Код молчания

Возможно, выкладывать спонтанные сторис в Инстаграм, когда твоя сестра - мировая знаменитость, а ты - звезда НХЛ, было не самым зрелым решением. Журналисты, дежурившие под окнами теперь почти круглосуточно, явно не входили в список желаний Ильи. Свободного пространства становилось всё меньше, а их и без того редкие, украденные у плотных графиков встречи с Шейном превратились в настоящий квест. Да, возможно, это было не лучшее решение Ильи. Но сейчас, сидя в залитом светом конференц-зале модельного агентства Леры и выслушивая очередные хитроумные стратегии целой команды пиарщиков, Илья чувствовал не раскаяние, он едва сдерживал улыбку. За панорамным окном шумел мегаполис, но здесь, среди минималистичной мебели и запаха дорогого кофе, время словно зациклилось. Они с Лерой то и дело переглядывались. Стоило их глазам встретиться, как в груди вскипал тот самый детский смех, который невозможно подавить. Лера закусывала губу, пытаясь изобразить серьезность, но её плечи подрагивали. Они никак не могли настроиться на серьезный лад, о котором умоляла Нат. У Ильи было сюрреалистичное ощущение, что этих пятнадцати лет ада просто не существовало - они снова были детьми, дурачащимися на московской кухне под запах маминого завтрака. С возвращением сестры он чувствовал такой мощный прилив сил, что по ночам почти всерьез молился, чтобы этого было достаточно. Он отчаянно надеялся, что появление Леры наконец-то починило его внутренний механизм, став тем самым недостающим звеном, которое сделало его, Илью Розанова, по-настоящему цельным. — Вы просто невыносимы, — Нат с тяжелым, театральным вздохом захлопнула папку. Когда за последним пиарщиком закрылась дверь и они остались втроем, она устало потерла переносицу. — Мало того, что вы прослушали три четверти моей речи, так еще и вся команда, глядя на ваше беззаботное поведение, решила, что у нас тут вечеринка. Вы вообще представляете, как сложно управлять целым агентством, когда у тебя в подопечных два капризных ребенка? — Эй, вообще-то, я не в твоих подопечных, — тут же запротестовал Илья, выпрямляясь в кресле и пытаясь придать лицу независимый вид. Но, поймав строгий и невероятно усталый взгляд Натали, он тут же сдулся и тихо добавил: — Ладно, ладно. Прости... — Нат, честное слово, это какой-то кошмар, — подхватила Лера, виновато улыбаясь и придвигая к себе один из отчетов. — Мы же в этих стратегиях ни черта не смыслим. Охваты, вовлеченность, таргет... Разве можно ждать от нас, что мы вдруг станем гуру пиара? Лера негромко усмехнулась, и Нат немного смягчилась, хотя складка между её бровей всё еще выдавала напряжение. Лера видела эту усталость в её глазах и не могла винить своего агента. Она знала, что Нат проделывает титаническую работу, выстраивая вокруг неё защитные стены из слухов и контрактов. Самой Лере смысл этой суеты часто казался призрачным: ей хотелось быть просто честной. Выйти к микрофонам и сказать всё, как есть. Но голос разума, звучащий голосом Нат, напоминал: мир жесток, а модельный бизнес беспощаден. Захотел бы кто-то работать с «бывшей жертвой насилия», которая периодически тонет в вязкой, липкой депрессии? На начальных этапах точно нет. Сейчас, когда она была на вершине? Возможно. Но проверять не хотелось. Лера мягко протянула руку через стол, накрыв ладонь Натали своей в знак поддержки. Её улыбка была наполнена искренней благодарностью: она знала, что без Нат её жизнь превратилась бы в бесконечный хаос. — Нат, давай упростим задачу. Просто скажи нам, когда и куда прийти и что именно говорить. Мы будем образцово-показательными актерами. — Тебе чертовски повезло, Волоцкая, что я так много на тебе зарабатываю, — проворчала Нат, хотя в её взгляде промелькнула симпатия. — Но из-за вашего «творчества» нам придется еще пару месяцев кормить прессу идеей о вашем романе. В комнате на мгновение повисла звенящая тишина, которая тут же взорвалась синхронными звуками отвращения. Илья изобразил рвотный