Две стороны одной реальности

Пожалуй, впервые за долгое время Риту так радовала необходимость целый день мотаться из одного конца Москвы в другой, иногда даже выезжая за ее пределы, в область. Возможность не появляться в офисе почти до самого вечера и решение разделиться и ездить каждому по своему маршруту, принятое совместно с Майским, которому досталась половина повторных допросов, были Власовой только на руку.  Меньше всего ей сейчас хотелось что-то обсуждать с Серегой, а он точно не упустил бы такого шанса, или держать перед ним лицо, делая вид, что ничего не произошло. За целый день разъездов в одиночестве она смогла не только качественно сделать свою работу, но и немного остыть, привести мысли и чувства в относительный порядок, принять, как казалось, правильные решения и обдумать свое дальнейшее поведение. Дорога однозначно ее успокаивала и возвращала чувство контроля над собой и ситуацией, пусть иногда даже мнимое. Вернулась в ФЭС Маргарита к самому окончанию смены и направилась прямиком в кабинет Рогозиной, чтобы отчитаться о проделанной работе.  — Галина Николаевна, можно? — спросила женщина, заглянув в кабинет. Полковник, говорившая в этот момент по телефону, лишь кивнула Рите и махнула рукой, приглашая занять ближайшее кресло.  — Извини, Рита, журналисты атакуют, хотят подробностей по делу с покушением на депутата… — произнесла женщина, завершив телефонный разговор. — Ну ладно, ты лучше расскажи, какие новости, что удалось узнать по вашему делу с Майским?  — Сегодня у нас был повторный опрос свидетелей. Я ездила к Назаровым, Щербаковым и Лисовским. И еще заехала к племяннику Халиловой, которого в прошлый раз мы опросить не смогли, так как не застали на месте. К сожалению, ни он, ни кто-либо еще из повторно опрошенных не вспомнил ничего нового об исчезновении руководителя их компании. Добавили каждый по несколько несущественных подробностей того дня, но по сути ничего стоящего. Мы с Сергеем разделились, я занималась только своей половиной свидетелей, поэтому за его результат ручаться не могу, но, надеюсь, он у него хотя бы есть… — задумчиво и слегка смущенно произнесла Власова.  — Да, я знаю, Майский у меня уже был, и тоже не сообщил ничего существенного. Топчемся на одном месте. Время идет, никаких зацепок по этому делу…Это плохо! — ответила Рогозина.  Она несколько секунд помолчала и продолжила:  — На сегодня ты свободна, но завтра подумайте с Майским над другими версиями и начните их прорабатывать. Не хотелось бы, чтобы расследование затягивалось: чем дольше мы не знаем, где жертва, тем сложнее ее будет найти, и тем меньше вероятности, что она все еще жива.  — Конечно, Галина Николаевна, будем работать! Я пойду, — сказала Маргарита и направилась к выходу из кабинета.  Когда женщина уже подходила к двери, ее остановил раздавшийся вновь голос полковника:  — Рита…  Власова обернулась.  — Я знаю, что нет ничего хуже непрошеных советов, и ты не просила, чтобы я с тобой об этом разговаривала, но… Позволь мне все же побыть бестактной и разрешить себе дать совет без запроса.  Рита в недоумении выжидательно смотрела на начальницу, хотя в глубине души уже понимала, что она может иметь в виду. Рогозина сочла молчание знаком согласия и мягко, будто даже не совсем уверенно, что было ей абсолютно не свойственно, произнесла: — Скажи ему. Он ведь все равно узнает. И, зная наших любителей посплетничать, довольно скоро.  Власова не успела даже толком ни о чем подумать и, скорее по выработанной за долгие годы привычке, сделав вид, что у нее ничего не произошло, и она вообще не понимает, о чем речь, самым наивным, какой только могла изобразить, голосом спросила:  — Кому? Что сказать?  — Ты знаешь, — спокойно и четко произнесла женщина в ответ. — Так будет лучше и легче всем, в первую очередь тебе. Мне кажется, ты и сама это понимаешь. Еще раз извини, что затронула личное, но ФЭС — это же большая семья, и вы мне все как дети, поэтому я не могла этого тебе не сказать.  — Спасибо, Галина Николаевна, — как-то бесцветно и устало ответила Власова.  — Я все же пойду, до свидания!  — До завтра! — ответила Рогозина и проводила глазами вышедшую из ее кабинета оперативницу, тяжело вздохнув.  Зайдя в раздевалку, Рита быстро переоделась и уже собиралась уходить, когда в помещение зашел Степа. «Да уж, я надеялась, что эта встреча случится хотя бы завтра», — пронеслось у нее в голове. Она понимала, что какого-никакого первого разговора после его возвращения в любом случае не избежать, но надеялась, что у нее будет время хоть как-то подготовиться и к тому самому моменту уже иметь четкую стратегию действий, но такого шанса судьба ей не дала. Рита, конечно, могла сейчас сбежать, да и потом бегать от него сколько угодно, но решило бы это проблему? Явно нет. Принесло бы облегчение и спокойствие? Тоже нет. Поэтому, смерив его взглядом, женщина тяжело вздохнула, отступила на два шага назад от выхода, чтобы сохранить между ними достаточно большую дистанцию, и посмотрела ему в глаза.  — Привет, Рит! — с восхищением и тем же трепетом во взгляде, что и был всегда, когда он смотрел на нее, как-то смущенно и даже опасливо произнес Данилов.  — Здравствуй, — сухо и как можно более безэмоционально ответила Власова. —  Вернулся?  — Да, я… Да. Как только, так сразу. Я… В общем… Мне так много надо тебе сказать, объяснить… Рита не дала ему продолжить, оборвав на полуслове: — А мне это надо? — получилось, наверное, даже жестче, чем она предполагала, но это было только к лучшему.  Степа опешил от этого резкого выпада и никак не находил, что сказать.  — Рит, я понимаю, что… Она снова не дала ему закончить:  — Да? А я вот ничего не понимаю. Ты внезапно пропадаешь на несколько лет, потом вдруг появляешься и пытаешься общаться как ни в чем не бывало. Со мной такое не прокатит, уж тебе ли не знать? — она замолчала, а потом, едко усмехнувшись, вдруг продолжила: — «Как только, так сразу» — это же надо!  — Рит, я… Я хотел все тебе объяснить… — попытался как можно более четко и уверенно произнести Степан. Женщина устало вздохнула и как-то моментально осунулась, как будто потеряв все силы и запал.  — Не надо, — спокойно, но при этом четко проговорила Власова.  Данилов смотрел на нее с непониманием.  — Давай не будем ничего ворошить. Все, что было в прошлом, осталось в прошлом. Каждый идет своей дорогой. Как говорится: «Если нужно объяснять, то не нужно объяснять». Не трать свое время, Степ, —  горько усмехнувшись, продолжила тем временем женщина.  — Но… — шанс на то, что хотя бы эта фраза будет закончена Степаном раньше, чем что-то скажет Рита, был не велик, но не воспользоваться им мужчина не мог.  — Не надо никаких «но», Степ, — в который раз перебила его Маргарита. — Я понимаю, что нам теперь снова вместе работать, надо как-то поддерживать рабочие отношения. Это и в твоих, и в моих интересах, так что, я думаю, проблем с этим быть не должно.  Женщина пыталась произнести эти слова как можно более уверенно и обыденно, но при этом прекрасно понимала, что даже сама себе не верит. Какое там «проблем быть не должно», если душа рассыпается на мелкие осколки, а сердце бешено бьется в груди каждый раз, когда она только думает о предстоящих совместных сменах?  Данилов тем временем, абсолютно потерянный и разбитый, так и продолжал стоять в дверях. Конечно, он понимал, что с распростертыми объятиями Рита к нему не бросится, да и в целом на какой-то мало-мальски теплый прием рассчитывать было нельзя… Но он оказался абсолютно не готов к тому, что ему даже слова не дадут сказать!  — Рит, меня не было четыре года, и… — Четыре года и два месяца, — машинально поправила Власова, устало садясь на одну из скамеек, стоящих посередине раздевалки, и тут же прикусила язык, взметнув на мужчину испуганный взгляд.  Мужчина не смог сдержать удивленной улыбки, ведь он прекрасно понимал, что если бы ей было все равно, она бы не считала эти месяцы. И не смотрела бы на него сейчас так, как будто за эти вырвавшиеся случайно из глубины ее сердца и памяти слова, он обрушит на нее все возможные кары одним лишь тем, что почувствует ее уязвимость и свою победу над ней.  Стараясь как можно быстрее взять контроль над ситуацией обратно в свои руки, Рита сказала:  — Ладно, я не ругаться тут с тобой осталась, а вообще-то сама хотела поговорить.  Степа удивленно вскинул брови, а Рита застыла в какой-то нерешительности, словно думала, делать ли последний шаг в бездну, стоя на краю обрыва.  Сдаваться она не привыкла, да и вся почва, что была под ногами позади, во время предыдущих шагов к краю этой пропасти, уже была разрушена. Единственным путем было все же сделать этот шаг. И в этом сходились во мнениях все: и Рогозина, озвучившая это в своем недавнем совете, и Юля, с которой она успела созвониться в дороге, чтобы обсудить ситуацию, и даже Глеб, на которого она хоть и не любила навешивать свои проблемы, но с кем в этот раз все же позволила себе поделиться, ведь их отношения стали за это время гораздо ближе и крепче. Да и его взволнованный голос, несколько раз повторивший: «Мам, я же слышу, что у тебя что-то случилось, рассказывай!» — не оставил ей выбора. Собственно, к такому же мнению она пришла за этот день и сама, проведя не один час за рулем служебного автомобиля в постоянном диалоге с собой. Поэтому, собрав, как казалось ей самой, самые последние силы, женщина встала, подошла, сделала шаг ближе к выходу, где все еще продолжал стоять Данилов, и, набрав в легкие побольше воздуха, как можно спокойнее произнесла:  — Я долго думала, что не буду тебе ничего говорить, но ты действительно рано или поздно узнал бы сам… Причем скорее рано, особенно с нашей вездесущей ФЭСовской любовью поперемывать всем косточки… — с добрым и одновременно горьким смешком уточнила она.  Мужчина не понимал, к чему она клонит, поэтому напрягся и смотрел на нее очень сосредоточенно и с неким страхом в глазах. «Что такое она собирается ему сообщить, что начинает с такого предисловия?» — только этот вопрос, бегущей строкой крутился у него в голове все время, что она говорила.  — В общем, Степа, у тебя есть дочь.