Слухи, заказы и городской шум.
18 апреля 2026 г., 17:00
Прошли сутки с того момента, как Булат отправился в город на поиски слухов, а вместе с ним — Леоне, которая собирала не только сплетни, но и готовилась к очередным заказам от информаторов и сочувствующих революционной армии друзей. Они оба не появлялись на основной базе рейда к северу от столицы. Это, конечно, беспокоило Надженду, но не настолько, чтобы бить тревогу — Булат был надёжен как скала, а Леоне умела выкручиваться из самых безнадёжных передряг. Если бы с ними что-то случилось, весть разнеслась бы по городу быстрее пожара. А пока было тихо — значит, всё шло по плану.
Тацуми шёл по знакомым улочкам, стараясь не выделяться. Он оправился от ран, полученных в прошлой вылазке, хотя плечо ещё ныло при резких движениях, а под повязкой саднило, но он не жаловался — не привык. В конце концов, он пришёл в столицу не для того, чтобы нежиться на перинах.
Он двигался не спеша, как обычный горожанин или заезжий торговец, разглядывающий товары на витринах. Капюшон был накинут, но не натянут до глаз — так, чтобы лицо оставалось в тени, но не вызывало подозрений. Он давно усвоил: тот, кто слишком усердно прячется, привлекает внимание куда быстрее, чем тот, кто идёт открыто, но с безразличным видом.
Город изменился. Не в глобальном смысле — столица как была шумной, грязной и жестокой, так и осталась. Но в деталях, которые цепляли взгляд, когда ты знаешь, куда смотреть. Стражников стало больше. Они не просто патрулировали главные площади и правительственные кварталы — они заглядывали в переулки, проверяли подворотни, останавливали прохожих, которые казались им подозрительными. Тацуми насчитал три патруля только на пути от рынка до торговых рядов — раньше на этом отрезке встречался один, да и тот обычно дремал в тени.
/Или начальство дало по шапкам за последние события,/ — подумал он, сворачивая в узкий проход между домами, — /или нагнали новобранцев для грязной работы. А скорее — и то, и другое./
С одной стороны, это создавало проблемы. Больше стражников — больше шансов, что кого-то из рейда заметят и узнают. Особенно тех, чьи лица давно висели на столбах — Акамэ, Булата, Надженды. Даже он сам, Тацуми, хоть и был новичком, уже успел засветиться. А недавно к списку добавилась Майн — её портрет расклеили всего день назад, после того как она отличилась в перестрелке в парке. Теперь и ей приходилось быть вдвое осторожнее.
Но с другой стороны, усиление патрулей было и подтверждением того, что их боялись. Что Ночной рейд — не просто банда головорезов, а сила, с которой империя вынуждена считаться. И это вселяло странное, почти пьянящее чувство гордости. Даже когда ты идёшь по улице, пряча лицо от чужих взглядов, ты знаешь — где-то там, в кабинетах чиновников, твоё имя произносят шёпотом, смешанным со страхом.
Тацуми усмехнулся своим мыслям и ускорил шаг.
Он прошёл ещё несколько кварталов, прежде чем на горизонте показалась нужная улица. Здесь, в глубине торгового района, зажатая между лавкой медника и мастерской по починке обуви, пряталась неприметная дверь книжного магазина. Вывеска была старой, выцветшей, с едва различимыми буквами, и если бы не табличка с часами работы, можно было подумать, что лавка давно заброшена.
Идеальное прикрытие.
Тацуми уже собирался перейти улицу, когда заметил знакомую фигуру у входа. Зелёные волосы, лёгкая сутулость, пальцы, которые постоянно что-то теребили — либо край рубашки, либо завязку фартука. Лабок. Его нельзя было спутать ни с кем другим.
Тацуми пересёк улицу, и они встретились взглядами. Лабок коротко кивнул — без улыбки, без лишних эмоций, только чуть заметное движение бровей, которое означало: «всё в порядке, заходи».
Пожатие рук было крепким, но быстрым — они не задерживались дольше, чем нужно.
— Хорошая маскировка, — сказал Тацуми, оглядывая друга. Белая рубашка, аккуратно заправленная в брюки, зелёный фартук с нагрудным карманом, в котором торчали несколько перьевых ручек. Лабок выглядел как самый обычный продавец книг — скромный, незаметный, трудяга, который целыми днями перебирает пыльные тома и мечтает о чашке горячего чая.
