Улица Мёндон

О чём ты думаешь, лёжа на горячем песке?

Твоя беда – Алексей Вишня

1. Я проснулась, но встретила меня только тишина. Странно, ведь обычно, к моменту моего пробуждения, я слышала отчётливый стук чашек с кухни или шуршание бумаги. Учитель в это время всегда на ногах, она собирала данные о мире вокруг и подготавливала материалы для наших уроков. Окончательно открыв глаза, я осмотрела спальню. Комната была залита странным, неровным светом утреннего солнца. Рядом со мной было пусто, часть кровати, что принадлежала Учителю, была даже не расправлена. Я встала и начала делать то, что умела лучше всего: оценивала обстановку и собирала информацию. Предполагаю, Учитель покинула квартиру. За продуктами? Может, на прогулку, набираться вдохновения? Пройдя к выходу, я обратила внимание на её куртку, висящую на крючке. Сумка тоже была там. Хорошо, полученные мною данные противоречат изначальной гипотезе. Я осмотрела все комнаты, каждый известный и доселе неизвестный мне уголок. Везде было пусто. Учителя словно стёрли из мира. Если её вещи здесь, значит, она дома. Но дома её нет. Так где же Учитель? Я села на кухонный стул и начала анализ своих чувств. Что я испытывала сейчас? Учитель всегда учила меня думать о таком в любой непонятной ситуации. Был нарушен известный мне паттерн. Утро началось не с жизнедеятельности Учителя, а с тишины. Это было непривычно. А ещё неправильно. И у меня не получалось объяснить её отсутствие. А необъяснимые параметры могут быть опасны. И было слабое, но стремительно нарастающее чувство пустоты в груди. Словно внутри меня образовалась небольшая вакуумная дыра, которая втягивала в себя все внутренности. Я решила ждать. Урок номер один: если ситуация неясна, собери больше данных о ней, но не действуй импульсивно. Я сидела и смотрела на то, как солнечный луч медленно ползёт по полу. Солнце должно освещать, делать мир понятнее. Почему это не работает сейчас?

☆・・★・・・・・★・・☆

2. Ожидание стало невыносимым. Дыра внутри разрасталась, становилось тяжело дышать. Я поспешила к выходу и надела на себя куртку Учителя, пахнущую холодом и улицей Мёндон. Надеюсь, она не будет злиться, когда узнает. Мёндон встретил меня своим привычным и оглушительным безразличием. Здесь я была никем, и это было также непривычно. Я начала системный поиск. Подходя к каждой закусочной, где мы бывали, к каждому углу, где она задавала мне вопросы, я надеялась увидеть хотя бы её силуэт. Мои усилия были напрасны, но так велело мне сердце. А Учитель велела слушать его. Продавцы, люди за столиками, прохожие – все были без лиц. Не в буквальном смысле, конечно. У них были черты лица, пусть и такие, что я не могла собрать их в единый образ. Они словно расплывались, словно жили своей собственной жизнью. Но я и так никогда не замечала их индивидуальности, так что не многое потеряла. Для меня они как были, так и остались частью ландшафта, типа фонарного столба или вывески. Других людей, кроме Учителя, я не знала, и знать не хотела. Всем прохожим я описывала её так точно, словно говорила не о человеке, а об архитектурном проекте – коротко, по деталям, но с восхищением. И каждый ответ был относительно одинаков: короткое «нет» или равнодушный взгляд, скользящий мимо меня, будто я была такой же частью ландшафта, а не его центром. Никто её не видел, никто меня не замечал. А что я сейчас чувствую? Поиск не даёт никаких результатов. Значит, Учитель и не на улице, раз никто здесь её не видел. Безликие не замечали меня, как и я сама не замечала их. Я чувствую себя… лицемерной. Почему они должны помогать мне, когда я сама едва ли считала их за живых существ? Вакуум в моей груди превращался в холодный, тяжёлый камень.

