Улица Мёндон

Всё повторится

Снова И снова, и снова, и снова

И снова, и снова, и снова

Стой! – Несладко

— Как это всё, конечно, мило, - вздыхала Юнсоль, - Но прошлого не вернёшь, Ким-ссэн не придёт тебя спасать. Зачем же ты к ней возвращаешься? — Чувствую себя виноватой. — Ты? Виноватой? За что? — Она спасла меня... Если бы я не вспоминала о ней, то обесценила бы всё, что она сделала. — Ты уже это сделала, когда предпочла выдуманный мир реальному. Не притворяйся чистенькой, дров ты тоже наломала. — Я... предала её? — Нет, это ОНА тебя предала, Со Ён. Если бы не она со своей «помощью», тебе бы не пришлось бежать сюда. — Но это ведь случилось из-за того, что ты умерла... — Все в этом мире, так или иначе, виноваты в чужих бедах. Я не отрицаю своей причастности, но при этом точно не несу ответственности за твоё состояние. Ты оказалась в дурке по вине нашего горе-декана, а не меня. Чувствуешь разницу? — Да, пожалуй... — Кстати, ты так хорошо отзываешься о Ким-ссэн... Неужели ты не считаешь её предательницей? — Считаю, но... Язык не поворачивается плохо о ней отзываться. — У тебя никогда язык не повернётся. Так и умрёшь, молча в тряпку. Иди, у тебя начинается новый цикл. Буду скучать.

☆・・★・・・・・★・・☆

Не знаю, зачем я продолжаю. Вроде бы, хочу жить, но точно не в этом мире. Неужели моё сознание не может проецировать другие? Как будто этот Мёндон – вся наша планета и других локаций на ней нет. Хотя я пыталась... В Персиковом пространстве, между циклами, я концентрировалась, представляя что угодно, лишь бы не Мёндон, лишь бы не эти неоновые вывески, запах жареного теста и извечный гул. Так старалась, что начинала болеть голова. И всё равно я всегда оказывалась здесь, как будто я никак не закончу сюжетное задание и система раз за разом возвращает меня в начало. Но о каких ещё возможностях идёт речь, когда я всё успела опробовать? Весь мир сузился до этого потока людей, шума толпы и жара печек из ларьков. У меня не получалось даже сменить точку появления, словно я была намертво привязана к конкретному месту на карте. Проведя взглядом по неживой толпе и наблюдая за её движением, я уже по привычке увидела её. У ларька с тайяки стояла знакомая мне девушка по имени Юнсоль. Стройная, с угловатым силуэтом, в той же одежде и того же цвета волосами. Всё в ней было по-старому, за исключением лица – оно было каким-то неправильным. Словно она стала фарфоровой куклой, которую очень плохо раскрасили: гладкая, идеально белая кожа, с нарисованными чёрточками бровями, глазами-пуговицами из чёрного стекла и вылито алыми губами, застывшим в нейтральной улыбке. В ней не было ни тени мышления, ни отсвета жизни. Просто маска. Пустая оболочка, коряво собранная из остатков моих воспоминаний. Сначала я даже не поняла, кто это. Просто подумала, что это странная кукла и заглушка окружения, но после осознала, что это и есть та, ради кого я сюда пришла. Вернее, то, что от неё осталось. И ничего не почувствовала. Ни горя, ни гнева, ни учащенного сердцебиения. Просто… пустоту. Полагаю, связь с моим разумом стала ещё слабее, вот образ и дошёл до такого... состояния. Раз так, значит, в личности у неё всё ещё хуже! Раз это вторая Юнсоль, то назову её соответствующим образом – Тульсоль. Дословно: вторая Юнсоль. Тульсоль рыскала своими стеклянными глазами в толпе, даже не пытаясь меня найти. Скорее всего, она просто была элементом декорации, ожидающим, пока моё присутствие «включит» её. Даже свою иллюзию я не могу поддерживать в достойном виде, как унизительно... Всё вокруг распадалось, тускнело и исчезало. Даже персонаж, который, как и я, является главным героем, стал карикатурой. А что станет со мной? Я последую примеру Тульсоль? Не желая узнавать это на конкретном примере, я пошла дальше. Впервые за все циклы я не приблизилась к ней. Пусть постоит одна с этой своей нарисованной улыбкой. Что осталось, если даже моя боль и наваждение потеряли силу? Только Мёндон, в стенах которого я заперта, и который стал моей вселенной, из которой нет выхода? Мне хотелось жить, но моя воля к этому уперлась в последнюю, уже кривую, проекцию разума.