— Это ещё что, — усмехнулся Лабок, жестом приглашая внутрь. — Ты ещё не видел мою гордость.
Они вошли в лавку. Внутри пахло старой бумагой, кожей переплётов и чем-то сладковатым — то ли ладаном, то ли дешёвыми благовониями, которыми хозяин пытался перебить запах сырости. Стеллажи тянулись до потолка, заставленные книгами вперемешку с какими-то безделушками — статуэтками, подсвечниками, старыми картами. Создавалось впечатление, что хозяин собирал всё подряд, не разбирая, и лишь изредка приглашал уборщицу.
Лабок прошёл к стойке — массивному деревянному столу, заваленному стопками книг. На вид они лежали хаотично, но Тацуми знал, что за этим хаосом скрывается система: красные корешки — для отвлекающих записей, синие — для настоящих донесений.
— Смотри, — Лабок нажал на стопку из трёх-четырёх томов, стоящих на видном месте. Механизм щёлкнул, и часть стены за стойкой бесшумно отошла в сторону, открывая узкий проход. За ним виднелась каменная лестница, уходящая вниз, в темноту.
— Второе логово, — пояснил Лабок, беря со стены масляную лампу. — Городской вариант. Надженда велела оборудовать его на всякий случай — если основную базу обнаружат. Пока не пригодилось, но лучше перебдеть, чем недобдеть.
Тацуми кивнул и начал спускаться следом.
Подвал оказался просторнее, чем можно было предположить снаружи. Когда-то здесь, видимо, был винный погреб — сводчатый потолок, толстые стены, глубокие ниши, в которых теперь стояли кровати и столы. В углу горела большая масляная лампа, отбрасывая жёлтый, чуть дрожащий свет. Пахло деревом, сухими травами и — неуловимо — жареным мясом.
Первой, кого увидел Тацуми, была Леоне. Она сидела на диване — старом, продавленном, но, видимо, удобном — и выглядела расслабленной до невозможности. Ноги закинуты на журнальный столик, руки за головой, глаза полуприкрыты. Её светлые волосы разметались по спинке дивана, а на лице застыло выражение блаженства, которое бывает только после хорошего обеда и пары часов ничегонеделания.
Рядом с ней, на простом деревянном стуле, сидел Булат. Он читал книгу — толстый том в кожаном переплёте — и делал вид, что не замечает никого вокруг. Но его поза была спокойной, почти домашней: одна нога закинута на другую, локоть опирается на колено, пальцы лениво перелистывают страницы.
— Братик! Сестрёнка! — радостно воскликнул Тацуми, спускаясь с последней ступеньки. В его голосе слышалась искренняя теплота — он успел привязаться к этим людям за то недолгое время, что провёл в рейде. — Ну что, как успехи? Есть новости?
— И тебе привет, Тацуми, — Булат отложил книгу и улыбнулся. Широкая, открытая улыбка, которая делала его суровое лицо почти мальчишеским. — Да, новостей много. И не все из них хорошие.
Он чуть более расслабленно откинулся на спинку стула и ленивым, почти небрежным жестом положил на стол несколько листов бумаги.
Тацуми подошёл ближе и взял первый. Объявление о розыске. Майн. Он узнал её сразу — волосы, дерзкий взгляд, линии лица. Художник изобразил её с вызывающей ухмылкой, словно она сама позировала для портрета.
— Первое, — сказал Булат. — Майн теперь в списке. Та стражница в парке запомнил её лицо. Награда — солидная сумма, так что ей придётся быть вдвое осторожнее.
Тацуми положил лист и взял второй. Здесь изображение было другим — не таким чётким, словно художник рисовал с чужих слов, не видя оригинала. Женщина с выразительными чертами, но в которых выдаётся её худоба. А внизу по мимо награды были написаны её приметы: темные волосы, копьё, зелёные глаза.
— А это, — Булат понизил голос, — та самая девушка, что спасла Шелли и Майн. Неизвестная нам. Но приметы, указанные в объявлении, совпадают с тем, что описала Шелли.
