Две стороны одной реальности

Данилов снова, как ему показалось, почти не спал ночью, еле дождался наступления следующего дня и уже к 9:45 был у входа во Дворец спорта.  В подобии такого он был в последний раз, наверное, еще в своем детстве на соревнованиях. Ну и, возможно, еще пару раз где-нибудь в Засельске, Тихоозерске или Малиновске во время расследования очередного дела. В этот же раз он чувствовал себя совсем иначе. Он бывал в таких местах в качестве участника, представителя органов правопорядка, и даже «наживки» для преследуемого некогда серийного убийцы, но никогда раньше не был на таких мероприятиях как родитель. И эти эмоции, которые бурлили внутри с самого утра, хотя он даже еще не видел ни самой дочери, ни ее выступления, были просто непередаваемы: предвкушение, радость, гордость — и все это вперемешку с долей страха и волнения.  Зайдя в здание, мужчина будто попал в облако блесток, купальников, лент, обручей и лака для волос. И одновременно оказался затянут в огромный, нескончаемый водоворот девочек всех возрастов и их родителей. Он даже растерялся сначала от пестрящих отовсюду разноцветных костюмов и какого-то ощущения перманентной суеты, витающего в воздухе, и не понимал, куда ему идти.  Однако уже очень скоро он увидел группу собравшихся вместе, судя по росту и азарту в глазах, самых маленьких девочек, и без труда нашел среди них Марусю. От вчерашней ее игривости остались разве что неизменные огоньки во взгляде, в остальном она теперь походила на настоящую спортсменку: кудряшки были убраны в «зализанный» пучок, место платья заняли спортивный купальник и шортики, на губах даже красовалась детская розовая помада. Невдалеке от девочки стояла с маленьким спортивным рюкзачком в руках Рита, а рядом с ней еще две фигуры, в которых Данилов неожиданно для себя узнал Глеба и маму Власовой. И если, какого приема ожидать от самой Маргариты, Степан примерно уже понимал, хоть это и было далеко от того, как ему хотелось бы, чтобы проходили их встречи, то вот как его появление воспримут ее сын и мать, мужчина не представлял совершенно. И это только добавляло нервозности.  К этому времени Маруся уже увидела потерянно озирающегося в толпе Данилова, побежала к нему, радостно машá ручками, и крепко обняла его за шею, когда мужчина подхватил ее на руки и обернулся с ней вокруг своей оси.  — Ты пйишел! — радостно констатировала малышка.  — Конечно, пришел! Как я мог не прийти, ты же меня позвала! — с улыбкой ответил Данилов.  — Мы там, — девочка указала рукой в сторону своей группы. — Пойдем, я тебя с бабушкой и Глебом познакомлю!  И тут же добавила шепотом на ушко:  — И вообще всем тебя покажу!  Степан снова напрягся, но понимал, что бояться бессмысленно. Раз уж он пришел и вообще решил принимать участие в жизни дочери, встречи этой было не избежать. На реакцию Глеба и Ритиной мамы повлиять он все равно никак не мог, да и было у них, за что они могли, мягко говоря, скептически к нему относиться. Но последняя фраза юной спортсменки заставила тепло улыбнуться и придала ему сил. Поэтому, подчинившись Марусе, мужчина опустил девочку на землю и, взяв ее за руку, пошел вместе с ней вглубь толпы.  — Бабуль, Глеб, смотйите, это мой папа! — малышка, сделав вид, что все так, как и должно быть, произнесла эту фразу настолько нарочито громко, что, казалось, услышала это не только вся младшая группа, для которой и предназначалось это важное сообщение, но и вообще все, кто собрался в тот момент в этой обители спорта и красоты.  — Рита, Наталья Алексеевна, Глеб, очень рад вас видеть! — Степан немного смутился такого громкого представления, но говорил абсолютно искренне, стараясь при этом не выдать своего страха и волнения.  И еще более искренне мужчина удивился, когда Глеб протянул ему руку, а мать Маргариты, пусть и сканируя его тревожным и недоверчивым взглядом, все же произнесла в ответ тихое: «Здравствуйте, Степа!». Рита же, видимо, продолжала следовать избранной тактике, поэтому безразлично кивнула головой и лишь бросила короткое и сдержанное: «Привет». Данилов остался относительно удовлетворен тем, как прошла сцена «знакомства», ведь все могло сложиться куда хуже. Он выдохнул с облегчением, готовясь наконец смотреть выступление дочери.  