Давай смотреть на звёзды

Я проснулся первым, вставать не хочется. Ночью Андрей меня не будил. Просто отрубились и спали. Два тяжёлых одеяла давят сверху. Мы не стали спать под разными, накрылась двумя сразу. Подушки тут старые из гусиного пуха, как камень, но с утра вообще пофиг, что за подушка. Хочется лежать... лежать. И его будить не хочу, ведь тогда придётся одернуть себя, перестать его разглядывать. Лежим лицом друг к другу. Вроде спит, не шевелится, дыхание ровное. Хорошо в деревенском доме утром. Но печь бы надо подтопить, дом за ночь выветрился. ...не успеваю даже пошевелиться. Проснулся. Понимаю это по глазам, веки приподнялись. Рука показалась из-под одеяла. Андрей протянул ее вперёд, медленно, чтобы не выткнуть мне случайно глаз. Пальцы нащупывают мои волосы, он вроде слегка играет с ними, спускается к уху, щекотно, невольно улыбаюсь и щурю глаза. От уха ведёт по скуле, к шее. Видимо, у него какой-то фетиш на шеи или на потребности искать пульс, потому что его пальцы делают это не в первый раз. Не во второй. Не в третий. А я зачем-то притворяюсь спящим. Не хочу спугнуть что-ли. Так мы и лежим какое-то время. А потом он всё же меня будит. — Кость, вроде утро уже. — Мм, да... светло. Вставать будем? Усмехнулся куда-то в потолок. — Можно и не вставать. Будем валяться и обниматься. — Понял. Встаем. Андрей неторопливо сел на кровати, нащупал свои вещи на стуле рядом и бутылку с водой, она всегда у него под рукой, если вдруг захочется пить, не делая лишних движений. В туалет пошли вдвоём, как "покурить". Точно. Хлам во дворе нужно убрать из-под ног. А-то и сам спотыкаюсь. — Сегодня займусь уборкой во дворе. Можешь со мной. — Что я буду делать? — Просто рядом посидишь! Тепло на улице! Ваще красота какая. Печь подтопили, поели и пошли во двор. Хорошо так. Солнце светит, тепло. Соседский кот зашёл, наглый, вообще не спугнулся нас, сразу к Андрею направился о ноги тереться, лбом бодает в голень, ласки просит. Такой шарик вряд ли голоден. Андрей улыбается, опускает руку вниз, гладит кота, тот сам подставляется то головой, то бочком. Вот наглый. На колени к Андрею запрыгнул и растекся, как тесто. — Хорошо вам? — спрашиваю. — Ещё как. Это чей кот? — Да соседский. Ричик зовут. Рич. — Хах, как богатый? Поэтому такой упитанный? — Походу. Как коня назовёшь, так он и поедет. Этот кот ещё и жёлтый. Почти как золото. — Жёлтый? Такие бывают? — Сомневаюсь... Вообще-то он белый, но он весь грязный, что кажется желтым. Грязный, огромный, с царапинами по всей морде. — И гудит как трактор. Боевой котяра... — Любишь кошек? — спрашиваю, подметив, как довольно они с котом расположились. — У меня был в детстве кот. Спал только со мной. Наверное, он меня любил. И я его. — Говорят, что люди, которые любят животных и которых любят животные, хорошие. Андрей усмехнулся, почёсывая кота пальцами. — И что? С хорошими людьми нередко случаются плохие вещи. Может, не такие уж они и хорошие. А ты? – хотел я спросить. Но не спрашиваю. Полагаю, эта фраза и была ответом. "Я не хороший, раз со мной такое случилось". Или "Я не хороший, именно поэтому со мной такое случилось". Правда ли это? Или плохие вещи случаются со всеми без разбора? Тогда хорошие вещи тоже случаются со всеми. И с плохими. Как-то всё это не справедливо. То, что он ослеп, точно не справедливо. Хороший или плохой... хороших дел он явно сделал больше, он врач, он взял себе собаку, которая предыдущему хозяину стала в тягость, и он любит котов. По-моему, этого достаточно, чтобы быть хорошим. — На кладбище можно на твоей машине съездить? — Если надо, то можно. — Со мной поедешь? Я там к бабушке и дедушке, могилки проверить. — Ну... ладно. В машине посижу. После уборки хлама сразу пошли к машине, за