☆・・★・・・・・★・・☆

Вот и началось. Опять двадцать пять. — У тебя дрожат линии. Архитекторы не должны сомневаться в своей работе. Как никак, именно от нас, в какой-то степени, зависит будущее этого мира, - говорила Тульсоль голосом навигатора, - Ты рисуешь, но твои руки боятся бумаги. Ты боишься ошибиться. А так, знаешь ли, нельзя создавать проекты, которые должны держать небо. Они рухнут при первом же дуновении ветра. Тебе нужен стержень, Чон Со Ён. Такой, чтобы ты не убегала после одного кивка. Иначе что угодно будет ломать тебя. А человеческую душу собрать не так уж и просто. — Ты предлагаешь свою кандидатуру? — Да. — Как скажешь. Сопротивляться было бесполезно, судьба всё равно свела бы нас. Так что придётся мне подчиниться, иначе кто его знает, до чего моё подсознание сможет изуродовать и без того неправильную Юнсоль.

☆・・★・・・・・★・・☆

Столовая, как и всегда, была переполнена людьми. Запах духов и куриного бульона, чей-то бубнёж вдалеке. Все вокруг были простыми безликими заглушками, которых не существовало, когда я закрывала глаза. Как всё стало просто. Даже слишком... — Видишь того парня? На прошлой неделе он дал тебе ручку для записи семинара, когда твоя закончилась. Меня раздражало то, что пародия разговаривала точно также как и Юнсоль. Но виду я не подала, всё равно ничего не изменится. — Ты хочешь, чтобы я вернула её ему? — В точку. Держи, я дам свою. Взяв пластиковый стержень в руки, я перевела взгляд на безликого Шин Джинхо, сгорбленно сидящего за соседним столом, и меня тут же осенило. Вот, может, зачем я снова и снова здесь появлялась? Чтобы что-то изменить, а не плыть по течению? Например, Тульсоль! — Стой-стой, подожди! - начала я, - Скажи, что ты в нём видишь? — Цель для твоего укрепления твоего стержня и, одновременно, нашего старосту — Шин Джинхо. — Ну какая же он цель? Люди не бывают «целями». За его плечами своя история, отличная от нашей, - поняв, что отошла от темы, я откашлялась, - Не суть. Если ты видишь в людях объекты, то я могу попробовать это исправить. — Не на... — Давай, что он чувствует? Посмотри на него и скажи. Было немного неприлично вот так в открытую заявлять, что я буду её кремнем, но кого это волнует? Никто не смотрит, а я имею полное право управлять реальностью так, как заблагорассудится. Тульсоль замерла. Похоже, я сломала её код, в котором было сказано, что я буду подчиняться. Она же не умеет видеть людей не как функции или инструменты, вот и молчит. От этого её нарисованный рот кажется ещё более неестественным, бе! — Не можешь ответить? - расстроилась я, - Потому что ты не умеешь чувствовать, я права? Ты умеешь только видеть в людях паттерны, но не таких же живых существ. Что ж… Пусть мир вокруг и был лишь сложной декорацией, все куклы вокруг резко показались мне живыми, я пропиталась к ним подобием сочувствия, стала придумывать каждой историю, личность и повадки. Как же им, бедным, не повезло оказаться запертыми именно у меня в голове. Мало того, сколько же разных сокровищ я постоянно игнорировала, фокусираясь только на Юнсоль?! Вот дура, нашла время жалеть о собственных ошибках, нечего было идти на поводу. А лучше – вообще создавать этот мир! Роль «кремня» у пародии развалилась при первой же возможности. Характер у неё, получается, стал ещё слабее. Боже, прости меня, Юнсоль, что моё сознание так уродует твой чудесный образ! — Дава-а-а-й, смотри на него! — Он есть. Этого недостаточно? — Конечно, недостаточно! Да, он есть, но, как думаешь, что у него на душе? — Он просто неподвижно сидит и смотрит в телефон. Зачем мне тратить на него время? — Как это – зачем? - не отставала я. — Я слишком мало знаю для того, чтобы судить. — Ну так предположи! Используй признаки, а не свои сведения! Давай, это же так интересно! Тульсоль замолчала, нахмурилась. — Его состояние не влияет на нас, какой в этом смысл? Он не имеет для нас значения. — А может, имеет? А мы просто ещё не знаем? Давай, ты же хотела быть кремнем, а кремень должен знать, по чему бьёт, чтобы разжечь костёр. Подумай ещё. Моя уверенность в голосе была такой знакомой, словно я её где-то слышала… Юнсоль! Та Юнсоль, которую я знаю! Мне кажется, мы сейчас похожи... Только она пыталась отстранить меня от мира, а я пыталась вбить клин в пассивность сидящей передо мной барышни. А увидь Юнсоль меня сейчас, что бы она подумала? Похвалила бы? Нет, вряд ли... Хотя... Кукла долго смотрела на Джинхо со своего места, сверля его стеклянным взглядом. — Похоже, он напряжён. Взгляд направлен внутрь, словно он чего-то прячется. — Отлично, уже что-то! А что могло вызвать у него такую реакцию? Университет? Семья? Деньги? — Я слишком мало знаю, - Тульсоль запнулась, видимо, вспомнив мои слова, - Но, полагаю, он боится неудачи в будущем. Университет, работа – всё это может пробудить в людях тревогу. — И что с этой информацией делать? — Ничего. Это его состояние, а не наше. — Нет, это всё так же инструмент! Его можно игнорировать, использовать или попытаться изменить. Что выберешь? — Я… - «Юнсоль» замолчала, - …не знаю. Уверенность окончательно исчезла из её голоса, теперь он звучал тихо, почти шёпотом, но я всё равно услышала его с удивительной чёткостью. Кукла словно осознала, что она — не обособлена, а всего лишь чужая марионетка, и от этого в её душе разразилась пустота. Но откуда мне знать? Была бы я Тульсоль, сказала бы, что у меня слишком мало данных, но я же – не она! Я могу делать выводы, основываясь на личном мнении, которого у Куклы и в помине, наверно, нет. Но сейчас я только сломала её код, а не привнесла изменений в ход событий. Придётся поработать над этим...

