Dirty work

Незнакомый автомобиль преодолевает ровную дорогу, знойный воздух застаивается в кронах деревьев и виснет над маленькими тропинками между соседских домов. Брендон Маккензи вернулся, вернулся из тюрьмы, вернулся спустя столько лет. Его родной город представил из себя около сотни мирно сосуществующих семей в похожих, но отличающихся собственным характером коттеджах, и достаточно быстро ему удалось найти тот самый. Дом, в котором он вырос, где по соседству жил его друг детства, о котором мужчина не слышал уже давно. Возможно так иногда бывает, хотя досадно, потому что казалось, что жизни были обречены на неразрывную связь, мать товарища кормила его грудью в детстве, став молочными братьями, им после этого было суждено отправится в одну школу и провести бесконечные летние вечера вдвоём, но ничего не вечно. Тем не менее альфа был в предвкушении снова оказаться здесь, даже если это место, вместе с его людьми поменялось достаточно сильно. Его лужайка и даже трещены между парковочными бетонными плитами, заросли высокой травой. Да ему бы и самому не помешало побриться, в тюрьме были не слишком благоприятные условия. Он остановил старую машину и вышел, осмотревшись вокруг. Мужчина даже не смотрел на свой дом, он отправился на соседний участок, там, где его возможно всё ещё ждут. Дом старого друга был не похож на себя, теперь тот очевидно жил там один, без родителей, и скорее всего с омегой – сад выглядел ухоженным, а главное, никаких полезных растений, только цветы, радующие глаз. Брендон и сам женился бы, если бы.. Была бы возможность. Если бы не пошёл спонтанно в армию, если бы не сел в тюрьму на несколько лет, может быть и он смог бы жить так, только никогда не предпринимал попыток. Альфа небрежно стучит в дверь и глубоко вздыхает. Ему открывают медленно, очевидно изумлённо. Хозяин дома приподнимает брови, и с разочарованием Брендон считывает отвращение на его лице, через эту вежливую неловкую улыбку, потому что он знает, где тот находился все эти годы, и для него это осознание ближе, чем когда-либо. Видимо, с ним ему не придётся говорить долго... — Здравствуй... — Проговорил он, поджав губы. — Здравствуй. — В голосе бывшего заключённого было гораздо больше энтузиазма, хотя благоприятный настрой напрочь улетучился. Но его голос вздрогнул... Из-за спины друга детства показалась сначала нежная рука, а потом и её обладатель, мужчина замер, понимая, что вероятность происходящего была критически мала. Перед ним стоял Бруклин, маленький, знакомый ему омега. Он точно зацепил его, пошутив над его именем, но на самом деле Брендон всегда считал, что оно милое. Они познакомились когда омега учился в университете на медсестру, а альфа просто оказался рядом, весьма удачно. Его восхитили его светлые глаза и волнистые волосы, зацепила притягательная кроткость и верность, даже если у них и не было ничего серьёзного, Бруклин никогда не говорил с другими альфами. Тот казался таким невинным и сладким, и сразу после этого заставлял мужчину кричать, находясь на нём или под ним. Он помнил как парень согласился проколоть соски для него, как позволял рвать на себе одежду и дал вставить в себя руку по локоть, после чего всегда одевался и возвращался к экзаменам. Этот омега буквально сводил его с ума. Брендон сглотнул. — Привет... — Он смотрит на омегу и не может поверить, как тот оказался в его родном городе? Тот тоже изменился, стал немного больше, мягче, не то, чтобы это минус, даже наоборот. Голодному после тюрмы альфе в любом случае не приходилось мечтать ни о чем другом, кроме этих невероятных бёдер и чувственных губ, в нём внезапно что-то загорелось. — Вы, ребята знакомы? — Мы.... — Познакомились в колледже. — Дополняет омега с милой улыбкой, он всегда знал что нужно делать. Но несмотря на это в прихожей всё равно застывает неловкая тишина. — Я могу принять душ? — Внезапно спрашивает Брендон. — У меня вода ржавая, и не течёт почти. — Выдаёт он совершенно внезапно и пересекается взглядом с омегой, который реагирует мгновенно. — Разумеется... — Отвечает он за мужа, — Ванная наверху, иди за мной. — Мягко проговаривает он, изящно разворачиваясь к лестнице. Ступени слегка скрипят, они идут в полной тишине, будто стараясь