ключами я забежал, и пару конфет взял, положено/ не положено, не знаю, просто привык так. Дом закрыл и поехали, оставив котяру соседского сторожить двор. До кладбища пришлось по кочкам ползти, через реку, через бугры, плохая дорога, всю развезло грязью. Но доехали. Машинка грязная только, ужас. Надо на мойку сгонять в городе. Андрей в машине остался. На кладбище со мной не пошёл. И ладно, снег там ещё лежит, под деревьями все могилки, темно. Дедушка и бабушка... лица их почти не помню. Вот только фото черно-белое память возвращает. Конфеты оставил им и сестренке отца, маленькой могилке с маленьким крестом. Тихо так. Совсем никого. В деревне... всё иначе. Мысли чище становятся, на душе легче. Интересно, а ему тоже? Ну хоть немного? Хоть самую малость? Я хочу... чтобы ему было легче. Пожалуйста. — Хочешь ещё на ночь остаться? — предлагаю Андрею в обед, когда приблизилось время собираться обратно в город. Мне совсем не хочется уезжать. — Завтра понедельник. У тебя занятия. — Пропущу. — Уверен? — Да. В баню хочу сходить. — Аа, — усмехается он понимающе, — вот оно что, банька. — Круто же!? Растопим, в баню сходим, расслабон полнейший! Могу за квасом сгонять в магаз. Пиво не пьём. — А вода в бане есть? Или таскать будешь от соседей? — Не, дядь Сережа, сосед, шланг через забор перекинет, я в баню проведу, так воды наберу. — Хорошие у вас соседи. — Да как родные че уж. — Раз предлагаешь, я не против. Останемся ещё на ночь. Решили, значит. Андрей Фёдору позвонил, предупредил. В баню пошли вместе. Естественно, одного я его там не оставлю. Вдруг упадёт, сломается весь, или вообще на котёл наткнется, обожжется. — Тебе помочь раздеться? Бля, так странно. Он ещё усмехается. — Справлюсь. Руки есть. — Ладно... лавка прямо перед тобой, можешь сесть, и вещи на неё же сложи. Отворачиваюсь зачем-то. Сам раздеваюсь догола, складываю вещи на лавочку. Футболку, штаны, трусы, носки в последнюю очередь. Хорошо, что с собой ещё пару пар взял, хоть носки чистые после бани наденем. Поворачиваюсь к Андрею. Он стоит чуть в наклоне вперёд, опирается рукой о бревенчатую стену тёплого предбанника, другой рукой снимает штаны сразу вместе бельем, поочередно освобождая ноги, играющие мышцами. Телосложение сухое, но мускулы есть, держит себя в форме, насколько может. — Посиди пока здесь, — говорю, отворачиваясь в сторону двери в саму баню, — воду разведу в тазах и вернусь. В бане две лавки угол образуют, на каждую лавку по тазику, воды ковшом начерпал холодной до половины в каждый, и горячую из котла потихоньку разлил до одинаковой температуры. Такс, че тут есть, мочалки какие-то, куски древнего мыла, шампуни, о, срок годности всего месяц назад истек, пойдет. Возвращаюсь за Андреем. — Так-с, под локоть тебя возьму. Андрей поднимается, подавая мне правую руку, кожа вспотевшая горячая, но и мои руки уже мокрые от воды. — Аккуратно только, пол мокрый. — Постараюсь. Довел его до лавки подальше от котла на всякий случай, усадил. — Тазик рядом с тобой, слева, ковш в нем. Андрей коснулся пальцами древесной ручки ковша, удобная, небольшая она сантиметров двадцать пять, но сам ковш вместительный. Хватает Андрею полностью облиться, с головы вода течет по лицу, шее, груди, брызги попадают на бедра, разведенные в стороны, и падают на пол. Так, и самому бы надо намочиться, хорошо, что ковша два, только у меня не особо удобный. — Шампунь надо? — не стал говорить про срок годности, какая разница уже. — Давай. — Ладонь чуть вперёд протяни. Напрягаться не надо, не так мы далеко друг от друга сидим, он справа от меня, и оба тазика от меня в этой же стороне. Тяну руку через угол между нами, выдавливаю белую жижу ему на ладонь. Немного. Ему много и не надо, волосы очень короткие, меньше