Улица Мёндон

Дверь в мою квартиру захлопнулась с оглушительным грохотом. Я шла так быстро, как только могла, не обращая внимания на горящие лёгкие и ватные ноги. Глаза заплыли слезами. Всё это не имело значения. Мне должно быть всё равно. Я прислонилась спиной к ровной поверхности закрытой двери, и меня тут же подкосило. Упав на холодный пол прихожей, я сжалась в комок. Гул моих собственных слов отдавался в ушах. Я как-нибудь справлюсь. Как я могла? Как посмела сказать такое своему кремню, своему наставнику, своему… миру? Та грубость, вырвавшаяся из самого моего нутра, теперь казалась мне чужой и отвратительной. Я бы никогда такого не сказала, это была не я. Неужели это та сила, которую я обрела благодаря Юнсоль? Если так, то я не хочу быть такой. Это мерзко. Так мерзко, что у меня всё внутри переворачивалось. Я ненавижу себя. Слёзы, которые я наивно пыталась сдержать, бесшумно потекли по щекам. Я не рыдала, я просто лежала на полу, и горячие слезинки падали с моего лица на паркет непрерывным потоком. Я смотрела в пустоту перед собой и видела лишь бесстрастное лицо Юнсоль. Почему ей было всё равно? Почему она не остановила меня? И что, что это я всё закончила? Я всегда бежала за ней, всегда старалась быть рядом. Почему она даже не попыталась? Я знаю, она, наверно, не питала ко мне таких же чувств. Я была для неё проектом, но неужели ей всё равно даже на собственное творение? Ведь если работа получается идеально, никакому творцу не будет на неё плевать. Это не так работает. Я соврала Кремню. Я не справлюсь, я не смогу. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь заглушить душевную боль физической. Мне было до тошноты стыдно. Я представила, как Юнсоль сидит там, в кафе, совсем одна, и сердце моё сжалось ещё сильнее, и плакать я стала только сильнее. Всё таки, я требовала слишком многого. Это просто темперамент Юнсоль, она не виновата в том, что жизнь сделала её такой. А я, как дура, требовала излишнего внимания, словно я младенец какой-то. Это было неуважительно по отношению к ней. Я должна всё исправить, должна извиниться. Я не могу потерять Юнсоль по собственной глупости. Но как? Как мне вернуть её уважение? На неё не работают обычные извинения, нужно что-то… красивое. Не просто «мне жаль», а что-то… что-то. Я не могла точно сформулировать своих мыслей, мне просто хотелось, чтобы всё было красиво. Так, чтобы меня точно простили. Так, чтобы я не осталась дурой на всю оставшуюся жизнь, что потеряла счастье, как только его обрела. 14 февраля. Завтра же день всех влюблённых! День, наполненный для всех смыслом и который всегда проходил мимо меня, теперь обрёл зловещее, почти ироничное значение. В горле встал ком. Мысль о том, чтобы подойти к Юнсоль с валентинкой, казалась одновременно унизительной и бессмысленной, но при этом единственно верной. Унизительной, потому что это будет моя полная капитуляция, доказательство того, что моя «сила» была лишь хрупкой ширмой. Бессмысленной, потому что Юнсоль, наверняка, выкинет этот кусок бумаги в форме сердца, ведь не видит в них абсолютно никакого смысла. Но единственно верной она была из-за того, что без Кремня моя сила не имела никакого значения. Я была лишь инструментом в её руках, и без своего мастера я совершенно бесполезна. И у меня… хотя бы будет повод подойти к ней. К тому же, я просто не знала, как ещё попросить прощения. Лучше я ошибусь один раз, чем сломаю себе голову за выбором «идеального» подарка такому человеку, как Юнсоль. Лучше я ошибусь… Вот, как Юнсоль на меня повлияла. Я стала понимать, что ошибки не так страшны. Нет, они страшны. Страшны до жути, страшны настолько, что у меня замирает сердце. Но ради Юнсоль я была готова попытаться. Ни ради кого другого я не способна на такое. Я встала, и движения мои были медленными, как