вслушаться и понять, смогут ли им помешать... Бруклин заворачивает к нужной двери и останавливается, смотря прямо на мужчину. — Тебе наверное нужно полотенце... Возьми из шкафа любое... — Проговаривает он, и отводит задумчевые глаза, словно собирается сказать что-то ещё, его голос становится тише с каждым новым словом. Ему страшно. Альфа вздыхает, встревоженно, нерешительно. Он делает шаг навстречу ему, заставляя омегу уткнуться спиной в стену. Мужчина ловит его взгляд и буквально вынуждает говорить. — Он уедет, сегодня, на несколько дней. Я буду здесь... — Парень говорит невероятно тихо, и альфе практически приходится читать по губам. Брендон замирает, молча смотря на него несколько секунд и пытаясь осмыслить сказанное, дыхание омеги тяжелеет, тот осторожно подгибается, чувствуя напряжение в животе, его практически трясёт рядом с этим мужчиной, он сорвался, снова повёлся на него. Альфа кивает с приоткрытым ртом, он старается вздохнуть глубже, старается удержать его образ перед собой. Бруклин опускает взгляд на выпирающий через джинсы член альфы, он тихонечко ахает и отводит глаза, очаровательно краснея, а потом скрывается за поворотом. У мужчины кружится голова. Он запирается в ванной, снимает и бросает на пол ремень и стягивает с себя джинсы, практически болезненно напряжённая пульсирующая плоть отдаёт в голову, его тело крупно вздрагивает. Альфа вздыхает, стараясь выпустить из головы этот запах и тело омеги под домашним платьем, на него накатывает отчаяние, ему хочется обладать им. Брендон переворачивает корзину с грязным бельём и находит там ещё влажные кружевные трусики, которые смело оборачивает вокруг своего члена. Он закатывает глаза, облокачивается на холодную плиточную стену и фантазирует об омеге, всё ещё своей омеге. Его рука вжимает белоснежное кружево в твёрдую горячую плоть, он вспоминает как же сильно ему не хватало омеги, именно этой, никакой другой. Каждое движение заставляет его вздрагивает когда влажная ткань, пропитанная заветным запахом блаженно трётся о его чувствительную багровую головку, извергающую прозрачную вязкую влагу. Мужчина издаёт тихий хрип и думает лишь о теле парня, безо всякой одежды, перед ним, прямо сейчас. Думает как взял бы его, как не отпускал бы до самого утра. В его движениями злость, агрессия и страсть, от мерных быстрых движений член краснеет и начинает отдавать лёгкой болью, он был невероятно зол на себя за то, что не женился на нём первым. Мужчина находился на пределе, ему было сложно дышать, сложно думать о чём либо другом. Он представлял как омега трогает себя, как сворачивается в своей мягкой постели, гладит свои розоватые соски и небольшой животик, разогревая себя, как слегка задевает свой член, тянясь к пульсирующей мокрой дырочке, как он растягивает себя собсвенными пальцами и его ножки дрожат от предательского неудовлетворения, всё его тело, его матка, жаждет настоящей горячей плоти. Мужчина фантазировал о его сотрясающемся в попытке кончить теле, о том как отчаянно тот вбивается пальцами в шейку своей матки, только чтобы заменить его, как от этого закусывает губы и скулит тихо-тихо, иначе муж услышит его, а этого не должно произойти, он не должен вмешиваться в его мысли о другом мужчине. А потом малыш Бруклин вытащит из себя окровавленные пальцы и дрожа сядет на постель, он будет тихонечко хныкать от дрожи в ногах и желания наконец-то быть наполненным тем самым мужчиной... Омегу привлекала его небрежность, его грубость и мерзкая первобытность, ему хотелось этого, чтобы взрослый мужчина, пахнущий потом и дорожной пылью наконец снял с него стиральную униформу и подчинил его чистое розовое тельце своему неотёсанному крупному, покрытому чёрными волосами, потому что ему правда этого не хватает, потому что никто другой не может его так взять. Альфа ещё сильнее вжимает трусики в свой член, заливая их горячим плотным семенем, от одной мысли о том, что омега мог бы быть в его руках, наполненный, обласканнный, оплодотворённый им, мужчина скулит как щенок и тяжело дышит, сглатывая густую слюну. Он опускает глаза и включает холодную воду. Весь дом замирает, омега словно специально старается игнорировать его, чтобы тот не засиживался и не обращал на него