Весь Хогвартс продолжает трахаться

С первого урока миссис Уизли прошло уже несколько месяцев. Тогда она успела провести ещё пару занятий по половому воспитанию и благополучно отчалила домой, в уютную Нору и к любимому мужу. Неизвестно, закладывали ли взрослые какую-то глубинную идею, когда устраивали эту половую вакханалию в Хогвартсе. Возможно, Дамблдор в своей вечной манере гроссмейстера что-то предвидел. А возможно, всё намного прозаичнее, и миссис Уизли искренне считала, что лучший способ предотвратить нежелательную беременность и венерические заболевания — это устроить коллективную оргию, чтобы все всё увидели, потрогали и перестали комплексовать. Но, так или иначе, кое-чего добиться они всё же смогли. Теперь факультеты были дружны как никогда за всю историю школы. Слизеринцы и гриффиндорцы, которые ещё полгода назад готовы были перегрызть друг другу глотки, теперь спокойно сидели за одним столом в Большом зале, на переменах, в библиотеке, или, как сейчас — в Выручай комнате. Война, кажется, отодвинулась куда-то на задний план. Волдеморт, со всей своей армией Пожирателей смерти, казался менее страшным, чем перспектива пропустить очередную вечеринку, где можно было узнать от Забини про изумительное итальянское вино, спокойно обсудить с Пэнси Паркинсон её ненаглядных змеек во всём их уникальном многообразии, а потом со страстью вытрахать все сплетни из Лаванды Браун в самом прямом смысле этого выражения. Гарри сидел на мягком пуфе в Выручай-комнате, которая на этот раз приняла вид просторной гостиной с низкими диванами, разбросанными подушками и огромным камином, в котором весело потрескивал огонь. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими, кажется, сцены из античных мифов, но Гарри старался не вглядываться — одна из фресок явно намекала на то, что Леда и лебедь занимались совсем не тем, о чём пишут в учебниках по истории магии. Половина курса — человек двадцать, не меньше — собралась здесь на грандиозную попойку. Мажорчики-слизеринцы, как их по-доброму называл Рон, притащили дорогого алкоголя: эльфийское вино, огненный виски, какой-то золотистый ликёр в изящной бутылке. Гриффиндорцы, в свою очередь, не остались в долгу — Симус раздобыл где-то ещё ирландского виски, а Дин принёс несколько бутылок магловского пива, которое пили скорее из спортивного интереса, чем ради вкуса. И, по мнению Гарри, величайшим достижением волшебного мира было то, что до сих пор все были одеты. А ведь пили они уже часа полтора. Нельзя сказать, что они резко стали заядлыми пьянчугами — алкогольные игры были лишь редким дополнением к их новой, странной, но какой-то по-своему тёплой дружбе. Было приятно просто собраться хорошей компанией — с людьми, знакомыми самым интимным образом. С теми, кто видел тебя голым, кто трогал твои яйца или водил пальцем по клитору, кто кончал в твою вагину или вылизывал чужую сперму прямо из неё. Гарри лениво рассматривал однокурсников, развалившись на пуфе и потягивая огненный виски, который приятно жёг горло и разливал тепло по телу. Симус, раскрасневшийся и явно набравший сверх нормы, пытался жонглировать тремя крышками из-под пива, сидя на краю дивана. Парвати Патил, сидевшая рядом, хохотала, прикрывая рот рукой. В противоположном углу комнаты Драко и Гермиона привычно ворковали. Он что-то шептал ей на ухо, и она то краснела, то толкала его локтем в бок, но никуда не уходила и даже не думала этого делать. Его рука лежала на её бедре, чуть выше колена, и большим пальцем выписывала ленивые круги на голой коже. За последние месяцы это перестало кого-либо удивлять. Лаванда, разрумянившаяся и расслабленная после пары бокалов эльфийского вина, устроилась на коленях