По плану чувств не было

26 ноября. Токио, Япония.

      Вечер после тренировки выдался долгим. В номере Малинина было шумно и людно. Кто-то заказал пиццу, кто-то притащил напитки, и общая гостиная превратилась в импровизированную комнату отдыха. Илья сидел на диване, закинув ногу на ногу, и его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он то и дело поглядывал на часы, потом на дверь, потом снова на часы, стараясь поддерживать шутки спортсменов из своей сборной, но голова его была занята совершенно другим. После тренировки американец неловко бросил что-то Пете, чтобы тот приходил вечером со своими к нему в номер. Это было что-то вроде небольшой встречи перед вторым этапом в Японии. Они не планировали выпивать или сидеть до утра, хотелось просто расслабиться перед тем, как все окончательно войдут в сезон, где впереди их ждали уже более важные старты и многочисленные шоу. Эндрю Торгашев что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя так, что чуть не опрокинул стакан с газировкой. Наумов сидел напротив, уткнувшись в телефон, но иногда поднимал голову и вставлял короткие, меткие фразы, которые заставляли всех смеяться. Изабо сидела на краю кресла, рядом с Максом, и делала вид, что увлечена разговором с Эмбер. Но её взгляд то и дело соскальзывал на парня, который, казалось, вообще не замечал её присутствия. Алиса устроилась на полу, прислонившись спиной к дивану, и её смех звенел так громко, что перекрывал даже голос Эндрю. Она то и дело разрывалась между диалогами с парниками и девушками, раскрасневшаяся и счастливая Лю, как обычно, находилась в центре внимания, заряжая друзей своим позитивом. — А он реально показал! — Алиса засмеялась так, что чуть не поперхнулась газировкой. — Я видела это на видео! Он упал, а она стояла и хлопала, как будто это было частью выступления! — Это был самый глупый способ флирта, который я видела, — Гленн покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. — И знаешь, что самое смешное? Она до сих пор думает, что он просто неуклюжий, а не пытался привлечь внимание. — Он действительно неуклюжий! — Ефимова икнула. — Но это было так мило, что я даже не знаю, кто из них больше заслуживает награду за идиотизм. —Ребят, этот тур после Милана был лучшим, — Мэдисон Чок поддержала разговор. — Знаете, что натворил Эван под конец? — Мэдисон, не надо это рассказывать всем, умоляю, — Бэйтс тут же попытался остановить партнёршу. — Так не пойдёт, — решительно вступил в спор Дэнни О’Ши. — Мэд, не слушай его нам всем интересно. Стук раздался негромко, но Илья услышал его сквозь шум голосов. Он подскочил с дивана прежде, чем кто-либо успел среагировать, и направился к выходу быстрым шагом. Когда дверь распахнулась, то парень замер на мгновение. На пороге стояли Пётр и Аделия. Гуменник был в своей привычной чёрной футболке и джинсах, волосы небрежно были убраны в хвост, отдельные пряди выбивались из прически и добавляли какого-то своего очарования образу. Он выглядел расслабленным, но Илья заметил, что Петя был рад видеть его, это читалось в том, как он чуть приподнял бровь, и как его губы слегка дрогнули в подобие улыбки. Петросян же стояла рядом, стараясь слиться с тенью коридора. Её руки были скрещены на груди, а взгляд бегал по сторонам. Девушка явно чувствовала себя не в своей тарелке. Заметив компанию американцев за спиной Малинина она тут же напряглась. — Привет, — Гуменник поздоровался первым, когда хозяин номера пропустил их внутрь. — Привет, — ответил Илья, стараясь не выдавать те эмоции, что сейчас бушевали внутри. — Адель, ты что, решила нас всех осчастливить своим присутствием? Проходи, не стесняйся. — Я вообще не хотела идти, — пробурчала Аделя, и её щёки чуть порозовели. — Это Петя меня затащил. Сказал, что мне нужно развеяться. Наши поехали в ресторан, а у меня нет сил выходить куда-то за пределы отеля перед короткой программой. —Adelia! Come over here! We're just debating who's the most clumsy on the ice. I said Andrew, but he's arguing about it, — крикнула Гленн из комнаты, услышав знакомый голос. — And we've got Michael Jackson playing right now! You're right on time! — Michael Jackson? — Петросян выглянулась из-за спины Малинина и хитро улбынулась. — You're trying to bribe me with music, Amber? That's cheating! — But it's working, isn't it? Get over here. Don't