Сплетение двух созвездий

Утро последнего дня в Снежной выдалось ослепительно-белым. Мороз кусался, но небо было чистым, как полированный сапфир. В доме Аяксов царила та особенная, суетливая грусть, которая бывает только перед долгим расставанием. Аякс, уже облаченный в свой серый мундир Предвестника, стоял в прихожей, затягивая кожаные перчатки. В этом облике он снова походил на Чайльда — резкого, опасного, собранного. Но когда он перехватил взгляд Люмин, уголки его губ дрогнули в той самой мягкой улыбке, которую он берег только для неё. — Ну что, Тевкр, — Аякс присел на корточки перед младшим братом, который изо всех сил старался не шмыгать носом. — Кто будет защищать маму и Тоню, пока я... гм... буду продавать игрушки в Фонтейне? — Я буду! — Тевкр выпятил грудь, поправляя меховую шапку. — Я уже тренируюсь с деревянным мечом, который ты мне подарил. А Люмин... ты ведь присмотришь за ним? Люмин, кутаясь в подбитый мехом плащ, который ей подарила мать Аякса, тепло улыбнулась мальчику. — Обещаю, Тевкр. Я буду его личным щитом. Мать Аякса подошла к ним, держа в руках увесистый сверток, завернутый в вощеную бумагу. — Здесь пирожки с брусникой и вяленое мясо. В Фонтейне, говорят, еда красивая, но совсем не сытная. Негоже ехать в страну Справедливости на пустой желудок. Она обняла Люмин, прижав её к себе с той материнской силой, от которой перехватывает дыхание. — Береги его, деточка. Он часто забывает, что у него всего одна жизнь, — прошептала она ей на ухо. Аякс тем временем закончил проверять багаж. Среди чемоданов с гербом Фатуи сиротливо стоял небольшой рюкзак Люмин. Тарталья подхватил его, словно тот ничего не весил. — Корабль отходит через час, — произнес он, и его голос обрел деловые, стальные нотки Одиннадцатого Предвестника. — Экипаж уже ждет. В Фонтейне сейчас неспокойно, Люмин. Судебные процессы, интриги... Нам придется играть по их правилам, по крайней мере, на виду. Он открыл тяжелую дубовую дверь, впуская в дом облако морозного пара. Снаружи уже ждали сани, запряженные тройкой лошадей. — Ну, в путь? — Аякс протянул Люмин руку, помогая ей спуститься с крыльца. — Пора показать Верховному Судье, что бывает, когда в его игру вступают двое лучших бойцов Тейвата. Люмин оглянулась на машущую семью, на уютный дом, дым из трубы которого уходил прямо в небо. Она вложила свою ладонь в его руку, чувствуя через кожу перчаток его силу. — В путь, — ответила она. — Но обещай мне одну вещь, Аякс. — Всё что угодно, звездочка. — Никаких прыжков в бездну ради зрелищности. Хотя бы в первую неделю. Чайльд рассмеялся — громко, искренне, и этот смех эхом разнесся над заснеженными холмами Снежной. — Постараюсь, но ничего не гарантирую, куколка) Фонтейн встретил их прохладным морским бризом и безупречной симметрией порта Ромарин. После уютной и заснеженной Снежной этот город казался механизмом, работающим по строгим законам эстетики и права. В отеле «Дебор Отель» Тарталья быстро сменил свой боевой мундир на костюм в стиле «тихая роскошь»: светло-серые брюки со стрелками, кашемировое поло цвета слоновой кости и начищенные до блеска лоферы. Поправив воротник, он бросил на Люмин короткий взгляд. — Иди, звездочка. Я постараюсь закончить с делами пораньше, — он усмехнулся. — Только не дай Невиллету заскучать на суде. Сама Люмин выбрала образ, который сочетал в себе элегантность и готовность к действию: контрастный топ с пышными белыми рукавами и черным корсетным лифом подчеркивал её хрупкость, но выглядел строго и современно; черная мини-юбка с высокой талией и декоративной шнуровкой впереди добавляла образу дерзости. Лаконичная черная сумка от Saint Laurent с золотистой монограммой идеально дополняла стиль. Ботильоны Dior Empreinte на устойчивом каблуке с золотой пряжкой CD завершали наряд, придавая ему уверенности. ~ В Оперном театре «Эпиклез» было непривычно многолюдно. Когда Люмин и Паймон вошли в зал, взгляды сотен зрителей устремились на них. На судейском возвышении уже сидел Верховный судья Невиллет, чей взгляд был холоднее вод фонтейнского моря. Справа от него на почетном месте восседала Фурина, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику. — Путешественница! — пропищала Паймон, нервно оглядываясь. — Почему они все так смотрят? Мы же ничего не сделали! Судебное разбирательство началось внезапно. Обвинение было выдвинуто против... Чайльда. Его отсутствие в зале лишь подливало масла в огонь. Невиллет зачитывал пункты дела своим ровным, лишенным эмоций голосом, в то время как Фурина театрально заламывала руки, требуя зрелища. — Похоже, твой спутник успел наследить в Фонтейне еще до того, как мы сошли на берег, — прошептала Люмин подошедшая к ним Клоринда. — Судебный процесс над Одиннадцатым Предвестником обещает стать самым громким событием сезона. Люмин стояла в центре зала, чувствуя на себе тяжесть сотен глаз, и знала: сейчас её слова могут решить судьбу Аякса в этой стране «справедливости». Раннее Пока Люмин и Паймон ловили на себе косые взгляды в зале суда, Аякс шел по узким улочкам Флёв Сандре — подземного района Фонтейна, где запах сырости и ржавчины перебивал аромат дорогих духов верхнего города. Его стиль здесь смотрелся чужеродно, как платиновый слиток в куче угля, но именно это ему и было нужно. Он пришел за информацией о «Крепости Меропид», но Фонтейн подготовил ему другой прием. Когда Аякс завернул в тупик у заброшенного склада, тишину разрезал резкий механический лязг. Из теней, со свистом выпуская пар, выкатились жандармы — массивные заводные механизмы модели «Арифметик». За ними, отсекая пути к отступлению, выстроился отряд Особого патруля во главе с офицерами в синих мундирах. — Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Чайльд Тарталья, — голос капитана отряда прозвучал сухо. — Вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка и пособничестве в деле о похищении людей. Сложите оружие и проследуйте за нами в Оперный театр «Эпиклез». Аякс замер, и на его лице медленно расплылась та самая хищная улыбка, от которой у врагов холодело внутри. — Сдаться? — он лениво поправил манжет своего кашемирового джемпера. — Вы явно переоцениваете свои железки. Но раз уж вы так настойчивы... давайте немного разомнемся. Первый жандарм бросился вперед, занося тяжелый механический щит. Аякс даже не моргнул. В его руках мгновенно материализовались водяные клинки, искрящиеся чистой гидро-энергией. Он ушел от удара перекатом, и в ту же секунду его клинок прошил сочленение в броне робота. Раздался треск, посыпались искры, и многотонная машина рухнула на колено. Аякс двигался с неестественной скоростью. Он взлетел на стену, оттолкнулся от сточной трубы и сверху обрушил шквал ударов на второго жандарма. Синие вспышки воды разрезали полумрак. Когда стражники попытались окружить его, используя электро-копья, Аякс активировал Глаз Порчи. Воздух вокруг него задрожал от фиолетовых разрядов. Он совершил круговой выпад, отбрасывая противников мощной волной энергии. — Это всё, на что способен Фонтейн? — рассмеялся он, подбрасывая в руке водяной кинжал. — Даже Тевкр бьется интереснее! Однако стража знала, с кем имеет дело. С крыш складов посыпались специальные нейтрализующие сети, заряженные пневмой и усиленные механизмами подавления стихий. Аякс успел разрезать три из них, но четвертая опутала его ноги. В этот момент капитан отряда применил экспериментальное устройство — мощный импульс, который на мгновение дестабилизировал его связь с Глазом Бога. Аякс тяжело рухнул на одно колено. Механические манипуляторы четырех жандармов одновременно прижали его к земле, блокируя руки. — Мы