у Тео Нотта. Её губы, блестящие от вина, мелькали прямо у его щеки, и Гарри заметил, как он на мгновение задержал взгляд на её шее, но ничего не сделал — просто сидел и наслаждался её болтовнёй. Гарри уже собрался перевести взгляд на Невилла, который сидел в углу с бокалом тыквенного сока (к алкоголю он так и не притронулся), как вдруг громкий взрыв хохота заставил его отвлечься и обернуться обратно к Парвати. Симус, только что свалившийся с дивана, теперь сидел на полу, потирая ушибленную пятую точку, и глупо улыбался. Гарри посмотрел на Рона, который увлечённо спорил с Забини о преимуществах британских квиддичных мётел. Он, уже изрядно захмелевший, размахивал руками, изображая, как «Молния» выносит любую итальянскую поделку. Забини, невозмутимый и элегантный, даже в такой стуации сохранявший вид светского льва, слушал с лёгкой усмешкой и время от времени вставлял ядовитые замечания, от которых Рон заводился ещё сильнее. Он отвернулся, делая глоток виски, и как раз вовремя — в центре комнаты разгорался новый виток веселья. — Да я говорю вам! — голос Симуса, уже успевшего оправиться от падения, гремел на всю гостиную. Он вскочил на диван, воздев указательный палец к потолку, и его ирландский акцент стал заметно гуще. — Эти японцы — настоящие извращенцы! У них даже шоу есть, где по вкусу хуя нужно узнать своего мужа! Парвати, сидевшая рядом, подавилась смехом и чуть не выплеснула вино себе на колени. — Да харе заливать-то! — крикнул кто-то из слизеринцев. Гарри не успел понять, кто именно. — Это же полный бред! — Тем более, — подал голос Дин из своего кресла, где сидел с бутылкой пива, — это всё больше походит на наше обычное времяпрепровождение в последнее время. На секунду в комнате повисла тишина — а потом вся компания покатилась со смеху. — Хорошо сказано! — воскликнул Рон, хлопая себя по колену. — За это надо выпить! — Эй, а ведь и спросить-то не у кого, — заметил Невилл, который до этого тихо сидел в углу. — У нас в Хогвартсе нет японцев. — А Чжоу? — ляпнул кто-то с другой стороны комнаты. Гарри закатил глаза и пробормотал себе под нос: — Она китаянка, придурок. — Э-ге-гей! — Рон, воспользовавшись моментом, вскочил с дивана, чуть не опрокинув свой бокал, и обвёл компанию сияющим взглядом. Его глаза горели азартом, а лицо расплылось в пьяной улыбке. — Новый конкурс! Угадай по вагине её обладательницу! Гарри ухмыльнулся, припомнив свои мысли минуту назад. И двух часов не продержались. Комната взорвалась одобрительными криками и свистом. — А с парнями можно? — крикнул Симус. — С парнями потом! — отмахнулся Рон. — Сначала дамы! Лаванда, всё ещё сидевшая на коленях у Нотта, выпрямилась и звонко рассмеялась. — О, я готова! — она потянулась за новым бокалом вина, который ей подал Нотт. Лаванду все члены курса изучили уже вдоль и поперёк, но это только добавляло веселья. Гарри сделал глоток виски и с ухмылкой наблюдал, как компания оживляется. Рон, явно довольный собой, что предложил такую забаву, уже расхаживал по комнате, жестикулируя и привлекая к себе внимание. — Правила, правила! — Симус выпрыгнул в центр комнаты, перехватывая инициативу у Рона. — Я сегодня тамада! Выручай комната, по мановению чьей-то особо громкой мысли, предоставила примечательные закрытые диванчики, из которых, если лечь на спину, могла торчать только попа. — Я слежу, чтобы никто не подглядывал. Честность — превыше всего! Тамада, вооружившись кубком с вином, уселся на высокий табурет, который тоже материализовался по его мысленному запросу, и обвёл компанию взглядом. — Итак, леди, занимайте места! Парни решили бросать кости, чтобы определиться, кто именно станет тем самым счастливчиком. Выпал Гарри, ведь