Улица Мёндон

Аудитория тонула в послеобеденной дремоте. Солнечный свет, проходивший сквозь высокие окна кабинета, был густым и золотистым. Разливаясь по всему периметру помещения, он больше напоминал мёд. В его лучах танцевали мириады пылинок.        В воздухе пахло бумагой, деревом и графитом. Для меня этот запах был привычен. Только на занятиях по архитектуре я могла отвлечься от своих страхов и тревог, отдавшись творчеству. Но сегодня даже работа мне не помогала.        Я сидела на своём привычном месте – на последнем ряду, у окна – и всеми силами пыталась снова стать невидимкой. В ушах до сих пор звенело оглушительное чувство стыда за мой вчерашний побег. Я сжимала карандаш сильнее обычного, пытаясь сосредоточиться на лекции о несущих конструкциях, но собственные линии на листе плыли перед глазами, превращаясь в какие-то непонятные каракули.        Ибо пара была ну уж очень скучной, я стала рисовать на полях. Спиральки, крестики, кружочки – всё это выходило из под карандаша с почти что ювелирной точностью. Завитки на бумаге будто бы закручивались внутрь. Да уж, точная метафора моих мыслей. Я тоже бесконечно закручиваюсь внутрь…        Внезапно рядом со мной скрипнул стул. Я замерла. Не припомню ни одного случая, когда со мной кто-то садился бы. Медленно подняв взгляд, мой мир, как мне показалось, остановился. Справа от меня теперь сидела Юнсоль.        Она не смотрела на лектора, не делала записей, не рисовала, как я. Её бездонный взгляд был прикован ко мне. И в этом взгляде не было ни любопытства, ни презрения, ни осуждения. Только какая-то холодная, безжалостная ясность, словно она видела меня насквозь. Видела все мои страхи, сомнения и тревоги, размазанные у меня по лицу, как рисунок акварелью. — У тебя дрожат линии, - начала она, - Архитекторы не должны сомневаться в своей работе. Как никак, именно от нас, в какой-то степени, зависит будущее этого мира.        Её голос был пугающе спокоен и тих. Но даже несмотря на это, я отлично услышала каждое слово, словно Юнсоль говорила мне на ухо. Он прорезал монотонный гул лектора своей пугающей отчётливостью. — Простите?… - замялась я        Моё сердце ушло в пятки. Я обернулась на свои каракули и вновь почувствовала, как жар стыда заливает мои щёки. Стыд уже прилип ко мне, став моей второй кожей. — Прощаю, - коротко ответила Юнсоль, и мы замолчали.        Тишина длилась ужасно долго, и с каждой секундой мне всё больше хотелось выбежать из кабинета и вновь раствориться в людском потоке. При этом, Юнсоль не переставала смотреть на меня, будто бы желая добить меня окончательно. — Так вот, твои линии, - вернулась к теме Юнсоль, - Ты рисуешь, но твои руки боятся бумаги. Ты боишься ошибиться. А так, знаешь ли, нельзя создавать проекты, которые должны держать небо. Они рухнут при первом же дуновении ветра.        Я сидела, не смея даже вдохнуть. Парализованная, я чувствовала, как под этим рентгеновским взглядом моя привычная, серая скорлупа трескалась с поразительной скоростью, обнажая напуганную, уязвимую плоть.        Когда я нервно сглотнула, Юнсоль, словно уловив незримый сигнал, продолжила издеваться надо мной. — Вчера на Мёндоне… Ты увидела во мне что-то знакомое, да?        Мне захотелось плакать. Как? Как у неё так точно получалось читать меня? Неужели, я настолько предсказуема? А я всегда думала, что мои одинокие стены никто не пробьет… Как это, оказывается, просто. Все видели мою слабость, да?!… Или это одна Юнсоль способна на такое? — Пустота в центре тебя, которую ты хочешь заполнить чужими голосами, ожиданиями и жизнями, - её голос был почти что бесстрастным, - Ты же для этого и ходишь на Мёндон, да? Я медленно кивнула, мысленно соглашаясь с абсолютно каждым её словом. — Не суть, - прервала она саму себя, - Тебе нужен стержень, Чон Со Ён. Такой, чтобы ты не убегала после одного кивка. Иначе что угодно будет ломать тебя. А человеческую душу собрать не так уж и просто.        Казалось, я для неё была проектом под названием «Чон Со Ён». Её слова были похожи на заявления профессора, создавшего идеальный образец нечеловеческой жизни. И теперь этот гений хотел привить своему детищу человечность.        Честно, я думала, что мы с Юнсоль чем-то похожи. Но она сейчас и она вчера, на Мёндоне, это словно два разных человека. Тогда она показалась мне тихой и закрытой душой, но теперь была похожа на гения-манипулятора с идеальным пониманием человеческой психологии. — Понимаю… - выдавила я из себя, - Но знать бы мне самой, как от этого избавиться. Не то чтобы я была очень смелой или сильной…        И тут же меня как ледяной водой окатило. Я сказала слишком много! Это всё равно, что вывернуть собственную душу наизнанку перед незнакомкой. После моих слов Юнсоль наклонилась чуть ближе, и солнечный луч, освещавший теперь её лицо, помог мне увидеть в её глазах вспышку чего-то. Чего-то очень отдалённого напоминающего острый, профессиональный интерес. — Тебе помочь? — А?