Код молчания

Ужин проходил словно в тумане. В голове у Леры мысли метались, путаясь и завязываясь в тугие узлы. Она смотрела, как над тарелкой с жарким поднимается едва заметный пар, и чувствовала, как внутри всё больше и больше расплывается тревога, граничащая с паникой. Одно она понимала точно: больше молчать нельзя. Но как подобрать слова? Как объяснить Жан-Жаку, что три года их отношений были построены на огромном белом пятне в её биографии? Она продолжала ковырять вилкой остывающее жаркое, сжимая тяжелый металл так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лера почувствовала чей-то взгляд и, подняв глаза, встретилась с Аней – её добрым, успокаивающим, но полным ответной тревоги взором. — Прости, совсем нет аппетита, — пробормотала Лера. — Да, но мне никогда не приходилось надеяться, что ты съешь всё даже в хороший день, — усмехнулась Аня. Аня приободряюще улыбнулась, и Лера невольно ответила тем же. Через секунду Аня вернулась к ужину, а Лера снова засмотрелась на эту идеальную модель семьи. Она перевела взгляд на Мишу и Дена, которые снова о чем-то громко спорили: Миша, рассмеявшись, откинулся на спинку стула, а Ден продолжал размахивать руками, доказывая свою точку зрения. Здесь было безопасно. Здесь было тепло. Это был тот самый «остров», о котором она, воспитываясь в семье Розановых, даже не смела мечтать. И пусть Аня постоянно твердила, что без своего прошлого Лера не стала бы тем человеком, которым является сейчас, сама девушка с радостью променяла бы те годы на детство в семье по типу этой. Ей было интересно, какой бы стала она и её братья, если бы у них были другие родители. Джей-Джей стал для неё продолжением света её новой семьи: его постоянный позитив и оптимизм, поначалу даже пугающие девушку, рассеивали любую тень сомнения в её жизни. И Лера так отчаянно хотела этого. Хотела его, их дом, их семью. Но сегодня она собиралась бросить на это солнце тень своего прошлого. После ужина, по негласному правилу их дома, все начали перебираться в гостиную. Солнце уже скрылось, и комната погрузилась в мягкие синие сумерки. Лера включила свет. Она медленно обходила комнату, касаясь пальцами спинок кресел и корешков книг, словно пыталась впитать этот дом кожей. Так она добралась до старенького пианино. Она провела пальцами по дубовой крышке и легко улыбнулась, вспоминая, как этот инструмент появился в их доме: « — Я вижу, как ты горюешь по маме. Может, есть что-то, что мы можем для тебя сделать? — Аня обеспокоенно смотрела на девочку-подростка, которая начинала плакать каждый раз, когда вспоминала мать. — Что-то, что помогало бы тебе возвращаться к счастливым моментам? — Я... Мы вместе с ней ходили на мои уроки фортепиано. Она любила, как я играю, — со слезами в глазах ответила Лера». Пианино появилось в квартире, когда Миша выкупил его за небольшую сумму у каких-то знакомых, потому что на новое средств не хватало. Такие маленькие традиции прошлой жизни вошли в новую, преобразовались, но явно расположили Леру к опекунам больше, чем кто-либо мог предположить. — Хочешь сыграть для нас? — от мыслей её отвлек голос Миши. Он нес четыре кружки и заварочный чайник. Мужчина улыбнулся и поставил поднос на журнальный столик. — Уверен, Аня будет в восторге. Кажется, — он перешел на заговорщический шепот, — тогда этому пианино она радовалась больше, чем ты. Они оба негромко засмеялись. Аня и вправду тогда сияла, как ребенок, хотя за все годы так ни разу и не прикоснулась к клавишам. Через пару минут в комнату зашли Денис и Аня. В руках у Дениса было невероятное количество сладостей: он никогда не мог выбрать, что именно хочет к чаю. — Тебе даже не