сантиметра. У меня вот отросли что-то. Надо бы постричь, ай, в апреле сразу на лысо уберу. Моемся молча. Историй у меня не находится. Тело расслабляется совсем, даже шевелиться не хочется. Мысли куда-то улетают. А взгляд блуждает там, где не должен. Чувствую себя преступником. И нет у меня вопроса: "Зачем я его разглядываю вообще? Зачем смотрю на пену, стекающую по груди вниз, зачем смотрю на член, на белую пену собравшуюся в волосах в паху?" Есть горячее щекочущее чувство внутри, внизу сладкое раздражение, знакомое с начала пубертата. Есть вопрос... А не специально ли я предложил остаться и сходить в баню? Серьёзно... не знаю. Что-то мне подсказывает, что моё бессознательное Я сотворило это всё, потому что телу так хотелось. И мозгу, конечно. И бесстыжим глазам. Даже не могу отвернуться. Что я творю... и как мне теперь быть с дружком между ног? Как я хочу подрочить... Не буду же при нем, не вариант. Придётся терпеть. Терпеть до дома. До своей квартиры. И там я это сделаю, на кровати, со смазкой, с порнухой, где молодого парня нежно трахает взрослый мужик, потом хватает его за волосы, оттягивает на себя, и ускоряется до частых грубых мокрых шлепков, парень стонет, и я вместе с ним, представляя на его месте собственную задницу. Блять! Всё, хватит об этом думать! Делаю только хуже! Прибил свое естество холодной водой. Вроде остываю. — Ухх, хорошо в баньке, да? — прерываю я жуткую тишину, подливая ему и себе воды. — Да. Не был ещё вот так... без зрения. Странно как-то. Блять, да конечно странно! Он не видит, кто с ним голый сидит рядом. А вот его видят. Но я всё же уточняю: — Почему странно? — Потому что ты видишь меня голым, а я тебя нет. И потому что я не могу избавиться от ощущений, что ты пялишься на меня и мой хуй. Он вроде привстал, да? — Ну, так, немного... бляя, да не смотрел я на тебя!! Даже не ржет! Хуже! Ухмыляется, пошире расставляя ноги и прижимаясь лопатками к стене за собой. — Как скажешь, Костян. — Блять. Да я на твой вопрос только машинально посмотрел! — Хахах, да ладно, не оправдывайся, че ты застеснялся то? Ну хуй и хуй. Ты ж не девчонка? А, Кость? Нет? — Нет, вроде тоже хуй между ног. — Стоит? — Ну да. ... Вот же сука. И опять не ржет. Улыбается сидит, водичкой на себя плеская. — Кость, ещё вопрос. — Надеюсь, не про хуи. Иначе это уже будет как-то стремно. — Эх, ладно. Тогда не буду. Сука. Теперь буду вечность думать о том, что он там хотел спросить ещё. Зато от всей этой ситуации возбуждение ушло. Замечательно. Думал, всё. Экзекуция тела и мозга закончилась, когда из бани пришли. — Как же достала эта спина... — на самом деле зачастил я с этой фразой, то и дело бросаю. Ну, правда, болит невыносимо уже, иногда хочется позвоночник вытащить, вытряхнуть, как грязную тряпку, и обратно вставить. Меньше надо креветкой над тетрадками и книжками корпеть. А тут ещё и напряг физически, я не железный. — Как болит? Блин. Теперь что-то неловко. Слепой парень спрашивает у своего волонтера, как у него что болит. Наверное, не стоило жаловаться. Но, сказал раз, говори и два. Тем более... он же спросил. — Мышцы ноют на лопатках, плечах. Иногда хочется прям треснуть кулаком по спине. — Упражнения какие-нибудь делаешь? — Да разминаюсь, зарядка, всё такое... физра у нас есть, — ещё б я на неё ходил, хех, — Да забей, просто бесит под вечер, отнимается всё. — Могу массаж сделать. — О. Правда? Серьёзно? — Вполне. Массаж мне делали последний раз в школе. Сестру напрягал спину помять: рельсы рельсы шпалы шпалы, ехал поезд запоздалый и так далее. Чую, его массаж — это совсем другое. С его то руками врача. Чего я ещё не знал и испытывал. Страха нет, только большое тёплое счастье. Я сейчас на всё согласен, чтобы хоть спина ныть перестала! — Но