☆・・★・・・・・★・・☆

— Держи, - протянула я ей рожок пломбира, - Приятного аппетита. — Зачем? - вопрос Тульсоль прозвучал как сигнал ошибки от системы, у которой не было достаточного количества данных для выполнения задачи. — Чтобы съесть, зачем ещё? - фыркнула я, - Зачем, по-твоему, люди покупают мороженое? Давай, ешь, пока не растаяло. Сама я уже не чувствовала вкуса. Это стало вторым чувством, которого я лишилась. Первым было осязание. Кукла осторожно лизнула мороженое, и её лицо застыло в обработке полученной информации. Понравилось, наверно. — Ну? - подтолкнула я. — Холодное и вязкое, но сладкое. — Молодец, это описание. А мне нужно то, что почувствовала ты. Тульсоль опять замолчала. Её лицо сохранило свой отстранённый вид но что-то подсказывало мне, – наверно, чутьё Творца, – что внутри у неё идёт борьба с собой. Она снова лизнула мороженое, собирая новые данные. — Оно… не имеет питательной ценности, его употребление не является необходимым. — Хорошо, но это не то, - холоднее отрезала я, - Попробуй снова. Иначе мы снова вернёмся к голубям и попыткам понять, что они чувствуют, когда клюют крошки хлеба. Моя угроза сработала на ура. В тот раз мы занимались изучением птиц, Тульсоль, бедняжка, тогда снова сломалась, зациклившись на фразе «двигаются, клюют, живут». Видимо, у неё ещё есть какая-никакая память, раз она не захотела вновь теряь контроль над телом. И вот она быстро заморгала, пытаясь обработать мой запрос и выдать наиболее удовлетворительный ответ. — Приятное, - выдавила она из себя, и это прозвучало так, словно её реплику вытащили из самых запрятанных углов лексикона Куклы. — Что «приятно»? — Ощущения на языке. Что-то холодное и сладкое. У них нет цели, это… неэффективно. Но приятно. — И это твой максимум? - слабо улыбнулась я. — Ты сказала есть – я ем. Ты сказала описать чувства – я описала. Моя задача выполнена. Она говорила без прежней покорности, с какой-то новообретённой смелостью. Её старый код – «веди, подавляй и анализируй» – судя по всему, был отброшен ею же. Теперь она следовала новому – «слушай Со Ён и всё будет хорошо». А сам факт того, что Тульсоль хотя бы попыталась дать ответ, здорово грел мою душу. Я правда способна менять реальность, пусть и не совсем так, как хотела. – Я доела, - отчиталась Кукла, вытирая крошки от рожка с несуществующих губ.

