Сменщики

Влад ждал его у подъезда. Руки в карманах, темно-зеленый бомбер распахнут, взгляд неотрывно следит за Мишей, который медленно приближается. Поймав Мишин взгляд, Влад улыбнулся легко и не наигранно, очень светло и действительно счастливо. — Давно стоишь? — спросил Миша, подходя ближе. — Только пришел. Это на сто процентов была ложь, они оба это знали и игнорировали каждый раз. Влад всегда приходил раньше и никогда в этом не признавался. Миша первый потянулся к нему, и Влад встретил его поцелуем на полпути, легко, привычно, с ладонью у щеки. За эти недели они оба уже привыкли к поцелуям при встрече, прогулкам с рукой в руке и внезапным объятиям посреди дня. Иногда Миша задумывался, как вообще такое может быть, что другой человек так легко и успешно вписался в его жизнь. Иногда ему казалось, что Влад со своими нелепыми шутками невпопад, широкими жестами и теплыми поцелуями, полными заботы и поддержки, был рядом всегда. — Готов? — спросил Влад и, дождавшись утвердительного кивка, нажал на кнопку брелка в руке. Недалеко от них, у тротуара, мигнула фарами синяя BMW. Он уже несколько раз видел машину Влада, но каждый раз она производила на него впечатление. Во-первых, она была синяя. Того глубокого, благородного синего цвета, который в темноте Петербургских улиц казался почти черным, а при ярком солнце сверкал ярче всех сапфиров. Отполированные бока машины притягивали взгляды. А во-вторых, Мише нравилось, что машина Влада была так сильно похожа на него самого. Яркая и трендовая снаружи, а внутри теплая и хорошо знакомая. Влад открыл пассажирскую дверь перед Мишей не столько демонстративно, в попытке привлечь внимание, сколько в привычном жесте, полном заботы и воспитания. Светлый салон знакомо встретил запахом кожи и ненавязчивого парфюма. До залива ехали почти молча. Но это было то молчание, которое не давит, которое обнимает теплом салона и тихой музыкой из стереосистемы. В салоне звучало радио «Эрмитаж» и, честно говоря, Миша был уверен, что это Влад пытается его впечатлить. Хотя куда уже дальше? Он уже утонул с головой в этом человеке, и теперь, что бы Влад ни делал, Мише все было красиво и здорово. Вот и сейчас он смотрел, как Влад ведет машину: без суеты и лишних движений. Левая рука расслабленно лежит на руле, правая отбивает незамысловатый ритм по колену. Влад поворачивал голову, глядя в зеркала, и Миша не мог перестать смотреть на его профиль, на то, как закатное солнце скользит по коже. — Ты следишь? — улыбнулся Влад, не поворачивая к Мише головы. — Слежу за дорогой, — чуть стушевался он. — Ты сегодня на пассажирском, расслабься. — Я контролирую ситуацию, — не сдавался Миша. — Мало ли что может приключиться. Машина плавно затормозила на светофоре, и Влад коротко усмехнулся, наконец переведя взгляд на Мишу. Тот ничего не ответил, но с улыбкой отвернулся к окну. Миша смотрел в окно, как город медленно расстворяется в вечерней дымке. Сначала скрылись цветастые многоэтажки, затем отдельно стоящие панельки, вскоре они выехали на шоссе, и вдоль дороги остались только редкие загородные дома за высокими заборами да сосны. Солнце светило слева и щедро оглаживало своими почти оранжевыми лучами Влада и его смуглую кожу. Мише же оставалось только наблюдать и наслаждаться, что он с удовольствием и делал. Они встречались уже две недели и, хоть срок этот был совсем ничтожным, Влад уже успел зарекомендовать себя человеком, который с удовольствием и завидным упорством планирует интересные свидания. Они еще ни разу не ходили просто пить кофе или гулять по ближайшему парку. Каждое свидание, каждая встреча были совершенно непохожими и уникальными. В основном Миша уже привык к Владу и отметил для себя большинство его привычек и забавных особенностей. Например, с утра Влад не завтракает, умилительно подкладывает руку под щеку, когда спит, и становится просто невыносимым, если не поест, а еще любит объятия, как большой кот. Но иногда Миша смотрел на него и чувствовал что-то непривычное и острое, на грани неловкости, будто видел его впервые и не знал, чего от него ожидать. И