у раненого зверя. Достав из ящика рабочего стола плотный чёрный картон, белую тушь и кисточку, я стала думать. Мне не хотелось банальной открытки-сердечка. Наши с Юнсоль отношения никогда не укладывались в общепринятые нормы. Ей же вообще не нужны алые сердца и цветочки. И потому мне нужен был собственный код, тайный способ выразить своё сожаление перед ней. Всю ночь. Я провела за листом почти всю ночь. Сначала я просто сидела, глядя на чистый лист, ощущая тяжесть своего проступка и периодически увлажняя картон резко подступившими слезами. Я вспоминала каждую нашу встречу, каждое слово Юнсоль, и меня охватывало всё больше и больше волн стыда. Я, дура, поверила, что могу быть ей ровней. Что справлюсь, что смогу быть сильной без неё. И моя напыщенная самоуверенность и привела к такому сильному раскаянию. Я это заслужила. Потом моя рука сама потянулась к кисти. Я не рисовала сердечки, ленточки или бантики. Я выводила изящные, четкие линии, похожие на схему архитектурного чертежа. Ты рисуешь, но твои руки боятся бумаги. Ты боишься ошибиться. А так, знаешь ли, нельзя создавать проекты, которые должны держать небо. Они рухнут при первом же дуновении ветра.  Мои линии всё еще дрожат? В центре я написала слова, которые были величайшей правдой и, одновременно, моим абсолютным поражением. Прости за вчера. Мой огонь всё ещё нуждается в кремне. Я больше ни разу не совру ей. Отныне и впредь я говорю только правду. И я признаюсь – я не могу жить без Юнсоль. Работу я подписала своим псевдонимом. Курымсэ. Юнсоль и так поймёт, что это я, могла бы и не подписывать. Нет, а вдруг? Может, история моего псевдонима не была так важна для неё? Она вообще его помнит? Может, ещё своё имя написать? Подгоняемая потребностью быть понятой, я добавила на открытку ещё и «Со Ён». Закончив, я положила своеобразную валентинку в конвертик и уставилась на него так, словно то была не бумага, а моё собственное разбитое сердце. Конверт уже пропитался запахом туши. Завтра я всё исправлю, обязательно. Я найду её, посмотрю ей в бездонные глаза и, надеюсь, в них снова мелькнёт та редкая искорка понимания, что была между нами прежде. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Я буду смелой, и Юнсоль обязательно простит меня. Это было тем единственным, что удерживало меня от новой истерики. Связанные судьбой не расстаются так просто. Мы же Авторы, а Авторов должно быть двое. Какая жестокая штука - судьба…

☆・・★・・・・・★・・☆

14 февраля. Воздух в Хонгике был густым и сладким, словно его специально пропитали запахом шоколада. Повсюду – смущённые студентки, протягивающие конфеьы своим возлюбленным. Смех, смущённые взгляды, радостные возгласы – всё это раскалённым лезвием било по моему сердцу. Я шла сквозь этот шум, словно призрак, сжимая в ладони простой белый конверт. Моя «валентинка» казалась чужеродным и излишне серьёзным артефактом в этом море милой бессмыслицы. Я ждала её у входа в наш корпус, вглядываясь в каждую прохожую девушку, но нигде не видела свои родные бело-бордовые волосы. Десять минут. Двадцать. Пара давно началась, а Юнсоль всё не было. Хорошо, что я больше не боюсь прогуливать. Однако тревога, тихая, склизкая и противная, стала подступать к горлу. Она просто задерживается, Юнсоль часто опаздывает. У неё свои причины. Её не было. Солнечный луч, падающий на пустую дорожку, будто насмехался надо мной, мол она могла бы быть здесь, если бы не ты. ты придешь? юнсоль??? просьи меня за вчерагнее, я прввда не хотела тебч обидеть приди, пожалуцста юнсоль мне очень страшнл и стфдно умлляю приди На двенадцатый непринятый звонок я всё таки поняла, что что-то не так, и что ждать больше смысла нет. Я впала в абсолютное отчаяние. Почему мне вдруг стало так больно? Она же просто не пришла… Я почти бегом направилась в