главному герою всегда везёт. Все загомонили, подбадривая его, и приготовились наблюдать представление из первых рядов. Рон хлопнул по плечу, едва не расплескав виски. Симус поднялся с табурета, взмахнул палочкой и на глаза Гарри упала чёрная повязка. — Никаких подглядываний! Честная игра. Он аккуратно проводил дезориентированного Поттера к дальнему диванчику. Под ногами был мягкий ковёр, потом — деревянный пол, и наконец пальцы упёрлись в край чего-то, обитого тканью. Руки нащупали край диванчика — высокого, примерно на уровне его бёдер. От всей этой ситуации, приправленной его богатым воображением и гормонами, в штанах стало теснее. Он слышал, как где-то слева хихикнули. Потом справа. Где-то в глубине комнаты кто-то приглушённо выругался — кажется, Забини, которого явно кто-то толкнул локтем. Гарри провёл рукой по поверхности импровизированного купола, нащупывая дырку, в которой идеально уместилась женская попка. Пальцы коснулись тёплой кожи — гладкой, чисто выбритой. Девушка, лежащая перед ним, вздрогнула. Он медленно провёл ладонями по всему, к чему был доступ. Кожа под пальцами была мягкой, бархатистой. Указательным он нащупал клитор и влажные половые губы, после чего аккуратно ввёл его внутрь. Он чувствовал, как мышцы напрягаются вокруг его пальцев, как девушка задерживает дыхание. Внизу живота уже начинало тянуть. Член, успевший наполовину встать ещё на подходе к диванчику, теперь окончательно налился кровью, упираясь в ткань штанов. Он расстегнул ширинку, выпуская пенис наружу. Холодный воздух коснулся головки, и Гарри задышал чаще. Алкоголь притуплял всё, но не похоть. Он придвинулся ближе, упёршись коленями в край диванчика. Детородный орган сам потянулся туда, где было тепло и влажно. Головка коснулась половых губ, скользнула по ним, нашла вход. Он вошёл не сразу. Сначала — только головку, самую чувствительную часть, давая ей привыкнуть. Стенки влагалища сомкнулись вокруг него. Гарри замер на секунду, запоминая ощущения. Туго, но не так, как у Гермионы. Стенки мягче, податливее. Лаванда? Он точно не был уверен. Он толкнулся глубже, и она выгнулась навстречу, пропуская его до конца. Лаванда. Определённо Лаванда. Она всегда так двигалась — нетерпеливо, подаваясь бёдрами навстречу, словно боялась упустить момент. Он задвигался, сначала медленно, потом быстрее, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. Вокруг смеялись и перешёптывались, наблюдая за представлением. Парни успели достать свои собственные члены и начали надрачивать на бесплатную экзотическую порнуху. — Лаванда, — выдохнул он. — Угадал! — Их самопровозглашенный тамада весело захлопал в ладоши. Позже подключились и остальные, на секунду оторвавшись от своих пенисов. Симус подхватил Гарри под локоть и повёл к следующему диванчику. На этот раз он чувствовал себя увереннее. Повязка на глазах только обостряла ощущения. Вторая девушка ждала его. Бёдра были чуть шире, чем у Лаванды, кожа — мягче. Запахло чем-то цветочным — дорогими духами. Пэнси. Гарри не знал, кто именно осмелился лишить её мешающей девственности, но тоже уже успел опробовать её вагину. И, хоть Гарри был уверен на сто процентов, что это именно она, он не мог отказать себе в удовольствии попробовать еще раз. Гарри провёл пальцами между ног. Она была уже мокрой — настолько, что смазка стекала по внутренней стороне бедра. Он вошёл легко — стенки раздвинулись, пропуская его почти без сопротивления. Член утонул в ней до основания, и она выдохнула сквозь зубы. Но почему-то, чем больше он мял эти ягодицы и чем дольше его член исчезал во влажной вагине, тем больше он начинал сомневаться в своих суждениях. Яички ударялись о её попу, превращая боль в