул Илья. — Просто скажи, как зовут, и я отстану. Правда! — взмолился Максим. Пауза затягивалась. Илья размышлял, говорить или нет. С одной стороны, это Максим, и они уже давно живут вместе, и не такие секреты друг друга знают, а с другой стороны Петю хотелось сохранить только для себя. — Петя, — наконец сказал Илья. Максим помолчал секунду. — То есть это он, — сказал Наумов. — Хорошее имя. — Спокойной ночи, Максим, — закатил глаза Илья. — Спокойной ночи. За окном была апрельская ночь. Еще темная, холодная, промозглая. Илья прижимался щекой к мягкой ткани, равномерно дышал и думал, что шарф надо вернуть, но возвращать его не хочется. Потому что шарф — единственное физическое доказательство существования Пети. Уснул он, так и не решив, что с ним делать. *** Решение было принято уже с утра. Илью разбудил Максим, который собирался на пары, перебирая тетради на заваленном ими подоконнике и тихонько ругаясь себе под нос. Илья взял телефон, на котором осталось четырнадцать процентов заряда, потому что он, конечно же, забыл поставить его на зарядку с вечера. Открыл их с Петей чат. На него игриво смотрел мультяшный кот, который махал лапкой, с надписью «Отправьте сообщение или нажмите на приветствие ниже». Илья быстро набрал:

ilia_quadg0d_malinin

мне надо вернуть тебе шарф

Петя ответил почти через двадцать минут. За это время Илья успел поизводить себя тревожными мыслями, пролистать все посты в телеграмме, написать маме и узнать последние новости о Лизе и ее успехах в фигурном катании. Наконец пришло долгожданное сообщение от Пети: petr_og Я сегодня весь день в лаборатории. С 10 до 18

ilia_quadg0d_malinin

я могу занести в обед

petr_og Можешь. Корпус Б, 3 этаж, лаборатория 312. В час у нас обеденный перерыв. Илья быстро загуглил адрес. Это был один из основных корпусов ИТМО. Петина территория. Место, где Петя был у себя дома, где он ходил по коридорам и знал, где что расположено и как туда дойти. Илья ни разу не был в лабораториях и немного не знал, как это будет — просто прийти к нему туда с шарфом.

