Давай смотреть на звёзды

Я люблю плавать. Вода расслабляет тело со всем его содержимым, включая разум и то, что называют душой. В деревне детьми мы с друзьями и не друзьями плавали в мутном пруду, а через 3 километра от деревни есть хорошая река, в которой гораздо чище. Вот там мне нравилось больше всего, хотелось бы съездить ещё хоть раз. В ПГТ, где я провел свое подростковое время купаться негде, там у нас только спортивная школа с платным бассейном и хлорированной водой, в реки же лезть нельзя, они грязные, идут через город и промышленные районы. Так что плаваньем я совсем не избалован. Но люблю. Больше всего мне нравится лежать на воде, на спине, солнце греет часть лица, что находится над водой, тело мерно покачивается на волнах, обнимающих его, обволакивающих ласково и немного опасно... нужно довериться воде и себе. Вода есть в теле, вода его окружает, тело не тонет, соблюдая баланс, хочется спать, но нельзя, вода держит под контролем, и я держу её под контролем. А что самое приятное, в такие моменты нет ничего кроме меня, воды и воздуха. Вообще ничего. Я не думаю о том, что было и будет. В голове пустота, мысли испаряются, только тело и вода, голубое небо с белыми облаками, солнце, абсолютная отдача природе. Есть только я и он. Есть только моя вода в его воде, вода по венам, по рукам, которыми мы хватаем друг друга, лёжа в постели, вода по ногам, которыми я обхватываю его, скрещивая лодыжки, вода в легких, в сердцах, которыми мы жмемся друг к другу, в губах, которыми мы мажем кожу друг друга, лицо, шею, поцелуи, метки-укусы... вода колышется волной внутри, бурлит, поднимается, заставляет часто глубоко дышать и громко стонать, когда она выплескивается... его вода брызгает на наши животы и грудь вместе с моей. Хочу больше. Хочу вечность, так сильно хочу, что не отпускаю его руку, впиваясь пальцами над костяшками. — Андрей... Андрей! Давай ещё... Не даёт произнести слова, кусает в губы, не больно, а жадно, проводит языком по языку, мокро и жарко, лижет в губы, по щеке и шее. Как мне это нравится! Я бы хотел так каждый день, каждый час, вечно. Это мой план – быть здесь, раскинув руки, выгнув тело, лечить душевные раны, только не ломаться. Я бы хотел не думать ни о чем другом, раствориться только в нём и в этих днях с ним, хотел бы застрять в этом опыте и чувствах. Это как приятный сон, просыпаться совсем не хочется. Я почти не бываю у себя в квартире, остаюсь у Андрея, от него же еду на учебу. Так удобнее, меньше времени уходит на автобусы. Больше времени с ним. Как и говорил, он от меня не отлипает. Я от него тоже не могу и не хочу, жмусь к нему, когда ложимся спать, жмусь, поворачиваясь к нему спиной, жмусь, приспуская с себя бельё, и его руки сменяют мои, заходят дальше, ласкают как водная стихия. Хочу увидеть море, океан, хочу увидеть пустыню, природу без конца и края, хочу дышать только этим, хочу только с ним... Андрей своими вопросами возвращает меня из бескрайнего моря в реальность. — Костя, скажи мне всё-таки, почему ты пошёл в волонтеры? Пора, наверное, уже признаться. — Просто... мне хотелось чувствовать себя нужным. — Что ты имеешь в виду? Ты не чувствовал себя нужным? Много свободного времени? Его трактовка вызывает улыбку. Много свободного времени. Да, наверное, у страдающих подобным есть лишнее время. Это так смешно. — Не совсем. Это другое, я хотел делать что-то хорошее, доброе. Так я чувствую себя частью общества, частью мира. — Но почему именно волонтёрство? — По-моему, это самое очевидное добро, которое можно делать в "свободное время". — Ты хороший человек, Кость... хааа, только вот твоё волонтёрство обернулось совсем другим. — Я так не думаю. Я хотел помочь, я помог. Мне хотелось подружиться с тобой, а получилось намного больше. Я рад, что заполняю своё "свободное время" тобой. — Красиво говоришь. Красиво. Я не думал, что вот так у нас всё получится. Андрей хочет того же, что и я. Меня почти не парит, что он не