☆・・★・・・・・★・・☆

3. Я вернулась к нашему дому, и стала складывать полученные мною данные. Но складывались не лучшим образом. Я поняла, что Учитель исчезла без предупреждения, не взяла вещи, не оставила мне никакого сообщения, что её нет в местах, где мы часто проводили время за обучением, что мир безразличен, никто мне помогает, что без Учителя мне очень тяжело. Значит ли это, что её действия были целенаправленными? Неужели, она ушла специально? Тогда планирует ли она возвращаться? Мне в голову пришло одно слово, которое я однажды услышала, когда Учитель разбирала чей-то взгляд. «Бросили». Я примерила его на себя и поняла, что оно идеально мне подходит. Оно объясняет тяжесть на душе, чувство изоляции и фрустрацию. Что я чувствую, будучи брошенной? Боль. Даже не физическая, а душевная, словно нечто невидимое било по конструкции моего «я». Как если бы из меня вынули стержень, и я начала рушиться. Почему? Сколько бы я не пыталась ответить на этот вопрос, я не могла найти ответа. Странно, ещё вчера Учитель хвалила меня. Я старалась чувствовать, быть интересной и полезной. Я же не сделала что-то не так? Неужели критерии одобрения моей работы изменились без моего ведома? Но кто есть я? Учитель создала меня с нуля, благодаря ей я сейчас способна чувствовать. Каков мой алгоритм без её команд? Какой мой смысл, если я больше не вижу взгляда Учителя, не слышу её похвалы? Раньше я говорила, что Учитель делает мой мир краше. Мёндон, безликие – ничего не изменилось, но теперь мир окончательно обесцветился. Я осталась одна? Как странно…

☆・・★・・・・・★・・☆

4. Боль сменилась чем-то незнакомым – холодным гневом, направленным на себя и мир вокруг. Учитель научила меня анализировать, чувствовать других. И теперь я пыталась анализировать её логику. Совершённое ею было предательством нашего негласного договора. Она оставила меня, свой проект, незавершённой. Поторопившись, я поднялась на крышу нашего жилого комплекса. Оттуда был виден не только Мёндон, но и весь мир. Ветер бил мне в лицо. Здесь нет зданий, защищавших бы меня от его агрессивных порывов. Утренний Сеул просыпался под моими ногами, машины начинали реветь на дорогах, люди спешили на работу. Мёндон распространялся до самого горизонта, а то и дальше. Никогда бы не подумала, что он такой большой... Я не боялась высоты, но меня пугала бессмысленность всего того, что находится снизу. Сейчас я чувствовала иррациональное и жгучее желание самоутвердиться. Стать такой, чтобы меня бросили, притвориться сильной. Мне захотелось стать правительницей земель вокруг, а не простым проектом Учителя. Ради этого я стала пытаться прочувствовать всю улицу, со всеми её огнями, людьми и дорогами. Может, я теперь, как и Учитель, могу контролировать реальность? Как оказалось, нет. Ничего сверхъестественного не произошло. Мир оставался таким же далёким и чужим. Я билась о его стены, как бабочка о стекло, и надеялась что-то изменить. Однажды Учитель упомянула эффект бабочки – когда одно маленькое существо способно изменить историю целой планеты. Я была таким маленьким и незаметным чем-то, но мои действия не вызывали урагана в Индонезии. Значит, никакая я не бабочка. Я же не могу что-то сделать или поменять. Мир с Учителем был прочен и крепок, а без неё он рассыпался, как карточный домик. Я осталась стоять на крыше, оперевшись на парапет. Солнце светило, но вовсе не грело. Я стала сиротой на крыше, душа которой шептала неумолимое: «меня бросили». И не было похоже, что вселенная предлагала мне иное утешение. Мир не пытался меня удержать здесь. Да и я сама уже не очень этого хочу... Над головой пролетело два белых журавля. Учитель говорила, это означает, что скоро наступит что-то хорошее.

