История одного зомби

Я должен был выбрать. Яблоко коснулось моих губ. Оно было невероятно твердым и холодным, как сама руда, но от него исходила странная вибрация — чистый, высокий звон, который отзывался не в ушах, а где-то в глубине того, что когда-то было моей душой. Я зажмурился и с силой сомкнул челюсти. Раздался хруст, не похожий ни на что, что я слышал прежде. Это был не хруст кости и не скрежет камня. Это был звук ломающегося хрусталя и рассыпающегося песка. Я почувствовал взрыв вкуса — сладкий, медовый, терпкий. Он обжег мне рот, но это была не боль от огня или солнечного света. Это было жжение жизни, врывающейся в мое омертвевшее естество. Золотая пыль затопила мое горло. Мир взорвался белым светом. Я упал на колени, сотрясаясь конвульсиями. Во мне ломалось что-то фундаментальное. Кости сдвигались, срастаясь заново, уже по-другому. Кожа трескалась, как высохшая земля, и под ней проступала новая, розовая и невероятно нежная. Красный туман в голове не просто рассеялся — его выжгли этим золотым пламенем. Вместо него хлынул водопад. Ее имя было Лиана. Я держал в руках первый алмаз, вырубленный из породы, и она смеялась, говоря, что он холодный и безжизненный. Запах дождя на раскаленной пустынной плите. Жар кузнечного горна и вкус прохладной воды из глиняного кувшина. Страх. Чешуя. Укус холода. Тьма. Я лежал на холодном камне, и по моим щекам текли слезы. Настоящие, соленые, человеческие слезы. Я плакал от боли воспоминаний, от ужаса того, что я творил, будучи монстром, и от переполнением радости просто чувствовать. Света не было. В пещере было темно. Но я *видел*. Я различал текстуру камня, каждую трещинку, каждый выступ. Я слышал тихий шепот воды где-то вдалеке и свое собственное, прерывистое, но настоящее дыхание. Я был жив. Магия сработала. И первый же звук, который я услышал извне, заставил меня вздрогнуть и прижаться к стене. Знакомое, тоскливое пощелкивание. Стриж. Он брел по соседнему туннелю. Раньше этот звук был просто фоном. Теперь в нем слышалась бесконечная, неосознанная тоска. И… угроза. Чистая, нефильтрованная угроза. Мое сердце, настоящее сердце, забилось в панике. Я был безоружен. Я был голым. Я был слабым. И весь этот мир, мой дом, теперь видел во мне добычу. Крипер Василий, почуяв живую плоть, уже не будет сидеть со мной в тихой компании. Он придет и… Мысли путались. Но среди страха пробивался иной, древний, почти забытый инстинкт. Инстинкт выживания. Инстинкт созидания. Дерево. Нужно дерево. Булыжник. Нужен булыжник. Уголь. Нужен уголь для факела. План. У меня в голове был план. Язык моих рук, язык крафта, который я знал еще до Падения, просыпался, накладываясь на великолепное знание этих пещер. Я ждал, пока пощелкивание Стрижа не затихло вдалеке. Потом, двигаясь бесшумно, как только мог, я выбрался из своей пещеры и пополз в старую, заброшенную штольню, зная, что там валяется несколько брошенных вагонеток из светлого дуба. Мои первые инструменты были уродливы и неудобны. Деревянная кирка, скрепленная веревками из высушенной лозы. Но когда я ударил ею по каменной стене, чтобы добыть булыжник, я почувствовал не голод и разрушение. Я почувствовал смысл! Следующие несколько ночей стали самыми напряженными в моей… жизни. Я крался по знакомым туннелям, как вор, добывая ресурсы, прячась от бывших соседей. Я нашел маленькую, скрытую нишу с источником воды и участком земли. Я огородил его камнем. Дрожащими руками я воткнул в землю единственную картофелину, найденную в сундуке. Это был неурожайный, глазчатый клубень. Но для меня он был семенем будущего. Я стоял на коленях перед своим крошечным полем, с самодельной каменной мотыгой в руках, и смотрел на грубые стены своей новой норы. Это было нечто большее, чем убежище. Это было начало. Я был больше не Арви-зомби. Я был просто Арви. Одинокий, напуганный человек в подземном мире, полном опасностей. Но у меня была картошка. У меня были инструменты. И у меня была надежда не просто выжить, а построить свой дом заново. На этот раз — в свете факелов, а не в спасительной тьме.