be shy. Why are you hovering by the door? Make yourself at home already, — тут уже вступила в беседу Алиса Лю. Петросян села на пол рядом с Алисой, и та сразу же протянула ей стакан с газировкой и кусок пиццы, но спортсменка деликатно отказалась, сославшись на то, что она уже успела поужинать и пришла просто за компанию с Петей. Эмбер протянула свой телефон спортсменке и предложила ей выбрать любой трек, чтобы она смогла расслабиться. Заметив, что девушка нашла общий язык с американскими одиночницами, Гуменник выдохнул. Он знал, что та тяжело идёт на контакт с новыми людьми, но пока казалось, что всё под контролем и бояться нечего. — Ты как? — тихо спросил Илья, наклоняясь к Петру так, чтобы никто не слышал. Они ещё стояли в дверях, слегка соприкасаясь плечами. — Нормально, — ответил Гуменник. — Рад, что Аделия согласилась. Она редко выходит из номера перед соревнованиями. — Ты хорошо о ней заботишься, — заметил Малинин. Петя смотрел на Аделю, которая уже смеялась над чем-то, что говорила Эмбер, и в этом взгляде было что-то тёплое, почти отеческое. Это напомнило ему их взаимоотношения с Лизой. Младшую сестру Илья любил больше всех на свете и когда уезжал, то очень по ней скучал, несмотря на то, что брат и сестра часто подшучивали друг над другом. — Она как младшая сестра, да? — Да, — согласился спортсмен, а затем повернул голову в сторону собеседника. — Рад тебя видеть. Не успел сказать этого на тренировке, но я скучал. — Я тоже, — ответил Илья, и его голос дрогнул. — Я скучал больше, чем ты можешь себе представить. Рука Гуменника, словно случайно, скользнула вниз. Его пальцы почти невесомо, коснулись ладони Ильи такое короткое прикосновение, что длилось не больше секунды, но в этом было всё: и тоска, и радость, и то, что они оба не решались произнести вслух при друзьях Малинина. Фигурист вздрогнул, чувствуя, как его дыхание перехватило. Он быстро собрался, отводя взгляд в сторону, боясь, что кто-то заметит их маленькую тайну. Его пальцы на мгновение сжались, будто пытаясь удержать это тепло, но он тут же отпустил, стараясь выглядеть невозмутимым. — Илья! Петя! — голос Макса Наумова раздался из гостиной, нарушая их идиллию между парнями. — Вы идёте или так и будете стоять на пороге? Мы вас заждались уже! Илья знал, что Максим не видел их маленького жеста, но страх всё равно пробежал по спине холодной волной. Он на мгновение задержал взгляд на Петре, и тут же прошёл в комнату, приглашая жестом проследовать гостя за ним. Парни сели на диван. В этой суматохе они чувствовали себя достаточно комфортно. Малинин потянулся за стаканом, что стояли на краю небольшого столика, и налил гостю газировку. Вежливо протянув напиток, спортсмен с улыбкой добавил: — Не переживай, из моих рук пить можно. Допинг тебе не добавлял. Гуменник слегка пихнул в бок своего товарища, но шутку явно оценил. Он глухо посмеялся и взял в руки стакан, их пальцы на мгновение встретились, но Петя тут же отпил из стакана, делая вид, что ничего не произошло, да бы не привлекать к ним излишнее внимание. — Ты всегда такой заботливый? — спросил Пётр, откидываясь на спинку дивана. Эта легкость, что появилась между ними действительно очень расслабляла. Петя по-настоящему смог довериться Малинину, и это образовывало между ними неосязаемую связь, что заставляла тянуться друг к другу. Илья не знал как это объяснить, но рядом с Петром он переставал быть богом четверных, который должен контролировать каждый шаг. — Нет, решил сегодня тебя побаловать, — сказал он, облокачиваясь на противоположную часть дивана. — Ты особенный гость. Это слово вырвалось само, и Малинин не знал, заметил ли Пётр, как оно дрогнуло в его голосе. — Особенный? — переспросил собеседник. — Да, но, — Илья запнулся, пытаясь сформулировать свою мысль, но русский язык просто вылетел из головы под конец дня. — Exclusivity we'll discuss when everyone's gone. Between you and me. — Just the two of us? — переспросил Пётр, и его голос стал тише, с хрипотцой. Он подался вперёд, почти касаясь фигуриста. — That's what they call a date, Malinin. — You're trying to play on my home field? Your English is decent, but you've still got some work to do, — Илья чуть напрягся, этот разговор казался настолько интимным, что в моменте он забыл про всех друзей, что окружали их в этом номере. Илья открыл рот, чтобы