предупреждали, — произнес офицер, защелкивая на запястьях Предвестника тяжелые кандалы из темной стали. — Верховный судья ждет объяснений. Аякс сплюнул кровь из разбитой губы и, несмотря на положение, задорно подмигнул капитану: — Ну, раз сам Невиллет зовет... ведите. Надеюсь, там подают чай. Спустя полчаса двери Оперного театра с грохотом распахнулись. Стража ввела скованного Аякса. Его дорогой джемпер был испачкан пылью, а волосы растрепаны, но во взгляде не было ни капли раскаяния — только азарт игрока, который только что сделал самую крупную ставку в своей жизни. Тяжелые двери Оперного театра «Эпиклез» распахнулись с гулким эхом, прерывая монотонную речь Невиллета. В зал ввели Аякса. Его руки были скованы тяжелыми кандалами, подавляющими элементальную энергию, но шел он так, словно это не цепи, а дорогие аксессуары. Люмин вскочила со своего места, ее сердце пропустило удар. Увидев пыль на его песочном кашемировом джемпере и след от удара на скуле, она почувствовала, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с отчаянным беспокойством. Она знала: весь вчерашний вечер он провел с ней, а утро — в официальных разъездах. Он физически не мог совершить то, в чем его обвиняли. — Аякс! — не удержалась она, подавшись вперед. Он мельком взглянул на нее, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая нежность из их заснеженного дома, прежде чем смениться привычной маской дерзкого Предвестника. — Подсудимый, займите свое место, — голос Невиллета прозвучал как удар колокола. — Вам предъявлено обвинение в деле о серийных исчезновениях молодых девушек в Фонтейне. Ваша связь с Фатуи и боевые навыки делают вас главным подозреваемым. — Исчезновения? — Аякс усмехнулся, картинно звеня цепями. — Судья, при всем уважении, я только вчера сошел с корабля. У меня есть свидетельница, чье слово стоит больше, чем все ваши механические доносы. Он кивнул в сторону Люмин. Она сделала шаг вперед, ее голос звучал твердо и чисто: — Верховный судья, это ошибка. Мы прибыли вместе. Весь вечер и ночь Аякс был со мной в отеле. Он не покидал здания. У него нет причин вредить жителям Фонтейна, он здесь как официальное лицо! Фурина, сидевшая в своем ложе, подалась вперед, поедая глазами драму: — О-о, верный спутник защищает своего героя! Как трогательно! Но Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь видит глубже, чем простые смертные! Настало время вердикта. Невиллет обратился к гигантскому механизму правосудия. Зал замер. Люмин сжала кулаки так, что побелели костяшки. Паймон спряталась за ее плечо, шепча: «Паймон страшно, Люмин... Оратрис никогда не ошибается». Механизм начал свое ритмичное движение. Синие вспышки энергии осветили зал. Невиллет принял карту с решением и... на секунду замер. В его глазах отразилось неподдельное замешательство. — Согласно предоставленным фактам, подсудимый невиновен, — начал Невиллет, и Люмин выдохнула с облегчением. Но судья продолжил, и его голос стал тяжелее: — Однако... решение Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь... Виновен. Зал взорвался криками. — Что?! — вскрикнула Люмин, бросаясь к барьеру, отделяющему зрителей от подсудимого. — Это невозможно! Вы сами сказали, что фактов нет! Аякс перестал улыбаться. Его взгляд стал острым и холодным. Он почувствовал, как сама судьба Фонтейна захлопнула ловушку. Жандармы начали смыкать кольцо вокруг него. — Невиновен по закону, но виновен по мнению машины? — Аякс посмотрел прямо на Невиллета. — Похоже, ваше «правосудие» — что за шутка. Гул в зале нарастал, превращаясь в нестройный хор возмущенных и испуганных голосов. Люмин чувствовала, как воздух в «Эпиклезе» становится плотным, почти осязаемым от напряжения. Она не смотрела на Фурину, чье лицо застыло в маске растерянного триумфа, не смотрела на толпу. Её взгляд был прикован