кабинет декана. Все называли Ким-ссэн, а настоящего имени никто не знал. Декан никогда о нём не говорила, да и выглядело бы это невежливо. Она была милой, доброжелательной женщиной лет сорока, известная своим почти что материнским отношением к студентам. Я, что странно, была к ней ближе всех. Не знаю, что Ким-ссэн во мне нашла… Да и я всегда считала, что недостойна её любви и заботы. Я влетела в её кабинет, даже не постучавшись, и она сразу поняла, что что-то не так. Она тут же напряглась. — Со Ён-а, что-то случилось? Ты чего? - сразу отложила бумаги декан. — Хакджан-ним… - начала я, с трудом выговаривая слова из-за тревоги, - Вы не знаете… не получали каких-нибудь новостей от Пэк Юнсоль? Она сегодня не пришла на пары, и я… очень волнуюсь. К тому же, я не могу с ней связаться… Ничего не знаете? На лице декана появилось искреннее, неподдельное недоумение. — Пэк Юнсоль?… Пэк Юнсоль, Пэк Юнсоль… задумалась она, нахмурившись, - Знакомая фамилия. Подожди секундочку. Ким-ссэн открыла один из ящичков своего рабочего стола и достала оттуда толстую папку с надписью «Личные дела». — А зачем… зачем папка?… - спросила я, - С ней что, случилось что-то серьёзное? Она умерла? — Спокойнее, Со Ён-а, не паникуй. Я сама на нервах. Она открыла разворот с закладкой «П» и стала проглядывать фамилии. Пока она листала документы, меня сжимал удушающий страх, такой сильный, что я могла вот-вот разрыдаться. Мой мир сузился до сосредоточенного лица декана и шелеста переворачиваемых бумаг. — Пён У-джин, Пэ Су-мин… Ага, вот, Пэк Юнсоль! - она достала файлик с её личным делом, - Она забрала документы две недели назад. Вы, вроде же, были подругами? Странно, что ты не знаешь… — Вы… шутите, Хакджан-ним?… Она же была на парах две недели назад, мы с ней вместе ходили! У неё же самый высокий балл за тест по истории архитектуры был! Я своими глазами видела! — Я не шучу, Со Ён-а. Вот, держи, посмотри. Я чуть ли не вырвала бумагу у неё из рук и стала судорожно её проглядывать. Я впервые не поверила ни одному слову Ким-ссэн. Декану университета Хонгик от студентки архитектурного факультета второго курса группы пак-ссонсаним Пэк Юнсоль Заявление Прошу отчислить меня по собственному желанию с «01.02» 20** г. С правилами отчисления ознакомлена, претензий к учебному заведению не имею. «31.01» 20** г. Подпись______/Пэк Юнсоль Аккуратные, ровные буквы. Это… почерк Юнсоль. Его я узнала бы из тысячи, он у неё очень красивый. И от этого узнавания мне становилось только страшнее. — Вы, наверно, ошиблись… - сдавленно выдохнула я, - Она же… тут была… Как она?… — Со Ён-а, я всех с архитектурного поимённо знаю. Присядь, я заварю тебе чаю. Нет, правда, странно, что она тебе ничего не сказала. Я видела, как вы всегда вместе ходили и думала, что вы лучшие подруги. Даже рада была, что у тебя появился человек рядом, а оказалось… — Может, у вас документы старые?… - отказывалась верить я, - Или это другая Пэк Юнсоль?… Здесь ещё одной не было? — Всегда была одна. Со Ён-а, дыши, - она встала из за стола и взяла меня за руку, - Хочешь, я отпрошу тебя с пар? Тебе нужно прийти в себя. Я медленно кивнула. В один момент у меня пропали любые силы на сопротивление. Ким-ссэн точно должна знать, что случилось с Юнсоль. — Это… из-за меня, наверно, - я села в своё кресло, которое декан бережно хранила для меня одной, - На днях мы с Юнсоль поссорились. На днях! Не две недели назад! — Что случилось? — Мы с Юнсоль начали общаться, потому что она хотела сделать меня смелее… И она правда сделала меня такой! Вот только… похоже, как только она это поняла, то тут же стала такой холодной и отстранённой… Порой я её не узнавала: то она проявляла инициативу, то становилась абсолютно безразличной… В конце она просто перестала со мной разговаривать по своему желанию. Что у неё вообще в голове было?! И я подумала, что не нужен мне такой человек. Раз я стала смелой, то справлюсь как-нибудь сама. Я всхлипнула, и горячие слёзы вновь потекли по моему лицу. Закрыв глаза руками, я продолжила. — Я не справилась!