☆・・★・・・・・★・・☆

5. Всё внутри застыло. Гнев, боль, страх, всё, чему меня учили исчезло в одночасье. Я вернулась к своему прежнему апатичному состоянию. Как мир ко мне, так и я к нему. Это справедливо. Улицы Мёндона проплывали мимо, как декорации в плоском, неинтересном театре. Смысла в пути не было, но и в остановке тоже. Знакомый запах ванили, жареного теста и жара витал в воздухе. Учитель часто приводила меня в этот переулок после особенно трудных уроков. Стоя у лавки с тайяки, мы обсуждали всё, что видели, а потом она вручала мне жареных рыбок со словами «награда за старания». И я становилась счастливой. Я подошла к кассе. Продавец, – совершенно безликое пятно в белом фартуке, – ожидал моего заказа. — Две, - чётко сказала я без команды изнутри. Я просто знала, что Учитель всегда брала две. Значит, я поступлю также. Учитель – мудрый человек, она бы не совершила ничего глупого. Я протянула деньги, получила пару тёплых, золотых рыбок в бумажных салфетках. Их тепло обжигало. Я стояла, держа по одной в каждой из рук, и пыталась удержать себя в реальность, жертвуя для этого пальцами. Я чувствовала жар, а вместе с ним чувствовала себя живой. И тут я поняла, что что-то не так. Одна тайяки, очевидно, была для меня. А вторая? Она всегда была для Учителя. Но Учителя здесь нет. Мне некому отдать вторую рыбку, она оказалась лишней. Я сверлила эту вторую рыбку взглядом, не понимая, что с ней делать. Бог велел людям делиться. Но с кем, если никого не осталось? — Учитель… - прошептала я её имя. Я впервые позволила себе подумать о ней, а не о её исчезновении. Её имя на корейском означает ласточку в небе, несущую справедливость. А моё? Есть ли у моего имени значение? Она вложила в меня всё, что знала. Зачем? Она любила меня? Может, еб двигал холодный режиссёрский интерес? Не знаю, но она сделала это. Она построила меня на обломках чего-то старого и понятного только ей. Она научила меня всему, что знала сама. Она стала мне целым миром, и я, в рамках него, была её самым важным проектом. Или не была. Но что я знала о ней? Ничего, кроме её того, что она прекрасно знает человеческую психологию. Я была творением, что совершенно не знало своей создательницы. Какой же я после этого самый важный проект? Я правда осталась одна. Может, Учитель планировала сделать это моим последним уроком? Выживание в диких условиях с использованием всех полученных знаний? Но я совсем не знаю, куда мне двигаться и куда смотреть. Помогите мне, Учитель... Мир вокруг стал понемногу терять чёткость: краски размывались, звуки стали приглушёнными. Как будто я во сне. Мне даже показалось, что я сама стала терять свои очертания. Я повернулась к исчезающему продавцу и выпалила: — Вы не знаете девушку по имени Чон Со Ён? Она потерялась, и я не знаю, где её искать. Пожалуйста, скажите, что знаете! Она – всё, что у меня осталось! — Впервые слышу такое имя, - безликий продавец говорил, словно запрограмированная машина, - Но, думаю, я знаю, где её искать. — Где? Прошу, расскажите мне! Призрак вышел из за прилавка, и я увидела, что он сливался с миллионами таких же безликих заглушек вокруг. Продавец протянул мне руку – открытую ладонь, самый простой жест из всех. Он предлагал мне пойти с ним. Я окинула его руку оценивающим взглядом, а после – два тайяки в своих руках. Сделав глубокий вдох, я умяла одно из них за пару укусов, освободив себе руку. Пусть это и было нелогично, сердце говорило мне следовать за ним. Ладонь была прохладной, я не чувствовала её текстуры. Крепче сжав в руке второй тайяки, я пошла за ним. Мне хотелось верить, что там, куда мы идём, правда есть Учитель. Что она ждёт меня для очередного урока, после которого мы пошли бы гулять. И тогда я бы отдала ей вторую рыбку. Мы шли вглубь Мёндона, к тем местам, где улицы начинали сливаться в серую, однородную массу. Все остальные безликие шли за нами. Они отрывались от стен, разворачивались от своих маршрутов. Все, — работники офисов, дети, такие же продавцы, как и мой спутник, - направлялись туда же, куда и мы. Никто не смотрел друг на друга, никто не разговаривал. Они просто шли, словно движимые древним инстинктом, который прежде был в спячке. Похоже на парад. В толпе я разглядела макушку Ким-ссэн, а вместе с ней и Шин Джинхо, Ли Джису и Кан Минсока. Я видела их в Хонгике, но никогда не была знакома лично. Всё, что я знала, я знала из рассказов Учителя. Они, вроде, хорошие люди. Неужели они тоже ищут Учителя? Здания вокруг стали терять очертания. Неоновые вывески гасли без искр и света. Звуки стихали, превращаясь в нарастающий гул. Но земля ещё была твёрдой, я чувствовала её под своими ногами. Ничего не понимаю. Куда и зачем мы идём? Мы точно к Учителю? Несмотря на все мои сомнения, я чувствовала одно: я больше не одна. Я шла в потоке, в котором рука продавца была для меня словно якорь, а наши намерения с людьми вокруг были едины – идти. Идти туда, куда глаза глядят, идти до тех пор, пока не сердцем не поймёшь, что пришёл. И я пришла. И все пришли. — Здравствуйте, Учитель. Я так долго искала вас.