ilia_quadg0d_malinin

ок

буду в час

petr_og Жду. Максим, наконец нашедший все, что ему было нужно, обернулся на Илью. — Ты улыбаешься? — Мама фотку Лизы прислала с катка, — сказал Илья, делая непринужденное лицо. — В восемь утра? — Я жаворонок. — Ты никогда не был жаворонком, — закатил глаза Максим. — Это Петя написал? Илья отложил телефон и сложил руки на груди, показательно недовольно глядя на Максима. — Иди уже на пару, — сказал он. — Опоздаешь! — Иду, иду, — захихикал Максим, подхватывая рюкзак и двигаясь к выходу. Илья посмотрел на шарф, который лежал свернутым на подушке. Петя будет в час ждать его в лаборатории 312. Надо срочно выяснить, как туда добраться и выбрать свитер. *** Илья нашел корпус Б только с третьей попытки. Главный корпус ИТМО оказался больше, чем он себе представлял: несколько зданий, переходы, лестницы, указатели, которые предполагали, что ты уже знаешь, куда идешь. Илья не знал. Спросил у какой-то девушки на входе, она объяснила, как могла, Илья вроде понял, но все равно где-то свернул не туда. Поэтому какое-то время шел не туда, понял, что что-то не так, пошел туда и вот в 13:03 стоял перед дверью с табличкой «Лаборатория 312» и думал, что надо постучать. Постучал тихонько костяшками пальцев и потянул дверь на себя. Лаборатория была меньше, чем Илья ожидал. Длинные столы с какими-то колбами и пробирками, оборудование, названия которого Илья точно не знал, несколько компьютеров, на одной стене висела схема чего-то сложного, напечатанная на большом листе глянцевой бумаги. Пахло чем-то химическим и немного пластиком. За дальним столом у окна сидели двое: девушка со светлым хвостом и парень в очках. Они смотрели на Илью с умеренным интересом. Петя же стоял у раковины в углу и мыл руки, обернулся на звук открывающейся входной двери. На нем был халат. Белый лабораторный халат, немного помятый, с ручкой в нагрудном кармане. Волосы немного растрепаны и выбились из хвоста. — Ты нашел, — кивнул Петя, возвращаясь к мытью рук. — Нашел, — неловко улыбнулся Илья, не зная, куда деться в новой для него обстановке. — Это Илья, — сказал Петя своим коллегам. — Он из кофейни. — Той самой? — уточнила девушка. — Да, — кивнул Петя. — О, — протянула блондинка и посмотрела на Илью с новым интересом. — Привет. Я Соня. — Илья, — улыбнулся в ответ. — Это Женя, — сказала Соня, кивнув на парня в очках. Женя кивнул Илье. — Мы слышали про кофейню. — Надеюсь, только хорошее? — включил свое обаяние Илья. — В основном, — улыбнулась ему Соня. Петя вытер руки вафельным полотенцем, подошел. Посмотрел на Илью, на шарф в его руках. — Принес. — Принес, — сказал Илья. И протянул серый сверток. Петя взял. Подержал секунду, потом положил на свой рюкзак. — Спасибо, — улыбнулся Илья, глядя в пол. — За вчера. — Не за что. Ты ел? — Что? — удивился Илья. — Нет еще. — У нас до двух обед. Потом перерыв закончится, — Петя посмотрел на стол рядом с ними, там стоял контейнер и термос. — Садись. Соня и Женя деликатно переместились к дальнему столу и полностью утонули в какой-то папке с документами. Илья сел, взял бутерброд, который Петя без лишних слов протянул ему, и огляделся. — И ты тут каждый день? — спросил он. — Не каждый. Три раза в неделю, — Петя сел рядом, тоже взял чай. — Сейчас активная фаза исследования, поэтому бываю чаще. — Что вы делаете? — Редактирование генома, — сказал Петя. — Если коротко, мы учим клетки делать то, что нам нужно, вместо того, что они делают по умолчанию. — Это звучит как суперсила. — Это биотехнологии, — кивнул Петя. — Но да, примерно. Илья смотрел на него: на халат, на растрепанные волосы, на то, как он просто объяснял действительно сложные вещи, и чувствовал, как внутри расцветает новое чувство. Теплое. Немного беспомощное. — Можно посмотреть? — спросил Илья. Петя покосился на него. — На что? — На то, что вы делаете. Если можно, — неловко улыбнулся Илья. Петя задумался на секунду, потом встал. — Иди сюда. Они подошли к столу у окна. На нем стоял микроскоп, рядом — что-то в маленьких прозрачных контейнерах и еще какое-то оборудование, которое Илья не опознал. — Это флуоресцентный микроскоп, — сказал Петя. — Смотри сюда. Илья наклонился к окуляру. Он не знал, что ожидал увидеть: может, что-то размытое, серое, скучное, но это было совершенно не серое и не скучное. Это было синее, и зеленое, и красно-оранжевое, и почти багровое. Живые, маленькие, светящиеся точки и структуры. Они пульсировали — или казалось, что пульсировали. Все двигалось и светилось и это было совершенно не то, что Илья ожидал. — Это, — Илья остановился. — Клетки, — сказал Петя рядом. — Флуоресцентные маркеры подсвечивают клеточные структуры. Благодаря флуорофорам мы можем визуализировать конкретные структуры в клетках и тканях с высоким контрастом. — Клетки светятся! — Илья был в восторге. — Маркер светится, — уточнил Петя. — Но