… Это слишком! Мне страшно без неё, Хакджан-ним! Я не хочу так жить! Я думала, что сегодня извинюсь перед ней, и что всё снова будет как раньше! А теперь вы говорите, что… она отчислилась две недели назад?! Ким-ссэн слушала меня, не перебивая. Я лишь услышала то, как она вздохнула: как тогда, когда видишь чужую боль, но совсем не можешь помочь её убрать. Когда мои слёзы стали потихоньку сходить на нет, я почувствовала запах жасминового чая, что всегда пила декан. Открыв глаза, я увидела перед собой чашку, от которой шёл тёплый пар. — Попей, Со Ён-а. Тебе обязательно полегчает. Я послушно взяла кружку в руки, согревая ею ладони. Ким-ссэн долго молчала, глядя куда-то в сторону. — Знаешь, - наконец начала она, - Когда я училась в выпускном классе, у меня тоже была подружка. Хорошая была девочка, мне с ней было так весело и приятно. Все говорили, что мы прям не разлей вода. Я делилась с нею всем – планами на будущее, конспектами, симпатиями, – а она очень внимательно меня слушала. А потом, незадолго до экзаменов, она просто перестала меня замечать. И как бы я ни пыталась до неё достучаться – всё было без толку, - Ким-ссэн горько вздохнула, - Экзамены я, конечно, провалила – так меня это потрепало. Оказалось, что моя подружка просто использовала меня, чтобы подтянуть оценки. В школе у меня совсем не было друзей, поэтому я ей так доверилась. Думала, мол вот, это мой шанс стать как мои одноклассницы, а оказалось… Она подняла на меня взгляд, и мне показалось, что в них стоят слёзы. — Я тогда была точь-в-точь как ты. Но знаешь, потом мой препод в вузе сказал, что люди для того и люди, чтобы учить друг друга чему-то. Одни приходят и дают нам ценные навыки, а другие – предают. Но именно благодаря этому мы становимся сильнее и учимся жить. Я не говорю, что все люди обязательно имеют какой-то скрытый замысел на тебя, нет. Просто… Со Ён-а, не вини себя, хорошо? Ты же была счастлива рядом с ней, не так ли? Это – самое главное. Ты не могла знать, чего она хочет, и ты не виновата в том, что она решила уйти. Но так странно, что она отчислилась две недели назад, а ты говоришь, что она недавно писала тест по истории архитектуры… Может, у тебя даты в голове перемешались? Я могу сходить к вашему преподу и спросить, когда был тест, а потом сравнить с датой подписания документа. — Не надо, Ким-ссэн… Какое-то время Хакджан-ним молчала, а после добавила, но уже тише. — Ты очень сильная, Со Ён-а. Даже без Юнсоль ты сильно поменялась. В лучшую сторону, конечно же. Ты на первом курсе и ты сейчас – два разных человека. И это не потому, что сейчас ты плачешь. Просто жизнь поменяет каждого, хочешь ты этого или нет. Дверь кабинета декана приоткрылась с тихим скрипом, и я услышала знакомый голос, от чего тут же сжалась в кресле. — Ким-ссэн, я… - Шин Джинхо, только вошедший, запнулся, - …хотел спросить, почему Со Ён-сси нет на паре, но, судя по всему… — Джинхо-сси, передай профессору, что Со Ён-сси сегодня не будет, хорошо? И не задавай лишних вопросов. — А-ага… - беспомощно промямлил он и вышел из кабинета. Только ему и мне можно было заходить в кабинет Хакджан-ним без стука. Ему – потому что он староста нашей группы, а мне – потому что я была любимицей Ким-ссэн. — Я… пойду, наверно, - обессилено поднялась я, - Домой. Если можно… — Тебя проводить? Тебе сейчас лучше не быть одной. — Не надо, я… справлюсь, - покачала головой я, не смотря декану в глаза. — Как скажешь. Но если что – обязательно мне звони, договорились? Ты знаешь мой номер? — Да… Хорошо, я… позвоню. Не оборачиваясь, я вышла.