предлагаю, — бросил Ден, поймав взгляд Леры. — Ты и твои модельные диеты должны были свести тебя с ума раньше, чем секреты, о которых нельзя никому говорить. Аня легонько стукнула сына по плечу и округлила глаза, давая понять, что сейчас не время для шуток над тайнами. В ответном взгляде Дениса читалось только искреннее подростковое недоумение. Лера усмехнулась. — Ден, мои диеты кормят меня лучше, чем твой шоколад. — Ага, зато от шоколада не хочется плакать по ночам, — пробурчал он, уже разворачивая обертку. Лера присела за инструмент, подняла крышку и легко коснулась клавиш. Она знала, что играет здесь не в последний раз, но чувствовала: теперь у нее не будет возможности оказаться в своем безопасном месте через пару часов после неприятностей. Ей нужно будет строить это место самой. И это вызвало грусть со смесью воодушевления. Она начала перебирать клавиши. Старое пианино ответило ей глубоким, резонирующим звуком, который, казалось, вибрировал в самой груди. Несколько клавиш в верхнем регистре слегка западали, издавая сухой механический щелчок, прежде чем выпустить чистую, звонкую ноту. Девушка прикрыла глаза, позволяя музыке заполнить комнату. Мелодия была хрупкой, она металась между стен, отражаясь от стекол книжных шкафов гулким эхом. Музыка всегда помогала ей ощущать настоящий момент - то, чему она училась годами, пытаясь выбраться из эмоционального оцепенения. Ей сложно было сказать, сколько времени она провела за инструментом, но, когда последняя нота затихла, в комнате повисла торжественная тишина, которую прервали аплодисменты. — Ты могла бы зарабатывать этим, не отказывая себе в радости от шоколадки, — откусывая «Сникерс», усмехнулся Денис. Лера скорчила легкую гримасу, передразнивая брата. Она присела на диван рядом с Мишей, налила чай, и вся семья начала обсуждать новости. Они поговорили о дежурстве Ани, о подготовке Дениса к региональному конкурсу рисунков, о конфликтах Миши с поставщиками. Последним пунктом стал переезд Леры. Миша всегда был главным организатором в этой семье, и сейчас он четко расписывал, во сколько им нужно выезжать в аэропорт, что стоит взять с собой сразу, а что они отправят ей позже. От этих разговоров ладони девушки вспотели, а желудок предательски свернулся в узел. — Вполне возможно, что после разговора с Джей-Джеем я вообще останусь здесь, — перебила она Мишу на полуслове. В комнате на мгновение повисла тишина. — Ну, тогда это будет самая огромная потеря в его жизни, — легко сказал Денис, поднимаясь и забирая с собой кружку. Ден вышел, а Аня с Мишей продолжали следить за внутренней битвой Леры. Девушка повернулась к ним и изнеможденно спросила: — Ну что еще? — она развела руками и, поймав их красноречивый взгляд, добавила: — Да знаю я. Сейчас пойду и позвоню ему. Поймав одобрительный взгляд Ани, она пересекла комнату и только у самой двери оглянулась на них. Аня положила голову на плечо мужа, а он легонько растирал её пальцы. Вот она - идеальная картинка с её «карты желаний». Всё, что нужно – это решиться. Вернувшись в свою комнату, она плотно закрыла дверь, отсекая звуки дома. Здесь, среди картонных коробок, она снова осталась один на один с тишиной. Москва за окном притихла, погрузившись в густую синеву весенней ночи. Не включая свет, Лера села на кровать и взяла телефон. Экран обжег глаза холодным светом. На заставке стояло их общее фото, сделанное Аней в прошлый Новый год на кухне. На снимке Жан-Жак в нелепом праздничном свитере что-то увлеченно рассказывал, а Лера, прислонившись к его плечу, искренне смеялась. Лера провела пальцем по экрану. Память услужливо перенесла её в февраль 2014-го. Закрытый клуб. Ночь