☆・・★・・・・・★・・☆

— Смотри, - сказала я, подводя Тульсоль к парапету крыши Хонгика, - Что ты видишь? — Закат. — Отлично! И что ты чувствуешь? Моя спутница замолчала, подбирая слова. Она каждый день боролась с собой лишь потому, что так велела я. Её новая программа хотела, чтобы она делала так. — Этот закат очень сильный. Я сначала даже не поверила ушам. Это была оценка, а не описание или анализ. — А? — Закат. Он не спокойный, не «красивый». Он… давит. Цвета сегодня слишком яркие, они режут мне сетчатку глаз, - она, наверное, подбирала слово, которое удовлетворило бы меня, - Мне это нравится. — И... как тебе? Нравится? — Пожалуй. Но не сам закат. — А что? — То, что на него смотрю не я одна. Что Солнце – оно одно, а тех, кто на него смотрит – миллионы. От этого становится приятно на душе. Впервые у неё появилось чувство себя и понимание своих чувств. До того дня я считала Тульсоль копией Юнсоль, но она перестала ею быть, когда сказала «мне». И мне стало невероятно её жаль. Она ведь обманывает себя, на этот закат с ней смотрим только мы вдвоём, а мира за пределами центра Сеула не существует. Зачем я дала ей самосознание? Зачем дала ей ложную надежду? Она ведь уйдёт тогда же, когда закончится цикл. И от этого становилось больно вдвойне. Она обрела, пусть и хрупкое, но «я», похоже, почти не привязанное ко мне. Я ведь испытывала совсем другие чувства к этому закату. Таких за свою жизнь я увидела бесконечное множество, и мне уже всё равно, в какой цвет этим вечером окрасится небо.

☆・・★・・・・・★・・☆

Я и Тульсоль шли по полупустой набережной, на которой во всех прошлых циклах Юнсоль отказывалась идти со мной в кино. — Со Ён… — М? — Я хочу сказать тебе кое-что глупое. — Я слушаю. — Без тебя… всё было серым. Не в буквальном смысле спектра. А в смысле… значимости. Как страница в учебнике, где не выделены тезисы. Информация есть, но не ясно, куда смотреть. Она говорила это с умиляющей тяжестью, старательно выбирая каждое слово. Это не похоже на Юнсоль, на основе которой и была спроектирована Тульсоль. Она бы никогда не сказала мне такого. Она стала похожа на... меня? Ведь всегда именно я занимала её место, всегда именно у меня мир был серым. Как, всё таки, далеко зашла эволюция моего творения. И... от этого стало тепло. Но радовалась я недолго, это чувство моментально сменилось стыдом. Я не могла позволить ей испытать те же чувства к себе, что однажды испытала к Юнсоль. Несмотря на столько циклов за плечами, моё сердце всё ещё бьётся, и я чувствую, что не должна так поступать. Я ещё не стала совсем бессердечной. Это, пожалуй, и плюс, и минус. И всё, что пришло мне на ум – стать хладнокровной. Пусть она один раз разочаруется во мне, чем будет страдать после. Конечно, не лучший способ, но... — Это… очень субъективно, - ответила я. — Да, знаю. Это моя гипотеза, которую я выдвигаю. Потому что когда ты говоришь «смотри» или спрашиваешь, что я чувствую… Появляется маркер, и страница оживает. Мне казалось, что в её стеклянных, но от того не менее человечных, глазах зарождалось подобие благодарности ученика к учителю. — Спасибо, что… указываешь, куда смотреть. Наверно, это звучит очень странно. — Не благодари. Я больше не могла ответить ей взаимностью. Вот, наверно, что чувствовала Юнсоль на моём месте... А я ещё обвиняла её в хладнокровии и безразличии. Ей, может, тоже было больно меня оставлять? А я, дура, совсем об этом не думала! Только ревела без остановок! — Пойдем, - продолжила я, потянув Тульсоль за руку, - Начинает темнеть. Да и холодает. — Да, пойдём. Я, наверно, заговорилась.