☆・・★・・・・・★・・☆

Теперь я стояла в опустевшем коридоре, прислонившись к холодной стене. Шум праздника, эти розовые украшения по всему коридору теперь казались мне издевательством. Почему все радуются, когда я страдаю? Я медленно достала конверт с импровизированной валентинкой и вскрыла его. Прости за вчера. Мой огонь всё ещё нуждается в кремне Прошу отчислить меня по собственному желанию с «01.02» 2024 г. Ким-ссэн не могла ошибиться, она бы мне не соврала… Но если Юнсоль нет тут уже две недели… то где же она? Может, я сплю? Я не спала. Пока я была в отключке, прошла первая пара, и из аудиторий стали выходить оживлённые праздником студенты. Моя реальность рухнула. А у всех остальных был День Святого Валентина. Сегодня во мне умер кусочек меня. Юнсоль предала меня.

☆・・★・・・・・★・・☆

Оцепенение длилось недолго. Оно быстро сменилось лихорадочной, почти маниакальной решимостью. — Документы могут ошибаться, - убеждала себя я, - Но люди-то нет! Кто-то же должен был её помнить! Она была тут эти две недели, и я уверена, все видели её. Не могла же она быть моей иллюзией. Мой взгляд тут же упал на группу девушек, сгрудившихся у входа в библиотеку. Они что-то оживлённо обсуждали, размахивая изысканными упаковочками, и в их разговоре то и дело мелькало имя «Кан Минсок». Кан Минсок! Тот аспирант, которому я помогла с диссертацией! Тот, кому я с такой, теперь казавшейся нелепой, уверенностью указывала на ошибку! — Он должен её помнить! - верила я, - Она же в тот день была со мной в библиотеке! Я чуть ли не побежала к библиотеке. Растолкав толпу и выслушав немало так проклятий, я нашла его за одним из рабочих столиков. Картина, которая предстала у меня перед глазами, на мгновение выбила меня из колеи. Его стол был буквально завален коробками шоколада, валентинками, конвертами с письмами и маленькими подарками. Он сидел в центре этого красно-розового великолепия, принимая дары и комплименты очередной дамы с улыбкой того ещё бабника. Ну, он же им и был, вроде как. Сжав кулаки, я наконец подошла к нему, перебив стоящую перед ним студентку. — Минсок, - обратилась я к нему по имени, - Извини за беспокойство. Извините за беспокойство. Я уже говорила ему это. Тогда, в библиотеке. От этого я почувствовала, что ещё одно слово – и я разрыдаюсь. — О, ты тоже с подарками? Благодарю, благодарю. Его игривая улыбка стала стремительно угасать, когда он вгляделся в моё лицо. Наверное, испугался… Он был моей надеждой. Надеюсь, что не последней. — Нет, я… Помнишь… - продолжила я, - я подходила к тебе в библиотеке? Мы говорили о твоей диссертации… о Мюллере… неоготике… — А, да-да, помню, - узнал он меня, - Ты меня тогда очень выручила, ещё раз спасибо. Я потом даже включил твою поправку в благодарности. — Со мной тогда была девушка… - медленно и безжизненно говорила я, - Ты её помнишь? Пэк Юнсоль. Она тогда стояла за твоей спиной. У неё такая, запоминающаяся внешность. Бело-бордовые волосы, тёмные глаза… спокойные такие. Помнишь же? Я смотрела на него, впиваясь взглядом, и пытаясь обнаружить хотя бы искорку понимания. Но было только недоумение. Минсок нахмурился, и с каждой секундой мне становилось всё страшнее и страшнее. — Извини, - начал он, - Помню только тебя. Ты подошла ко мне одна, с тобой никого не было. Одна. Слово