после церемонии закрытия Олимпиады. Лера тогда точно знала: сейчас её брату не до таких пафосных сборищ. Сборная России вылетела из турнира, и в городе, да в целой стране, царило гнетущее разочарование. Девушка могла только представлять, насколько Илья раздавлен поражением - он всегда принимал неудачи слишком близко к сердцу. Именно поэтому, когда ей предложили знакомство со спонсорами на вечеринке в честь закрытия, она согласилась, хотя часть ее тревожилась встретить брата. А может быть она даже надеялась наткнуться на Илью? Жан-Жака она заметила сразу. Его сложно было пропустить. Он стоял в центре зала, окруженный толпой, и громко смеялся. Буазиу был королем этой тусовки - общительным, ярким парнем, который буквально подпитывался чужим вниманием. И весь вечер, вопреки любому здравому смыслу, взгляд девушки так или иначе цеплялся за этого канадца. Она стояла у бара, когда к ней привязался подвыпивший спонсор. Его слова были слишком смелыми, а взгляд - слишком липким. Когда он попытался преградить ей путь, её глаза опасно потемнели. Лера уже сжала клатч, прицеливаясь в его колено, когда рядом возникла массивная фигура. — Проблемы, принцесса? — раздался густой голос с канадским акцентом. Жан-Жак возник словно из ниоткуда. Спонсор, узнав знаменитого защитника НХЛ, моментально испарился. Жан-Жак победно повернулся к Лере, ожидая благодарности. Девушка лишь медленно опустила свой клатч. — Ты в порядке? Я вовремя? — Ты опоздал. Еще секунда - и он бы искал свои зубы на полу. Мне не нужна была защита, так что не обольщайся. Она развернулась к барной стойке, но он продолжил с искренним любопытством. — Ладно, признаю. Ты выглядела так угрожающе, что я решил: лучше вмешаюсь сейчас, чем потом буду давать показания, как хрупкая девушка избила человека сумкой. Лера слегка отвернулась от него, чтоб не показать парню, как быстро он смог её развеселить. Она поджала губы, пытаясь стереть с лица дурацкую улыбку, и повернулась обратно к нему, когда он продолжил: — Я Жан-Жак, но все зовут меня Джей-Джей. А ты, судя по лицу, единственный человек здесь, который мечтает оказаться где угодно, но только не здесь. Угадал? В ту ночь он не отстал, как бы она ни старалась. Они проговорили до рассвета, точнее говорил в основном он, девушка же только чувствовала, как с каждой новой минутой или веселой шуткой этого парня её собственные щиты рушились. Жан-Жак Буазиу, который, казалось, любил весь мир, в ту ночь выбрал только её. Лера вернулась в реальность. Контакт «J.J. ❤️» дразнил её, обещая либо заветное «долго и счастливо», либо окончательный крах. Она сделала вдох, почувствовав, как сильно пересохло во рту. Сердце колотилось в самом горле. Девушка нажала на значок видеовызова. Экран несколько секунд мигал, а затем появилось лицо Жан-Жака. Он сидел на пластиковом стуле в больничном коридоре. Выглядел паршиво: волосы взъерошены, под глазами залегли тени. Но даже сейчас он оставался собой – парень, несмотря на свою усталость, широко ей улыбался, а его нежный взгляд, прикованный к экрану, всегда говорил лучше тысячи слов. Да, она точно будет скучать по этому взгляду, когда все пойдет к черту. — Привет, малыш, — начал он. — Ты вовремя. Я только что вышел из палаты Шейна. Он уснул под обезболивающими. Знаешь, я так вымотан... Этот сезон просто проклят. Единственная радость, что ты скоро приедешь. — Джей-Джей... — Лера закусила губу, чувствуя, как онемевшие кончики пальцев впиваются в корпус телефона. — Пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе сказать. Мне нужно сказать это сейчас, пока я вижу тебя. Он мгновенно подобрался. Его лицо на экране стало серьезным, улыбка