Код молчания

Шереметьево гудело, как растревоженный улей. Тяжелый запах пережаренного зернового кофе мешался со стерильной едкостью антисептика и густым шлейфом чужих духов. Несмотря на ранний час, терминал жил своей лихорадочной жизнью, и Лера знала по опыту, что такие места никогда не спят. Она шла по залу вылета, и каждый шаг по глянцевому полу отдавался в висках тяжелым молотом, отсчитывающим секунды до конца её прежней жизни. Прощание вышло быстрее, чем кто-либо хотел или ожидал. Время, обычно бесконечное, вдруг сжалось в считанные минуты. Аня не плакала, по крайней мере, отчаянно пыталась держать лицо, но когда она прижала Леру к себе, по щеке всё же скатилась одинокая предательская слеза. — Ты же знаешь, мы всегда тебя ждем, — прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что у Леры перехватило дыхание. — Знаю. Спасибо тебе... за всё, — голос Леры дрогнул, и она поспешно отстранилась, боясь разрыдаться прямо у стойки регистрации. Аня отпустила её, и на смену ей с приободряющей, но грустной улыбкой подошел Миша. Он обнял её по-отечески крепко, словно пытался передать часть своей мужской уверенности, и взял с неё обещание написать сразу же, как только шасси коснутся канадской земли. Денис стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки, и хмуро смотрел на это прощание. Лера подошла к нему, молча разведя руками. Брат закатил глаза, маскируя чувства привычным сарказмом, но всё же шагнул вперед и почти до хруста костей стиснул её в объятиях. — Если твой канадец хоть каплю тебя обидит, ты только маякни... Я Атлантику вплавь перемахну, чтобы разукрасить его самовлюбленное лицо, — буркнул он ей в плечо. Лера невольно улыбнулась. Она видела, как этот мальчик, выросший на её глазах, прямо сейчас превращается в мужчину. И всё в его поступках и словах находило подтверждение её мыслям. Но также Лера знала, как парню сложно прощаться, ведь только ей он мог доверить свои секреты о первой сигарете или первой любви. Уезжать было больно, до рези в глазах. И пусть на этот раз она не исчезала в никуда, фантомная боль прошлого не давала дышать. Ей казалось, что история идет по кругу. Снова. Она снова уходила. Снова оставляла брата. Снова предавала. — Спасибо, Ден. Но давай скрестим пальцы, чтобы тебе не пришлось тренировать навыки пловца, — Лера театрально переплела пальцы в воздухе, стараясь не показать своей боли даже на секунду. — Я предпочту видеть тебя у нас в гостях, — отстраняясь от брата, она добавила, — Вас всех, конечно Аня смахнула очередную слезу, а Миша лишь крепче прижал жену к себе, пытаясь утешить. — О, чуть не забыл, — спохватился Денис, выуживая из кармана помятый сверток. — Это тебе. На память... или как талисман, не знаю, — пробубнил он, стеснительно протягивая сложенный лист бумаги. — Только открой в самолете и постарайся не рыдать, а то распугаешь там всех пассажиров. Лера удивленно усмехнулась и спрятала подарок в сумку. Голос диспетчера, объявляющий начало посадки, ворвался в их маленький круг, возвращая в реальность. В реальность, где её ждала новая жизнь на другом конце планеты. Глубокий вдох, последний взгляд на своих спасителей - и шаг за линию пограничного контроля. Пройдя зону досмотра, она обернулась лишь раз. Пара слез всё же сорвались с ресниц, прежде чем она быстро их смахнула. Оглядываться было нельзя. Десять часов в кресле самолета слились в бесконечный, монотонный гул. В наушниках на повторе крутился меланхоличный плейлист, где низкие басы идеально ложились на вибрацию моторов. Лера открыла подарок Дениса - на листе был её портрет, набросанный угольными карандашами. На нем она просто сидела за пианино, окутанная мягким светом из окна. Лера прижала рисунок к груди, глядя в иллюминатор на застывшее море облаков. Внутри медленно выгорала тревога, оставляя лишь звенящую, ледяную пустоту. Она пыталась читать, смотреть фильмы, которые скачал Ден, но мысли постоянно возвращались к Жан-Жаку. После их тяжелого видеозвонка он не прислал ни слова, и какая-то часть Леры уже начинала верить, что