прозвучало так громко, что, наверно, ещё некоторое время отдавалось эхом в моей голове. Я схватилась за ближайший стеллаж, чтобы не упасть. Слёзы, что я так долго сдерживала, хлынули градом. Я даже не пыталась их скрыть. — Ты что, издеваешься?! - громко выдохнула я, - Она же была! Была же… Она подходила к тебе, я помню! Минсок смотрел на мою истерику с нарастающей паникой. Он, безусловно, видел отчаянных студенток, но не настолько. — Нет, я помню только тебя. Давай, вдох-выдох. Ты же сама сказала, что она подошла ко мне со спины. Так как мне её было увидеть? - предположил он, - У тебя фотка её есть? Может, я по ней и узнаю. Я тут много кого знаю. Фотография. Меня пронзили насквозь. От внезапного осознания я вновь стала видеть кристалльно чисто, как тогда, после разговора на крыше в новогоднюю ночь. У меня… не было фотографий Юнсоль. Были только ощущения. Её голос, волосы, глаза, слова. Но я никогда не делала фотографий, несмотря на то, что очень их люблю. Больше я ничего не могла сказать. Оперевшись на ближайший шкаф, я, шатаясь, пошла от него прочь, уступая дорогу всем желающим — Эй! Ты, как там тебя? - крикнул мне Минсок вслед, - Тебе, может, помочь? Я его еле слышала. — Не нужно, - прошептала я, скорее, самой себе. Не нужно ему знать, что со мной происходит. Вообще никому не нужно обо мне знать. Юнсоль не было на фотографиях. Юнсоль не помнили люди. Юнсоль отчислилась, а я не знала. Юнсоль как будто бы не существовало. Почему её помню только я?

☆・・★・・・・・★・・☆

Я вышла из библиотеки, чувствуя на себе недоумевающие взгляды остальных студентов. Конечно, не каждый день увидишь залитую слезами девушку, шагающую по коридору университета в одиночестве. Сейчас я искала кого-угодно, кто мог бы мне помочь. Кто ещё знал меня и Юнсоль? Никто. Вообще никто здесь меня не знал. Как я ненавижу то, что всегда была серой. Что мне делать теперь? Кто поможет мне найти Кремень? Почему я всегда боялась? Что мне мешало? Уже подходя к выходу, я увидела перед собой знакомый силуэт. Там стоял Шин Джинхо. Наконец-то, хоть кто-то, кого я знаю! Он – моя последняя надежда. — Со Ён-сси! - заметил он меня, а потом зашагал ко мне - Ты как? Я когда увидел тебя у Ким-ссэн, так растерялся… — Джинхо-сси, - механически сказала я, - Ты не видел Юнсоль? — Ты про Пэк Юнсоль? Нет… то есть, видел, но давно. Две, а то и больше недели назад. Она же отчислилась, вроде. — У нас же сегодня была история архитектуры… Можно мы заглянем к профессору Чону? Я помню, Юнсоль его на пять написала… Можно посмотреть работы? Ты же староста, в конце концов… — Ну… наверное… Профессор сейчас у себя в кабинете, я могу заглянуть, если нужно. Но зачем, если Юнсоль-сси его— — Пожалуйста, Джинхо-сси… — Ладно-ладно, пойдём. Мы пошли к кабинету профессора Чона. Перемена уже, похоже закончилась, раз людей вокруг не было. Почему Шин Джинхо тратит на меня своё время? Чем я заслужила его уважение? Пара уже началась, почему он помогает мне? Он ведь никогда не опаздывает. — Постой здесь, ладно? - попросил он меня. Я осталась ждать его в холодном коридоре университета, и минуты, что его не было, тянулись так долго, словно кто-то свыше специально растягивал их, чтобы я помучилась. — Профессор согласился, - выглянул он, - Заходи. Кабинет профессора Чона был