позыв, а Лера закрыла лицо руками. — Всё, закончили? — Нат даже не повела бровью. — Не я постила в сторис эти сопливые двусмысленные фразы, — она обвиняюще ткнула пальцем в сторону Ильи, затем она перевела взгляд на Леру и продолжила, — и не я их репостила. Зато мне теперь это разгребать. Мы будем поддерживать интригу, без подтверждений, но и без опровержений. А когда страсти улягутся, вы сами решите, готовы ли вы объявить о своем родстве или нет. После серии тяжелых вздохов и беззлобных протестов они наконец перешли к делу. Следующие двадцать минут Нат методично расписывала их жизни: мероприятия, на которых Илья должен был «случайно» мелькнуть в кадре, и одиночные выходы Леры. Она то и дело отвлекалась на всплывающие уведомления в телефоне. В какой-то момент выражение её лица на секунду изменилось - она выглядела почти растерянной, перечитывая какое-то сообщение, но тут же взяла себя в руки и вернулась к графику. — Если ты хочешь, чтобы я торговал лицом на всех этих пафосных сборищах, у меня есть условие, — произнес Илья, демонстративно складывая мощные руки на груди. Лера прикрыла глаза рукой. Ей хотелось просто провалиться сквозь землю. Нат откажется от нее, потому что её невыносимый, упрямый брат ведёт себя как... В общем-то, он вёл себя также, как и всегда. Натали, впрочем, лишь медленно выпрямилась, зеркально повторив его позу. — И какое же, Илья? — вздохнула она она, сузив глаза. — Мы едем на финал Кубка Стэнли. Это должно выглядеть максимально непринужденно. Никакого пафоса, никакой лишней шумихи. Если есть возможность - вообще без камер. Нат расплылась в мягкой, почти кошачьей улыбке. Она прекрасно знала, о чем он попросит. Для неё не было секретом, ради кого Илья Розанов готов сорваться на игру злейших врагов. Лера могла сколько угодно молчать, оберегая тайны своего хоккейного окружения, но Нат не зря считалась лучшей в своем деле: она умела слышать то, что не было сказано, и видеть то, что пытались скрыть. — О, сладкий, я бы с радостью пошла тебе навстречу, но есть одна проблема. И тебе придется очень сильно постараться, чтобы уговорить сестру. — Меня? — Лера нахмурилась. — С каких пор меня нужно уговаривать, чтобы пойти на игру? Я люблю хоккей! — С этих самых пор, — Нат быстро забарабанила пальцами по клавишам и с победным щелчком развернула ноутбук экраном к Лере. — Почти сразу после финала тебя хочет видеть Mugler. Кастинг и показ в Париже. Я даже не знаю, стоит ли нам соглашаться, учитывая твои... «семейные» планы. Илья не понял ни слова. Для него «Мюглер» звучало как название новой марки протеина, но по тому, как у Леры в буквальном смысле отвисла челюсть, он понял: для неё это что-то сопоставимое по уровню с выходом в плей-офф. — И ты молчала?! — выдохнула она, глядя на агента. — Нат, я не знаю, ненавидеть тебя или... — Я сама узнала пять минут назад, — Натали не выдержала и издала короткий, почти истерический смешок. — Я обещала тебе Европу, Лера. Ну так вот она - твоя Европа. Прямо в руки. Лера вскочила с места, издав восторженный вскрик, и рванулась к Нат, сжимая её в крепких объятиях. Дыхание перехватило от осознания: Париж! Настоящий, подиумный Париж, и не просто какой-то показ, а Mugler. Это было за пределами её самых смелых ожиданий. Конечно, Лера была бы счастлива работать с любым топовым домом, но Mugler всегда стоял для неё особняком. Этот бренд был воплощением чистой силы, архитектурной стойкости и той самой «стали», которой она так отчаянно пыталась напитать свой характер все эти годы. Теперь эта мощь была на расстоянии вытянутой руки, и от предвкушения сердце в груди защемило так сладко и больно, что на глаза навернулись слезы. — Не хочу прерывать этот приступ восторга, — Илья громко откашлялся, привлекая к себе внимание. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на сестру с легким прищуром. — Но что там с финалом? Мы едем или я зря тут выслушивал лекции про охваты? Все втроем рассмеялись. Сегодня им однозначно было, что отпраздновать. Так что, когда утро встретило Леру пульсирующей болью в висках, она почти не удивилась. Кое-как добравшись до ванной, девушка попыталась собрать тяжелые волосы в небрежный пучок, мечтая только об одном - окунуть лицо в ледяную воду. Внезапно кончики пальцев наткнулись на что-то инородное. За правым ухом ощущался липкий край защитной пленки. Она замерла, а затем медленно, боясь дышать, повернулась к зеркалу профилем. Ей понадобилось пять минут оглушительной тишины, чтобы осознать масштаб катастрофы: на нежной коже шеи красовались черные чернила. Это было не просто украшение, это был приговор её рассудку и вечное напоминание: никогда больше не пить с Ильей! — РОЗАНОВ! — её яростный вопль рикошетом отскочил от кафеля и заставил завибрировать даже стаканы в кухне. В ту же секунду в коридоре послышался топот - Илья явно караулил этот момент. Он развалился на диване, сложив руки на животе с самым безмятежным и невинным видом, на который только был способен. — Я убью тебя, — прошипела Лера, влетая в гостиную. Её глаза, всё еще красные от недосыпа, метали молнии. — Эй, я заставлял, что ли? Ты сама согласилась! — Илья мгновенно вскинул руки, прикрываясь первой попавшейся подушкой. — Я набил гагару для Шейна, — он с гордостью продемонстрировал предплечье с изящной птицей, — а ты - то, что сама требовала у мастера. Для Джея. Ты еще доказывала всем в салоне, что это ваша «кармическая необходимость»! Лера прищурилась, в голове вспыхивали рваные, пугающие флэшбэки: запах антисептика, жужжание машинки и Илья, со смехом подливающий ей текилу прямо в горлышко из-под бутылки. — Идея поехать в салон в три часа ночи принадлежала тебе! — Ну да, я подумал: набьем парные тату, подразним журналистов... — он самодовольно ухмыльнулся, явно довольный произведенным эффектом. — Все равно, ненавижу тебя, — вырывая подушку из рук брата, пробурчала девушка. Лера рухнула в кресло с тяжелым стоном и прикрыла глаза, когда из своей спальни, пошатываясь, вышел заспанный Денис. — Вы меня сначала опоили, а теперь еще и орете на весь Монреаль, — проворчал он, щурясь от яркого солнца. — За что вы меня так ненавидите, люди? Лера открыла один глаз, подозрительно оглядывая Дена с ног до головы. Неужели Илья затащил под иглу и его? — О, если ты надеешься найти на мне «купола» или что-то такое, — Ден перехватил её взгляд и флегматично потянулся за стаканом воды, — то зря. Я сбежал от вас на полпути к мастеру. Лера выдохнула, радуясь, что хотя бы младший брат не испортил кожу чернилами, но тут же снова подобралась. Из комнаты Дениса, стараясь не шуметь, выскользнули двое: изящная блондинка с лицом ангела и парень, словно сошедший с обложки журнала для серферов. Обоим на вид было не больше двадцати. Илья окинул «гостей» оценивающим, почти одобрительным взглядом, в то время как внутри Леры закипело что-то по-материнскому властное. Только тяжелое похмелье, тупым молотком бившее в виски, глушило всякий педагогический порыв. — Я решил поехать в клуб вместо вашего сомнительного салона, — продолжил Денис, провожая компанию взглядом. — И, как видите, время зря не терял. Случайные гости быстро ретировались в прихожую, не сводя восторженных и слегка испуганных глаз со знаменитой модели и легендарного хоккеиста. Когда за ними захлопнулась дверь, Илья и Ден звучно хлопнули ладонями в знак взаимного признания. — Наш человек, — довольно хмыкнул Илья. — Перестаньте оба, — проворчала Лера, чувствуя себя лишней на этом празднике мужского братства. Она хотела заговорить о правилах поведения в её доме, о безопасности и последствиях, но слова застряли в горле. Как она могла требовать благоразумия от восемнадцатилетнего парня, когда сама, будучи взрослой женщиной, проснулась с татуировкой, которой даже не хотела? Граница между «ошибкой» и «судьбой» сегодня показалась ей пугающе тонкой. Внутренний голос слишком громко нашептывал, что никакая это не ошибка, а её единственное, истинное желание.

