Wrong doppelgänger

Глория обвела взглядом компанию, задержалась на Ребекке, потом на мне, и её губы сложились в усмешку. — Вы пришли все вместе, — сказала она, отставляя пустой стакан. — Как на семейный совет. — Мы здесь по делу, — Клаус не поддержал её тон. — Ты сказала, что разгадка в сестре. Я разбудил сестру. Теперь скажи, что дальше. Глория медленно обошла стойку, опираясь на неё бедром. — Дальше, Никлаус, тебе нужно найти кулон. Тот, что был у неё, — она кивнула на Ребекку. — Без него ты не сдвинешься с места. — Я знаю, — голос Клауса стал жёстче. — Где он? — Если бы я знала, мы бы не сидели здесь, — Глория усмехнулась. — Но я могу его найти. Мне нужна кровь твоей сестры. Или она сама. Кровь проще. — Бери, — Ребекка протянула руку. Глория взяла со стойки маленький нож, полыхнула лезвием над свечой, сделала надрез на пальце Ребекки. Кровь капнула в стеклянный флакон. Ребекка даже не поморщилась. — Теперь, — Глория закрыла флакон, встряхнула, и внутри что-то слабо засветилось. — Я могу искать. Но не с вами в комнате. Мне нужна тишина. Она посмотрела на меня. — Особенно без тебя, девочка. Твой кулон шумит. Постоянно. Мешает. — Шумит? — я приподняла бровь. — Я польщена. — Не стоит, — Глория махнула рукой. — Идите все. Возвращайтесь завтра. Кровь — хороший след, но время нужно. — Завтра, — повторил Клаус. — Хорошо. Он развернулся и направился к выходу. Ребекка пошла следом. Я отлепилась от стены и двинулась за ними, но на пороге обернулась. — Удачи с поисками, — сказала я Глории. — Надеюсь, твоя тишина будет плодотворной. — Иди уже, — буркнула Глория, разворачивая на столе какие-то травы. Я вышла. На улице ветер усилился. Клаус открыл дверь машины, и я привычно забралась на заднее сиденье, поправляя куртку. — Мы возвращаемся в отель? — спросил Стефан, занимая переднее место. — Нет, — Клаус сел за руль. — У нас есть время. Нужно купить вещи. — Вещи, — Ребекка скрестила руки на груди. — Наконец-то. Я не собираюсь ходить в этом платье ни минуты больше, чем нужно. — Тогда вперёд, — я откинулась на сиденье. Машина остановилась у небольшого бутика в центре — частного магазина, где вещи висели на плечиках как экспонаты в галерее. Клаус вышел первым, открыл дверь перед нами. Стефан замыкал шествие. Когда я вошла, Клаус обернулся, и его взгляд скользнул по мне — от ботильонов на каблуке, мимо тёмных джинсов-клёш, облегающих бёдра и расширяющихся книзу, задержался на талии, которую подчёркивал бордовый топ с запахом, скользнул выше, к ключицам, открытым мягким вырезом, и, наконец, встретился с моими глазами. Чёрная кожаная куртка была расстёгнута, и контраст между дерзкой кожей и женственным топом создавал то самое ощущение, которое я любила. Я заметила его взгляд, но ничего не сказала. Только поправила кулон на шее, чтобы он лежал ровно поверх шёлка. Внутри бутика пахло деревом, кожей и едва уловимым парфюмом. Свет приглушённый, полы выложены тёмным деревом. Продавщица — женщина лет сорока в чёрном платье-футляре — поднялась из-за стойки. — Чем могу помочь? — Мы посмотрим сами, — сказал Клаус, и она, кивнув, отошла. Клаус и Стефан остались у входа. Продавщица принесла им шампанское в тонких бокалах, и они расположились в кожаных креслах у окна. Я сняла куртку, повесила на плечо, и почувствовала, как взгляд Клауса снова нашёл меня — теперь мои плечи, открытую шею, линию топа, который выгодно облегал фигуру. — Ты сегодня в своём лучшем виде, — заметил он, и в голосе прозвучало что-то, что я не стала разбирать. — Я всегда в своём лучшем