удовольствие, и он ненадолго вытащил пенис, чтобы их успокоить. — Итак, Гарри... идеи? — Я не уверен. По комнате пронеслись смешки и стоны. — Может, надо ещё разок? — подал голос Рон, и в его тоне Гарри безошибочно угадал ухмылку. — Ладно, тогда... — Симус взмахнул рукой, порывом ветра задев лицо Гарри. — Я тамада, и я придумываю правила игры. Ты можешь пока не давать ответ и перейти к следующей. И к следующей. И к следующей. Пока не пройдёшь всех. А потом вернёшься к первой. И так по кругу, сколько понадобится, чтобы твоя интуиция проснулась. Симус подхватил его под локоть и повёл дальше. Зная его, Гарри был удивлён, что тот не водил его за член. Третий диванчик. Гарри опустил ладони на ягодицы — узкие, с острыми тазовыми косточками, которые тут же укололи его через тонкую кожу. Он провёл пальцами по внешнему краю бедра, ощупывая хрупкое строение тела. Дафна. Только у неё были такие острые, почти ломкие кости, обтянутые гладкой кожей без единой складочки. Пальцы скользнули ниже, раздвигая половые губы. Плотно сжатые, они неохотно поддавались. Он провёл подушечкой по входу, чувствуя, как Дафна вздрагивает всем телом, но не расслабляется. Тогда он нажал чуть сильнее, пальцем раздвигая складки, заставляя её привыкнуть к прикосновению. Один палец вошёл с трудом — сухо, туго, почти больно для неё, судя по тому, как она затаила дыхание. Так дело не пойдёт. Он оставил свои бесплодные попытки и опустился на колени. Пальцы нащупали клитор — маленький, тугой, спрятавшийся в складках, после чего Гарри приник к нему ртом. Язык работал ритмично, вылизывая набухающую горошину. Он зажал двумя пальцами её складочки и начал водить напряженным языком снизу вверх, проникая за капюшончик клитора. Гарри чувствовал, как Дафна расслабляется под его языком. Пальцы, которые он засунул в её влагалище, наконец-то вошли до конца — глубоко, туго, но без прежнего сопротивления. Он двигал ими внутри, находя шершавую стенку, от которой она каждый раз вздрагивала, а языком продолжал ласкать клитор, то обводя его по кругу, то посасывая, то зажимая губами. Она застонала — тихо, сдавленно, будто не хотела, чтобы он слышал. Будто он еще не выиграл этот раунд. Когда он вошёл в неё членом, она была готова. Стенки раздвинулись легко, приняв его почти до конца. Головка упиралась в стенку, и, казалось, что если он не прекратит в ближайшую минуту, то точно кончит в неё. А ведь он еще не всех угадал. Симус уже стоял рядом, готовый вести его дальше. — Не хочешь гадать? — Я уверен, что это Дафна. — Бинго! Гарри вытащил член, чувствуя, как Дафна дёрнулась, будто не хотела его отпускать. Он провёл головкой по её клитору — будто извиняясь — и позволил увести себя к следующему диванчику. Тут точно была Гермиона. Её задницу он хорошо запомнил — эти ягодицы, упругие, с характерным изгибом, который не спутаешь ни с чьими другими. Ему даже не нужно было входить в неё, чтобы вспомнить, как её мышцы могут сжимать его пенис. Но кто ж откажется? Пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер, собирая влагу. Гермиона была готова — всегда готова, когда дело касалось его или Драко. Гарри усмехнулся, чувствуя, как она нетерпеливо подаётся бёдрами вперёд, сама насаживаясь на его пальцы. — Гермиона, — хмыкнул он весело. — Угадал! — Симус взвизгнул где-то слева, но Гарри не обратил внимания. Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как знакомые стенки смыкаются вокруг головки, пропуская его внутрь с той особенной, только ей присущей податливостью. Гермиона сжалась, и он особенно сильно ощутил это чувствительной головкой — вибрация прошла по члену, заставив яички подтянуться. Он не стал задерживаться. Коротко, жадно, несколько глубоких толчков — просто чтобы напомнить себе, как это чувствуется. Гермиона застонала, вцепившись в край диванчика, и Гарри с неохотой вышел, чувствуя, как её мышцы не хотят его отпускать. Симус увёл его дальше. Гарри опустил ладони на ягодицы и сразу понял — вот она, Паркинсон. Змея пыталась его обхитрить, надушив Парвати своими духами, но его член не проведёшь. В качестве наказания он вогнал свой болт в её мокрую пизду по самые яйца, вызвав у неё судорожный всхлип, быстро перешедший в стон, когда он начал трахать её со всей остервенелостью, которую только может выдержать его мошонка. Его яички, тугие и полные после всех этих приключений, шлёпались о её промежность с каждым новым движением. Бёдра её ходили ходуном, насаживаясь на член так глубоко, как только позволяла конструкция диванчика. Мошонка натягивалась, подбрасывая семенники вверх, и от каждого удара по влажной коже по телу разливалась тягучая, почти болезненная волна удовольствия. Головка члена упиралась в самую глубину, в шершавую стенку, от которой Пэнси каждый раз вздрагивала и сжималась вокруг него ещё сильнее. Её мышцы пульсировали, массировали ствол, и Гарри чувствовал, как каждая пульсация отдаётся в яичках, заставляя их подтягиваться всё ближе к телу. — Пэнси, — выдохнул он. — А там была Парвати. Он сделал последний, особенно глубокий толчок, вгоняя член до самого основания. Яички прижались к её промежности, сжались в тугой комок, и сперма ударила горячим, мощным потоком прямо внутрь. Стенки влагалища судорожно сжались вокруг пульсирующего ствола, выжимая из него каждую каплю. Гарри чувствовал, как семя заливает её, как теплеет внутри, как Пэнси вздрагивает в такт каждому спазму. Он замер на несколько секунд, тяжело дыша, прижимаясь лобком к её ягодицам, чувствуя, как полные тестикулы опустошаются и становятся легче. Симус сдёрнул повязку. Гарри зажмурился от яркого света, моргнул пару раз, привыкая, и огляделся. Пенис медленно, с явной неохотой, выскользнул из тесного плена, и вслед за ним потёк густой ручеёк его семени. Вокруг засвистели, заулюлюкали. Кто-то хлопнул Гарри по спине, кто-то протянул новый бокал. Рон, стоявший в первом ряду с рукой на собственном члене, расплылся в довольной улыбке. Диваны снова стали самыми обычными, но никто не спешил с них вставать. Рон лукаво посмотрел на истекающую спермой и смазкой вагину Паркинсон. Пэнси лежала, раздвинув ноги, и из неё медленно вытекала белая густая жидкость, собираясь в лужицу на тёмной обивке. Головка его члена, розовая и блестящая от предэякулята, пристроилась у самого входа, размазывая по её промежности чужое семя, смешанное с её собственными соками. Пэнси выгнулась навстречу, подавая бёдрами вверх, и он скользнул внутрь. — Горячая, — выдохнул он, начиная двигаться. — Буквально. Её пальцы вцепились в край диванчика, когда Рон ускорился. Гарри, стоявший рядом с размякшим пенисом, снова взялся за него рукой. Тестикулы после разрядки стали мягче, легче, но уже начинали подавать признаки жизни — новая порция спермы наливалась в них с удивительной скоростью. Симусу надоело бездействие. Он спустил штаны вместе с боксерами одним движением — ткань упала к лодыжкам, и член выпрыгнул наружу. Он обхватил ствол рукой, провёл от основания до самого кончика, чувствуя, как штанга давит на внутренние ткани, и выдохнул сквозь зубы. Взгляд метался по комнате, выбирая, на чём остановиться. Гарри к этому времени уже успел оказаться внутри смуглой киски Парвати. Она лежала на диванчике, раздвинув бёдра, и принимала его с готовностью, которая не требовала прелюдий — после всех сегодняшних игр её тело было разогрето до предела. Пенис Гарри вошёл легко, головка раздвинула