— Оперативно, — заметил Лабок, который всё это время стоял у лестницы, прислонившись плечом к косяку. Он зевнул, прикрывая рот ладонью. — Битва была только позавчера, а уже по всему городу висят портреты. Когда надо — у них есть деньги на всё. А когда помочь простым людям — никогда нет.
— Хаа... — Тацуми выдохнул, проводя рукой по волосам. — Итого, из всего рейда теперь только я, Леоне и ты, Лабок, можем путешествовать по городу без особых проблем. Майн — в розыске. Шелли — и так давно. Акамэ, Надженда — их лица знает каждый стражник. Эта девушка — тоже теперь в списке.
— Моё лицо знают, — спокойно ответил Булат. — Но я умею меняться до неузнаваемости. Плюс Инкурсио позволяет скрываться, когда нужно. Так что я пока вне списка «опасных». Но надолго ли — вопрос.
— Ладно, — Тацуми вздохнул, усаживаясь на свободный стул. — Будем думать, что с этим делать. А так — что ещё? Вы же не только объявления собирали.
— Ну, ничего страшного, — Леоне, до этого молчавшая, наконец подала голос. Она приоткрыла один глаз и лениво потянулась. — Майн — девка боевая, справится. Не впервой ей прятаться. А что до остальных — мы и так всю жизнь в тени.
Тацуми не стал спорить. Он знал, что Леоне шутит — по-своему, — но в её словах была доля правды. Каждый из них давно привык, что за его голову назначена цена.
Булат собрался было сказать что-то ещё, и по тому, как он напрягся, Тацуми понял: новость будет неприятной.
— А ещё, — Булат сделал паузу, словно взвешивая слова, — в столицу вскоре возвращается генерал Эсдес.
— Погоди, братец, — Тацуми даже привстал. — Она разве не усмиряет восстание на севере? Её же только недавно отправили! Может пару недель назад, насколько я помню!
— Уже всё окончено, — Булат покачал головой. — Я слышал сводки от наших информаторов в армии. Север подавлен. Жестоко и быстро. Эсдес не оставила от мятежников камня на камне. И теперь она возвращается. Через пару дней нас ждут ещё большие проблемы.
Тацуми почувствовал, как по спине пробежал холодок. О Эсдес ходили легенды — страшные, кровавые, и даже вольная интерпретация революционеров не делала их менее пугающими. Она была сильнейшим бойцом империи, владелицей могущественного тейгу, и, что самое страшное — она наслаждалась своей жестокостью.
— Значит, будем стараться усерднее, Тацуми, — Булат подмигнул ему, и в его голосе вдруг прорезалась та самая беззаботность, которая так нравилась всем в рейде. — Ведь так? Ха-ха-ха!
Тацуми невольно улыбнулся. Булат умел поднимать настроение даже в самые мрачные минуты.
— Хех, не кисните, — сказала Леоне, садясь прямо. — А то испортитесь как молоко. — она лениво размяла свои руки, словно кошка лапы. — Так, с официальной частью закончили. Теперь по просьбе Шелли.
Она потянулась к столу и взяла третий лист — не объявление, а какой-то набросок, сделанный от руки.
— Пока не так много удалось собрать информации, но эту девку, — она ткнула пальцем в портрет неизвестной, — видели вчера в портовом районе. За ней там стража носилась — подняли шум, но упустили. Где она сейчас — пока не узнали.
— В портовом районе? — переспросил Тацуми. — Что она там делала?
— Кто ж её знает. Может, пряталась. Может, с кем-то встречалась. Информатор сказал, что её видели возле старого фонтана — того, что давно не работает. И ещё — рядом с ней был какой-то мужчина. Жёлтые глаза, одежда охотника на дичь. Ничего конкретного — просто промелькнул в толпе.
— Охотник? — Тацуми нахмурился. — Может, просто случайный прохожий?
— Может быть, — пожала плечами Леоне. — А может, и нет. Но пока у нас нет ни имени, ни зацепок. Только портрет и слухи.
— Ладно, — сказал Булат, поднимаясь. — Я возвращаюсь на базу. Надженде нужно доложить о возвращении Эсдес. А вы двое, — он посмотрел на Леоне и Тацуми, — продолжайте собирать информацию. Заказы от информаторов ещё не выполнены. Пройдитесь по адресам, проверьте, не засланцы ли. И постарайтесь разузнать что-нибудь ещё об этой девушке. Если она в городе — мы должны найти её раньше стражников.
