Сплетение двух созвездий

***

Поездка в Снежную стала для Аякса самым серьезным испытанием со времен Меропида. Одно дело — сражаться с Бездной, и совсем другое — представить свою новую жизнь семье. Когда сани, запряженные тройкой лошадей, затормозили у знакомого деревянного дома, Аякс глубоко вздохнул. Морозный воздух Снежной привычно обжег легкие, но теперь этот холод не казался враждебным. Он обернулся к Люмин, которая бережно поправляла меховые конверты на двойняшках. — Ну что, Звёздочка... — он усмехнулся, но в глазах мелькнуло волнение, почти как у мальчишки. — Готова к шторму по имени «мои родные»? Только предупреждаю: если Тевкр спросит, стреляют ли дети ракетами, как «Мистер Циклоп», — это твоя очередь объяснять правду. А если серьёзно, я больше боюсь маминого взгляда, когда она увидит, что на них «всего лишь» два слоя меха, а не десять. Чувствую, мой следующий бой будет не с монстрами, а с её желанием надеть на нас всех шерстяные носки прямо на пороге! Он весело подмигнул ей, хотя рука, державшая дверцу саней, чуть заметно подрагивала. Аякс глубоко вдохнул морозный воздух, который теперь пах не опасностью, а детством. Он первым соскочил на снег, одетый в тяжелое пальто с меховым воротником. Его вид был величественным и домашним одновременно. Как только дверь дома распахнулась, тишину деревни разорвал восторженный крик: — АЯКС! ЛЮМИН! Тевкр, Анфиса и Антон вылетели на крыльцо, едва не сбив брата с ног. Но Аякс, проявив мастерство, которому позавидовал бы любой воин, выставил руки вперед, останавливая их натиск. — Тише, тише, банда! — смеялся он, и его голос звенел на морозе. — У нас тут ценный груз. Когда Люмин вышла из саней, прижимая к себе детей, вся семья замерла. Мать Аякса вышла на крыльцо последней, вытирая руки о передник. Её глаза мгновенно наполнились слезами, когда она увидела своего сына — израненного, изменившегося, но наконец-то целого. ~ В доме пахло печью, хвоей и свежим хлебом. Аякс, не снимая накидки, сел в центре большой комнаты и взял обоих детей на руки. Тевкр тут же запрыгнул на подлокотник кресла, завороженно глядя на племянников. — Они такие маленькие... — прошептал Тевкр, осторожно трогая крошечный кулачок мальчика. — Аякс, а они тоже будут сражаться с механическими монстрами? — Нет, Тевкр, — Аякс посмотрел на брата, и его взгляд был серьезным и нежным. — Они будут сражаться только за свое счастье. Папа уже победил всех монстров за них. Люмин наблюдала со стороны, как мать Аякса подошла к сыну и положила руку ему на плечо. Она видела, как Аякс на мгновение закрыл глаза, прижимая детей к себе еще крепче. В этом жесте было всё: искупление за годы молчания, за ложь о «работе» и за ту боль, которую он принес своей семье, став Предвестником. Отец Аякса, обычно немногословный, подошел к колыбели, которую Аякс сам сколотил по приезде, и долго смотрел на спящую внучку. — У неё твой упрямый взгляд, Аякс, — негромко произнес он. — Но сердце, кажется, будет добрее. Аякс усмехнулся, переглянувшись с Люмин. — В этом доме больше нет места для Предвестников, отец. Только для Аякса и его семьи. Весь вечер дом гудел от смеха и рассказов. Паймон вовсю хвасталась своими «подвигами» в Фонтейне, а Аякс, наконец-то расслабившись, сидел у огня, укачивая дочку на коленях.