сегодня был такой день, когда Миша был в знакомой обстановке, но волнение не отпускало. Влад плавно затормозил на грунтовой площадке у общественного пляжа. Отсюда уже была видна вода, щедро освещенная закатным солнцем. Вокруг сосны и морской ветер. Апрельский залив встретил их ветром и тем особенным вечерним северным светом, который совершенно не греет, но делает все вокруг мягким и особенно уютным. Берег здесь был почти диким: ни набережной, ни фонарей, ни других людей, только песок, камни и неспокойный залив. Под ногами хрустел сухой тростник, выброшенный на берег, в лицо дул холодный морской ветер, а ладонь была надежно и тепло сжата чужими пальцами. Миша шел, крепко держа Влада за руку, и улыбался пейзажу вокруг. Влад шел чуть впереди, выбирая путь на неровном песке. Потом замедлился и пропустил Мишу вперед: теперь они шли рядом, соприкасаясь плечами и держась за руки. — Ты был здесь раньше? — спросил Миша, убирая их с Владом переплетенные ладони в широкий карман своей куртки. — Да. Один раз, не так давно, — Влад улыбнулся, глядя на Мишину суету с их руками. — Приезжал, из машины смотрел на воду. — И как? Влад молча пожал плечами. — Ничего. Просто посидел, думал ни о чем, музыку слушал. Настроение было паршивое, а тут как-то легче вроде даже стало. Миша смотрел на него сбоку. Влад был серьезен, и Миша почему-то не решился задавать уточняющие вопросы. Они остановились у самой кромки воды. Влад поднял с песка камушек, плоский, красивый, отполированный морем, и пустил его по поверхности. Тот сделал три прыжка, затем четвертый — и ушел под воду. — Мало, — сказал Миша, с хитрой улыбкой глядя на него. — Тогда покажи, как надо, — Влад улыбался в ответ. Миша нашел себе камушек ничуть не хуже, чем у Влада. Прицелился, пустил с видом человека, который совершенно точно знает, что делает и какой результат ждет. Камень прыгнул дважды и с достоинством утонул в набежавшей волне. Влад засмеялся, не зло, а по-настоящему, откинув голову назад и прищурив глаза. А Миша вместо обиды почувствовал только, как в груди что-то теплеет от вида такого небрежного и счастливого Влада. — Ой, молчи, — улыбался Миша. — А я ничего и не говорил, — Влад поднял вверх обе руки в жесте капитуляции. — Вот именно. Молчи так и дальше, — Миша ткнул его пальцем в грудь, потом собрал бомбер в кулак и притянул для поцелуя. Так, по его скромному мнению, молчать было проще. Влад разорвал поцелуй с неприлично влажным звуком, улыбнулся и, взяв засмущавшегося Мишу за руку, пошел дальше по берегу. Целоваться начали, стоя на большом валуне у самой воды. Они стояли совсем близко, Влад чуть позади, обнимая Мишу и давая ему возможность откинуться на него. Смотрели, как последние лучи закатного солнца ложатся косыми полосами на рябь темной воды. Миша повернулся к нему раньше, чем Влад успел придумать, как это должно произойти. Просто повернул голову и смотрел в самую душу, будто влезая туда целиком и аккуратно перебирая все, что там есть. В конце концов Влад аккуратно взял Мишу за подбородок, проведя большим пальцем вдоль заалевшей скулы, наклонился и прижался к губам в теплом поцелуе. Губы у него были прохладные и соленые от морского ветра. Миша закрыл глаза и почувствовал, как рука Влада скользит на его затылок, перебирая пряди и притягивая ближе. Он ненароком подумал, что они стоят на огромном камне посреди ледяного моря, холодный ветер беспощадно треплет их, где-то рядом кричат чайки, но все это совершенно неважно, пока рядом есть он. Когда они оторвались друг от друга и Миша открыл глаза, он сразу заметил этот взгляд Влада. В котором было абсолютно все. И внешнее спокойствие совершенно прекрасно контрастировало с внутренней бурей. — Нам надо возвращаться, — хрипло проговорил Влад, поглаживая Мишину скулу. — Надо, — согласился Миша и не сдвинулся с места. Влад коротко усмехнулся и снова поцеловал его. На этот раз короче, но не менее убедительно. Обратно ехали, когда небо уже начало темнеть, а вокруг зажигались фонари. Влад вел машину все также расслабленно и спокойно, мимо проносились желтые фонари, и лес