***

Шейн Холландер ненавидел отвлекаться во время плей-офф. Его мозг в этот период напоминал идеально отлаженный механизм, где не было места ничему, кроме тактических схем и графика сна. Но сейчас, перед самой важной игрой сезона, его выдержка трещала по швам. Он был на взводе. Причина была проста и невыносима: его невозможный парень и его лучшая подруга, которая по какому-то вселенскому недоразумению оказалась сестрой этого самого парня, решили явиться на матч вдвоем. Как будто два самых узнаваемых лица в Канаде, сидящие плечом к плечу, могли не вызвать подозрений. Шейн был уверен: это обернется катастрофой. Их заподозрят в первые десять минут, раскроют окончательно в следующие двадцать, и виной тому будут два упрямых Розанова, которые, кажется, решили испытать на прочность не только его нервы, но и всю систему конспирации. — Это безумие, вы понимаете? Это слишком подозрительно, — в сотый раз повторил Шейн, глядя в экран телефона. Он полулежал на кровати в отельном номере, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Ничего подобного, — донесся из динамика бодрый голос Ильи. — Я просто веду свою «девушку» на матч. Я новый лучший друг её окружения, или что там Натали наплела прессе? — Илья, ты даже не знаешь, что врать журналистам! — Шейн встревоженно вскинул брови, представляя заголовки завтрашних газет. — Илья, замолчи, ты даже у меня панику вызываешь,— в кадре появилась Лера, бесцеремонно забирая у брата телефон. — Шейн, умоляю, выдохни. Натали подготовила почву. У Джея же нет вопросов, почему мы будем на игре, так почему они должны возникнуть у других? — Джей надеется, что ты приедешь ради него, поэтому он включает режим блаженного неведения, — парировал Шейн, откидываясь на подушки. Он видел через экран, как Лера методично пакует чемодан, а Илья, развалившись на диване, подбрасывает в воздух какой-то мячик. — Не верю, что ты повелась на его авантюру, Лер. Ты же старше, неужели ты не можешь там воспользоваться "правом старшей сестры" или чем-то таким? Лера замерла с очередным платьем в руках, Илья на секунду перестал играть с мячиком, теперь оба Розанова недоуменно смотрели в экран телефона, и Шейн уже успел пожалеть о сказанном. — "Право старшей сестры", — медленно, словно пробуя на вкус это выражение, повторил Илья. — Я тебе кто? Будущая глава мафиозного клана, претендующая на трон? — с нотой отвращения произнесла Лера, возвращаясь к упаковке вещей. — Ой, отъебитесь, я рос один, откуда мне знать, какие законы существуют между братьями и сестрами, — Шейн прозвучал почти обиженно, что тут же заставило Леру смягчится и даже почувствовать маленький укол вины. При всей боли прошлого, Лера никогда не мечтала быть единственным ребёнком. Братья были её константой; само их присутствие в мире делало её жизнь более осязаемой и понятной. После воссоединения с Ильёй её мысли всё чаще возвращались к Алексею. Да, он был мудаком. Копией отца, лишенной величия. Илья часто рисовал его черными красками, и Лера понимала, что он прав, но... смерть отца навсегда оставила в её душе горький осадок. Она так и не нашла в себе сил поговорить с отцом, пока он был жив, и теперь эта тишина между ними стала вечной и непоправимой. Лера знала: она не хочет повторять эту ошибку. Она не хотела, чтобы Алексей стал ещё одним сожалением в её жизни. Она хотела найти в себе силы снова встретиться с ним. Каким бы ничтожеством он ни казался сейчас, он всё равно оставался её старшим братом. Тем самым парнем, благодаря которому в школе никто не смел даже косо на неё посмотреть. Статус "сестры старшего Розанова" был её первым и самым надежным щитом в этой жизни. И ради той маленькой девочки, которую Алексей когда-то защищал, Лера была готова рискнуть и попробовать найти в нём хоть что-то, кроме тени их отца. Из вязкого болота размышлений Леру выдернул Илья, который легко, почти по-детски пнул её ногой в колено. — Земля вызывает Валерию, — усмехнулся он, заглядывая ей в лицо. — Всё в порядке? — Да, — улыбнулась Лера, стряхивая остатки меланхолии. — Просто задумалась о «братских законах». — Тогда подтверди, что у нас нет никаких выдуманных авторитетов и правил. — Ну, вообще-то... — Лера отложила шелковое платье в сторону и подхватила телефон, быстро отходя к окну, чтобы Илья не дотянулся до неё. — Есть одно незыблемое правило, называется «прикрывать спину сестре». Но Илья Розанов как-то позорно завалил этот экзамен. Шейн наблюдал за ними через экран, и его губы сами собой растягивались в