— Понял, — кивнул Тацуми.
— Не скучай, Булат, — Леоне махнула рукой. — Передавай привет Надженде.
Булат кивнул и направился к лестнице. Его шаги затихли, и через минуту механизм в стене щёлкнул, закрывая проход.
Лабок, всё это время молчавший, подошёл к столу и взял в руки портрет неизвестной. Он долго всматривался в нарисованное лицо, склонив голову набок, потом вдруг присвистнул.
— Знаете, — сказал он, не отрывая взгляда от бумаги, — я, конечно, понимаю, что художник мог приукрасить, но… ничего себе, какая красотка. Пепельные волосы, зелёные глаза… Почти что босс в молододсти... Жаль, что на неё охотятся. В других обстоятельствах я бы пригласил её на свидание.
— Лабок! — в один голос сказали Тацуми и Леоне.
— А что? — он поднял руки в примирительном жесте. — Я всего лишь констатирую факт.
— Факт, который может прикончить тебя во сне, — заметил Тацуми, но в его голосе слышалась усмешка.
— Ну, это только добавляет остроты ощущений, — парировал Лабок и, положив портрет на стол, отошёл к стене.
Леоне закатила глаза, но спорить не стала. Вместо этого она повернулась к Тацуми:
— Так, малыш, раз мы остались вдвоём, идём. Информаторы передали пару адресов — нужно проверить, не ловушка ли. А заодно пройдёмся по портовому кварталу, может, на ещё какие следы наткнёмся.
Тацуми кивнул, поправил плащ и двинулся к лестнице следом за Леоне.
Лабок остался один в подвале. Он ещё раз взглянул на портрет, покачал головой и убрал его в ящик стола.
— Удачи вам, — сказал он в пустоту. — И берегите себя.
На улице уже вовсю проснулся город, когда Леоне и Тацуми вышли из книжного магазина. Город только оживился, день начинался и обещал быть долгим.
***
Первым делом парочка занялась сбором информации — это была рутинная, но необходимая часть работы, которую Леоне называла «прочёсыванием городского дна». Они прошлись по нескольким местам, где уже встречались с теми, кто снабжал их данными и новостями. Несколько харчевен, закопчённых и прокуренных, сменялись дешёвыми кабаками, где пахло кислым пивом и жареным луком. Информаторы маскировались под пьяниц, завсегдатаев и просто случайных прохожих, которые «случайно» оказывались на пути. Тацуми уже привык к этим встречам. Он научился различать настоящих пьяниц от тех, кто только притворяется — по взгляду, по тому, как они держат кружку, по едва заметному кивку, который означал «есть новости». Он вежливо отказывался от предложений выпить, забирал свёрнутые в трубочку записки или выслушивал короткие, ничего не значащие для постороннего фразы, за которыми скрывались имена, адреса, суммы. — Давай, парень, пропусти со мной одну! — кричал ему вслед очередной «пьяница», когда Тацуми уже отходил от стойки. — В другой раз, — отвечал он, не оборачиваясь. Но Леоне была не так сдержанна. Пару человек она не уберегла от участи выпить вместе с ней — её задорный характер брал своё, и она с удовольствием опрокидывала кружку-другую, закусывая вяленой рыбой и хохоча над шутками, которые никто кроме неё не понимал. Тацуми только вздыхал и ждал, пока напарница закончит «общение с народом». Самым запоминающимся оказался эпизод в одной из таверн у причалов. Крупный, плечистый мужчина с татуировками на руках, представившийся бывшим грузчиком, а ныне — «свободным предпринимателем», осмелился бросить Леоне вызов в армрестлинге. — Слабачки вы, городские девки, — прогудел он, сжимая кулачище. — Одна рука — и ты моя. Леоне, которая в этот момент жевала жареную куриную ножку, только хмыкнула. Она вытерла пальцы о салфетку, подошла к столу, села напротив и положила локоть. — На что спорим? — спросила она с улыбкой, от которой у мужчины мурашки побежали по спине. — На обед. На всех твоих друзей. — Идёт. Через пять секунд его рука с глухим стуком впечаталась в столешницу. Лицо мужчины