добавить что-нибудь ещё такое колкое , но все слова, что крутились в голове моментально испарились. Между ними разгорелся невидимый огонь, какая-то игривость повисла в воздухе. Гуменник смотрел на него, и в этом взгляде было что-то новое для американца, ранее такого между ними не было. Он прищурился, но в этот момент что-то мягкое ударило его прямо в затылок. Обернувшись, парень увидел довольного Максима. — Hey, you guys over there! — сказал Наумов, кивая то на Илью, то на Петра. — When are you coming to the men's practice? What time are you booked for? — At nine, with the second group, — Малинин бросил полушку обратно в Макса и зевнул. — I'm planning to sleep late tomorrow, because I couldn't sleep at all on the plane and I'm feeling terrible. Тут к разговору подключился Эндрю, который до этого что-то бурно доказывал Мише. — Oh dear, our little star is feeling the jet lag. Has the Federation not thought about booking you in business class yet? — Торгашев по-дружески подколол Илью, тот знал, что в его словах не было зависти или желания обидеть, а скорее парень пытался подзадорить друга, что весь вечер был отдельно от компании. — Oh, shut it. Max, throw a pillow at him. Looks like someone's got a lot to say. Без лишних промедлений Наумов выполнил просьбу приятеля, но она отлетела в Элли Кам. — Naumov! — вскрикнула фигуристка. Тут за девушку заступился О’Ши и подхватил сразу две подушки — одну с дивана, другую с кресла и с хитрой улыбкой запустил их в сторону Ильи и Макса. Подушка, чтобы должна была попасть в Малинина — прилетела в Петю, который не успел ничего понять, как Аделия и кинула в ответ в О’Ши. Завязалась небольшая игра между спортсменами, а тем кому не хватило мягких предметов, стали кидаться пустыми стаканчиками, и вскоре номер превратился в поле боя. Одна подушка угодила Максу прямо в грудь, и тот сдавленно охнул, схватившись за сердце с преувеличенным страданием. — Ты собираешься просто сидеть и смотреть? — спросил Петя, поворачиваясь к Илье. — Наслаждаюсь моментом, товарищ, — Малинин в эту же минуту схватил свой пустой стаканчик и кинул его в Гуменника. — Не расслабляться! Он медленно, очень медленно, поднял с пола стаканчик, и его глаза задорно блеснули. — Это война, Малинин, — и запустил его обратно в американца. Игра на мгновение затихла, когда в воздухе мелькнула пустая коробка из-под пиццы, оставленная на столе. Кто-то из спортсменов, разгорячённый игрой, запустил её в сторону Макса, но промахнулся и картонная коробка приземлилась прямо в Изабо, которая стояла чуть поодаль, снимая происходящее. Коробка ударила её по плечу и упала на пол. Левито удивлённо охнула, но не обиделась её лицо выражало скорее удивление, чем раздражение. Она даже рассмеялась, поправляя воротник футболки, и уже собиралась что-то сказать, как вдруг Макс оказался рядом. Его лицо было серьёзным, почти озабоченным, и он смотрел на Изабо с выражением, которое трудно было списать на простую вежливость. — You alright? — спросил Наумов, и его голос был мягче, чем обычно. Изабо замерла на мгновение, глядя на него так, будто он только что сказал нечто невероятное. Её щёки чуть порозовели, и она, казалось, забыла, как дышать. Девушка резко закивала, а затем обернулась к Эмбер, что уже наблюдала за ними. — It's okay, — сказала она, быстро перебирая слова. — Really, it doesn't hurt. Макс, наконец убедившись, что с Изабо всё в порядке, медленно выпрямился. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду дольше, чем нужно, а потом он перевёл глаза на коробку, валяющуюся на полу, и с довольным видом запустил её обратно в Эндрю. Коробка, хоть и была пустой, прилетела точно в цель, ударив Торгашева по спине. — Wow, Naumov's a gentleman over here, — посмеялся одиночник. — You could have hit her right in the face, — ответил Максим. — Why start throwing random things around? Эндрю поднял руки, будто сдаваясь. — I wasn't aiming at your girlfriend, bro, chill! Максим покачал головой и обернулся к Левито, что будто оцепенела и застыла на месте. — That was sweet, — добавила Изабо. — Really, thank you. — Next time, be more careful, — Наумов подмигнул девушке, погладив её по месту куда прилетела коробка. Илья, наблюдавший за этой сценой, перевёл взгляд на Петю, который стоял рядом, и увидел, что он тоже смотрит на Макса и Изабо, подмигнул тому.