аккуратным, тут пахло старой бумагой и деревом. Владелец апартаментов, уже пожилой, сидел за столом и изучал какие-то документы. — Со Ён-сси, наши тесты вон там, - он указал на край учительского стола, - Видишь стопочку? — Да, - выдохнула я и подошла к ней. Мои руки дрожали, когда я брала листки в руки. Ким, Ли, Сон, Хван, Шин, Чон… Здесь нет ни одного листа с фамилией Пэк. — Профессор, - тихо начала я, - А где… Где работа Пэк Юнсоль? Она же… получила за него пятёрку. Я точно помню, она была со мной на этом тесте. — Со Ён-сси, - он заговорил медленно, словно с ребёнком, - Ваша Пэк Юнсоль на моих парах в последний раз появлялась месяц, а то и больше, назад. — Но я видела! - чуть ли не выкрикнула я, - У неё всё было правильно, ни одной ошибки! Я осеклась, заметив, как Шин Джинхо и профессор Чон обменялись встревоженными взглядами. — Со Ён-сси, - взял меня за плечо Джинхо, - Я же отмечаю посещаемость. Я Юнсоль-сси видел всего пару раз на истории архитектуры, как и тебя в последнее время. Вы с ней всегда прогуливали вместе. — На всех парах, где была я, была и она, - почти беззвучно сказала я, - И мы не прогуливали так часто, как ты говоришь. Я знаю меру. Она всегда сидела рядом со мной, мы с ней записывали все самые важные лекции. Вот, я вам даже покажу. Я стала судорожно открывать сумочку и искать тетрадь по истории архитектуры. Там было пусто. Последняя запись – 31 января. Дальше были только чистые, нетронутые ручкой листы. — А… Не дождавшись ответа, я вышла из кабинета профессора Чона, не закрыв за собой дверь. Почему никто не помнит? Почему у меня нет записей? Почему пропала Юнсоль? Почему она отчислилась? Почему её теста нигде нет?

☆・・★・・・・・★・・☆

Я сидела на холодной скамейке в университетском парке, и смотрела на замёрзшее озеро. Именно здесь, в ноябре, Юнсоль поделилась со мной идеей солипсизма. Пары закончились. Передо мной проходили толпы народу, и никто меня не замечал. Я снова серая. Я снова никому не нужна. Я снова слабая. На моих коленях лежал планшет с закреплённым листом. Карандаш в моих руках дрожал, выводя неровные линии. — Волосы… белые, с розовым окрашиванием… волнистые, - шептала я самой себе, - Глаза… тёмные… Но чем больше я старалась, тем более размытым выходил рисунок. Я могла нарисовать отдельные черты, но собрать в их то живое, дышащее и рациональное лицо было попросту невозможно. Оно ускользало, как дым. Память услужливо подкидывала мне ощущения – её холодную кожу, звук её голоса, – но отказывалась выдать полный образ. Кап. Кап. Кап. Мелкий дождь из слёз начал капать на белый лист, превращая мои попытки в мокрую, бессмысленную кашу. Прямо как этой ночью. Только сейчас всё стало намного серьёзнее. Я сломалась окончательно. — Вы в порядке? - услышала я робкий голос над собой. Подняв заплаканные глаза, я увидела знакомое лицо. Это была та первокурсница из библиотеки, которой я помогла с сопроматом. Она сама выглядела так, будто сама недавно плакала, а в руках у неё была маленькая коробка шоколада. — Вы плачете? - спросила она, будто по мне не было видно, - Я могу вам чем-то помочь? Вы же тогда помогли мне с сопроматом? Я вам так благодарна, вы меня так выручили! Я сдала первую сессию во многом благодаря вам! Я сверлила её пустыми глазами, от чего девушка невольно сделала шаг