вытянулось, потом покраснело, потом побагровело. Леоне, не меняя выражения лица, пожала ему руку, хлопнула по плечу и сказала: — С тебя жареный кабан. И пиво. Много пива. Тацуми только покачал головой. Обед, который они съели за чужой счёт, был обильным. Леоне уплетала за обе щёки, нахваливая повара, а Тацуми жевал более скромно, то и дело поглядывая на выход — вдруг тот грузчик вернётся с подмогой. Но обошлось. — Хватит обворовывать наших же! — сказал он наконец, когда Леоне с удовольствием доела свой десерт. — Хи-хи, я никого не обворовывала, — она чуть рассмеялась и лениво потянулась, потягивая остатки пива. — Ну… если только тебя в первую встречу. — Ты тогда взяла все мои деньги, — напомнил Тацуми, но без злости. — А ты получил бесценный опыт, — парировала она. — Сейчас бы поспать… Но босс не одобрит. Идём, посмотрим, что там ещё найдём. Они двинулись к портовому району — туда, где, по слухам, вчера разворачивалась погоня за загадочной девушкой. Дорога заняла около часа: пришлось петлять, чтобы не наткнуться на лишние патрули, но в конце концов они вышли к старому фонтану, что стоял на маленькой площади. Фонтан давно не работал. Львы извергали не воду, а только ржавчину, и в чаше копилась дождевая вода, в которой плавали сухие листья и чей-то потерянный башмак. Вокруг — несколько скамеек, пара чахлых деревьев и лавка с рыбой, от которой тянуло за версту. Тацуми и Леоне остановились у края площади, делая вид, что просто отдыхают. Они начали расспрашивать прохожих — осторожно, не привлекая внимания. Первый, к кому обратился Тацуми, был старик, торговавший газетами. Тот лишь отмахнулся: — Ничего не видел, парень. Я тут первый день. Второй — женщина с корзиной яблок — сказала Леоне, что слышала шум, но сама спряталась в подворотне, потому что испугалась. «Говорят, какая-то девка от стражников бегала. А может, и не девка. Мало ли». Другие прохожие у фонтана ничего не знали — пришли из других районов, за свежей рыбой или просто гуляли. Кто-то советовал спросить у торговцев, кто-то пожимал плечами. — Хаа… — Тацуми выдохнул, когда они отошли от площади и проходили под старой каменной аркой. — Словно тут ничего вчера не было. Никаких свидетелей. — Ничего, — Леоне размяла руки, хрустнув пальцами. — Ещё узнаем. Может, кто да видел, что тут было. — Вы ищете тех, кто видел погоню за девушкой? Голос раздался сбоку — старческий, дребезжащий, но живой. Тацуми и Леоне обернулись. К ним медленно приближался старик в потрёпанном пальто и шляпе, опираясь на трость. Его лицо было изрезано морщинами, как старая карта, а глаза — ясные, голубые — смотрели внимательно и чуть насмешливо. — Да… — Тацуми шагнул навстречу. — Вы что-нибудь видели? Можете рассказать? — Ох, внучок, — старик крякнул, опираясь на трость. — Да я видел её. Я тогда был на рынке, покупал селёдку — жена любит. И мимо меня пронеслась сначала эта незнакомка. Бежала быстро, как лань. Капюшон у неё чуть не слетел — я успел заметить волосы. Пепельные, да. И глаза — зелёные, яркие. — А дальше? — поторопила Леоне. — А дальше — пару мгновений спустя и двое молодцев за ней. С мечами, в форме. У одного даже арбалет был или что это за нововведения пошли не упомню всех названий, но стрелять он не стал — людей много, боялся задеть. А та — шмыг! — в переулок, и пропала. Они искали-искали, но не нашли. Обошла она их, хитро. Старик замолчал, задумчиво почесал бороду. — А ещё… Мой сынок, торговец в северных районах, говорил, что видел кого-то похожего на неё. Уже за стенами города. В лесу. Он туда за дровами ездил и заметил фигуру, мелькнувшую между деревьями. Не уверен, что это была она, но приметы схожие. — В лесу, значит… — Леоне переглянулась с Тацуми. — Спасибо большое за помощь, дедушка. — Обращайтесь, — старик козырнул тростью