***

      Гостиная постепенно пустела. Гленн и Лю первыми поднялись со своих мест и объявили, что им пора, так как завтра рано вставать. Миша и Алиса, которые до этого сидели на полу, обнявшись и тихо переговариваясь, тоже начали подниматься. Макс, перед уходом, бросил короткий взгляд на Изабо, которая уже стояла у двери, и чуть заметно кивнул ей. Эндрю задержался на минуту, чтобы подколоть Наумова на прощание, но и он вскоре скрылся в коридоре, оставив за собой только звук шагов и громкий смех. Аделя вдруг остановилась на пороге, словно что-то вспомнила. — Петя, спасибо, что привёл меня сюда. Было весело, — сказала устало Петросян. Было видно, что девушка изрядно вымоталась за вечер. — И тебе спасибо, Илья, что собрал нас. — Всегда пожалуйста, Аделия, — Гуменник подмигнул фигуристке. — Давай отдыхай. — Ты тоже не задерживайся сильно, — она зевнула. — Завтра у тебя разминка в девять, не забудь, пожалуйста. Девушка махнула рукой и вышла за дверь, оставляя их снова вдвоём. Илья чувствовал, как его тело наливается жаром, таким густым и вязким, которое поднималось откуда-то из самого низа живота, разливаясь по венам, заставляя сердце биться быстрее, а кожу покрываться роем мурашек. Он знал, что это неправильно, так быстро, но он не мог остановиться. Малинин не мог думать о завтрашнем дне, непривычно, но перед самым стартом переживания о соревнованиях ушли куда-то на десятый план. Парень подошёл совсем близко, не давая Пете даже шанса на побег, их окутывало только тепло, что исходило от их тел и смешивалось в одно. Он слышал, как сердце Петра бьётся в груди, как его дыхание становится глубже, и подмечал, что его глаза кажутся темнее в полумраке гостиной. — Петя, — сказал он на ухо фигуристу. — You know, your English is honestly pretty good. Just needs a little polishing. I'd be more than happy to practice with you... one-on-one. Really get you comfortable. Гуменник не двигался, боясь нарушить этот момент, думая, что если он пошевелится, то всё исчезнет, как сон. — Один на один? — Петя осторожно положил руки на талию собеседника. — Да, — ответил Илья, и его губы почти касались шеи Петра, когда он говорил. Его пальцы, скользнувшие по плечу Петра, задержались лишь на мгновение, но в этой паузе было больше, чем в любом прикосновении. Он чувствовал, как под тканью футболки напрягаются мышцы от его действий. Илья наклонился чуть ближе, и его язык коснулся шеи Петра именно там, где бился пульс. Он ощущал, как под его губами бьётся чужое сердце, и оно ускорялось, подчиняясь ему. Тот тяжело выдохнул, а Малинин понял, что сейчас ему окончательно снесёт крышу. Солоноватый привкус был на кончике языка, заставляя желать большего. Ещё немного и Илья готов был жадно наброситься на своего товарища. — Иди сюда, — сказал Пётр, и его голос был почти хриплым. Он отступил на шаг, не отрывая от него взгляда, и опустился в кресло. То было глубоким и мягким, позволяя устроиться поудобнее, откинувшись на спинку, глядя на Илью. Малинин не заставил себя ждать. Он шагнул вперёд, и его движения были плавными. Опустившись на колени перед Петром, так будто он делал это сотни раз и наслаждался этим моментом. Парень рукой скользнул по бёдрам партнёра, чувствуя, как под тканью джинсов напрягаются мышцы. Гуменник положил руку на затылок Ильи, перебирая его светлые волосы, и в этом жесте было больше, чем в любых словах, закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом прикосновении. — Скажи I want you, — оторвавшись от прелюдии, прошептал американец. — Но так, чтобы я поверил. Медленно наклонившись вперёд, Петя прошептал: — I want you. Илья сжал бёдра Петра сильнее, чувствуя, как его тело отзывается на этот голос. Ему окончательно сносило голову. — Ещё, — прошептал Илья, и его голос дрожал от возбуждения. — Скажи это ещё раз. — I want you, — повторил Петя, и в этот раз он звучал увереннее. — I want you, товарищ. Парень не торопился. Он хотел насладиться этим моментом, каждой