да. Илья смотрел в микроскоп и не мог оторваться. Там, в маленькой пробирке, было что-то невероятное: маленькая вселенная, светящаяся и живая. Илья не мог сформулировать свои мысли, поэтому просто смотрел. — Петь, — сказал он. — М? — Это очень красиво! — Да, — согласился Петя. — Я тоже так думаю. Илья наконец оторвался от окуляра. Петя стоял рядом, близко. Ближе, чем нужно для того, чтобы просто показывать микроскоп, и смотрел на него. — Ты каждый день это видишь, — сказал Илья. — Не каждый. — Но часто. — Да. — И тебе не надоедает? Петя посмотрел на микроскоп и сказал: — Нет. Каждый раз я вижу что-то новое. Это всегда разные вещи. Илья смотрел на него. На халат. На руки, которые несколько минут назад держали пробирки с маленькой жизнью внутри. Смотрел на то, как Петя стоял в своей лаборатории, где он был на своей территории. И выглядел он по-другому. Не так, как в кофейне. Тише, собраннее, серьезнее. Но взгляд, обращенный на Илью, все такой же теплый и открытый. Это был одновременно совершенно другой Петр и уже хорошо знакомый Петя. — Что? — спросил Петя, поймав его внимательный взгляд. — Ничего, — улыбнулся Илья, отводя взгляд. — Илья? — Ты тут другой, — сказал Илья. — В лаборатории. Это не плохо. Просто другой. — Ты о чем? — Здесь ты выглядишь как человек, который знает, что делает большое дело, — сказал Илья. Петя внимательно смотрел на него. На голубые глаза, на светлый свитер крупной вязки. — Ты тоже, — сказал он. — Я? — удивился Илья. — В кофейне. Ты знаешь, что ты делаешь, — Илья задумался на секунду. — Это разные вещи. — Нет, — не согласился Петя. — Это одно и то же. Просто разный антураж. Соня за дальним столом что-то печатала на клавиатуре с чуть большим энтузиазмом, чем того требовала ситуация. Женя смотрел в монитор с максимально сосредоточенным лицом. Илья посмотрел на них. Потом вернул взгляд на Петю. — Ребята все слышат, — сказал он тихо, наклоняясь ближе к Пете. — Да, — кивнул Петя, ничуть не смущаясь. — Тебя это не беспокоит? — Нет. — Почему? — Потому что я говорю правду, — сказал Петя. — Мне не нужно ее прятать. Илья смотрел на него и чувствовал, как теплеют щеки. — Ты, — сказал он, — невозможный. — Ты уже говорил. — Это по-прежнему правда, которую мне не нужно прятать, — передразнил его Илья. Петя смотрел на него с тем теплым и спокойным выражением, которое так редко появлялось и которое так сильно нравилось Илье. — Еще чаю? — спросил Петя, возвращаясь к столу с термосом. — Да, — кивнул Илья. Они вернулись к столу. Соня за компьютером улыбалась в монитор, Женя старательно не улыбался. Илья сел, взял кружку и думал, что пришел отдать шарф, и пробудет здесь от силы минут десять. Но прошло уже почти двадцать пять и уходить совершенно не хотелось, и это, вероятно, проблема. Хорошая проблема. *** Соня и Женя ушли через десять минут. Быстро собрались, поменяли халаты на куртки и выскользнули за дверь. Соня сказала: «вернемся минут через тридцать» с интонацией, которая означала «у вас есть полчаса». В лаборатории воцарилась тишина. Никаких разговоров, клацанья клавиатуры, шороха переворачиваемых страниц. Петя убрал контейнеры, что-то записал в журнал, переставил что-то на столе. Илья сидел и смотрел на него, и не торопился — никуда не надо было торопиться, смена вечером, время есть. — Слушай, — сказал Илья, желая прервать затянувшуюся паузу. — М? — А что вы сейчас конкретно исследуете? Если можно объяснить. Петя поднял глаза, внимательно глядя на Илью. — Тебе правда интересно? — Я бы не спрашивал, — улыбнулся Илья. Петя пристально смотрел на него, проверял, как всегда проверял что-то известное только ему одному, и, видимо, убедился. — Мы работаем с клеточной памятью, — сказал он. — Грубо говоря, клетки помнят стресс. Если клетка пережила что-то, то она меняется, и это изменение передается следующим поколениям. Мы пытаемся понять механизм изменений. — Клетки помнят? — повторил Илья. — Эпигенетика, — сказал Петя. — Это не в ДНК, это поверх. Как пометки на полях книги. Текст все тот же, но пометки меняют восприятие. — То есть то, что происходит с организмом, сохраняется в клеточной памяти, даже если внешне этого не видно? — Да, — кивнул Петя. — Именно. Ты уловил основную суть. — Это, — Илья долго подбирал слово, — немного грустно? — Или наоборот, — сказал Петя. — Зависит от того, что происходило с клетками. — Это был философский ответ, — улыбнулся Илья. — Это был биологический ответ, — кивнул Петя. — С философским подтекстом. — Ты умеешь в философский подтекст? — Иногда. Ненамеренно. Илья коротко засмеялся на выдохе. Петя вновь смотрел на него тепло и открыто. — Хочешь посмотреть еще что-нибудь? — спросил Петя. — А будет так же красиво? — Вполне возможно, — Петя подошел к дальнему столу. Там стоял ноутбук, подключенный к какому-то очередному прибору, названия которого Илья не знал. Долго