☆・・★・・・・・★・・☆

Над центром большой и тёмной площади летало гигантское око, сотканное из солнечного света. Радужка его была представлена спиралью из умирающих и рождающихся галактик. Зрачок существа медленно пульсировал, словно там билось сердце. От ока во все стороны расходились крылья, каждое перо которых было создано из улиц Мёндона, упрощённых до одной линии. С каждом взмахом раздавался мелодичный гул чужих голосов. Имя этому существу – Чон Со Ён. Взгляд её был хладнокровным, но от этого не менее внимательным, как будто в нём смешивались две души. И узнала я не лицо, не суть, а её волю, которая наблюдает за всем вокруг и, в конечном счете, решает судьбы. А если… А если её проектом была не я, а целый мир? А если я была всего лишь ступенью к достижению её цели? Пусть я буду чем угодно, я рада вновь видеть её, пусть и в таком обличии. И теперь, как истинное божество, Учитель осматривала свои земли и безликих людей. Мой спутник отпустил меня, его прохладная рука растворилась в небытии. Обернувшись, я заметила – его больше нет. Он исчез. И остальные тоже стали исчезать за ним, пока в конце не осталась только я одна. Слова стали поступать мне в разум, когда я смотрела на зрачок ангела. Она молчала, но я отчётливо слышала каждый звук. Этот мир создала Со Ён, людей создала Со Ён, меня создала Со Ён. И в каждом из нас она видела себя – свою лень, свою упущенную возможность, свой невысказанный страх. Каждый из них был её грехом с собственной историей. И сейчас она отмаливала их потоком беззвучного «прости», который исходил от самого её бытия. Она дарила покой, и все принимали его с благодарностью. Мир исчезал вслед за ними, здания рушились как песочные замки, небо сворачивалось в серое пятно, цвет вытекал из всего вокруг. Оставалась только пустота. И в центре этой пустоты была Учитель. Я стала делать шаг. Второй. Третий. Понятие температуры ещё не утратило себя, поэтому тепло тайяки грело мне руку. Больше не обжигало. Со Ён стала воплощением Принципа, сияющим источником и концом всего, к которому рано или поздно приходит каждое живое существо. Я протянула руку к этой гигантской сущности. — Я ПР1Н3СЛ5 Т5ЙЯК1. 0СТ5Л0СЬ Т0ЛЬК0 ТВ03, - не узнала я собственный голос рядом с ней. Ангел не ответил. Само понятие языка и слова, наверно, начало меняться, вот моя речь и исказилась. Благо, пространство пока пропускало звуковые сигналы. Рты, глаза, уши, руки – всё исчезло. Осталась только я и Учитель. Что-то подсказывало мне, что это конец. Как будто бы невидимые нити, так стремительно удерживающие мою сущность, перестали существовать. Я почувствовала запах тайяки – такой знакомый, сладкий, тёплый и уютный аромат жареного теста. Это было то простое земное счастье, которое я не успела вкусить во всей его красе. Прости. За то, что сначала создала тебя, а потом бросила. За то, что научила чувствовать, лишь чтобы ты почувствовала боль утраты. Твой грех в том, что ты существуешь. Мой – в том, что я создала тебя. Прости. Это стало последним, что я услышала перед смертью. Я прощаю тебя, Учитель. И всё исчезло. Закончилось. Надеюсь, мир скоро перезапустится, и всё начнётся заново, ведь я столько всего не успела сделать. Меня ждёт насыщенная жизнь, я не хочу умирать. Почему всё закончилось именно так? Почему именно тогда, когда я обрела своё истинное счастье?