На радость всем родителям и тренерам самых младших участников этого праздника спорта, группу 3-5 лет вызвали на ковер первыми. Малышки старательно пытались выполнить элементы, которые им называли: складочка, бабочка, лягушка, мостик, ласточка, колечко, корзиночка — все эти названия очень быстро слились воедино и перестали восприниматься мужским мозгом. Степа, впрочем, не был сильно этим расстроен, он был слишком увлечен наблюдением за тем, с каким рвением и упорством пытался закрутиться в узел его трехлетний ребенок.  Соревнования для малышей закончились довольно быстро, и все участники, довольные, с маленькими поощрительными медальками на шеях, разбежались каждый к своим родителям и начали собираться домой. В этот момент Степа бросил куда-то в воздух короткое: «Я скоро», — и скрылся за дверьми здания. Маргарита переглянулась со своей мамой, неопределенно пожала плечами и продолжила помогать дочери переодеваться.  Когда они проверяли, все ли собрали в рюкзак, и уже готовы были покинуть здание Дворца спорта, Данилов вдруг материализовался рядом с тремя аккуратными букетами цветов в руках. Благо цветочный магазин был за углом, и мужчина успел его заприметить еще когда подъезжал с утра.  Первый маленький букет из нескольких веточек кремово-персиковых кустовых роз, заблаговременно избавленных от шипов, чтобы быть максимально безопасными, Степан сразу же вручил дочери.  — Маруся, поздравляю тебя с завершением твоих первых соревнований и первой медалью! — серьезно произнес Данилов. — Ты большая молодец, настоящая спортсменка!  Девочка с восхищением в глазах протянула ручки, аккуратно взяла цветы, почти шепотом сказала: «Ууух ты!» — которое стало для мужчины трогательнее любого «спасибо», и сразу начала их нюхать и разглядывать.  Пока малышка была занята, еще два букета тоже были вручены Степаном своим законным владелицам.  Он отлично помнил, что Наталья Алексеевна раньше обожала бело-голубые пушистые и объемные гортензии. И очень надеялся, что вкусы ее за это время изменились не сильно, потому что именно на них пал выбор мужчины, когда он собирал композицию для нее. Женщина смущенно и немного удивленно, но по-прежнему настороженно посмотрела на Данилова, по-доброму улыбнулась и поблагодарила его за цветы.  Мужчина также отлично помнил, что Рита вообще не особо любит, когда ей дарят букеты, но оставить ее без знака внимания не мог никак. Поэтому ей он решил подарить небольшую, но плотную охапку маленьких-маленьких белых ромашек с золотистыми сердцевинами. Когда-то давно они были на выезде где-то в полях, он нарвал ей таких же ромашек, и Власова тогда, смущенно улыбнувшись, сказала, что полевые цветы  — единственные, которые ей нравятся. Именно поэтому для нее никаких других вариантов он не рассматривал.  Рита в очередной раз не знала, что ей делать и как себя вести. Все утро ей удавалось оставаться беспристрастной, спокойной и будто даже равнодушной по отношению к Данилову и сводить свое общение и вообще пересечения с ним даже взглядами до минимума. Однако такого его хода она предвидеть никак не могла, и теперь ей нужно было срочно придумать, как выйти из этой неловкой ситуации победителем.  Так ничего и не изобретя, она приняла букет, пытаясь показать выражением лица и голосом, что это ничего более, чем обычные вежливость и учтивая благодарность. И в этот момент они одновременно произнесли:  —  Спасибо!  Маргарита окончательно смутилась, не понимая, что он имеет в виду, и перевела взгляд на дочь. А Степа, попытавшийся в одно это слово вместить и мольбы о прощении, и любовь, и восхищение, и благодарность за дочь и ее воспитание, продолжал изучать ее точечный профиль.  — Мам, смотйи, у меня йозы! Настоящие! —  восторженно воскликнула Маруся. — А у меня гортензии! — подключилась Наталья Алексеевна в попытке разрядить обстановку, подмигнув девочке.  Власова усмехнулась, посмотрела поочередно на обеих, потом встретилась взглядом с мужчиной и, наконец, поддавшись всеобщему легкому настроению, мечтательно произнесла:  — А у меня ромашки!  — Глеб, прости, какие цветы любишь ты, я еще не выучил, — со смехом произнес Данилов, посмотрев на стоявшего чуть в стороне молодого человека.  И тут уже все дружно рассмеялись.  