влажные складки, и Парвати выгнулась, встречая его толчок. Симус подошёл ближе, опустился на корточки рядом. Яички Гарри при каждом движении покачивались, тугие мешочки с семенниками внутри подпрыгивали в такт толчкам. Кожа на мошонке была натянута, гладкая, чуть порозовевшая от прилива крови. Симус протянул руку и взял их в ладонь. Тёплые. Тяжёлые. Пальцы сомкнулись, ощупывая каждое яичко по отдельности — правое, левое, перекатывая их в мошонке, чувствуя, как они скользят под кожей. Гарри дёрнулся от неожиданности, толкнувшись в Парвати глубже, и та застонала. — Не отвлекайся, — бросил Симус, не прекращая массировать яички. Его большой палец провёл по шву мошонки, разделяющему семенники, надавил, чувствуя, как они разъезжаются в стороны, и снова сжал их вместе. Собственный член Симуса стоял твёрдо, головка блестела, и штанга в ней переливалась серебром. Он продолжал перебирать пальцами мошонку Гарри, иногда сжимая сильнее, иногда ослабляя хватку, следя за реакцией. Яички под его пальцами пульсировали — наливались спермой, сжимались, когда Гарри входил в Парвати, расслаблялись, когда выходил. — Ты можешь их сильнее сжимать, — выдохнул Гарри, не сбавляя темпа. Симус послушался. Его пальцы сомкнулись на мошонке, сплющивая семенники, заставляя их прижаться друг к другу. Кожа натянулась, стала тугой, почти прозрачной в самом тонком месте. Гарри зашипел сквозь зубы, и его толчки стали резче. Свободной рукой Симус наконец взялся за свой член. Провёл по стволу, сжимая у основания, потом скользнул выше, к головке. Пальцы обвели штангу, надавили на шарики с двух сторон, и по телу пробежала дрожь. Гарри вытащил влажный пенис из Парвати — ствол блестел, головка набухла, уздечка натянулась — и Симус незамедлительно принял его в рот. Язык скользнул по головке, собирая смесь смазки Парвати и предэякулята, который выступил на самом кончике. Симус обхватил губами член, втянул в рот, создавая вакуум, и провёл языком под головкой. Гарри зашипел, вцепившись в плечо Симуса. Пальцы вжались в ключицу, но Симус не остановился — он оттянул губы до самого основания, потом снова вобрал только головку целиком, работая языком по кругу, обводя каждый миллиметр чувствительной плоти. Мошонка, ещё недавно сжатая пальцами Симуса, теперь висела расслабленно, и Гарри чувствовал, что ей тоже требуется стимуляция. Будто прочитав его мысли, Симус взмахнул палочкой, и из его сумки, валявшейся на полу, вылетело занимательное приспособление. Гарри такого ещё никогда не видел. Симус подхватил его в воздухе — резиновую полусферу с едва заметной рунной вязью, пульсирующей мягким голубоватым светом. Щелчок — и приспособление оказалось на мошонке Гарри, плотно обхватив её у самого основания, там, где кожа переходила в пах. — Это что ещё за... — начал Гарри, но договорить не успел. Устройство ожило. Сфера начала медленно сжиматься, вибрацией проходя по всей мошонке, от основания к самому низу, где висели тяжёлые семенники. Материал плотно обтекал кожу, подстраиваясь под форму, сдавливая ровно настолько, чтобы Гарри охнул и непроизвольно упёрся рукой в спинку дивана. Потом разжалось. И снова сжалось. И снова. Ритмично, неумолимо, как второе сердцебиение, только бьющееся не в груди, а в самом уязвимом месте. — Два режима. Сжатие... — устройство сжалось сильнее, и Гарри зашипел, чувствуя, как орешки сплющиваются друг о друга в тугом мешочке, — и вибрация. На последнем слове яйца задрожали. Мелко, часто, с такой амплитудой, что вибрация прошла сквозь кожу мошонки, сквозь оболочки семенников, добралась куда-то в самую глубину, где обычно только тупая, тягучая тяжесть перед разрядкой. Гарри выгнулся, вцепившись в плечо Симуса свободной