☆・・★・・・・・★・・☆

Тульсоль спала на моей кровати, её дыхание было медленным и размеренным, как у андроида, имитирующего сон. Я же сидела на краю кровати, наблюдая за ней и… чувствовала странную жалость. Рано или поздно ведь начнётся следующий цикл… Что с ней станет? Она исчезнет. Как Ким-ссэн, как Юнсоль, как все остальные... Странно, но я не хочу этого. К тому же, мои методы оказались крайне жестокими. Юнсоль однажды поступила со мной точно также. И я... шла по пути Тульсоль. Это жестоко, но я не могу отступить. Моей ученице как никогда важно линейное понимание эмоций. Если моё поведение резко поменяется, то она окончательно сломается. Я не хочу этого. — Да уж, ты увлеклась. Слегка вздрогнув от неожиданности, я подняла взгляд. И увидела Юнсоль. Ту Юнсоль, что из Персикового пространства. — Почему ты здесь?! - шептала я, - И не шуми! Разбудишь! — Не переживай, твоя новая подружка не проснётся. И я вернусь к твоему вопросу позже, - Юнсоль окинула спящую куклу осуждающим взглядом, - Как ты к этому пришла?! — Ты про Тульсоль? Это… мой эксперимент. Успешный, между прочим. — Тульсоль? Что, взяла за основу моё имя и поставила цифру два в начало? За авторские права заплатить не хочешь? Да и она просто слабая и сентиментальная пародия на меня. — Да, конечно, ты куда лучше. Но… она моя пародия, а не твоя. — А?! — Я взяла твой алгоритм и перепрошила его. Обучила твою копию видеть закаты и чувствовать вкус мороженого. Ну и по мелочи там всякое. Она стала новой личностью, независимой от нас обеих. И сейчас она учится благодарить. Правда ведь мило? Мы перешли на кухню и сели друг напротив друга за обеденным столом. Моё сердце ликовало от вида Юнсоль. Наконец-то мы снова встретились! Как давно мы не виделись! — Кстати, знаешь, в чём разница между твоей философией и моим состоянием? - начала я с неким окрылением, - Ты верила, что мы – боги этого мира, а мне приходилось верить тебе на слово. Сейчас я чувствую то же самое. Впервые ощущаю контроль не над собой, а над миром вокруг. Я не верю, что я бог, но я действую, как он. И реальность слушается меня. На осознание этого мне, подумать только, понадобилось столько циклов... — Значит, ты всё таки нашла с ней компромисс? - убедилась Юнсоль. — Полагаю. Вот бы говорить с ней целую вечность. Никто не понимает меня так, как она. Наверное, я была рождена любить её. Если так подумать, в выдуманном мире я могла бы выбрать хорошую мать или любящего отца, но выбрала Юнсоль... Вместо всего, что она могла, я решила гнить рядом с ней. Для меня именно это является настоящим счастьем. Всё, что я делала, я делала ради неё одной. Мне кажется, в прошлых циклах я слышала какие-то разговоры с кухни... Неужели я слышала эхо прошлой себя? Или будущей? — Надо же, нашла то, что мой оригинал пытался найти через смерть, - усмехнулась Юнсоль, - Приятно осознавать, что ты не поступила также глупо, как она. — Это оказалось куда приятнее, чем страдать по тебе или бегать по Мёндону. Быть Богом – интересно. — Что, больше меня не любишь? — Не знаю, - выдохнула я, - Когда я любила тебя, я просто не хотела сойти с ума. Пока рядом была ты, я чувствовала себя в безопасности. Потом ты стала моей опорой и стержнем. Потом – единственным ориентиром в циклах. А потом я забыла цель. Теперь я просто бегаю по кругу, как хомяк в колесе. — Во всяком случае, ты осознала главную истину: все, что не служит выживанию есть шум. Даже я. — Не будь так категорична. Без тебя не было бы её, - я указала на спящую Тульсоль, - Без тебя не было этих циклов, без тебя я бы не стала такой, какой являюсь сейчас. Благодаря тебе я поняла, что могу не только страдать, но и лепить реальность, пусть эта реальность и является моим