темной стеной расплывался за окном. Миша сидел вполоборота и не мог отвести взгляд от чужого профиля. Сегодняшний вечер что-то в нем перевернул, теперь Миша смотрел и не смущался. На въезде в город они встали в пробку. Затор тянулся куда-то в сторону одного из съездов с КАДа: красные стоп-огни, медленное, рваное движение, запах нагретого металла двигателей. Влад чуть убавил музыку, откинулся на спинку сиденья, положил руку на рычаг передач и Миша без особых раздумий накрыл её своей ладонью. — Долго будем стоять, — поджал губы Влад. — Угу. Они молчали. Снаружи были чужие машины, чужие люди и их жизни; город, который никуда особо не торопился и при этом ни на секунду не давал остановиться. Между ними была тихая музыка и что-то соленое от залива. — Я думал про тебя всю дорогу туда, — сказал Влад, не поворачиваясь. Просто произнёс в сторону водительского окна, сжимая Мишины пальцы. — И что надумал? Установилась пауза. Влад медленно повернулся и поймал Мишин взгляд: — О том, как ты выглядишь, когда снимаешь куртку, — он чуть кивнул головой в сторону Миши. — Конкретно вот эту. И о том, что под ней. Миша почувствовал, как теплеют щеки. Влад умел говорить такие вещи так спокойно и без нажима, что возразить на это было нечего, да и не хотелось особо. — Это такая светская беседа в пробке? — Это честная беседа в пробке, — Влад криво улыбнулся. Он перевернул руку под Мишиной ладонью, сплетая их пальцы между собой. — Ты тоже думал об этом. Не говори, что это не так. — Думал, — согласился Миша. — О чем конкретно? — О том, что мне нравится... Ты. Нравишься ты. И все, что связано с тобой. Влад посмотрел на заалевшего Мишу, на его профиль, на руку, которая крепко сжимала его пальцы, на то, как свет фар чужих авто скользит по его лицу. — Мне тоже все нравится, — поднял их сцепленные руки к своему лицу и поцеловал тыльную сторону Мишиной ладони. Миша ничего не ответил, только чуть сильнее сжал его пальцы. Они простояли в пробке ещё двадцать минут. За это время успели сказать достаточно: тихо, почти вполголоса, иногда с длинными паузами на собраться с мыслями. Такие разговоры проще вести в полумраке салона, когда снаружи только чужие стоп-сигналы и никуда друг от друга не деться. Когда пробка наконец рассосалась, Влад мягко тронулся с места, переключил передачу и уверенно бросил: — Ко мне, — сказал он. — Да, — кивнул Миша. Влад жил на четвёртом этаже в доме с высокими потолками, широкой лестницей и лифтом, который работал исключительно по своему усмотрению. Сегодня он решил не работать. Пока поднимались по лестнице, Влад шел чуть впереди, и Миша смотрел ему в спину и думал о чем-то приятном, но ни о чём конкретном. Влад достал ключи перед дверью с табличкой «15». Прежде чем повернуть ключ в замке, он посмотрел на Мишу внимательно, с той же маленькой улыбкой, что была у залива, и поцеловал его прямо у двери с ключами в руке. Просто потому, что мог. Из-за двери донесся звук: низкий, нетерпеливый, что-то между жалобой и требованием. — Это Шарки, — хохотнул Влад. — Он всегда так? — удивился Миша, глядя на дверь. — Всегда. Слух как у летучей мыши. Влад открыл дверь и из глубины коридора на них немедленно вылетело что-то небольшое, белое, с коричневыми пятнами, на широко расставленных лапах. Шарки оказался некрупным, но таким сосредоточенно радостным в моменте, что казался больше, чем был на самом деле. Он крутился вокруг их ног, сопел, тыкался квадратной головой в Мишину ладонь, потом в колено, потом снова в ладонь. Не прыгал, но и стоять на месте был категорически не согласен. — Привет, — улыбнулся Миша и присел на корточки, чтобы почесать между ушами. Шарки сразу уложил тяжёлую голову ему на колени, выдохнул громко, с чувством причмокнул и боднул макушкой ладонь. Влад стоял, прислонившись к дверному косяку, и любовался ими. Было в этой сцене что-то домашнее, незащищенное, важное. — Он далеко не со всеми так, — сказал Влад негромко. Миша молча поднял на него взгляд. — Мне нравится на вас смотреть. Миша поднял на него глаза. Влад смотрел на него прямо, без улыбки, но было в этом