внимания, но альфа пялится на него, словно его муж не находится совсем рядом. Для него существует только этот парень, который не скажет ни слова, не посмотрит в его сторону и это болезненная дистанция убивает его. Похоже завтра им придётся познакомиться заново... Мужчина входит в свой дом безо всякого энтузиазма, единственную ценность, которую он имеет – это окна, выходящие на спальню и ванную комнату, где находится омега, которым он так непреодолимо одержим. Брендон расположился наверху, прямо в своей спальне, в пыльной, старой постели, которая сейчас его особо не волновала. Мужчина нашёл старый армейский бинокль и устроившись на кровати, направил его объектив прямо на соседний дом. Он видит всё, чем занимается Бруклин как на ладони, и ему нравилось это. Вот он целует своего мужа в щёку и отправляет его на работу, хлопая невинными глазами. Вот снова заходит в дом, совершенно один, крошечный, одинокий... Он поднимается в супружескую спальню, расчёсывает свои волосы у туалетного столика, меланхолично смотря на себя в зеркало. Интересно, омега сейчас знает, что за ним наблюдают? Альфа надеется, что да. Вечер накрывает соседский дом совершенно неожиданно, мужчина задремал и кажется проснулся в самый подходящий момент. Его взгляд снова направлен на спальню заветных молодожёнов. Он видит омегу, тот возвращается в спальню после освежающего душа, осторожно накидывает на плечи тёмный шёлковый халат, контрастирующий с его светлой, но достаточно загорелой кожей. Его тело оставалось совершенным, спелым и привлекательным, несмотря ни на что. Альфа вздыхает и не может отвести глаз, но его пугает осознание – он делает это не для него, для своего мужа, с которым сейчас разделит постель перед отъездом. Его тело начинает ненароком трясти, он прищуривает глаза и встревоженно затихает. Альфа смотрит как его мальчик жмётся к своему супругу, позволяет другому мужчине целовать свою шею и держать в своих руках. Тот осторожно стягивает мягкой шёлк с его плеч, нежными руками обхватывает его за расширенную, мягкую и тёплую талию. Омега пахнет невероятно сладко, Брендон помнит это, он был бы готов отдать всё, чтобы оказаться на месте некогда лучшего друга, либо хотя бы просто остановить это, но альфа понимает, что уже не может перестать наблюдать за ними... Он вдыхает и впитывает образ обнажённого омеги, по которому скучает, который не хочет больше ни с кем и никогда делить. Бруклин прикрывает глаза он, кокетливо выключает свет и берёт мужа за рабочий галстук, прижимаясь своими пухлыми губами к его сухим губам. Он тянет его на себя, заставляя подойти к окну, омега закидывает колено на подоконник и приподнимает подол своего халата, демонстрируя обнажённые бледные ягодицы. — Смелее... — Шепчет он, чувствуя как супружеские руки слегка дрожат, прикасаясь к его коже. — А если нас кто-то увидит? — Переспрашивает он, расстёгивая брюки и оглядываясь по сторонам. — Не бойся... — Голос омеги мягкий, практически гипнотичнский, он упирается животиком в холодное стекло и смотрит прямо в окна соседской спальни, от чего его тело взбудораживается лишь сильнее, Брендон их видит... Его муж пялится вниз, на нежную талию, которую сжимает в своих руках, его член плавно наполняет омегу изнутри, но до дрожи его пробирает только далёкий, контролирующий взгляд чужого альфы, муж брал его по-человечески, Брендон трахал его как животное. Маккензи сглатывает и закусывает губу, он протягивает руку вниз и мягко обхватывает своей напряжённый член. Практически болезненно наблюдать за тем, как лицо любимого омеги искажается в стонах от сношения с другим мужчиной, контролирующим его тело. Альфа трясётся от гнева, он старается довести себя быстрее и сильнее сжимает твёрдый ствол, словно от этого всё наконец-то прекратиться, и ему больше не придётся смотреть. Но первым оргазм получает Бруклин, зажатый между двумя значимыми для него самцами, разглядывающими, присваивающими, такими строгими и серьёзными. Это заставляет колени подкосится, вынуждает заскулить и сжаться, пока собственная сперма стекает по гладким коленям, захлёбывааясь в стонах омега отворачивается и целует супруга в губы, зная, что завтра ему будет стыдно смотреть в глаза своему грубому любовнику.