кривым зеркалом. — Ты щас буквально благодаришь ту, из-за кого ты в дурку слегла. Всё точно нормально? — А по мне не видно? — Видно, что ты – психичка! Подумать только, лепить… Ага, пока есть из чего! Пока существуешь ты. Ты заметила, насколько тонким всё стало? — Возможно… У меня всё внимание было на Тульсоль, не особо следила за остальными, но... Я перестала видеть лица людей, мир стал тускнеть и распадаться в местах, где меня нет. Иногда мне даже кажется, что из реального тут остались только я и Тульсоль. — Вот и я о чём! Твой разум держится на нитке, - тяжело сказала Юнсоль, - Персиковое пространство рухнуло к чертям. Вот и ответ на вопрос, почему я сюда пришла. Наверное, этот цикл – твой последний. Не потому что ты так хочешь, а потому что… судя по всему, реальная ты скоро умрёшь. — Это… так ужасно несправедливо. Почему Бог вынужден терять всё то, что обрел, сразу после осознания своей сущности? Но первой моей мыслью, на самом деле, стала не собственная шкура, а Тульсоль. Она только обрела учителя, только научилась чувствовать себя. Почему ей суждено потерять меня? Разве это справедливо? — Ты же думала, что ничего к ней не испытываешь. Неужели даже тут врала самой себе? — Не совсем… Мне просто жаль оставлять её одну. Ведь так мой эксперимент не будет завершен. Да и она, наверное, не поймет, куда я подевалась. — Ты выбрала носить мою маску хладнокровия и воли к переделыванию реальности под себя? В нашей истории тот, кто в маске, должен исчезнуть. Так работает судьба. Я не смогла пережить свой эксперимент, и, похоже, ты тоже не сможешь. Даже иронично, не находишь? — Я ненавижу этот мир. Почему даже тогда, когда ты в нём Бог, он забирает у тебя всё? Зачем тогда вообще жить, если мы всегда всё теряем? — Люди ведь рождаются, значит, это кому-то нужно. Зато ты обрела настоящую себя. Не бегающей за призраком, не угождающей отцу, не серой мышкой. Ты стала центром самоуничтожающейся вселенной. Умрёшь, хотя бы, не совсем в одиночестве. Знаешь, насколько это нишево – умереть во сне? Тебе и представлять не придётся. — Мне тяжело это признавать, но я скучаю по той девочке, что могла разрыдаться от одного моего холодного взгляда, - вздыхала Юнсоль, - Она была проще. Её боль, хотя бы, была чистой и живой. — Я тоже скучаю по ней. В отличие от тебя, настоящая я не нравлюсь самой себе. — А когда ты хотела исчезнуть, ты задумывалась о том, хотела ли та маленькая девочка по имени Чон Со Ён умереть от своих же рук? — Сколько времени у меня осталось? - удостоверилась я. — Ты ничего не успеешь, - беззаботно отвечали мне, - Тульсоль тоже не спасёшь, не научишь, не поможешь достроить стержень. Ничё не сделаешь. Времени больше нет, оно больше не линейно. С каждой секундой конец для нас всё ближе. Я прикусила губу от осознания собственной беспомощности перед лицом смерти. — Но, знаешь, мы, хотя бы, можем выбрать наш финал, - подмигнула Юнсоль, - Мы можем не ждать, пока нитка порвётся сама, можем оборвать её самостоятельно. Проведём последний эксперимент в духе моего оригинала? — Ты что, хочешь умереть? — Именно. Что ещё может сделать человек, если всё, что он делает – бессмысленно? Суицид становится единственным выходом. Какой ещё выбор у него остаётся? — Выбор же иллюзорен. — Я же не говорю, что мы меняем судьбу. Мы приходим к одному концу, а именно к смерти, просто разными способами. — Ну хоть умрём красиво... Юнсоль, я с тобой хоть куда пойду. Я повернулась к Тульсоль и мысленно попросила у неё прощения за то, что собираюсь сделать. Прости. Дальше ты сама. — Боги что, всегда привязываются к своим первым верующим? - вставила Юнсоль, - У меня было почти что то же самое, когда я оставляла тебя в реальности.