взгляде так много всего, что никаких слов и улыбок не требовалось. Его целуют, стоит только ему подняться в полный рост. Резкий и явно нетерпеливый Влад прижимается к Мише, заставляя его удивленно ойкнуть прямо в губы напротив, и, в попытке удержать равновесие, схватиться за ремень на чужих джинсах. Влад горяч и порывист, он целует с заразительной жадностью, и Мише не остается ничего другого, кроме как отвечать с таким же напором. Мишу накрывает жаром, словно пятиметровой волной. Он довольно стонет в чужой рот и тянет бомбер с плеч. Влад удерживает его лицо ладонями, гладит пальцами скулы, прижимаясь ближе. — А ты нетерпеливый, — улыбается между поцелуями Миша, все еще продолжая борьбу с их верхней одеждой. — Есть в кого, — хрипло тянет Влад, наконец отрывая руки от Миши и помогая ему стянуть с себя бомбер. От Влада хорошо пахнет: терпким парфюмом, его собственным запахом и морским ветром. Миша углубляет поцелуй, проводя языком по кромке зубов, в ответ он чувствует, как чужие пальцы крепче сжимают его талию. Миша старался держаться и не выключать голову, потому что потерять самообладание перед человеком, которым очень сильно дорожишь, было очень страшно. Как добрались до кровати, никто не заметил, да, в общем-то, в однокомнатной квартире до нее было не так и далеко. Матрас совершенно бесшумно принимает их в свои объятия. Миша оказывается прижат к постели тяжелым телом Влада и от этого слегка ограничен в движениях, но это не мешает ему забраться ладонями под его толстовку и, широко оглаживая горячую кожу, потянуть ее вверх. Влад с особым рвением и удовольствием расцеловывает Мишину шею, оставляя на ней небольшие следы, которые сойдут уже к утру. Миша прижимается еще ближе, прогибается в пояснице и прикрывает глаза от таких настойчивых поцелуев на чувствительной шее. Он гладит шею Влада и запрокидывает голову, подставляясь под чужие губы. Горячее дыхание и влажные поцелуи опаляют тонкую кожу за ушком, Миша тихо стонет и замирает. Влад пользуется этой паузой и одним слитным движением стягивает с Миши свитер вместе с футболкой, приподнимая его над кроватью, словно тряпичную куклу. В полутьме спальни, при слабом свете уличного фонаря, свет которого пробивается через незашторенное окно, Миша ловит хаотичный взгляд Влада, который никак не может решить, на что смотреть внимательнее, где прикоснуться, где поцеловать. Его притягивают для глубокого поцелуя, и Влад укладывает руки на тонкую талию, затем касается чувствительных ребер — Миша весь покрывается мурашками от наплывающего удовольствия. Влад прижимает Мишу к себе близко, до контакта кожи с кожей, расцеловывет разлет ключиц и плечи, оглаживает спину, и все это так так нежно-нежно и одновременно напористо, что Миша теряется в потоке чувств, зажмуривает глаза и сдается на милость удовольствия. — Как ты хочешь? — шепчет Влад, хоть и знает, что никто их не услышит и не прервет. Шарки ими точно не интересуется в данный момент. Однако прерывать момент громким голосом кажется кощунством. — Я пока… — также тихо шепчет Миша, ладонью медленно и будто несмело ведет по груди Влада к кромке джинс. — Руки. Но решительность на этом в Мише заканчивается. Он щекочет невесомым прикосновением низ живота Влада, но дальше продвинуться не решается, тяжело дыша тому в шею. — Давай вот так, — шепчет Влад и скатывается с Миши, устраиваясь рядом. Теперь они лежат на боку, лицом друг к другу. Полураздетый, распаленный Миша под боком ощущается нереально, и Влад, лежа на боку и подперев голову рукой, наблюдает за тем, как стремительно краснеют щеки под его взглядом. Влада порой коротит. Он до сих пор не понимает, как все-таки вышло, что Миша рядом с ним, улыбается ему, смеется над его дурными шутками и смотрит вот таким поплывшим взглядом из-под ресниц, лежа в его постели. Миша кладет их сцепленные ладони себе на грудь и ведет их ниже, задавая направление движения, подначивая к активным действиям, а после убирает свою ладонь, вплетая ее в отросшие волосы Влада на его затылке. Влад невесомо ведет подушечками пальцев от середины груди до