улыбке. Лера почти не смотрела в камеру - всё её внимание было поглощено братом. В её глазах плясал тот же дерзкий, колючий азарт, который Шейн сотни раз видел у Ильи. Это было в их крови. Холландер с замиранием сердца смотрел, как Илья начинает кидаться в сестру декоративными подушками, а когда те закончились, он в два прыжка преодолел расстояние между ними и начал безжалостно щекотать Леру. На экране мелькали лишь рваные кадры их шуточной борьбы, доносился заливистый смех Леры и ворчание Ильи, но сердце Шейна готово было лопнуть от нежности. Возможно, беззаботный и абсолютно счастливый Илья Розанов - самое любимое зрелище Шейна Холландера. — Между прочим! — Илья снова ввалился в кадр, растрепанный и картинно обиженный. — Я потрясающе справляюсь с ролью фейкового бойфренда. Хожу по струнке, улыбаюсь прессе, говорю строго по методичке Натали... — Это когда ты на последнем показе заявил репортеру, что пришел поддержать «кого угодно, лишь бы не Волоцкую»? — сквозь смех напомнил Шейн, прикусив губу. — Или когда ты прокомментировал мой пост словом «девушка» в кавычках? — добавила Лера, поправляя растерзанную прическу и бросая на брата убийственный взгляд. — В кавычках, Илья! Весь мир теперь строит теории, не держу ли я тебя в заложниках. — Ненавижу вас обоих, — Розанов снова рухнул на диван, драматично раскинув руки. — Именно поэтому вам нельзя появляться на финале, — Шейн закрыл глаза рукой, пытаясь подавить новый приступ хохота. — Иначе наш «Мистер-длинный-язык» ляпнет журналистам, что приехал поцеловать своего парня, и нас отстранят от хоккея. Навсегда, Илья. Я выйду на досрочную пенсию за гей-скандал десятилетия, пока тебя высылают обратно в Россию. Илья всё еще старательно изображал вселенскую обиду, когда Лера, отодвинув его плечом, снова завладела вниманием Шейна. — Шейн, послушай меня, — мягко произнесла она. — Никаких интервью. Мы зайдем, тихо посмотрим игру и так же тихо исчезнем. Максимум - пара случайных снимков в Инстаграме. Обещаю, тебе завтра не нужно переживать о нашем присутствии. Ну а если мой несносный брат всё-таки умудрится вас выдать... что ж, задействуем план «Б». Лера заговорщицки поиграла бровями, глядя в камеру. — Придется тебе просто оттащить Илью к алтарю чуть раньше срока. Так его точно не выгонят из страны. Шейн на экране мгновенно залился густым румянцем, а Илья, до этого хмурившийся, расплылся в широкой, хищной улыбке. — Отличный план, сестренка! — Илья азартно блеснул глазами. — Но прежде чем мы перейдем к свадьбе, я, пожалуй, займусь душевным состоянием своего парня. Он слишком напряжен. Не успела Лера выдать свое законное «фу», как Илья ловким движением выхватил смартфон у неё из рук и, подмигнув Шейну, направился в сторону гостевой спальни. — Эй! Розанов, это мой телефон! — крикнула она вдогонку, осознавая, что её личные границы в этом доме только что официально перестали существовать. — Переживешь, Волоцкая! — донесся из коридора его самодовольный голос. — У тебя есть второй, вот и развлекайся! И не забудь сделать музыку погромче!

***

В июле Джей-Джей понял, что тренировать детей - это лучшая терапия от неопределенности. Он наслаждался новой ответственностью, стараясь не думать о том, почему Лера в последнее время стала такой неуловимой в их разговорах. Её внезапная скрытность в последний месяц ощущалась как холодный фронт перед штормом. Он не мог понять, снова ли она страдала от депрессии, или он что-то сделал не так, и теперь всё идет к неизбежному концу. Он цеплялся за эхо финала - за образ Леры на трибунах, яростную, красивую, принадлежащую в те минуты только их победе. Но интернет жил своей жизнью. И каждый раз, когда Джей натыкался на очередной эдит про "двух русских сердец", где кадры Леры и Ильи монтировали под романтическую музыку, Джей чувствовал, как внутри всё каменеет. Наблюдать за тем, как фанаты строят теории о её романе с Ильёй, было выше его сил. Он знал, кто они друг другу, но это не уменьшало его желания спрятать её от чужих глаз или объявить своей перед всем миром. Но каждый раз, когда он был готов сорваться и потребовать ответа, он вспоминал её взгляд - всё еще немного испуганный - и замолкал, не зная, осталось ли у него место в её новой жизни. Когда Джей в очередной раз листал её профиль в Инстаграме, пересматривая свежие кадры и старые посты, из-за спины бесшумно вырос Илья. — Буазиу, ты уже пугающе смахиваешь на сталкера, — Розанов бесцеремонно хлопнул его по плечу, заглядывая в экран. На его губах играла та