… — Ну, помочь с этим. Обрести внутренний стержень. Ты же хочешь этого, я права? Так почему бы мне не помочь? — Я… Н-не стоит. Юнсоль-сси, не утруждай себя… — Если будешь убегать, ты никогда не станешь сильной. Хочешь повторить тот побег на Мёндоне? Это твой шанс, Со Ён. Она говорила также, как мой внутренний голос. Шанс, побег, сила, страх… Юнсоль, откуда ты всё это знаешь? Когда я успела дать тебе покопаться в собственной голове?        Передо мной встал тяжёлый выбор. Я могла принять её помощь и, возможно, в итоге стать сильнее, крепче и, частично, свободнее. А могла снова убежать, как и привыкла. Закрыться в четырех стенах и снова потерять свой шанс. Что мне делать? Я боюсь перемен, но так устала от серости и предсказуемости самой себя… Я постаралась отставить страх, сделав несколько глубоких вдохов. Юнсоль терпеливо ждала моего ответа. — А это не будет слишком сложно? — Сложно помочь? — Мгм… Мы обе замолчали. Конечно, я не хотела нагружать однокурсницу своими загонами. У неё, я уверена, собственных дел и забот выше крыши. Тогда зачем мне делать её жизнь ещё сложнее?… Но она сама предложила… И раз она захотела, то грех отказываться… И вообще… Как только меня вновь могло окатить волной стыда, Юнсоль остановила поток моих мыслей короткой фразой. — Не будет. С этого дня я буду твоим… кремнем. Да, отлично. Кремень очень подходит. — Кремень?… Это… что значит? — Им разжигают огонь. Если провести такую аналогию, то ты сейчас - просто горючий материал. Влажный, податливый и бесполезный.        Это звучало почти как оскорбление, хотя и было правдой. Точность её слов тронула какую-то струну в глубине моей души, и я непроизвольно сжалась. — Но чтобы ты загорелась, тебе нужна твёрдая рука. Как раз таки, этот кремень. А также, резкий удар. Чтобы ты сама загорелась, а не ждала, пока кто-то или что-то зажжёт тебя, поднеся спичку прямо к твоему лицу.        И тогда, в тот самый момент, сквозь страх и смущение, я уловила в её холодных словах ту самую странную ноту. Это, безусловно, не было предложением дружбы из разряда «Привет, мы виделись вчера на Мёндоне. Не хочешь познакомиться?». Это был проект, план по перестройке моей хрупкой души, который Юнсоль взялась курировать. И как будто бы… это можно было считать за предложение дружить, да? Просто… немного специфичное…        Для меня этого было достаточно. Пусть это и будет выглядеть как эксперимент, я буду замеченной. Всю жизнь я хотела, чтобы кто-то просто увидел и выбрал меня в толпе. Так что, да, этого будет достаточно. Юнсоль, этот странный и холодный ангел, говорящий загадками, сейчас давал мне этот шанс. И я впервые в жизни не отказалась. Моё сердце просилось на свободу, оно устало постоянно жить в чьей-то тени.        Лекция продолжилась, Юнсоль больше не говорила. И я больше её не боялась. Теперь она выглядела… возможно, как мой спаситель? Хотела бы я, чтобы её идея действительно помогла мне. Тогда я буду должна ей всю оставшуюся жизнь.        Пара подошла к концу. Студенты, шумно отодвигая стулья, стали расходиться. Я, всё ещё не отойдя от лёгкого ступора, стала механически собирать свои пожитки. И тогда Юнсоль, уже встав, обернулась ко мне. — Кстати, Со Ён, - начала она, - Я вчера не напугала тебя на Мёндоне? Своим одиноким видом?        Её голос, только что напоминавший голос врача, стал просто… светским? Интонация простой студентки, что не ищет глубокого смысла в жизни. От её вопроса я замерла, слегка приоткрыв рот. Я чувствовала, что стремительно краснею. — Н-нет! Нет, конечно, нет! Даже наоборот! Кхм… т-то есть… это я так… — Хорошо, тогда мне не о чем волноваться. Всё таки, страх – плохой фундамент для чего бы то ни было. Особенно для взаимоотношений. - она повернулась к выходу, - Идём. — Куда?… — На обед. Или ужин. Который сейчас вообще час? Я просто не очень слежу за временем. — А… точно. Ха-ха, прости… совсем из головы вылетело, - я включила телефон и посмотрела на часы, - Сейчас начало пятого.        Несмотря на то, что в Хонгик мне нужно было приходить к одиннадцати утра, сидеть тут допозда тоже было не очень приятно. Во всяком случае, я всегда высыпалась… Ну, в большинстве случаев так точно.        Обед – это нормально. Это рутина. А к рутине я привыкла. Нечего бояться, правда?