и, шаркая, пошёл дальше. Леоне подождала, пока он скроется за поворотом, и, улыбнувшись, добавила, понизив голос: — Значит, найти её будет проще простого. Север — это очень хорошо. — Она не скрывала своей радости: именно к северу от столицы находилась их база, а леса перед ней она знала как свои пять пальцев. — Угу, хорошие новости, — кивнул Тацуми. — А так предлагаю дождаться уже вечера. Последние дела в городе — и возвращаемся домой. Он натянул капюшон поглубже, пряча лицо от случайных взглядов, и засунул руки в карманы. — О да, малыш, — Леоне ударила кулаками друг об друга, и в её глазах загорелся знакомый азартный огонь. — Ты читаешь мои мысли.***
До сумерек они успели ещё многое. Тацуми и Леоне действовали быстро, слаженно, как будто работали в паре не первый год. Леоне брала на себя силовую часть — её звериная сила и выносливость позволяли ей вырубать противников с одного удара, а то и вовсе разбираться с охраной, пока те не успели пикнуть. Тацуми действовал аккуратнее, используя меч и те навыки, которым успел научиться у Булата — уклонения, блоки, быстрые атаки на поражение. Первый заказ привёл их к борделю в южной части города — грязному, вонючему заведению, где торговали не только телом, но и жизнями. Хозяин, толстый лысый мужчина с заплывшими жиром глазами, подсаживал бездомных девушек на наркотики, а потом заставлял работать на себя, пока они не умирали от передозировки или побоев. — Тварь, — процедила Леоне, когда они с Тацуми пробрались внутрь через чёрный ход. — Такие не заслуживают даже быстрой смерти. Хозяин умер тяжело. Леоне сломала ему руки и ноги, прежде чем перерезать горло. Тацуми в это время освобождал девушек, которые смотрели на него мутными, ничего не понимающими глазами. — Бегите, — сказал он. — В полицию не ходите — там те же. Идите в церковь на северной окраине, там вас приютят. Девушки, шатаясь, побрели к выходу. Леоне проводила их взглядом и кивнула Тацуми. — Чисто. Пошли дальше. Второй заказ оказался сложнее. Чиновник, отвечавший за сбор налогов в портовом квартале, и его приятель — капитан стражи — давно были в списке Ночного рейда. Они покрывали друг друга, брали взятки, истязали должников и убивали тех, кто пытался жаловаться. — Разделяемся, — сказала Леоне. — Ты берёшь чиновника, я — капитана. Встречаемся у северного выхода. Тацуми справился быстро. Чиновник, старый, больной человек с трясущимися руками, даже не успел выхватить пистолет — Тацуми обезоружил его одним ударом, а потом перерезал горло, шепнув на ухо: «Это за семью рыбака, которую ты пустил по миру». Леоне пришлось повозиться дольше — капитан оказался крепким орешком, с боевым опытом и хорошей реакцией. Но против её тейгу он не выстоял. Через пять минут оба тела лежали в кабинете чиновника, а Леоне и Тацуми, вытерев клинки и когти, уже спускались по чёрной лестнице. — Уходим, — сказал Тацуми, заслышав вдалеке свистки стражников. — Уходим, — согласилась Леоне. Они растворились в лабиринте переулков, оставив за собой только запах крови и тихий шелест ветра.***
К полуночи они добрались до базы. Луна пряталась за тучами, и только слабый свет масляных ламп мерцал в окнах. Надженда ждала их в главной комнате. Она сидела за столом, положив механическую руку на стопку бумаг, и курила — тонкая струйка дыма тянулась к потолку, смешиваясь с запахом сухих трав. Рядом с ней, прислонившись к стене, стояла Акамэ — невозмутимая, с лицом, не выражающим ничего. Булат уже вернулся и сидел на диване, перебирая снаряжение. — Докладывайте, — сказала Надженда, выпуская дым. Леоне плюхнулась на стул, положив ноги на стол, и Надженда тут же опустила их механической рукой. — Ноги убери. Стол не кошачья лежанка. — Ладно-ладно, босс, — Леоне усмехнулась, но ноги убрала. — Работа сделана. Хозяин борделя — труп. Чиновник и капитан стражи — тоже. Оба заказа подтверждены, свидетелей нет. — Документы? — спросила Акамэ. — Вот, — Тацуми положил на стол свёрток бумаг, которые они изъяли из кабинета чиновника. — Здесь списки взяток, имена сообщников, суммы. Нашим информаторам пригодится. — Хорошо, — Надженда бегло просмотрела бумаги и отложила их в сторону. — А что с той девушкой? Шелли просила узнать. — Мы нашли её след, — сказал Тацуми, садясь на свободный стул. — В портовом районе, у старого фонтана. Свидетели говорят, что вчера там была погоня — она убегала от стражников. Один парень видел её в лицо — пепельные волосы, зелёные глаза. В точности, как описывала Шелли. — И где она сейчас? — спросил Булат, откладывая в сторону смазанный ремень. — Ушла в лес, — ответила Леоне. — Один старик сказал, что его сын, торговец, видел похожую фигуру за северными стенами. Если это она, то она движется прямо к нашим лесам. — К нашим? — Акамэ подняла бровь. — Ну, к северным, — поправилась Леоне. — А мы, как вы знаете, северные леса знаем хорошо. Если она там, мы её рано или поздно найдём. — Только аккуратно, — Надженда затушила сигарету о пепельницу. — Не хватало ещё, чтобы вы сами наткнулись на засаду. Или на ту стражницу с металлическими руками. — О, про неё, кстати, — Леоне оживилась. — Информаторы говорят, что её пёс, Куро, восстановился. Уже полностью. И она ищет всех с того самого вечера в парке. — Личные счёты? — спросил Булат. — Похоже на то. Наша незнакомка сами знаете помешала её охоте, и закончила дело Шелли с руками. Буквально. Хотя потом, говорят, она их как-то приделала обратно, но стальные стволы так и остались. Теперь она стреляет из культей. Надженда нахмурилась. — Имперские эксперименты. Я видела такое раньше. Металл под кожей, стальные импланты… Это не делает человека сильнее. Это делает его рабом. — Неважно, — сказала Акамэ. — Если она в лесу, мы должны найти её первыми. Не ради того, чтобы убить, а чтобы понять, кто она. — Согласна, — кивнула Надженда. — Тацуми, Леоне, вы завтра с утра отправляетесь в лес. Возьмите с собой Булата на подстраховку. Акамэ остаётся на базе — если стражники сунутся сюда, я хочу, чтобы она была здесь. — А как же заказы? — спросил Тацуми. — Заказы подождут. Один день ничего не решит. А найти девушку, которая знает, кто мы, и которая спасла наших людей — это приоритет. Раз она сама идёт к нам того не зная. — Понял, — Тацуми кивнул. — Вопросы есть? — Надженда обвела взглядом комнату. — Есть, — Леоне подняла руку. — Когда ужин? Я жутко проголодалась. Булат усмехнулся. Акамэ покачала головой, и даже кажется легко улыбнулась. Тацуми вздохнул. Надженда прикрыла глаза. — Ужин через час. Свободны. Леоне, довольно улыбаясь, первой выскочила из комнаты. Тацуми пошёл за ней, но на пороге обернулся. — Босс… а если мы найдём её? Что мы ей скажем? Надженда задумалась на секунду. — Правду. Что мы — те, кто борется с империей. Что мы знаем, кто она. И что мы хотим помочь. — А если она не захочет помогать нам? — Тогда мы просто уйдём, — Надженда пожала плечами. — Не все должны быть на нашей стороне, чтобы быть хорошими людьми. Тацуми кивнул и вышел. Акамэ осталась стоять у окна, глядя на тёмный лес, что расстилался за стенами базы. — Ты думаешь, она присоединится к нам? — спросила она негромко. — Не знаю, — честно ответила Надженда. — Но я знаю одно: если она спасла Шелли и Майн, зная, кто они, и рискуя своей жизнью — она не наш враг. — А если она откажется? — Тогда мы отпустим её. И будем надеяться, что она не попадётся империи. Акамэ промолчала. Только сжала рукоять Мурасамэ чуть сильнее. Ночь опустилась на базу. Где-то в лесу, у костра, девушка с пепельными волосами перевязывала рану и слушала, как шепчет ей демон. Они ещё не знали, что их встреча уже близка.