☆・・★・・・・・★・・☆

Холодно. Январский воздух трепал мои щёки и руки, даже не прикрытые курткой. Ветер свистел в ушах, обрывая все посторонние мысли. Именно здесь, во втором цикле, под рёв толпы снизу, я осознала свои чувства к Юнсоль. Это была любовь к своему мучителю, почти что стокгольмский синдром. Тогда я поняла: «Я хочу быть с ней, куда бы мы ни пошли». Теперь в душе осталась, разве что, пустота. Выжженное поле. Я смотрела сверху вниз и совершенно ничего не чувствовала. Ни страха, ни тревоги, ни эйфории. Ничего. Умирать мне уже не впервой. — Как ты узнала? Как узнала то, как именно умерла оригинальная Юнсоль? Ведь я знала только факт, а не образ. — О, скажи себе спасибо! Ты всегда верила в мой чистый и радикальный конец. Сбила машина – неприятное совпадение, но вот прыжок с крыши – это уже осознанный шаг, философское отрицание. Я «помню», что прыгнула, потому что ты не могла представить ничего другого. Наверное, в последние свои минуты я думала о тебе и о том, какой интересной богиней ты станешь после моей смерти. Значит, её смерть тоже была написана моим подсознанием? Моей искалеченной романтикой? Жуть какая... — Ты мне, вообще, не только конец написала, - словно прочитала мои мысли Юнсоль, - Всё, что ты знаешь о Мёндоновской Юнсоль было придумано тобой как оправдание всего совершенного реальной мной. Она ведь ничего о себе не рассказала. — А ты? Расскажешь что-нибудь? — Со Ён, я ничего о себе не знаю. Что ты хочешь услышать? — Почему я? Почему ты выбрала меня? — Да бог его знает, реальная я давно мертва. Вот, насколько я жалкая. Ничего вообще не знаю. — А мне вот наоборот кажется, что ты очень сильная. — Скажи, Юнсоль, а я… Я могу спасти Тульсоль? Она не может умереть в незнании. Я не могу позволить ей пойти по той же дорожке, по которой пошла я после твоего исчезновения. Это было бы уж слишком жестоко по отношению к ней. — Всё зависит от тебя. В реальности мозг, по мнению учёных, живёт ещё семь минут после остановки сердца. Если ты вложишь в это время последние кванты энергии своего сознания, то, может, эта моя копия получит немного времени. Она займёт пост богини этого мира, но только на плюс-минус пять часов. — Пять часов… Хорошо, я согласна. — Передаешь последние свои силы во время падения, ага? - она замолчала, - Ты сейчас напомнила мне старую Чон Со Ён. От вида ночного, ничего не знающего города снизу на мои глаза навернулись слёзы. Да, он создан мной, но разве это делает его неживым? — Я всё ещё не могу принять, - сдавленно произнесла я. — Что именно? — Что всё это… моё. Эти улицы, ночь, вся планета, на которую я никогда не смотрела. Что я – королева всех земель. Но что это значит, когда моё королевство – улица Мёндон и пять часов чужой жизни? Что я делала со всей этой вселенной, пока была занята тобой? Игнорировала? — Быть Богом – не значит управлять всем и каждым. Это значит иметь возможность управлять. А управлять или нет – это уже исключительно твоя прихоть. Ты создала целый мир, но выбрала меня. Потом её, Тульсоль. Может, для кого-то другого эти переулки полны людей с их историями. Но для тебя это всегда был только фон. Как и, на самом деле, все остальные люди. Джинхо, Джису, Минсок, Ким-ссэн – о них ты ничего не знала. Да и все они, вообще, юыли единственными, кого ты в реальности