секундой, каждым движением, и вздохом Петра, который становился всё глубже, когда он приближался. Подушечки пальцев легли на пряжку ремня, вздрогнув от того, как холодный металл контрастировал с жаром, разливающимся по его телу. Он провёл пальцами по краю пряжки, а затем, словно сорвавшись с цепи, за пару секунд расстегнул. Щелчок раздался в тишине комнаты, и Илья вздрогнул. Подняв взгляд, он встретился с ним глазами, и в них было столько доверия и желания. Не разрывая этот зрительный контакт, Малинин справился с пуговицей и молнией. Илья опустил джинсы до колен, и его пальцы скользнули по обнажённой коже, чувствуя её тепло. Он поцеловал бедро Петра, почти невесомо. Его язык коснулся кожи, проводя ровную линию, оставляя за собой влажный след из слюны. Скользнув по внутренней стороне бедра Пети, наслаждаясь тем, как кожа покрывается мурашками. Он провёл языком по краю нижнего белья, дразня, слега оттягивая зубами ткань. Ему хотелось, чтобы тот ждал, чтобы он хотел большего, и просил. — Блять, Илья, прекращай, — Гуменник уже не выдерживал этих игр. В ответ Малинин прикусил кожу на бедре, оставляя алый след, а после провёл языком по месту укуса. Петя издал стон, сжимая крепче его волосы, слегка притягивая, не в силах уже сдерживаться. Илья знал, что Пётр в его власти, и это знание делало его ещё более возбуждённым. Вместо того, чтобы дать ему то, что он хочет, американец продолжил оставлять короткие укусы, играясь и проверяя, насколько ещё хватит терпения спортсмена. Он хотел слышать его стоны, чувствовать, как его пальцы сжимают с новой силой волосы, и как его дыхание становится глубже. Петя полностью принадлежит ему в этот момент. — You want this? — прошептал Илья, отрываясь от кожи на мгновение. — Should I keep going? — Yes, — выдохнул умоляюще Гуменник. Илья улыбнулся, медленно стягивая трусы вниз, наклонившись, его губы коснулись живота, спускаясь всё ниже. Петя весь дрожал, слегка ёрзая в кресле, и это подстёгивало парня. Коснувшись языком его члена, он тут же вошёл в азарт, пройдясь по всей длине, касаясь чувствительных венок и заставляя товарища вжиматься всё больше в кресло. От этих реакций в низу живота Ильи всё больше стягивался узел. Он взял головку в рот, почти сразу нашёл нужный ритм, начав осторожно скользить по стволу, чувствуя пульсацию, которая отдавалась у него на нёбе. Он углубился, позволяя себе привыкнуть к размеру, и, к тому, как Петр реагирует на малейшее движение. Мастером в этом деле Илья явно не был, но старался поднять все знания, что хранились в голове, дабы впечатлить Гуменника и принести ему максимальное наслаждение. Илья двигался плавно, задавая темп, который заставлял Петра подаваться вперёд, искать большего. Горло расслабилось, впуская глубже, и парень задержался на секунду, чувствуя, как стенки смыкаются вокруг него. Малинин слышал каждый стон и прерывистый выдох. Он чувствовал, как Петя поддаётся, его мышцы расслабляются, когда он забирает контроль, как его пальцы сжимаются, когда Илья берёт полностью на пару секунд. — Не останавливайся, — прозвучало с надрывом. Не сбавляя темпа Илья продолжил, как вдруг пальцы Петра опустились на его затылок и чуть надавили вниз, глубже, чем он ожидал. От неожиданности он сглотнул, и горло инстинктивно сжалось вокруг члена, издав влажный, приглушённый звук, который отдался внутри него самого. Подняв взгляд, слёзы защипали в уголках глаз. Слюна начала стекать по его подбородку, смешиваясь с влагой на губах. Картина, открывшаяся перед Петром, была именно той, что он хотел видеть: влажная, сбитая, настоящая и любой страх осуждения был уже не важен. Пальцы Малинина скользнули по собственному бедру, разводя ноги чуть в стороны, он сжал ткань спортивных штанов, и понял, что больше не может сдерживаться. Задержавшись на мгновение, и провёл по себе, медленно, чтобы Петя точно увидел это. Его рука двигалась в такт с движениями головы, и он ощущал, как внутри нарастает напряжение, как оно переплетается