назад. — Ты… - мой голос был хриплым от слёз, - Ты не видела её? Девушку с бело-розовыми волосами и чёрными глазами. Юнсоль. Пэк Юнсоль. Первокурсница нахмурилась, отчаянно пытаясь её вспомнить Но в итоге покачала головой. — Нет, кажется… нет. Простите… Впервые о ней слышу, - она помолчала, видя, как моё лицо снова искажается в отчаянии, - Но, знаете, если вам одиноко… - она протянула мне коробку конфет, - Держите, это вам. Мне сегодня отказали, так что… теперь эти шоколадки мне не нужны, - она попыталась улыбнуться, но вышло слабо. — Оставь себе. Мне они тоже… не нужны. Мне нужна Юнсоль, а не конфеты. — Меня зовут Ли Джису, мы тогда не познакомились даже… - она усмехнулась, - Не самое необычное имя, знаете… Не самое необычное имя, слёзы из-за сессии… Прямо таки моя копия. Сегодняшний день будто издевался надо мной. Вместо Юнсоль судьба подсовывала мне каких-то… Ли Джису. Внутри меня всё сжалось в горячий комок, а потом словно взорвалось, оставив после себя абсолютную пустоту. — А эта ваша Юнсоль… - продолжила Ли Джису, - Это кто? — Никто, - отрезала я, - Это… никто. — Слушайте, а вам не холодно? Февраль на дворе, а вы даже без кофты. — Нет, - я перевела взгляд на коробку конфет, - Хотя ладно, давай. Ли Джису, хихикнув, протянула мне коробку конфет. — Извините, меня родители ждут. Не грустите, пожалуйста! У вас всё обязательно будет хорошо! Добро ведь всегда возвращается! Ничего уже никогда не будет хорошо. Я схожу с ума. Сказав свою речь, Ли Джису поспешила к выходу с территории Хонгика. Я не смотрела ей вслед. Я развязала ленту и сняла крышку с коробки, которую она мне вручила. Внутри лежало восемь шоколадных конфет в блестящих фантиках разных цветов. Взяв ту, что в коралловой, я развернула её и положила в рот. Безумно сладкий и абсолютно искусственный вкус шоколада заполнил мой рот. Он помогал мне почувствовать землю под ногами, почувствовать то, что я ещё не потеряла рассудок. Съев ещё пару конфеток и немного утешив своё горе, я встала и пошла к выходу, оставив валентинки, влюблённых пар и всё остальное за своей спиной. А коробку со сладостями я выкинула в ближайшую мусорку. Не нужен мне никакой шоколад, не нужны мне новые люди, не нужен мне этот яркий, шумный и глупый мир, если в нём нет Юнсоль. Мир без неё был не пустым. Он был неправильным. И я не хотела в нём жить. Однако, всё это казалось мне подозрительно знакомым. Словно это уже было. Опять дежавю.

☆・・★・・・・・★・・☆

— Я очень волнуюсь за неё. Такое поведение… оно же не возникает на пустом месте. Стресс, переутомление… К тому же, Со Ён всегда была довольно одинокой девочкой, так что, может, причина в этом, - декан подняла взгляд на Шин Джинхо, - Джинхо-сси, я очень тебя прошу, понаблюдай за ней. Как-нибудь незаметно, как ты умеешь. Как староста, ты видишь её чаще остальных. Будет очень странно, если я, декан, буду ходить и следить за второкурсницей, правда? Если заметишь что-то тревожное, если она будет странно себя вести, замкнётся или, не дай бог, навредит себе, то сразу свяжись со мной. Она не должна оставаться один на один со своей болью. — Я буду внимателен, - твёрдо ответил он. — Спасибо, - слегка улыбнулась декан, - Иногда самое простое человеческое внимание – самая лучшая помощь. Просто будь рядом с ней. На всякий случай