самая ехидная усмешка, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Иди на хрен, Розанов, — буркнул Джей, мгновенно заблокировав телефон и пряча его в карман худи. — На твой? Нет, спасибо, я предпочитаю компании поинтереснее, — с издевкой парировал Илья. — И вообще, я думал, ты хранишь верность моей сестре. — Илья, прекрати, — раздался от двери спокойный голос Шейна. Холландер вошел в тренерскую, бросив на Илью короткий, но красноречивый взгляд. Розанов тут же вскинул ладони в защитном жесте, мол, «я вообще мимо проходил», но в уголках его глаз всё еще плясали чертики. От Джея не укрылось, как сильно эти двое сблизились на почве фонда. Они постоянно были рядом, обменивались шутками, понятными только им двоим, и действовали как отлаженный механизм. Для Джея было очевидно: они стали настоящими друзьями. И он знал, кто за этим стоит. Если кто-то и мог примирить двух самых непримиримых соперников в лиге, то только его Лера. Черт... не «его». Просто Лера. Пока что - просто Лера. Джей устало опустил голову на руку, невидящим взглядом наблюдая за тем, как Шейн методично перебирает документы, а Илья, развалившись на стуле, увлеченно переписывается с кем-то, изредка издавая короткие смешки. Тишина в тренерской давила, и Шейн, почувствовав исходящие от друга волны уныния, на секунду оторвался от бумаг. — И когда вы в последний раз разговаривали? — спросил он тихо. Шейн прекрасно знал причину скрытности Леры - она до смерти боялась проговориться о татуировке раньше времени, считая, что такие вещи не обсуждают по видеосвязи через океан. — Неделю назад, — Джей издал тяжелый, выматывающий вздох. — Едва ли это можно назвать разговором. Она закрылась. Говорит, что всё обсудим лично. Я на грани того, чтобы купить билет до Парижа и просто потребовать объяснений. Шейн понимающе кивнул. Он давно выучил: если Буазиу не слышит голос Леры хотя бы раз в два дня, он превращается в растерянную тень самого себя - и в жизни, и на льду. Шейн мог плохо понимать переживания Джея, но был достаточно умен, чтоб признать, что их победа в финале была заслугой Леры ровно настолько же, насколько и Джея. Если бы Лера сделала ту несчастную татуировку в начале сезона, они бы вряд ли вообще вышли в плей-офф. Илья наконец оторвался от телефона, вскинул бровь и с плохо скрываемым разочарованием посмотрел на Джея. — Ты безнадежен, Буазиу, — проговорил Розанов. Он повернулся на стуле к Шейну, по-хозяйски облокотившись на стол, и добавил как бы между прочим: — Неужели мои племянники будут такими же безнадежными нытиками? Джей замер. За годы соперничества он привык к любым выпадам Илья, но сейчас слова застряли в горле. Ему хотелось огрызнуться, послать Илью подальше, но смысл сказанного дошел до него с задержкой в секунду. Племянники. Родной брат Леры, который теперь проводил с ней больше времени, чем кто-либо, только что вслух допустил существование их общих детей. Внутри у Джея что-то болезненно и сладко екнуло. Надежда? Это был самый жирный намек на благословение, который он когда-либо получал и, скорее всего, получит от Розанова. — Тебе придется мириться с тем, что твои племянники - нытики, а мне - с тем, что у моих детей в ДНК будет часть твоих дефектных генов, Розанов. Так что еще вопрос, кому из нас хуже, — Джей наконец смог выдавить усмешку. Илья оценил удар. Он откинулся на спинку стула, внимательно и почти одобрительно рассматривая Джея, словно проверяя его на прочность в последний раз. — Один-один, канадец, — коротко кивнул он. В последний день лагерей воздух на арене был настолько плотным, что его, казалось, можно было резать коньком: густой замес из запаха свежего льда, пота и азарта. Джей скользил по кругу, объясняя одному из мальчишек технику разворота. Внезапно ребенок замер, перестав слушать. Его клюшка опустилась, а палец указал куда-то в сторону бортика, залитого ярким светом прожекторов. — Тренер... смотрите, — прошептал мальчик, не мигая. — Это что... настоящий ангел? Джей медленно обернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем болезненно врезалось в ребра. Лера стояла у самого борта. Простая белая майка, джинсы, распущенные волосы, светящиеся в лучах арены золотистым ореолом. Он не видел её вживую, казалось, целую вечность, и сейчас его мозг просто отказался обрабатывать реальность. Она коротко улыбнулась ему - только ему - и мир на секунду просто перестал существовать. — Да, малыш, — пробормотал он в пустоту, потому что ребенок уже умчался к друзьям. — Что-то вроде