это будет именно массаж, не поглаживания. Будет больно. — Ты меня не ломать собрался? — Не бойся, у меня даже диплом массажиста есть. — Серьёзно?? Даже так?! Когда успел? — Да как-то проходил курсы в конце учебы в меде. Ну, что? Хочешь? Он ещё уточняет, а я уже готов тут разложиться, как угодно! — Ещё как хочу! Куда мне устроиться? — Ложись на кровать, на живот, футболку сними. Знал бы он мои мысли... Ладно, пофиг, хочу массаж. Сказал, что будет больно... Отлично, значит, качественно. Тем более, у него даже диплом есть. Какие ещё у этого парня таланты и сюрпризы? Вещь с меня слетела, устроился я на живот, весь вытянулся, спина уже меньше ноет. Андрей сел рядом, осторожно коснулся меня, проверяя, где я лежу. — Я сяду сверху, на бедра. Не бойся, не раздавлю. — Окей... — давления то я не боюсь... а вот ситуации, как в бане... немного. Осторожно садится сверху, тесный контакт через ткань, но мне не тяжело, совсем не давит, тепло от него так... странно. Руки на спине нарастающее смущение затмили, теплые пальцы разминают мышцы, от плеч к лопаткам, ниже, поясница, ниже, и я кусаю губы, чтобы не стонать блаженно. И... он предупреждал, что будут не поглаживания. Теперь понимаю, что он имел в виду, хватает так, будто собирается от меня куски отрывать! Ауч... терплю, не ною, не выстанываю, только рот кривится в немых реакциях, и слегка потряхивает от ощущений. — Ты там живой? — Д-даа... — Больно? — Нормально. Вообще кайф... На самом деле кайф. Не вру. Больно, но эта боль расслабляет что-ли. Нет мыслей – скорее бы это закончилось. Есть..аууч... больно, но так... сладко больно, боль переходит в ощущение – “мышцы ликуют, живут”. — Ты напряжен. Расслабься. — Да я расслаблен вроде.. — Мышцы деревянные. — Угу, поэтому и болят... Ниже лопаток не больно, даже щекотно, когда к ребрам подходит, и ниже поясницы, большие пальцы ложатся на позвоночник, массируют с нажимом. Идут вверх, потому что ниже уже неприлично как-то. Ммм, блаженство по всему позвоночнику до самой головы. И опять впивающиеся в мышцы массирующие движения, боль, по которой скучаешь. — Ты живой? Или плачешь там? Мхх, плакать?.. ну, в принципе, до этого не далеко. Очень тонкая грань между хныкать/смеяться/стонать от того и другого. — Да я это... в себе держу. Если начну, то буду выть и стонать, наверное. — Так больно? — Да, но не... приятная такая боль. — Хорошо. Потому что сейчас будет по-настоящему больно. Терпи. — Ааууучч!..шш, бляхаах! Ммм! — Терпи... Не соврал. Пальцы с нажимом впиваются в мышцы у основания шеи и оттягивают назад, удерживая так. Ежки... с глаз почти брызгают слезы, но у меня внутри всё переворачивается, больно, смешно, классно, и мать его ещё раз Больно!! — Оххооо..ааа..бляя...нихуя себе... — Ага… Теперь будет кое-что приятное. — Мм? Мычать только и остаётся. После таких наминаний слабость одолевает. Он слезает с моих бёдер. Жаль че-то. Я ещё хотел, аж разбалделся. — Что приятное? — Руки. И... да. Вот что на самом деле приятно, чистый кайф от массажа рук, он проходит по каждой мышце, от плеча до локтя, предплечье, запястье, пясть и ладонь, а у меня покалывает в кончиках пальцев. Словно он своими касаниями пускает под кожу электрические импульсы, а те разбегаются по нервам, по каждому, даже самой глубокой и маленькой. То же и со второй рукой. И я впервые, честно! впервые за долгое время понимаю, что значит, по-настоящему расслабиться. Всего-то массаж спины и рук. А я уже чувствую себя желейкой, без забот, без хлопот, в голове пусто, хочется лежать и лежать. — Мм, не хочу вставать теперь. Хмыкает где-то там... эх, жаль, что всё. — Лежи тогда. — Я усну так. — Ну, спи. Понравилось? — Ебануться можно... я как заново родился. — Хахах.. — А можно как-нибудь ещё? Если хочешь, я