она приземлится в пустом аэропорту Монреаля, развернется и пойдет покупать обратный билет. Но Монреаль встретил её влажным, пронизывающим ветром и знакомым силуэтом. Жан-Жак ждал её у самого выхода из терминала. Слава богу... Его было невозможно не заметить - массивная фигура в темной кожаной куртке, взъерошенные волосы и взгляд, который, казалось, физически раздвигал толпу. Когда их глаза встретились, Лера на секунду оцепенела. Он не улыбался. Его лицо, обычно живое и дерзкое, сейчас казалось высеченным из камня. Но как только она подошла ближе, Джей-Джей сорвался с места. Он подхватил её, почти лишая возможности дышать, и впечатал свои губы в её в каком-то отчаянном, почти яростном поцелуе. Он пах льдом и дорогим парфюмом, но даже вдыхая такой родной запах, Лера чувствовала его затаенную тревогу. Это не было их обычным нежным приветствием - это было заявление прав, попытка убедиться, что она здесь, из плоти и крови. Постепенно он смягчился, но продолжал держать её так крепко, словно боялся, что она растворится в канадском тумане. Подхватив её чемодан и почти до боли сжав её ладонь в своей, он направился к машине. Лера покорно шла следом, надеясь, что эта ярость скоро уступит место теплу. — Я на секунду подумал, что ты не прилетишь, — нарушил он тишину, когда они вышли на парковку. — А я на секунду подумала, что ты меня не встретишь, — отозвалась она. Поймав его взгляд, она на мгновение уловила в нем облегчение, которое тут же сменилось колючим напряжением. Жан-Жак быстро отвернулся, сосредоточившись на дороге. Как только двери машины захлопнулись, тишина в салоне стала невыносимой. Джей-Джей рванул с места так, что шины протестующе взвизгнули по асфальту. — Как Шейн? — тихо спросила Лера, глядя на свои сцепленные пальцы. — А как по-твоему, Лер? Паршиво, — Джей-Джей резко перехватил руль, входя в крутой поворот. — Весь этот сезон - одна большая помойка. А тут еще Розанов... Приперся сегодня в больницу с видом героя, как будто ему действительно есть дело. Самовлюбленный болван! — Джей-Джей... — Нет, ты послушай! — он перебил её, и в его голосе прорезались злые, колючие нотки. — Я всю ночь не спал. Прокручивал это в голове. И я не думал, что смогу ненавидеть его еще сильнее, но теперь... — Куда уж больше? — Лера почувствовала, как внутри закипает ответная горечь. — И не он виноват в травме Шейна! — Причем тут травма?! — он сорвался на крик, ударив ладонью по рулю. — Он твой брат! Он мужчина! Он был там, в том доме, и он допустил всё, что творил твой отец! Слова про отца как будто ножом полоснули по животу девушки. Как будто Джей сам знал, через что она прошла. Но нет, эту часть истории девушки никто не должен знать. Ни сейчас, ни в этой новой жизни точно. — Он был ребенком! — выкрикнула Лера, разворачиваясь к нему всем телом. — Ты не имеешь права... — Это не оправдание! — рявкнул Джей-Джей. — Даже если он был младше, он должен был что-то сделать. Защитить тебя. Увести. Хоть что-то! А он просто смотрел? Или делал вид, что ничего не происходит, пока твоя жизнь превращалась в ад? Быть героем на льду легко, Лера, а быть братом дома он не сподобился. Или трусость у вас — это фамильное? Слова Джея задели её за живое. Лера задохнулась от гнева, чувствуя, как сильно сжались челюсти, а ладони сами собой сжались в кулаки. Он знал лишь часть правды - знал, что в доме царил мрак, но он не имел права судить Илью. — Ты понятия не имеешь, что там происходило! — выкрикнула она, и её голос дрогнул. — Ты не был в той шкуре! Илья был таким же напуганным ребенком, как и я. Я сделала всё возможное, чтобы отвести отца от него! Я была его старшей сестрой! Это была моя обязанность - оберегать его! В голове болезненно отозвались слова матери, которые та шептала ей когда-то: «Береги Илюшу, Лера. Береги его, чтобы ни случилось...» — Не смей судить его из своей идеальной канадской жизни! — Я сужу его как человека, который и пальцем не пошевелил, чтобы тебя защитить! Он вырос, и что? Он попытался тебя найти? Нет, потому что он трус, который предпочитает