☆・・★・・・・・★・・☆

       В столовой всегда было шумно. Пахло едой и сотней парфюмов на любой вкус и цвет. Мы с Юнсоль взяли подносы, набрав туда еды, и отправились за свободный столик.        Сегодня есть не хотелось, поэтому я взяла просто рис и овощной салат. Воду я всегда носила из дома, потому что не очень доверяла магазинной. Однажды я ей отравилась. Хотя, может, это была вовсе и не вода, но винила я тогда только её. С тех пор ношу только из дома, мало ли.        Юнсоль, как и я, взяла немного. Рис, немного курицы терияки и какой-то травяной чай.        Усевшись за стол, я стала потихоньку расслабляться. Рядом с Юнсоль я не так боялась общества и его шума… Да и, может, я всё не так поняла. Может, Юнсоль будет «кремнем» только в философском плане? Будет очень неловко, если она правда будет мне помогать…        Рядом с ней я чувствую себя такой… неполноценной, что ли? Буквально ангел во плоти и я, простая серая мышка с последней парты. Она, казалось, унижала меня одной лишь своей внешностью, не говоря уже о её мудрости и смелости. – Видишь того парня? - Юнсоль лёгким движением руки указала в сторону сидящего неподалеку студента моего факультета.        Сидел он в одиночестве, уткнувшись в телефон. Я узнала его. По имени он, кажется, Шин Джихо. Он был чем-то похож на меня – такой же тихий и незаметный. Отличник и пример для подражания другим студентам. — На прошлой неделе он дал тебе ручку для записи семинара, когда твоя закончилась. Помнишь?        Я кивнула, с трудом вспоминая этот эпизод своей однообразной жизни. Ту ручку я приняла почти как должное, так что не обратила на этот жест особого внимания. — Ты так и не поблагодарила его, - констатировала Юнсоль, - Просто кивнула и всё. Это неблагодарность. Пусть и неосознанная, но от этого не менее грубая. — Он не выглядит так, словно разочарован во мне… - тихо пробормотала я, - Не похоже, чтобы он вообще обратил на это внимания. — И всё равно, жест неприличный. Здесь вопрос не в чьём-то безразличии, а в твоей вежливости. Всё таки, даже формальности могут помочь тебе побороть страх. Научишься говорить «спасибо» и уже многое преодолеешь. — А-ага… И что прикажешь делать? - грустно хмыкнула я. — Сейчас ты идёшь к нему и говоришь: «Привет, Шин Джихо, прости за беспокойство. Я бы хотела поблагодарить тебя за ту ручку, что ты дал мне. Ты очень меня выручил, спасибо. И вот, держи.»        В этот момент Юнсоль достала из своей сумки самую простую ручку и положила её передо мной. — Отдашь ему. — Юнсоль-сси! Ты чего? Не нужно так жертвовать! Я-я не справлюсь! Начну запинаться, а потом и вовсе уроню эту ручку ему в еду! Опозорюсь же! Я не могу… — Можешь. Просто ты настолько привыкла убегать и считать, что всем на тебя всё равно, что начала забывать про «спасибо» и «пожалуйста». Так что будь умницей и не заставляй меня применять грубую силу. И обращайся ко мне просто на Юнсоль, я ненавижу эти «сси» и прочее.        От слов про грубую силу у меня сжалось сердце. Я была уверена, что Юнсоль способна на такое, поэтому не хотела бы испытать её гнев на своей шкуре. От меня требовалось только подчиниться.        Я смотрела на ручку, как на вызов. Было неудобно, что она отдавала свои вещи, чтобы прочистить мою ауру. — Юнсоль, не стоит… — Мне не жалко. Такие ручки едва стоят 500 вон. Тебе она пригодится больше, чем мне.        Глядя в бездонные глаза своей новой подруги, я чувствовала не только страх и вызов. Было ещё какое-то странное чувство на сердце. Щемящее желание не разочаровать Юнсоль. Она же, всё таки, вызвалась быть моим наставником. Нужно показать ей, что я открыта к обучению и не подведу её.        Сделав прерывистый вдох, я взяла ручку в ладонь. Пластик был прохладным. Сквозь силу я поднялась, движения мои больше напоминали запрограмированные жесты скованного робота. Я сделала несколько шагов в сторону стола, где сидел Шин Джинхо, и мир снова сузился. В этот раз, до его спины. — Шин Джинхо, и-извини… - начала я. — А? - он поднял на удивлённый взгляд.        