виде, — ответила я, даже не оборачиваясь. — Просто иногда ты замечаешь. Ребекка, шагнувшая в зал, остановилась, переводя взгляд с меня на брата. — Вы двое можете флиртовать потом, — сказала она. — Я хочу найти что-то, в чём не стыдно появиться в двадцать первом веке. — Флирт? — я усмехнулась. — Это просто констатация факта. Ребекка покачала головой и направилась к стойке с платьями. Я пошла следом, чувствуя на себе взгляд Клауса — тяжёлый, внимательный, не отпускающий. Ребекка провела пальцами по шёлку, взяла тёмно-синее платье-миди с открытой спиной. — Это, — сказала она. — И это. — Хорошо, — я взяла с соседней вешалки платье цвета бургунди с длинным рукавом и глубоким вырезом. — Это. Твоя кожа светлая, тёмные оттенки работают на тебя. А силуэт подчеркнёт талию. Ребекка взяла платье, посмотрела на себя в зеркало. — Неплохо, — признала она. — Ты разбираешься. — Я разбираюсь в том, что делает женщину красивой, — я пожала плечами. — Это не талант, это внимательность. Ребекка усмехнулась и продолжила выбирать. Она взяла две пары брюк — чёрные, идеального кроя, — несколько блузок из шёлка, жакет с серебристым отливом, кашемировый свитер, вечернее платье из чёрного бархата, два коктейльных платья и длинное пальто песочного цвета. Я смотрела, как растёт стопка на стойке, и понимала, что Ребекка знает, что делает. — Ты планируешь разорить брата? — спросила я, когда она добавила к коллекции шарф из тончайшего кашемира. — Планирую, — Ребекка даже не обернулась. — Он должен мне за сто лет сна. — Тогда я составлю тебе компанию, — я повернулась к стойке, где висели вещи, которые я присмотрела для себя. Я взяла с вешалки платье-футляр из плотного шёлка цвета слоновой кости. Оно сидело по фигуре так, что продавщица, наблюдавшая издалека, одобрительно кивнула. Потом нашла юбку-миди из чёрной кожи и тонкий свитер из ангоры, который падал с плеча, открывая ключицу. Длинное платье изумрудного цвета с разрезом до бедра легло на руку, струясь, как вода. Короткое серебристое с открытой спиной, две шёлковые блузки, узкий кожаный ремень, браслет с цепочкой и туфли на шпильке. Я чувствовала на себе взгляд Клауса. Когда я брала платье, когда прикладывала к себе ткань, когда поправляла волосы, упавшие на лицо. Он смотрел не скрывая — на изгиб талии, который подчёркивал топ, на длину ног, которую добавляли ботильоны на каблуке, на то, как джинсы-клёш облегали бёдра и мягко расширялись книзу, создавая силуэт, который я знала за собой. Я не оборачивалась, но чувствовала его взгляд кожей. Ребекка, заметив, усмехнулась. — Не отвлекайся, Никлаус, — сказала она, не оборачиваясь. — Мы ещё не закончили. — Я не отвлекаюсь, — ответил он, но глаз не отвёл. Я взяла с витрины маленькую сумку-клатч, рассматривая её на свету, и почувствовала, как его взгляд становится тяжелее. — Ты уверена, что тебе это нужно? — спросил он, но в голосе не было вопроса. — Абсолютно, — я положила сумку к своим вещам. — Я давно хотела обновить гардероб. — Ты и так выглядишь... — он не закончил, но я услышала. Я обернулась, встретила его взгляд. — Выгляжу — что? Он помолчал секунду. — Достойно внимания. — Я знаю, — я улыбнулась и взяла ещё одно платье — шёлковое, цвета шампань, с драпировкой на талии. — Но можно и лучше. Клаус усмехнулся, откинулся в кресле, но смотреть не перестал. — Твоя стопка почти сравнялась со стопкой Ребекки, — заметил он. — Я стараюсь, — я приложила платье к себе, поворачиваясь так, чтобы он видел, как оно ляжет. — Как думаешь, стоит добавить? — Стоит, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило продавщицу опустить глаза. Ребекка рассмеялась. — Она тебя разорит, Никлаус. — Пусть попробует, — сказал он, не сводя с меня глаз. Я добавила к стопке ещё один браслет — тонкую цепочку с агатом, который переливался в свете ламп. И, подумав, длинные серьги, которые будут смотреться, когда я уберу волосы. — Всё? — спросил Клаус. — Почти, — я прошла мимо него к стойке с аксессуарами, чувствуя, как его взгляд следует за мной. Я выбрала шарф — тонкий, цвета графита, с едва заметной серебряной нитью. Обмотала вокруг шеи поверх куртки, поправила кулон. — Теперь всё, — сказала я, возвращаясь к стойке. Продавщица собирала наши вещи с видом человека, который только что заработал себе на отпуск в Европе. Ребекка добавила к своей коллекции ещё одно платье — чёрное, с открытыми плечами — и довольно улыбнулась. — Ты довольна? — спросил Клаус, расплачиваясь. — Вполне, — ответила Ребекка. — А ты? — он посмотрел на меня. — Я буду довольна, когда надену это всё, — я взяла свои пакеты. — А пока — я просто удовлетворена. Мы вышли на улицу. Ветер стих, но холод остался. Я надела куртку, застегнула один замок, достала пачку Marlboro. — Ты куришь? — спросила Ребекка, рассматривая свои пакеты. — Курю, — я прикурила, прикрывая огонь ладонью. — Это мой единственный порок. Кроме дорогих вещей. — И язвительности, — добавил Стефан. — Язвительность — это не порок, — я посмотрела на него сквозь дым. — Это искусство. Клаус вышел следом, бокал шампанского в руке, и остановился рядом. Я чувствовала его взгляд на своём лице, на шее, на том, как ветер треплет волосы и как топ с запахом подчёркивает каждый изгиб. — Ты сегодня выглядишь иначе, — сказал он. — Я в том же, в чём пришла, — ответила я. — Значит, дело не в одежде. Я затянулась, глядя на него в упор. — Может, дело в том, кто смотрит. Клаус усмехнулся, но глаз не отвёл. — Ты невыносима. — Знаю, — я потушила сигарету о стену, бросила окурок в урну. — Идём. Твоей сестре нужно принять душ и переодеться. А мне — вино. — Тебе всегда нужно вино, — заметил Стефан. — Только когда день был долгим, — я забралась на заднее сиденье, устраивая пакеты рядом. — А этот был очень долгим. Ребекка села рядом, и я заметила, как она перевела взгляд с моих пакетов на лицо Клауса в зеркале. — Ты засмотрелся на неё, Никлаус, — сказала она без осуждения, скорее констатируя факт. — У неё отличная фигура, — ответил Клаус, заводя двигатель. — И отличный вкус, — добавила Ребекка. — Посмотри, как она одета. Бордовый топ, кожаная куртка, джинсы-клёш, ботильоны. Всё сидит идеально. — Я знаю, — сказал Клаус, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня улыбнуться. — Я рада, что вы оценили, — я откинулась на сиденье, закрывая глаза. — Я старалась. Клаус ничего не сказал, но я чувствовала его взгляд в зеркале заднего вида — тяжёлый, внимательный, не отпускающий. Мы ехали к отелю, и в машине повисла тишина — не напряжённая, а почти спокойная. Я чувствовала на запястье новый браслет, на шее — кулон, который «шумит» для ведьм. В пакетах рядом лежали платья, в которых я буду выглядеть так, как давно хотела. И я знала, что Клаус будет смотреть. Как смотрел сегодня. Как будет смотреть завтра. Завтра Глория скажет, где кулон Ребекки. И, возможно, тогда станет ясно, почему мой собственный кулон оказался в центре этой истории. Но сегодня у меня были сигареты, шампанское для Клауса и Стефана, пакеты с шёлком и кашемиром, и тёплое чувство, что этот день был не самым плохим в моей жизни. А может, даже одним из лучших.