того. Джей завороженно наблюдал, как Илья на скорости подкатил к сестре. Розанов что-то негромко сказал ей, и Лера расцвела, заставив холодный стадион казаться теплым. Илья почти нежно чмокнул её в щеку, а она в ответ заботливо погладила брата по руке. Эта непривычно мирная семейная сцена защемила что-то глубоко внутри Джея. Он был просто счастлив видеть её. — Так и будешь стоять столбом? — к нему подкатился Шейн с широкой улыбкой. Джей посмотрел на друга, подумав, что Илья Розанов определенно плохо влияет на капитана - тот стал слишком язвительным. В ответ Джей просто показал Шейну средний палец, откатываясь в сторону Леры. — Буазиу! — Шейн насмешливо вскинул бровь и замахнулся клюшкой. — Тут дети, придурок. Еще раз увижу - заставлю тебя собирать шайбы по всей арене. Джей неловко кашлянул, притормаживая у самого бортика. Коньки обиженно скрипнули по льду. — Привет, Лер. Я... вообще не ожидал тебя увидеть сегодня. — Решила, что сюрпризы - это лучший способ начать утро, — она тепло улыбнулась ему, и впервые за месяц его тревоги рассыпались. С ней все было в порядке. Она всё та же Лера, им просто нужно поговорить. — Слушай, — Джей начал говорить слишком быстро, словно боялся, что если он замолчит, она исчезнет. — Я тут подумал... мы сегодня устраиваем вечеринку. Ну, закрытие лагерей, барбекю, всё такое... Придешь? У меня дома. Можешь взять Дениса, он вроде хотел... или вообще кого хочешь, хоть всё агентство приводи! Я и Илью позову. Я его еще не звал, но обязательно позову, честно, прямо сейчас поеду и позову! Лера начала улыбаться - медленно, тепло, завороженно наблюдая за этой непривычной суетой. Его волнение было таким осязаемым, таким честным, что внутри у неё всё затрепетало. Она подошла вплотную к борту и прижала ладонь к его груди. Под рукой бешено, загнанной птицей, билось его сердце. Джей мгновенно замолчал, чувствуя, как её тепло прошивает ткань и кожу, достигая самого сердца. — Джей, — тихо прервала она его лихорадочный поток слов. — Я приду. Как я могу не прийти к тебе?

***

Дом Джея гудел. Вечеринка в честь закрытия лагерей удалась на славу: звон льда в бокалах, шипение стейков и энергичный плейлист создавали атмосферу триумфа. Джей перемещался между гостями, но внутри него натянутой струной дрожало ожидание. Он ловил каждый вдох Леры, каждый её взгляд. Она выглядела потрясающе в изящном шелковом платье - мягкая, расслабленная, без привычной «стальной» брони, как перед камерами, и это сводило его с ума. Краем глаза он заметил движение у выхода на веранду. Шейн, стараясь быть незаметным, ушел в сторону выхода. Джей не успел об этом подумать, как Илья Розанов, с максимально скучающим и недовольным лицом, отправился следом. На секунду Джею это показалось странным. В голове начали складываться моменты всей их прошлой недели - каждый раз они исчезали вместе. Это было даже подозрительно, но Джей, не успев раскрутить логическую цепочку этих совпадений, почувствовал на своем плече руку Леры. — Джей, ты здесь? — спросила она, улыбаясь. И мир вокруг мгновенно сузился до размеров её глаз. Подозрения исчезли, не оставив и следа. Сейчас, когда она была так близко, что его не волновало, даже если бы Шейн и Илья решили вместе улететь на Марс. Почти сразу Ден отвлек Леру каким-то очередным вопросом, пока Джей продолжал просто наблюдать за каждым её движением. Он смотрел на неё и втайне желал, чтобы однажды она смогла увидеть себя его глазами - глазами того, кто её по-настоящему любит. Глядя на неё, он всякий раз осознавал, насколько она прекрасна. Он видел, с каким трепетом она принимает любовь и как сама дарит её, освещая всё вокруг. Он замечал, как меняется сама атмосфера, стоит ей войти в комнату; как она, сама того не ведая, становится солнцем для того, кто дорожит каждым её вдохом. Он надеялся, что её внутренней силы хватит, чтобы не растерять свою мягкость. Ведь в мире, полном теней и страха, она оставалась для него единственным убежищем и тихой гаванью. Он знал: то, как она любит - глубоко, неистово и без остатка, - было чем-то священным. То, как она продолжала идти вперёд и согревать других, даже когда сама вела незримую битву за жизнь, значило больше, чем она могла вообразить. Она была редким сокровищем. Чьей-то услышанной молитвой. Чьим-то тихим чудом. Его главной причиной верить в себя. К полуночи шум в доме окончательно стих, оставив после себя лишь эхо музыки и запах остывающего гриля. Джей вышел на террасу. В ночном воздухе, пропитанном ароматом влажной