пупка, наклоняется, чтобы прижаться губами к губам напротив, целуя глубоко и чувственно. Каждое прикосновение отдается в теле острыми, но до одури приятными покалываниями, в паху собирается тяжесть. Миша зеркалит эту нежную настойчивость и сам закидывает ногу на Влада и млеет от того, как тот по-свойски стискивает пальцами ягодицу через ткань спортивных штанов. — Такой красивый, — шепчет Влад, забираясь пальцами под резинку спортивок и спуская их вниз по Мишиным бедрам. — Боже, Влад, — стонет Миша, когда тот крепко стискивает его бедро. — Заткнись и действуй уже! Миша нетерпеливо толкается бёдрами и проезжается членом, скрытым тканью белья, по животу Влада, а сам прижимается к груди и целует прямо в адамово яблоко. Трение и влажные поцелуи заводят с полуоборота. Влад тянет к себе еще ближе, вдавливает в себя сильно и крепко, чтобы почувствовать чужое возбуждение еще отчетливее. Миша загнанно дышит ему в шею, вцепившись в волосы на затылке и пытаясь сменить статичное давление на трение. Миша наконец не выдерживает и сам опускает ладонь на ремень Влада, пытаясь расквитаться с ним одной рукой, чтобы приспустить совсем не нужную сейчас одежду. Влад не медлит и помогает Мише с ремнем, снимая наконец джинсы, которые уже неприятно стали давить на возбуждение. Влад, едва держа себя в руках, наваливается на Мишу всем телом, вновь придавливая к кровати всем своим весом. Пах к паху, чтобы жарко, тесно и до боли близко. Жадно трется о чужой живот, вырывая из Миши полузадушенные стоны, заставляя прогнуться его в пояснице еще больше. Он рвано трутся друг о друга через белье, прижимаясь близко, раздражаясь от неприятного ощущения ткани на чувствительной плоти. Миша не выдерживает первым: — Коснись меня... там, — шепчет горячо и тянет чужую руку вниз, при этом краснея щеками еще больше. Влад зарывается носом в изгиб чужой шеи и пытается привести дыхание в норму. Он обхватывает его член ладонью у основания, узко, крепко, сразу выбивая из Миши долгий довольный стон. — Боже, Влад. — Не упоминай Господа всуе, это по Петиной части, я могу только вот так, — и ускоряет движения, сильнее сжимая пальцы, буквально в пару движений подводя к самому краю. — Никакого Петра в этой постели! — возмущается Миша, захлебываясь стоном. Влад тихо хихикает, и ему нестерпимо хочется погладить эту румяную нежную щеку, провести по губам, но обе руки заняты: на одной он держит весь свой вес, а другая уже влажная. Спустя время Влад сжимает сразу оба члена в ладони. Миша чувствует необъяснимое волнение, которое покалывает в кончиках пальцев, которыми он перебирает волосы Влада на затылке и гладит его горячие плечи. Влад же ведет рукой от оснований к уже влажным от предэякулята головкам, аккуратно сжимает и ждет. Ждет, пока Миша выдохнет долгий, сладкий звук, от которого возбуждение затягивается внизу живота все сильней. — Да, пожалуйста, — Миша блаженно прикрывает глаза и, продолжая поглаживать затылок, затягивает Влада в глубокий поцелуй. Влад отвечает пылко, не забывая однако двигать ладонью, иногда меняя темп и интенсивность. Миша гибкий и послушный, он льнет к прикосновениям и обнимает тесно, шарит руками по телу в ответ. Вскидывает бедра навстречу движениям и стонет в поцелуй порой так чувственно, что у Влада крепчает до состояния, когда терпеть уже невмоготу. За каждый такой звук он готов свернуть горы, повернуть течение рек вспять, лишь бы услышать его еще раз. — Пожалуйста, — хнычет Миша и опускает ладонь на пальцы Влада, когда тот ускоряется. Он совершенно не помогает, но карт-бланш, чтобы Влад сорвался на резкие и рваные движения, дает. Влад прижимается губами к чувствительному местечку под челюстью, пока быстрыми и четкими движениями выбивает из них обоих оргазм. Миша кончает быстрее, впиваясь пальцами в его плечи и душа в себе высокий стон. Влад же продолжает быстрые, мощные движения, догоняя Мишу буквально за пару секунд. Они лежат рядом. Не до конца раздетые, взмокшие, с потеками спермы на животах. Влад тянется к тумбочке за салфетками и осторожно вытирает Мишу, который, кажется, уже готов провалиться