к Аяксу. Он не двигался. Усмешка медленно сползла с его лица, оставив лишь холодную, расчетливую пустоту в глазах. Кандалы на его запястьях едва заметно дрогнули. — Оратрис... виновен? — пробормотал Невиллет, и в его обычно бесстрастном голосе просочилась трещина. Он посмотрел на карту в своих руках, словно надеясь, что буквы изменятся. — Это решение окончательно. Согласно законам Фонтейна, подсудимый должен быть взят под стражу до исполнения приговора в крепости Меропид. — Нет! — Люмин перемахнула через ограждение, игнорируя крики жандармов. — Вы сами сказали, что факты говорят о его невиновности! Ваша машина сломана! — Люмин, стой, — негромкий, но стальной голос Аякса заставил её замереть в двух шагах от него. Он поднял голову, и в тусклом свете Оперного театра его рыжие волосы казались багровыми. В глазах Чайльда зажегся тот самый опасный огонек, который появлялся лишь в пылу битвы. Он не выглядел как жертва судебной ошибки. Он выглядел как хищник, которого загнали в угол, и которому это начинает нравиться. — Кажется, местное правосудие жаждет зрелищ чуть больше, чем правды, — Аякс медленно потянул руки в разные стороны. Металл кандалов, подавляющих Глаз Бога, жалобно застонал. — Что ж, я никогда не отказывался от хорошей драки. — Аякс, не смей! — крикнула Люмин, понимая, что если он применит силу здесь, пути назад не будет. — Мы найдем способ доказать... — Доказывать нечего, принцесса, — он подмигнул ей, и в этом жесте было столько же нежности, сколько и безумия. — Если эта коробка хочет моей крови, пусть попробует её взять. В этот момент жандармы двинулись вперед, выставив копья. Невиллет поднял свою трость, и по залу поползла тяжелая, влажная аура Гидро властителя. Судья выглядел так, будто сам готов был остановить это безумие, но долг связывал его крепче любых цепей. — Подсудимый Тарталья, не сопротивляйтесь, иначе... — начал было Невиллет. Но Аякс уже не слушал. С резким, оглушительным звуком кандалы на его руках лопнули, разлетаясь осколками. Вместо чистой стихии Гидро вокруг него закружилась темная, фиолетовая энергия Бездны. Зал «Эпиклеза» содрогнулся. Фиолетовые молнии Бездны, вырвавшиеся из разбитых кандалов Аякса, полоснули по воздуху, оставляя в нем запах озона и сырой земли. — Аякс, нет! Остановись! — крик Люмин потонул в грохоте. Она рванулась к нему, призывая силу Анемо, чтобы развеять сгущающуюся тьму, но волна чистой, первобытной ярости отбросила её назад. Чайльд больше не улыбался. Его тело окутал доспех Покрова Духа — костяные пластины и струящаяся темная энергия превратили Предвестника в нечто чужеродное этому стерильному залу правосудия. — Жандармы, в атаку! Обезопасьте зрителей! — прогремел голос Невиллета. Верховный судья ударил тростью о пол, и по залу пронеслась волна воды, сбивая пламя Бездны, но Аякс уже был в движении. Он двигался как тень. Одним рывком Тарталья оказался в центре строя механических жандармов. Вспышка — и груды металла разлетелись в щепки, срезанные водяными клинками, ставшими иссиня-черными. — Ты только усугубляешь всё! — Люмин вновь бросилась в бой. Она не хотела сражаться с ним, но знала: если он прольет кровь в этом зале, его не спасет даже статус дипломата. — Аякс, посмотри на меня! Это ловушка! Она занесла меч, пытаясь выбить клинок из его рук, но Чайльд, даже в форме Духа, был невероятно быстр. Он перехватил её запястье. Холод его доспеха обжег кожу Люмин. Сквозь прорезь маски на неё смотрел чужой, пустой глаз, в котором плескалась Тьма. — Уходи, Люмин, — прохрипел он измененным, двоящимся голосом. — Фонтейн хотел шоу? Я дам им финал, который они не забудут. Он оттолкнул её — бережно, но твердо — и взмыл в воздух, обрушивая на судейскую трибуну гигантского кита из чистой энергии Гидро и Бездны. Потолок театра начал трескаться. Фурина с