с тем, что он давал Петру. Илья знал, что сейчас он здесь главный. Не потому, что он требовал этого, а потому что Петя отдал ему эту власть без вопросов и сопротивления, просто позволив вести, ка более опытному в этом деле. Илья оторвался, его дыхание было сбитым, но на губах играла та самая неуловимая усмешка. Давая перевести дух Гуменнику, он стянул резинку брюк на бёдра, и закусил губу. — Хочешь увидеть, что я делал в душе? — это прозвучало максимально игриво, казалось, что он мурчал, произнося каждое слово, нарочито не скрывая акцента. — Я представлял, как ты касаешься меня. Как твои пальцы сжимают мою шею и медленно скользят по груди. Знаешь, я боялся, что из ванной кто-то услышит мои стоны, такая приятная фантазия, представлять тебя рядом. Илья не дожидался ответа. Он чувствовал, что время слов прошло, и теперь осталась только та страсть между ними. Медленно стянул штаны вместе с нижним бельем до колен, обнажая себя перед Петром без тени смущения, давая ему возможность смотреть столько, сколько тот захочет. Его рука скользнула по собственному бедру, и он начал двигаться вверх, беря себя в ладонь. Каждое движение было нарочитым, почти вызывающим, но Малинин хотел, чтобы Петя видел, как тот возбуждён, и как его тело горит от желания. — Петя, — выдохнул он. — Петя, look at me. Он чувствовал, как его тело напрягается, и его пальцы двигаются в такт с желанием. Илья видел, что Пётр смотрит на него не отрываясь, не моргая, как будто он боялся пропустить каждое движение. Свободной рукой он обхватил член Гуменника, понимая, что тот уже близок к кульминации. Тело перестаёт подчиняться контролю. Его движения стали резче, быстрее и отрывистее, он больше не сдерживался и не ждал. Просто отдавался этому моменту, позволяя себе тонуть в нём, не думая о том, как это выглядит, не думая ни о чём, кроме Петра. Стоны становились громче, смешиваясь с влажными звуками его пальцев, скользящих по коже, с тихим дыханием, которое срывалось с его губ. Илья не сдерживал их, не пытался сделать тише. Глухие звуки, издаваемые Петей, переплетались с голосом американца, создавая тот звук, который заполнял комнату и делал её их личным пространством, где никто не мог их потревожить. — Just tell me you love me , — прошептал Илья, и его голос был низким, почти молящим, с хрипотцой. Он смотрел на Петра снизу вверх, чувствуя, как его руки скользят по их телам, и его дыхание сбивается. Пётр молчал. Его глаза были закрыты, дыхание сбитое, пальцы всё ещё сжимали волосы Ильи, но он не сказал ни слова. Малинин замер на мгновение, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Он смотрел на Петю, как его губы чуть приоткрыты, и понимал, что этот момент — тот самый, который разделит их на до и после. В тот же момент их тела одновременно достигли пика: резко, почти грубо, без того тепла, которое должно было быть. Илья почувствовал, как его собственное напряжение вырывается наружу, смешиваясь с тем, что он чувствовал к Гуменнику, и это было горько. Парень поднялся на ноги, отворачиваясь, чтобы не видеть Петю, и брезгливо произнёс: — Мне надо смыть это всё с рук, — смотря на свои ладони, что были в их семени. — Я в душ. Илья вышел из комнаты, оставляя Петра одного в кресле. Тот не окликнул его, а остался там, переводя дыхание, и этот факт был хуже любого удара. В ванной Илья закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как его тело дрожит. Включив воду и он стоял под струями, глядя, как она стекает по его пальцам, смывая всё, что только что было. Ему важно было просто услышать одно слово. Одно слово, которое могло бы сделать всё правильным, оно могло бы оправдать его боль, надежду, и готовность быть на коленях перед Гуменником. Илья закрыл глаза, и тогда слёзы пришли. Они были тихими, беззвучными, как будто он боялся, что Петя услышит их через дверь. В моменте он осознал, что вся эта встреча была зря и возможно Петя был прав, и он просто не способен перейти через все свои постулаты.