пропала, а мышцы заметно напряглись. Он приставил телефон поближе, вглядываясь в её глаза через тысячи километров. — Лера? Что случилось? Только не говори, что передумала или что-то в этом духе. — Я прилечу. Если ты всё еще захочешь меня видеть после того, что я скажу. — Она зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, решила продолжить. — Ты знаешь, почему я сбежала. Но я никогда не говорила тебе о своих братьях. О тех, кого я оставила. Про одного я до сих пор не очень хочу говорить, но второй... Вероятнее всего, это разрушит наши отношения, — Лера поймала себя на том, что начала нести все подряд и на секунду остановилась, вглядываясь в лицо своего парня. Он не был напуган, скорее, растерян и в ожидании. В ожидании того, что может разрушить последние три года их жизни. Но назад дороги не было. — В общем, ты знаешь его. И я три года слушала, как ты его ненавидишь. Мой брат – Илья Розанов. На экране всё замерло. Лера видела, как Жан-Жак перестал дышать. Его лицо превратилось в каменную маску. Глаза расширились, а рука, державшая телефон, заметно дрогнула. — Ты... что? — его голос донесся из динамика глухо. — Розанов? Тот самый Розанов? Илья? Лера видела, как его челюсти сжались. Взгляд Жан-Жака стал колючим, почти чужим. — Джей-Джей, послушай! Я так боялась... что ты посмотришь на меня, а видеть будешь только его. Ты же его так ненавидишь… Если это конец, скажи сейчас. Я просто не сяду в самолет. Тишина в динамике была почти физически ощутимой. Жан-Жак отвел взгляд в сторону, глядя куда-то в пустоту больничного коридора. Лера видела, как на его шее бешено забилась жилка. — Просто? — наконец произнес он, снова посмотрев в камеру. Его взгляд обжигал даже через экран. — Ты три года врала мне. Ты смотрела, как мы сцепляемся на льду. Ты слушала, как я называю его подонком после каждого матча... и молчала. — Я боялась потерять тебя! — почти срываясь на крик, сказала она в пустую комнату. — Во-первых, — Джей-Джей заговорил снова, и в его голосе вибрировала сдерживаемая ярость, — блять, я безумно зол. Я просто в бешенстве, Лера. Мне нужно время, чтобы переварить информацию о возможном родстве моих детей с Розановым. О том, что этот человек будет приходить ко мне домой… Он будет приходить к нам домой? Он замолчал, тяжело дыша и ожидая ответа. Лера видела, как он закрыл глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Но слова о детях мгновенно зажгли в её сердце искру надежды: даже сейчас он думает о их будущем. — Я не знаю, Джей, это сложно, мы не разговаривали почти пятнадцать лет, вполне возможно, он никогда больше не захочет меня знать, — девушка устало потерла глаза рукой. Эта часть ее тайны тоже убивала её. Попробовать ли выйти на связь с Ильей? Как он отреагирует? Вероятнее всего, он никогда её не простит. Джей-Джей нервно сглотнул, и во взгляде его появились далекие отголоски нежности, пробивающиеся сквозь бурю эмоций. Он отвернулся от экрана, и Лера заметила, как дергаются мышцы его шеи - явный признак его сдерживаемой ярости. — Хорошо, ну а во-вторых... — он сглотнул, возвращая взгляд к экрану — Только попробуй не прилететь, Лера. Если ты не выйдешь из того терминала, я сам найду способ достать тебя. Мы разберемся с этим. И зная нас, разберемся, пока ругаемся и бьем посуду. Но вместе и только здесь. Ты поняла? — Вместе,— Лера легонько кивнула, пытаясь сдержать улыбку. Экран погас. Видеовызов завершился. Лера уронила телефон на одеяло и уткнулась лицом в ладони. Её тело немного потряхивало. Она еще не знала, разобьется ли она после этого прыжка веры, но сегодня у неё появилась надежда, что Жан-Жак всё еще стоял внизу, чтобы её поймать.