визгом спряталась за кресло, а Невиллет вынужден был выставить мощнейший щит, чтобы защитить людей от обрушения. Люмин в отчаянии призвала силу Гео, воздвигая колонны, чтобы сдержать потолок, но её сил не хватало против того хаоса, который сеял Предвестник. — Паймон, уводи людей! — крикнула она, задыхаясь от давления его ауры. В этот момент Аякс, пробив купол театра, исчез в ночном небе Фонтейна, оставив после себя лишь разрушенный зал, испуганную толпу и ошеломленного Верховного судью. Оратрис продолжала ритмично светиться синим, словно насмехаясь над всеми присутствующими. Люмин упала на колени среди обломков, тяжело дыша. Её кулаки были сжаты до крови. Он не просто сбежал — он объявил войну всему закону этой страны. Пыль и мелкая каменная крошка еще оседали на дорогой ковер «Эпиклеза», а в ушах всё еще стоял звон разбитого купола. Люмин стояла посреди руин судейской арены, тяжело дыша. Её плечи дрожали. Гнев, который подпитывал её во время боя, внезапно испарился, оставив после себя выжженную пустыню отчаяния. — Люмин... — Паймон подлетела к ней, её голос дрожал от слез. — Пожалуйста, не молчи так... Паймон очень страшно. Мы... мы что-нибудь придумаем! Мы найдем его, мы всё исправим! — Исправим?! — Люмин резко обернулась, и Паймон отшатнулась от того, сколько боли и ярости было в глазах Путешественницы. По щекам Люмин бежали злые, горячие слезы. — Что мы исправим, Паймон? Он только что стал государственным преступником! Он уничтожил жандармов на глазах у всей знати! Эта чертова машина... эта груда железа просто сломала ему жизнь, а он... он просто подыграл ей! Она ударила кулаком по остаткам барьера, и звук удара эхом разнесся по притихшему залу. — Он не виноват! Ты слышала? Даже Невиллет сказал, что он не виноват! — её голос сорвался на крик, переходящий в рыдания. — Почему никто ничего не сделал?! Почему ты стоял и смотрел, как его утягивает эта Тьма?! Она бросилась к судейскому возвышению, где Невиллет всё еще сжимал свою трость. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах отражалась глубокая, почти человеческая печаль. — Объяснитесь! — выдохнула Люмин, хватая его за края тяжелого судейского одеяния. — Вы — Верховный судья! Вы символ справедливости! Как вы могли позволить Оратрис вынести приговор, который противоречит фактам? Где здесь правосудие?! Невиллет не отстранился. Он позволил ей выплеснуть эту бурю чувств, хотя жандармы в дальнем конце зала уже вскинули оружие, готовые защитить своего лидера. Он поднял руку, приказывая им стоять на месте. — Путешественница, — его голос звучал глухо, как шум океана в гроте. — Я приношу свои глубочайшие извинения. То, что произошло сегодня... это беспрецедентно. За сотни лет Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь ни разу не расходилась во мнении с моим вердиктом. Я не знаю, почему она сочла Тарталью виновным. Он аккуратно высвободил свои одежды из её сжатых пальцев и положил ладонь ей на плечо. От его руки исходила прохлада, которая на мгновение притупила остроту её истерики. — Я даю вам слово: я не оставлю это дело. Приговор Оратрис обязателен к исполнению, но он не отменяет моего стремления к истине. Пока Чайльд находится в бегах, я лично возглавлю расследование причин сбоя механизма. Мы найдем истинного виновника исчезновений. Невиллет посмотрел на дыру в потолке, сквозь которую виднелись холодные звезды. — Я помогу вам его спасти, Люмин. Даже если для этого мне придется пойти против воли самой Оратрис. Но сейчас вам нужно успокоиться. Если вы потеряете голову, вы не сможете ему помочь, когда он в этом действительно нуждается. Люмин всхлипнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Ярость медленно сменялась холодной решимостью. — Где он может быть? — спросила она, шмыгнув носом. — Куда он ушел в таком состоянии?