в сон. Влад натягивает на них одеяло, спихнув ногой на пол штаны и толстовку, чтобы не мешали. Было тихо. За окном город жил своей привычной жизнью: гудели машины, были слышны разговоры, пиликал светофор. Но в квартире было тихо и уютно — лишь за закрытой дверью, очевидно недовольно, вздыхал Шарки. — Он обижается, — сказал Миша, поворачивая голову к Владу. — Он всегда обижается, когда я закрываю дверь в спальню, — улыбнулся Влад. — Привыкнет. — Ты часто закрываешь дверь? — Теперь буду чаще, — усмехается Влад, протягивая руку и заправляя за ухо выбившуюся прядь волос с Мишиного лба. Миша внимательно смотрел на него. Влад смотрел в потолок с видом человека, абсолютно довольного жизнью. — Ты живешь тут один? — спросил Миша, лежа на спине и глядя в потолок. — Один, — Влад помолчал немного. — Ну, с Шарки. Он, правда, считает, что это его квартира, и я тут присоседился. — Он прав, — засмеялся Миша, переворачиваясь на бок, лицом к Владу. За дверью Шарки снова вздохнул: театрально, с чувством полного разочарования в хозяине. — Ему точно обидно, — хихикнул Миша, придвигаясь ближе к Владу. — Завтра утром помиримся, — Влад обнял Мишу, укладывая подбородок ему на макушку. — Он отходчивый. — Ты так в этом уверен? — Мы живём вместе два года, — сказал Влад. — Одна косточка — и я снова его любимый человек. Миша замер в его объятиях. Было хорошо, спокойно. Он прижался ухом к груди Влада и слушал, как за ребрами размеренно и сильно бьется чужое сердце. — Тебе хорошо? — спросил тихо Влад. — Да, — прошептал Миша. — Точно? — Влад. — Что? — Да, — повторил Миша. И поднял голову, чтобы посмотреть Владу в глаза. — С тобой мне всегда хорошо. — Миш, — Влад задумчиво выводил узоры на теплой коже Мишиного предплечья. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Говори, — Миша немного напрягся. — Подожди секунду. Влад встал с кровати, Миша приподнялся на локте, глядя ему вслед. Вскоре Влад вернулся и сел на край кровати. В руке у него было две связки ключей с брелками-кроликами. — Это, — начал Миша. — Второй комплект, — кивнул Влад. — Я сделал на прошлой неделе. — Мы тогда ещё не... — Миша остановился на полуслове. — Я хочу видеть тебя здесь как можно чаще, — сказал Влад, отдавая Мише два ключа и черного кролика на большом металлическом кольце. Миша смотрел на ключи в своей руке. Влад явно выбирал кроликов намеренно. Два ключа. От подъезда и от квартиры. И черный кролик у него в руках. Белый остался у Влада. — Влад, — сказал Миша тихо. — М? — Это серьезно. — Я знаю, — кивнул Влад. — Потому что я серьезно. Миша смотрел на него в полутьме комнаты, в тусклом свете уличного фонаря. На этого безумного человека, который так долго не мог с ним заговорить, а ключи от своей квартиры и сердца отдал так быстро, еще и с брелком-кроликом. Миша чувствовал слишком много одновременно, ему казалось, что его сейчас разорвет от чувств. — Можно я оставлю у тебя зубную щётку? — спросил он наконец. Влад посмотрел на него непонимающе, укладываясь на подушки и притягивая обратно на свое плечо. — Это все, что ты хочешь? — Нет, — улыбнулся Миша, утыкаясь носом в его плечо. — Но начну с этого. — Можно, — сказал Влад. — Я куплю завтра. — Влад, — позвал он. — Мне очень хорошо с тобой. — Мне тоже, — сказал он наконец. Они лежали, обнявшись. Миша замер, закинув руку и ногу на Влада. — Шарки будет ревновать, — сказал Миша, улыбаясь. — Шарки полюбит тебя, — улыбнулся Влад, прочесывая пальцами Мишины волосы. — Он добрый, просто надо дать ему время. — Как тебе? — Мне не нужно было время, — сказал Влад. — Мне нужна была смелость. За дверью Шарки встал, потоптался, лег обратно. Фонарь на улице качнулся от ветра и по комнате запрыгали кривые полоски света. Миша закрыл глаза, укладываясь удобнее и прижимаясь щекой к теплому плечу. Влад смотрел на него еще секунду: на спокойное лицо, на длинные ресницы, которые почти касались щек, на то, как он лежал рядом без напряжения, как человек, которому здесь действительно хорошо, и думал, что ключи лежат на тумбочке, а завтра он купит зубную щётку. Всё именно так, как должно быть.