Собрав наконец все вещи, они направились к выходу из здания. Рита сразу предпочла идти самой первой, зная, что в противном случае мама заставит ее отстать от всех на пару шагов и учинит допрос пожестче и поизощреннее тех, что она сама могла позволить себе иногда с самыми непробиваемыми преступниками. Чуть дальше шли за руку Маруся со Степой и о чем-то разговаривали. Глеб и Наталья Алексеевна, замыкающие эту торжественную процессию, только переглядывались друг с другом, и о чем шла их безмолвная беседа, можно было только догадываться. — Пйедставляешь, Глеб нашел Койжика!— вдруг радостно сказала Маруся. — Он был у него в сумке, а я думала, он потеялся.  — Видимо, она спрятала его в рюкзаке, когда была у меня в прошлый раз, сама забыла там, и сама же потом рыдала несколько дней, — прозвучало из-за спины голосом Глеба.  — Ну самое главное, что он нашелся! — уверенно произнес мужчина.  Про себя же он еще более радостно отметил, что из того, что Маша бывает в гостях у Глеба, следует, что они достаточно близки, а значит, стали крепче и отношения молодого человека с Ритой, чего она так искренне желала.  — Да! А еще я сейчас поеду к бабушке на целых тйи дня! Глеб сегодня тоже поедет с нами. И отдаст мне Койжика. И тогда я в следующий йаз смогу тебе его показать! — Данилов даже не успевал за ходом мыслей девочки, а ей нужно было срочно поделиться с ним сразу всем, что она не успела еще ему рассказать.  — Это очень здорово! — только и смог как-то задумчиво и чуть позже необходимого протянуть мужчина.  В этот самый момент он осознал, что, исходя из слов Маруси, и сегодня вечером, и в следующие два дня девочки дома не будет, а значит, Рита будет там одна, и ему можно будет попытаться наконец поговорить с ней. Почему-то версию о том, что эти свободные вечера она уже давно могла проводить не одна, Данилов даже не рассматривал.  Внимательно прислушивавшаяся все это время к разговорам за спиной Власова моментально уловила это изменение в голосе Степана и сразу поняла, какие мысли могли прийти ему в голову. Именно поэтому она еще сильнее ускорила шаг, подошла к своей машине и будто чуть громче и более нервно, чем это было необходимо, сказала:  — Мам, Глеб, я вам вызову такси, ладно? Сумку с Маруськиными вещами сейчас отдам, там на все три дня. А мне еще по делам сегодня нужно успеть.  Наталья Алексеевна и Глеб непонимающе переглянулись, ведь еще с утра ни о каких делах Маргарита не упоминала. Более того, она собиралась после соревнований отвезти внуков и бабушку домой к последней и даже обещала сама ненадолго зайти в гости к матери. Когда успели появиться столь неотложные и серьезные дела, ни бабушка, ни внук не представляли. Зато все очень хорошо понимал Данилов. Ему хватило мгновения, когда он увидел, как обменялись недоуменными взглядами Глеб и мать Риты, чтобы понять: эти срочные и важные планы на вечер воскресенья появились у Власовой буквально пару минут назад, когда она поняла, что, узнав, что дочка уезжает к бабушке, он может попытаться снова вывести ее на разговор уже сегодня.  Такси подъехало довольно быстро. Степа еще раз попрощался с Глебом и Натальей Алексеевной, обнял Марусю, шутливо попросил ее еще внимательнее теперь следить за Коржиком и посадил ее в детское кресло. А сам в это время краем глаза внимательно следил за тем, что делает Рита.  Она аккуратно положила свой букет на пассажирское сиденье, передала матери сумку с вещами, помахала рукой детям, и теперь в нетерпении стояла у открытой водительской двери своего автомобиля, ждала, пока уедет машина такси, чтобы удостовериться, что все нормально. Мужчина, казалось, только на секунду перевел взгляд снова на дочку, которая махала ему рукой из окна отъезжающей желтой машины, но Рите этого хватило. Она быстро бросила куда-то в воздух неопределенное «пока», запрыгнула на свое водительское кресло, как он и предполагал, и поспешно двинулась следом за только что уехавшими родственниками.  Степа лишь горько усмехнулся, смотря на удаляющийся автомобиль. Он пока еще не решил, нужно ли было все же пытаться поговорить с ней именно этим вечером, или, уважая ее страхи и уязвимость и видя ее состояние, лучше подождать еще немного. Но он точно знал, что этот разговор должен был обязательно состояться при любых обстоятельствах.