Сейчас мне как никогда хотелось развернуться и убежать, оставив эту нелепую сцену в прошлом. Но я чувствовала сверлящий взгляд Юнсоль на себе. И я не могла её разочаровать. Все таки. она стала первой, кто захотел мне помочь.        Я совсем забыла представиться. — М-меня зовут Чон Со Ён, мы с тобой… в одной группе. На той неделе ты дал мне ручку, когда моя сломалась. И я… х-хотела бы тебя отблагодарить. Ну, и… вернуть тебе, - я протянула ему ручку, ожидая его реакции.        После секундного молчания, Шин Джинхо тихо хихикнул. Моё лицо горело. — А, вот оно как. Не стоит благодарности, честно, - он принял мой скромный подарок и повертел ручку в руках, - Это очень мило с твоей стороны. — А-ага, - кивнула я.        Наш разговор подошёл к логическому завершению. Развернувшись, я поспешила к столику, где всё ещё была Юнсоль.        Меня залила такая волна триумфа и облегчения, что мне захотелось плакать. На глаза навернулись слёзы. Я сделала это! Сделала! И мир… он не рухнул! Меня не послали, не высмеяли и не оттолкнули, а даже поблагодарили… Даже земля под ногами теперь, казалось, стала твёрже. Юнсоль терпеливо смотрела на меня, и в её глазах зародилось что-то, отдалённо напоминающее одобрение. Она, очевидно, наслаждалась моим гордым видом. — Юнсоль, я… сделала это! Представляешь?… Сделала! Никогда бы не подумала, что это… так просто! — Вот видишь, а ты боялась. Никакой магии тут нет. К тому же, теперь ты стала чуточку прочнее прошлой себя. — Прошлой себя… Ха-ха… То есть, я вошла в новую эру? Это даже звучит красиво… Новая эра Чон Со Ён…        Всё ещё вне себя от гордости, я принялась доедать позабытый самой собой обед. Когда я почти закончила, Юнсоль, тоже закончив трапезу, заговорила. — Может, пропустим пару по философии? Пойдём в парк, прогуляемся. — Юнсоль, ну… так нельзя… Если нас увидят, поведут к декану, а там и до отчисления недалеко… А если будет важная тема? Мы же ничего не сдадим потом! Ким-ссэн позвонит родителям, а потом…        Мой разум рисовал тревожную картину: выговор, исключение, отторжение семьи и голодная смерть на улицах Сеула. — Ким-ссэн? Кто это? - переспросила Юнсоль. — Наш декан… ты не знала? — Неа, я никого тут поименно не знаю. И дыши, Со Ён, а то ты так говоришь, словно задыхаешься, - все также профессионально точно говорила Юнсоль, - Ты – будущий архитектор, а не космонавт. От одной пропущенной пары трагедии не будет. Даже наоборот…        Она сделала небольшую паузу. — …сегодня я буду твоим личным преподавателем. У меня есть своя философия, и я бы, как твоя новая наставница, хотела бы ею поделиться. Заодно, ты могла бы показать мне свои работы. Как никак, я должна хорошо тебя узнать, чтобы эффективно работать с твоим стержнем.        Я вновь стояла на распутье. С одной стороны – репутация идеальной ученицы, которая ни разу не прогуляла даже самую бесполезную пару за два года учёбы в Хонгике. С другой стороны – Юнсоль, мой новый кремень, с её бездонным глазами и абсолютной верой в собственную безнаказанность. И снова это чувство таинственного уважения пересилило страх. Магнитная лёгкость Юнсоль перевесила невыносимую тяжесть правил на весах справедливости внутри меня. — Хорошо… Так и быть, пошли, - тихо согласилась я, - Но если нас поймают, каждый сам за себя!        На этот раз на губах Юнсоль расцвела самая настоящая, пусть и очень скромная, улыбка. — Прекрасно! Тогда идём. Сегодня как раз отличная погода для послеобеденного променада. Юнсоль встала из за стола, и я, как послушная собачка, последовала за её незыблемой фигурой. От неё исходила такая сильная энергия спокойствия, так и говорившая всем рядом: «всё под контролем», что моё сердце, привыкшее биться в ритме тревоги, теперь билось со странной, доселе незнакомой мне надеждой. И это было очень-очень приятно!