тебе тоже могу поделать, как умею. — Можно. — Ура. Ну, это правда кайф... давно такого расслабления не чувствовал. — Ну-ну, расхвалишь сейчас. — Мне просто очень хорошо. Спасибо, Андрей... слушай, ты не думал, что мог бы работать массажистом? — Думал. Возможно, и буду. Посмотрим. — У тебя это отлично получится. Диплом есть. Руки от Бога! — тело расслаблено, язык развязался, хвалил бы и хвалил, честно! — Теперь будешь мне массажи делать иногда... не отстану ведь. Смеется. Легко, не наигранно. Смех, в котором слышится – спасибо. — Ладно уж. Хоть этим отплачу за помощь, которую ты оказываешь. — Вот и отлично... Хорошо мне, уснул быстро, почти без левых мыслей и без своих замашек извращенца. А проснулся опять лицом к лицу. Первый. И черт дернул к нему потянуться... рукой. Кожа теплая у него, шрам на голове бугристый от операции. Глаза закрыты... глаза. Закрыты. Жаль. Лучше бы не ходили вчера в баню. Не могу развидеть, не могу стряхнуть с себя мысли об этом, и до сих пор чувствую его сверху, его бедра на моих, его руки на спине... и мою реакцию. Остановить мгновение. Ты ужасно. Поехали в город, и... совсем не хочется. В квартире у меня темно, тихо, пусто. И у него темно, но он хотя-бы с Бароном. Мама звонит. Вовремя. — Привет, ну как съездил? Почему пары пропустил? — Не было сегодня пар. Заболел препод. — вру, потому что так проще. Не нужна лишняя мозготряска ни мне, ни матери. Пусть сделает вид, что поверила в моё вранье. — Ладно. А съездил как? На машинке классной понравилось кататься? — Да, она уже знает про моё волонтерство, рассказал им с отцом. — Да. Крутая машинка у него. Даже жаль. — Продавать будет? — А что? Купить хочешь? — Может быть, нашу уже менять пора. — Мм, ну если скажет что-то о продаже, спрошу. — А как Андрей? Всё нормально было? — Да отлично. Я во дворе прибрался, он рядом посидел, на кладбище съездили, баню топили. — Даже так, молодцы какие. — Ладно, мам, мне надо подготовиться ещё на завтра, давай спокойной ночи, и бате привет. — Ладно, созвонилась и спокойна, готовься.. и не забудь молитвы прочитать. Пока. Пока. Эх, мама-мама... молитвы. Помогут ли они мне, если я не верю в то, что говорю? Не верю в того, кого прошу о помощи. Помогут или нет... перед сном читаю, повторяю, даже не считая сколько раз. — ...святой Николай Чудотворец, мощный покровитель и исцелитель. С глубокой верой и надеждой призываю твоего милосердия и помощи в исцелении. Прикоснись своим благословением к рабу Божьему Андрею, облегчи страдания и даруй исцеление от недугов. Дай силы телу и утешение душе, чтобы преодолеть болезни и восстановить здоровье. Во имя твоего великого сострадания и любви, прошу тебя о чуде исцеления для тех, кто в нужде. Аминь. О, святой Николай Чудотворец, мощный покровитель и исцелитель.... ...во имя твоего великого сострадания и любви, прошу тебя о чуде исцеления для тех, кто в нужде. Аминь. ...прошу тебя о чуде исцеления для тех, кто в нужде. Аминь... ...прошу тебя о чуде... Аминь. ...прошу тебя о чуде... Аминь. ...С глубокой верой и надеждой призываю твоего милосердия... Аминь. ...Дай силы телу и утешение душе... ...Во имя твоего великого сострадания и любви... ...Прикоснись своим благословением к рабу Божьему Андрею... ...прошу тебя о чуде исцеления для тех, кто в нужде. Аминь. ...Всеблагий Отче Николае, великий и правдивый Чудотворец... ...Прошу тебя, святой угодник Божий, услышь меня, раба Божьего Константина... ...укрепи дух мой, да прославлю я милосердие твое и Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. ...ныне и присно, и во веки веков. Аминь. ...ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Аминь. Аминь. Аминь. ...ныне и присно... ...ныне и присно... ...услышь меня, раба Божьего Константина.