Indivisible darkness

      Гостиница в райцентре встретила их запахом пыльных штор и хлорки. Номер был тесным: две узкие кровати, сдвинутые почти вплотную, и одно старое кресло в углу. За окном выл мартовский ветер, бросая в стекло горсти мокрого снега.       Дима первым зашел внутрь, скинул тяжелую куртку и сразу направился к окну, закуривая. Руки до сих пор подрагивали — то ли от холоста псковских полей, то ли от того негласного вызова, который бросили друг другу Влад и Олег там, у колодца. — Ты прожжешь дыру в подоконнике, Матвеев, — Влад ввалился следом, сбрасывая ботинки прямо у порога. Он выглядел взвинченным, его энергия металась по комнате, заставляя лампочку под потолком едва заметно мигать. — Бросай это дело, Толик говорит, легкие у тебя и так как у старика. — Толик пусть за собой следит, — огрызнулся Дима, выпуская густой дым в форточку.       Олег вошел последним, тихо прикрыв дверь на щеколду. Этот звук — щелк — прозвучал в тишине как выстрел. Шепс не стал вступать в перепалку. Он подошел к Диме со спины, почти касаясь его плечом, и просто забрал сигарету из его пальцев, делая затяжку сам. — Мы не договорили, — глухо произнес Олег, глядя на отражение Димы в темном стекле. — А о чем говорить? — Влад резко развернулся, сокращая расстояние. Он встал с другого боку от Димы, зажимая его в тиски между собой и Олегом. — О том, как ты строишь из себя святого покровителя? Или о том, как Дима боится признаться, что мой «черный» шепот заводит его куда больше твоего пафоса? — Влад, завали, — выдохнул Дима, чувствуя, как жар от тел обоих мужчин начинает плавить его сопротивление. — А что «завали»? — Череватый подался вперед, его губы оказались в паре сантиметров от уха Матвеева. — Ты же сам чувствуешь, как здесь искрит. Нас трое, Дима. И эта тьма внутри тебя… она не делится на «хорошее» и «плохое». Она требует выхода.       Олег не выдержал. Он перехватил Диму за подбородок, заставляя смотреть на себя. В глазах Шепса-младшего горела не ярость, а какое-то пугающее, собственническое отчаяние. — Он прав только в одном, — прошептал Олег. — Ты не выберешь. Потому что ты уже увяз в нас обоих.       Дима хотел что-то возразить, но слова застряли в горле, когда Влад бесцеремонно положил ладонь ему на шею, накрывая пульсирующую вену. Холодные пальцы чернокнижника и горячее дыхание медиума — Дима оказался в эпицентре шторма. — Ну же, чернокнижник, — прошипел Влад, прижимаясь всем телом. — Скажи, что тебе не нравится, когда мы оба рядом. Скажи, и я уйду к Марьяне пить коньяк.       Дима молчал, тяжело дыша. Он чувствовал, как рука Олега на его талии сжимается сильнее, а Влад уже почти невесомо касается губами его скулы. Контроль, который он так бережно выстраивал годами, рассыпался в прах. — Оставайтесь, — едва слышно выдохнул Матвеев.       В следующую секунду тишину номера разорвал звук упавшего на пол телефона, и кто-то — кажется, это был Олег — толкнул Диму на кровать, в то время как Влад уже вовсю хозяйничал, избавляясь от лишней одежды.