травы и жасмина, он сразу увидел её силуэт. Лера не ушла. Она сидела в кресле, глядя в темноту сада, и это было лучшим ответом на все его невысказанные вопросы. Джей сел рядом, чувствуя, как внутри него натянутая струна вот-вот лопнет. — Я больше не могу, — наконец, выдохнул он, подаваясь вперед и упираясь локтями в колени. Голос вибрировал от долгого напряжения. — Я знаю, я обещал ждать. Но прошел год, Лер. Год неопределенности, который выжигает меня изнутри. Я не поверю, что тебя это устраивает - жить на два дома, прятаться от камер и делать вид, что мы просто друзья. Я понимаю, что тебе страшно, но я на пределе. Либо мы вместе, либо надо прекращать мучать друг друга. Тишина между ними стала почти осязаемой, наэлектризованной. Лера молчала, гипнотизируя свои пальцы, а потом негромко, почти буднично произнесла: — Я недавно сделала тату. Джей озадаченно замер. На его лице застыло выражение «какого черта?». Он только что вывернул душу наизнанку, признался в собственном бессилии, а она… говорит про татуировку? — Чего, блять? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Раздражение и непонимание смешались в хриплом выдохе. Лера тяжело вздохнула, борясь с желанием закатить глаза. Она медленно поднялась, подошла к нему вплотную и повернулась боком. Грациозным, отточенным движением она отвела густые волосы в сторону и чуть наклонила голову, подставляя шею под мягкий свет фонарей. Сердце Джея исполнило серию безумных кульбитов. За её ухом, на нежной, почти прозрачной коже, красовались маленькие, аккуратно выведенные цифры. Его номер. Тот самый, под которым он выходил на лед всю жизнь. Воздух в легких мгновенно закончился. Он смотрел на это крошечное чернильное признание и не мог поверить, что это реально. — Знаю, это глупо, — продолжала она, пока Джей медленно поднимался, чтобы коснуться рисунка кончиками пальцев. Кожа там была удивительно теплой. — Но в своё оправдание: я была пьяна, а Илья полон идиотских идей, как ты знаешь. Джей усмехнулся, его руки всё еще мелко подрагивали. Тело отказывалось принимать тот факт, что она всё решила уже давно, просто ей нужно было время, чтобы признаться в этом самой себе. Он повернул её к себе за плечи, заглядывая в любимые глаза. — И давно ты её сделала? — Пару месяцев как, — Лера поджала губы, пытаясь скрыть застенчивую улыбку. — И ты не будешь её сводить? — улыбка Джея становилась всё шире, заполняя собой всю его израненную душу. Лера покачала головой, сдаваясь этому чувству «возвращения домой». — И ты прав, — добавила она уже серьезно. — Мне страшно. Страшно, что после всего я продолжаю так сильно тебя любить, что даже в абсолютном беспамятстве творю такие же глупости, как ты. Она легонько ткнула его пальцем в ребра, ровно в то место, где под тканью футболки скрывалась его татуировка, посвященная ей. Оба невольно усмехнулись, вспоминая их общий путь. — Но еще страшнее мне остаться без тебя, — её голос стал тише. — Страшно никогда больше не почувствовать твоей заботы, страшно потерять человека, который так хорошо меня знает. Знаешь, Джей… больше, чем любить тебя, меня пугает только одна идея - однажды разлюбить тебя. — Тогда останься, — умоляюще попросил он, накрывая её ладони своими. — Не уходи больше. Пожалуйста. Я хочу просыпаться от твоей музыки, хочу ждать тебя вечером, хочу знать, что в этом мире у меня есть «мы». Я так сильно хочу вернуть нас, Лера. Просто останься со мной. Не уезжай. Лера почти истерично рассмеялась над его такой искренней мольбой. Джей лишь нежно, но осуждающе приподнял бровь. Она положила ладонь ему на щеку, чувствуя жесткую щетину. Её глаза блестели от слез. Она приподнялась на носочки и мягко коснулась его губ своими. В этом поцелуе были только тишина, безопасность и покой. Рука Джея легла ей на шею, большой палец нашел свое место точно над татуировкой. Пазл наконец-то сложился. — Похоже, — прошептала она, немного отстранившись, — придется обрадовать Дениса, что квартира в центре теперь полностью в его распоряжении. Он будет в восторге. Джей издал тихий звук, похожий на смех, и снова притянул её к себе. Поцелуй стал требовательнее - их тела вспомнили всё, что они подавляли долгие десять месяцев. Парень одним ловким движением подхватил Леру на руки, прижимая к своей груди, и направился к дверям дома. — Что ты делаешь? — сквозь счастливый смех спросила она, обвивая его шею руками. — Целый год упущенных возможностей, малыш, — Джей озорно блеснул глазами. — Я не собираюсь терять больше ни секунды.