искал что-то в разных папках, наконец подозвал Илью к себе. — Это таймлапс, — сказал Петя. — Мы снимаем, как клетки делятся. Вот, смотри. На экране серое поле, и в нем что-то живое. Одна клетка, потом она медленно вытягивается, меняет форму, и потом делится. Просто становится двумя клетками. Бесшумно и без усилий. Потом еще раз. И еще. Теперь клеток сильно больше, чем одна на сером фоне. Илья смотрел на это молча. — Сколько времени это занимает на самом деле? — спросил он. — Видео ускорено в двести раз, — сказал Петя. — В реальности — около суток. — Сутки? — Да. — И ты это снимаешь? — Мы снимаем и анализируем, — кивает Петя. — Смотрим на отклонения, где что-то идет не так. — А если все идет так? — Тоже наблюдаем, — сказал Петя. — Нужно знать норму, чтобы замечать отклонение. Илья смотрел на экран: клетки делились, беззвучно и методично. Микроскопические живые клетки делали свое дело, а Илья думал, что Петя каждый день смотрит на этот процесс и изо дня в день видит в этом смысл. И это что-то да говорило о нем как о человеке. О том, каким он был внутри, под всей своей прямотой, логикой и нердовыми шутками. — Петь, — позвал Илья. — М? — Ты любишь это? — Да, — не задумываясь, ответил Петя. — Это видно. Петя повернулся к нему лицом. Они стояли рядом у стола с ноутбуком, на экране которого делились клетки, слишком близко, потому что смотрели в один экран. — Что видно? — спросил Петя. — Как ты на все на это смотришь, — сказал Илья. — На клетки в записи, на микроскоп, на журнал, который только что заполнял. Ты смотришь на лабораторию как на что-то свое. — Это моя работа? — Нет, — сказал Илья. — Это больше, чем работа. Работа — это когда делаешь дело и уходишь. А ты всегда в это погружен. Это уже не просто работа. — Ты наблюдательный. — Я работаю с людьми, — сказал Илья. — Поневоле замечаю. Тихая лаборатория, ноутбук с клетками, которые все делились и делились на экране, апрельский свет из окна: белый, рассеянный. — Слушай, — сказал Илья. — Вчера на набережной. Ты сказал, что выяснил причину и действовал логично. И сейчас мы стоим в твоей лаборатории, и ты мне показываешь, как делятся клетки. Это тоже логично? Петя задумался на секунду, честно, не для вида. — Да, — кивнул он. — Ты спросил про мою работу. Мне хотелось, чтобы ты видел то, что вижу я. Илья стоял и смотрел на него: на каре-зеленые глаза, которые казались светлее из-за дневного света, который падал из высокого окна, на лабораторный халат, который Петя так и не снял, на темные волосы, выбившиеся из хвоста. И думал, что этот человек только что сказал: «я хочу, чтобы ты видел то, что вижу я» таким голосом, будто это была просто информация, просто очередной факт в цепочке фактов. И при этом это была одна из самых романтичных вещей, что ему говорили в жизни. — Петь, — сказал Илья тихо. — Можно я тебя поцелую? Петя смотрел на него секунду. Улыбнулся уголком губ. — Да, — сказал он. Илья сделал маленький шаг, потому что они и так стояли близко, и взял его за воротник халата, аккуратно двумя руками притянул к себе и поцеловал. Не коротко, дольше, чем вчера на набережной, немного иначе, потому что на набережной было впервые и неожиданно. А сейчас поцелуй был глубже, мягче, спокойнее. Илья легко прикусил Петину нижнюю губу и тут же провел по этому месту языком, дразня. Петя уложил свои руки на его талию, притягивая ближе и прижимаясь вплотную. Когда они отстранились, то оба тяжело дышали. Петя смотрел на него, и в каре-зеленых глазах было что-то спокойное и очень живое. — Ты спросил, прежде чем поцеловать, — сказал Петя. — Да. — Ты всегда так вежлив? — Нет, — качнул головой Илья. — Просто с тобой хочется спрашивать. — Это почему? — Потому что ты отвечаешь честно, — сказал Илья. — Всегда. Петя смотрел на него еще секунду. Потом посмотрел на экран — там клетки все еще делились, методично и без остановки, и сказал: — У нас еще десять минут до возвращения Сони и Жени. — Тогда не будем терять время, — сказал Илья, снова притягивая Петю к себе за воротник халата. Петя целует глубоко и трогательно, ладонями очерчивая выступающие лопатки под светлым свитером. Опускается к талии, сжимая на ней пальцы, возвращает пальцы к шее, мягко прикасаясь прохладными пальцами к разгоряченной коже. — Пора, сейчас ребята вернутся, — шепчет Петя, отрываясь от мягких губ и оставляя маленькие поцелуи на потеплевших щеках разомлевшего Ильи. — Нет, нет, еще минуточку, — жарко шепчет Илья и снова тянется к влажным губам, прижимаясь в нетерпеливом поцелуе. И целует так, будто они самые близкие и родные люди. Но ситуация требует осторожности, и Петя нехотя отстраняется, с влажным звуком размыкая их губы. Илья обиженно дуется, прижимаясь лбом к Петиной груди, скрытой лабораторным халатом. Петя мягко оглаживает чужие лопатки и оставляет нежный поцелуй на светлой макушке, отстраняясь окончательно.