***

Запах хвои и свежего хлеба остался за тяжелой дубовой дверью. Здесь, на открытой террасе, воздух был колючим, пропитанным солью далекого моря и холодом вечных снегов. Люмин стояла у перил, обхватив себя руками. Тонкая ткань домашнего платья была плохой защитой от мороза Снежной, но она не замечала холода — внутренний озноб был куда сильнее.Аякс вышел следом. Он не стал подходить сразу, давая ей секунду тишины. Он накинул ей на плечи свою тяжелую форменную шинель — ту самую, серую, с меховым воротником, которая всё еще пахла порохом и металлом. Напоминание о том, кем он был на самом деле. — Ты не с нами, Люми, — негромко произнес он, встав рядом. — Твоё тело здесь, ты улыбаешься моей матери, ты держишь детей... но твои мысли где-то в Бездне. Люмин вздрогнула. Она повернула к нему лицо, и Аякс увидел в её глазах не просто печаль, а настоящую агонию. — Я предаю их, Аякс? — её голос сорвался на шепот. — Каждый раз, когда я смотрю на нашего сына, я вижу в его глазах тот же золотой блеск, что и у Итера. И мне становится страшно. Страшно, что пока мы здесь празднуем возвращение, он... он строит планы по уничтожению этого мира. Или страдает. Или окончательно теряет себя. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.— Я пыталась заглушить это. Честно. Я думала, что семья — это тихая гавань, где я смогу бросить якорь. Но этот якорь тянет меня на дно, потому что цепь тянется к Итэру. Я не могу просто «быть счастливой», зная, что мой близнец — враг человечества. Это как дышать вполовину легких. Аякс молчал. Он смотрел на горизонт, где небо сливалось с ледяной пустыней. Будучи Предвестником, он привык к тому, что за всё нужно платить. За его семейный уют была заплачена цена — кровь, ложь, годы службы. Теперь он понимал: цена счастья Люмин — это истина о её брате. — Ты хочешь уйти? — прямо спросил он. В его голосе не было упрека, только тяжелое понимание. — Снова. Оставить детей, оставить этот дом... и меня. — Я не хочу уходить от вас, — Люмин сделала шаг к нему, хватаясь за лацканы его куртки. — Я хочу уйти за ответами. Если я не найду его, если не посмотрю ему в глаза и не спрошу «почему?», я никогда не буду принадлежать тебе полностью. Тень Итэра всегда будет стоять между нами в этой комнате. Аякс накрыл её холодные ладони своими. Его взгляд стал острым, как лезвие меча. — Значит, мы сменим тактику, — отрезал он. — Ты не пойдешь одна, Люмин. Предвестники умеют выслеживать добычу даже в самой глубокой тьме. Если твой брат — это чудовище, которое не дает тебе спать, я помогу тебе найти его логово. Но пообещай мне одно... Он притянул её ближе, соприкасаясь лбами.— Когда ты найдешь его, и если он откажется вернуться... ты позволишь мне забрать тебя домой. К детям. Ты не должна сгорать вместе с ним. Люмин закрыла глаза, и первая горячая слеза скатилась по щеке, мгновенно превращаясь в льдинку на морозе. ~ Аякс внимательно слушал её, чувствуя, как холодный ветер Снежной треплет полы его шинели. Когда Люмин замолчала, ожидая его вердикта, он не увидел в её глазах желания сбежать. Напротив — в них была отчаянная жажда остаться, смешанная с невозможностью забыть брата. — Знаешь, — Аякс вдруг тихо рассмеялся, притягивая её к себе и укрывая от мороза в кольце своих рук. — Мы с тобой всегда были плохи в выборе «чего-то одного». Я — Предвестник и любящий брат. Ты — спасительница мира и мать моих детей. Почему мы вообще решили, что должны выбирать? Люмин подняла на него удивленный взгляд. — О чем ты, Аякс? Поиски Итэра могут занять месяцы... годы. Я не смогу бросить детей на такое время. Я не прощу себе ни одного пропущенного их шага, ни одного первого слова. — А тебе и не придется, — Аякс щелкнул её по носу, и в его глазах блеснула та самая искорка задора, которая всегда покоряла её. — Ты забываешь, кто ты. Ты — почетный рыцарь, та, кто на «ты» с древними механизмами и магией этого мира. А я... ну, у меня есть ресурсы, о которых обычные люди и не мечтают. Он указал на светящуюся точку портала, который едва заметно мерцал в паре сотен метров от их дома, припорошенный снегом.— Мы сделаем так, как никто до нас не делал. Твои поиски продолжатся, но каждый вечер — слышишь, каждый божий вечер — ты будешь возвращаться сюда. К камину, к детям и ко мне. Если нужно будет поставить маяки по всему Тейвату, мы их поставим. Если нужно будет подкупить саму Бездну, чтобы она отпускала тебя на ужин — я это устрою. Люмин почувствовала, как тяжелый камень, давивший на грудь, наконец-то рассыпался в прах. Она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя тепло его тела. — Ты серьезно? Ты не будешь против того, что я буду... «наполовину здесь»? — Ты будешь здесь полностью, Люми. Просто твои «рабочие командировки» будут чуть более эпичными, чем у обычных людей, — он подмигнул ей. — А пока ты будешь искать зацепки в Натлане или Каэнри’ах, я буду здесь. Буду учить Тевкра не слишком баловать племянников и следить, чтобы отец не сколотил им слишком много колыбелей. С того вечера жизнь в доме Аякса приобрела свой уникальный, немного сумасшедший, но бесконечно милый ритм.Утро начиналось с суеты: Люмин кормила детей, смеялась над очередными байками Паймон и помогала матери Аякса по хозяйству. Но как только солнце поднималось выше, она надевала свой дорожный плащ. Аякс провожал её до самого порога, иногда — до телепорта. — Не забудь, сегодня на ужин пироги с рыбой, — напоминал он, поправляя ей воротник. — Если опоздаешь, Тевкр съест твою порцию, я его знаю. И Люмин уходила. Она сражалась, искала, говорила с богами и чудовищами, шла по следу Итэра сквозь бури и пески. Но в её сумке всегда лежал свежий хлеб из печи свекрови, а в сердце — твердое знание: через несколько часов она снова коснется ладонью холодного камня телепорта и окажется в тепле.Вечера стали их сокровищем. Когда на Тейват опускались сумерки, Люмин буквально «выпадала» из пространства прямо в объятия мужа. Она смывала дорожную пыль, переодевалась в мягкое платье и шла к детям. И пока она качала их на руках, рассказывая сказки о далеких странах (которые на самом деле были отчетами о её поисках), Итэр казался уже не недосягаемой тенью, а просто еще одной целью, которую она обязательно достигнет. Она действительно смогла усидеть на двух стульях. Потому что один из этих стульев стоял у самого теплого камина в Снежной, а второй — вел её к правде. И Аякс всегда был рядом, чтобы подставить плечо, если она вдруг оступится между мирами.Это был их идеальный финал — финал, где любовь оказалась сильнее пространства и времени.