рукой. Пенис, и без того стоявший после Парвати, налился кровью так, что головка стала почти бордовой, а уздечка натянулась до предела. — Охренеть, — выдохнул он, чувствуя, как яички подпрыгивают в такт вибрации, как устройство сжимает их, отпускает, снова сжимает, и от каждого цикла по позвоночнику поднимается судорога. Симус довольно усмехнулся, провёл пальцем по своей штанге, собирая выступившую каплю предэякулята, и кивнул на диванчик, где Парвати уже успела переключиться на Забини. — Свято место пусто не бывает. Гарри огляделся. И правда. Сплетения из полуголых тел заполнили каждый диван, каждый пуф, каждый клочок свободного пространства. Похоть витала в воздухе удушливым туманом, она кружила голову и мешала формулировать мысли. Или, возможно это был алкоголь, который он так щедро влил себя этим вечером. Гарри чувствовал, как устройство на его яичках сжимается в очередной раз, и семенники внутри мошонки сплющиваются друг о друга, отдавая глухой, сладкой болью где-то в основании позвоночника. Пенис стоял, набухший, с головкой, которая пульсировала в такт вибрации, и с каждым новым циклом сжатия казалось, что ещё немного — и сперма выплеснется сама, без всякой стимуляции. Симус перехватил его взгляд и усмехнулся, не прекращая массировать свой член. — А могу я... подрочить и тебе, и себе? — Эм... — Гарри снова вздохнул, когда устройство сжало яички особенно сильно. Пенис дёрнулся вверх, согласный на всё, что угодно, — да, конечно. Симус взял в ладонь сразу два члена, прижав их друг к другу. Пальцы сомкнулись вокруг стволов — Гарри чувствовал, как собственный пенис притирается к чужому, как головки трутся друг о друга, как штанга в головке Симуса задевает его уздечку. Это было... необычно. Рука двинулась вверх — к головкам. Большой палец обвел шляпки, собирая предэякулят, смешивая его и размазывая. Потом вниз — к основаниям, сжимая стволы вместе, заставляя их тереться друг о друга всей длиной. Гарри застонал от двойной стимуляции. Устройство на яичках сжалось в очередной раз, и он почувствовал, что осталось совсем немного. — Ещё, — прошептал Гарри хриплым голосом. Симус ускорился. Головки сталкивались, разъезжались, снова сходились, и предэякулят, выступивший на обоих кончиках, смешивался, размазывался по стволам, делая скольжение ещё более влажным. Устройство на мошонке Гарри загудело громче, вибрация усилилась, и он почувствовал, как кожаные шарики внутри начинают судорожно сжиматься, поднимаясь вверх, к основанию члена. — Сейчас, — выдохнул Гарри, не в силах больше сдерживаться. Сперма ударила первой волной, заливая пальцы Симуса, стекая по их пенисам. Симус застонал, и его член дёрнулся в ладони. Вторая волна спермы Гарри ударила одновременно с его оргазмом — горячая жидкость смешалась, заливая оба ствола, стекая по ним и капая на пол. Симус не убирал руки. Он продолжал медленно двигать ладонью, собирая сперму, размазывая её по членам, продлевая удовольствие. — Чёрт, — выдохнул Гарри, чувствуя, как пульсация затихает. Яички в устройстве стали мягче, но всё ещё пульсировали в такт сердцу. Симус отнял руку, облизнул пальцы, глядя на Гарри с пьяной ухмылкой. Устройство на мошонке отключилось, сползло вниз, и Гарри с облегчением выдохнул, чувствуя, как яички свободно опускаются в мошонке, оттягивая кожу приятной тяжестью. — Ну как? — Не знаю, что это было, — признался Гарри, всё ещё тяжело дыша. — Но я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне этот мир абсолютно понятен. Я познал жизнь. — Всегда пожалуйста, — Симус хлопнул его по плечу и кивнул в сторону. — Иди спать, алкаш. Познал он жизнь... Гарри улыбнулся и закрыл глаза, заваливаясь на ближайший свободный диван.