стереть тебя из своей жизни, — Жан-Жак резко затормозил у дома. Лера едва не влетела в лобовое стекло, но, не отводя взгляда от своего парня, вовремя выставила руку, чтоб упереться в бардачок. Они тяжело дышали, сверля друг друга яростными взглядами. Воздух в машине, казалось, вибрировал от электричества. Джей первым отвел взгляд, выскочил из салона, хлопнув дверью так, что машина качнулась, и пошел открывать багажник. Дом встретил их тишиной и запахом дорогого дерева. Лера вошла в гостиную, чувствуя, как её крупно трясет после ссоры. Она обвела комнату взглядом и вдруг замерла. В углу, у панорамного окна, стоял новенький черный синтезатор на тяжелой стойке. Он выглядел инородным телом в этом брутальном мужском интерьере, но от него исходило такое явное, молчаливое тепло, что у Леры защипало в глазах. Джей купил его для неё. Он просто хотел, чтобы ей было хорошо. — Это... — она не смогла закончить фразу. Жан-Жак стоял в дверях с её чемоданами. Напряжение в его плечах никуда не делось, но взгляд его смягчился. — Я хотел, чтобы ты играла здесь, — негромко сказал он. — Думал, это поможет тебе почувствовать себя дома. Гнев Леры рассыпался, превращаясь в лихорадочное, почти болезненное желание забыться в его руках. Она сделала шаг навстречу. В следующую секунду они столкнулись в центре комнаты. Джей перехватил её лицо ладонями, целуя так жадно, будто пытался выпить её до капли. Лера вцепилась в его плечи, чувствуя под тонкой тканью футболки стальные мышцы. Он подхватил её, усаживая на край высокого комода, и его руки тут же скользнули под её свитер. Прикосновение его горячих, чуть шероховатых ладоней к прохладной коже вызвало волну мурашек, которые лавиной скатились по позвоночнику. Лера выгнулась, подставляя шею под его горячее дыхание. Джей двигался резко, почти грубо - в этом была вся его злость, вся его страсть и отчаянное нежелание её отпускать. Каждое его движение отдавалось внутри тягучим, пульсирующим наслаждением. Жан-Жак вжал её в стену, его тело - твердое, мощное - ощущалось каждой клеточкой. Он сорвал с себя футболку, и Лера прижалась губами к его горячей груди, вдыхая такой родной запах. Близость была исступленной. Они занимались любовью прямо там, на полу у окна, в лучах заходящего канадского солнца. Лера чувствовала его силу, его отчаянную попытку доказать ей - и самому себе - что она здесь, она его, и никакие тени прошлого не смогут её забрать. От каждого толчка по телу пробегали электрические разряды, вырывая из легких стоны. Когда кульминация накрыла их, Лера зажмурилась, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи сверкающих искр. Позже, когда они лежали, накрывшись одним пледом, Жан-Жак лениво перебирал её волосы. — Завтра утром поедем в больницу, — тихо сказал он, глядя в потолок. — Навестим Шейна. Он будет рад тебя видеть, Лер. Лера замерла, прижимаясь к его плечу. — Хорошо. Но... Джей-Джей, пожалуйста. Он повернул голову, вопросительно приподняв бровь. — Пообещай мне, что пока никто не узнает. Ни Шейн, ни твои друзья по команде. Про Илью. Про наше родство. Джей нахмурился, в его глазах снова мелькнуло недовольство. — Почему? Я не люблю секретов от Шейна, Лер. Он мой лучший друг. — Потому что я не готова, — она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. — Если это всплывет сейчас, это станет катастрофой. Я хочу сначала сама понять, как мне на него смотреть. Пожалуйста. Это касается только нас троих - тебя, меня и Ильи. И, пожалуйста, не лезь к Илье. Я знаю, что порой это твоя работа. Но, пожалуйста, не приплетай в ваши игры разума нашу семью. Жан-Жак долго молчал. Было видно, как ему претит эта секретность, но, в конце концов, он тяжело вздохнул и притянул её к себе, целуя в лоб. — Ладно. Я буду молчать. Но только ради тебя. И только до тех пор, пока это не начнет мешать делу. Договорились? Лера благодарно кивнула, опускаясь к нему на плечо и закрывая глаза. Она получила отсрочку, но знала - в этом городе тишина не сможет длиться вечно. Если бы только она могла знать, как поступить дальше.