знала. Остальным же ты даже лица и голоса не дала. Они были важны не как персонажи, а как функции сюжета, отягощающие твоё и без того глубокое горе. Да и узнавать тебе их, на самом деле, никогда не хотелось. Тут они были теми, каких видела их ты. Реальная их сущность для тебя утрачена навсегда. И вообще, ты – крайне эгоцентричный человек, даже если себя таковой не считаешь. Твоя боль всегда была самой главной, а чужая – просто фоном. Узнать ты стремилась только меня, но я тебе никогда не открывалась. И быть такой, как ты, на самом деле, не так плохо, как кажется. Каждый живёт жизнь, как может. Значит, я действительно настолько безнадёжна, не зря меня изолировали. Мне было бы очень неприятно, будь в моём окружении человек, похожий на меня. — Жаль, что всё скоро закончится. Было бы здорово узнать то, какие ещё сны хранятся в этом королевстве, какие ещё страны я проигнорировала. — Так их нет, у тебя тут только то, где ты была. Откуда тебе знать, какой, условно, ландшафт в столице Мексики? Если сильно захотеть, конечно, можно попасть куда угодно, но в таком случае ты попадёшь в стереотипную Мексику. А о реальной ты ниоткуда не узнаешь. Вот у тебя её, как и всего остального, тут нет. — А Мексика – это, вообще, где?... — Кошмар, Со Ён! Как этого можно не знать?! В Северной Америке, на юге. — Ага, спасибо... Я просто плохо географию знаю. — И оценки у тебя по ней были хорошие только потому, что ты отличница. Несправедливая у нас система образования! Возвращаясь к теме, смысла что-то создавать уже нет, твоё сознание не сможет ничего воспроизвести даже при всём желании. Это было возможно в первом и, возможно, втором цикле. — А каким вообще был мой первый цикл? — Да никаким. Точным повторением того, что ты пережила в реальности. Это только во втором цикле стал появляться обособленный сюжет. Я помню тебя оттуда и, скажу честно, приятного там мало — Да, это правда... Я сильно изменилась за всё это время. И я была рада быть Богом, пусть и такого уродского княжества. — Княжества!... Слово-то какое! А потом я сделала резкий шаг вперёд, потянув за собой Юнсоль. И когда земля ушла из под ног, я стала молиться. О том, чтобы Тульсоль, которую я сейчас короновала, получила свои последние пять часов жизни; чтобы у всех безликих жителей Мёндона всё было хорошо, молилась за покой фальшивого неба этой планеты. Надеюсь, я была хорошей богиней для этого мира. Хотя я больше не верю в Бога. Мы с Юнсоль были Инь и Янь. Друг без друга нас не существовало, не существует и не будет существовать. И я благодарна, что всё закончилось именно так. Спасибо, Пэк Юнсоль. Спасибо, я. Спасибо тебе, Мир, за всё то, что я пережила за свою скромную жизнь.

☆・・★・・・・・★・・☆

Мир, не знавший Персиковых пространств, ни значения Мёндона для одинокой души, ни Бога по имени Чон Со Ён, ни кукол по имени Тунсоль, начал свой новый апрельский день. Наступило 5 апреля. 19 лет назад родилась Пэк Юнсоль. Кто-то, живший на Земле, когда-то называл её Кремнем. А ещё через почти полгода, 21 сентября, наступит день рождения того, кто жил для того, чтобы встретиться со своим Кремнем. И они встретились. А значит жизнь, со всеми её событиями, расставаниями и отчаянием, не была прожита зря И долго ещё бегало поверье О девочках по имени забвенье Спасибо. И спокойной ночи.