видит, это для меня не в тягость. А мысли о будущем уже в тревожат, в них темнее и больней. Через месяц с небольшим наступит лето, экзамены на носу, мне нужно думать об этом. Андрей прав. Учёбу лучше не бросать. Я потерплю, подожду, закрою сессию, зачеты уже начались, с ними проблем нет, хоть я и подзабил немного на учёбу в последние месяцы. В университете знают, что я волонтёр... хотя это никого не ебет по большому счету. И не должно. Родители всё просят приехать, поговорить, провести время, сестренка тоже соскучилась. И я по ним, но... Я влюблён. Я влюблён во время рядом с мужчиной, влюблён в наши переплетенные пальцы, влюблён в часы, когда мы лежим в кровати и разговариваем, влюблён в поцелуи, влюблён в его пальцы, оглаживающие моё тело под футболкой, влюблён, когда он прижимает меня к постели, когда мы тесно друг к другу, обжигая кожу трением, потом, спермой. Я влюблён в него. И он в меня... я влюблён в его влюблённость. И... и я могу понять, что значит "Бог есть любовь". Это правда. Для меня это правда. Бог есть любовь. Абсолютная, бескорыстная, чистая. А у нас всё чисто, хоть мы и мужчины оба. Бог есть любовь, значит, наши чувства от Бога. И пусть те, кто ненавидит божественное проявление, горят в аду. И пока они будут гореть, я буду стонать, кончая под ним, я буду целовать его везде, а он будет видеть меня своими руками, каждую часть тела, каждую каплю, он будет слышать и видеть моё люблю. Так же и я его. Я счастлив. Сейчас. Сегодня. Вчера. Быть может, завтра тоже. Осталось два зачета. Через неделю начинаются экзамены. Время бежит, от него никак не спрятаться, я боюсь, что оно вот-вот уйдёт, такое жестокое, неподвластное, боюсь, что случится что-то плохое, боюсь и крепко цепляюсь за Андрея, смеюсь с ним, почти переехал в его квартиру, и мне так мало этого. Я жадный. Хочу в деревню. Меня сильно тянет туда, где человек сливается с природой лучше всего, туда, где осталось моё детство, самое беззаботное время, воспоминания.. приятные и не очень, мрачные истории, сказки, и тот маленький я, у которого далеко-далеко впереди целая жизнь, а не чёрное тяжелое небо реальности. Целую Андрея и падаю рядом на диван, только приехал с пар, устал совсем, а нам ещё нужно погулять с Бароном. Хочу отдыхать... хочу залезть к нему под футболку и протиснуться в кожу, в тело, в кровь, он мой человек, а я его. Интересно, если бы я всё это сказал ему, он бы засмеялся? Наверное.. и я бы тоже. Рано для поэзии и душевных излагательств, лучше озвучу исполнимое желание, точнее, предложение. — Хочешь съездить в деревню на предстоящую неделю? Барона с собой возьмём. — На неделю? У тебя зачеты на этой самой предстоящей неделе. Лучше отложить поездочку. Ох уж этот недовольно-сомневающийся тон. Любит же он это дело – поучать. А я не хочу ничего откладывать. В наше время вообще откладывать ничего не стоит. Нужно делать здесь и сейчас, любить здесь и сейчас, целовать его здесь и сейчас... и между поцелуями умасливать на поездку. — Зачеты мне поставят автоматом, оставлю зачетку старосте. — Ты же жаловался, что с учебой всё плохо и вообще хочешь отчислиться! А теперь всё автоматом?? — Хаха, не всё же! Только эти. Ну и пару экзаменов, возможно. — Не брешешь? — Не, я серьёзно. Я не вру! Поехали, а? Ну поеехали!! Пожалуйста! Барону там классно будет! Побегает. И нам тоже будет классно... ну давай... Андрей, поедем — Ладно, уговорил. Поедем. — Ура! Радуюсь как ребёнок. Может, ребёнок я и есть. Все люди отчасти дети, просто вытянулись, набрались "взрослых" забот, проблем, ответственности. И я принимаю ответственность за этот миг в бесконечности, в котором есть только мы. Деревня начинает преображаться и зеленеть. И хотя находится она южнее города, тепла и зелени здесь меньше, однако от воздуха и свободы побаливает голова и слезятся глаза. Не могу перестать улыбаться с самого утра. Андрей видит мою улыбку, когда целует, прижимая к ближайшей поверхности. Хорошо, что соседям не видно наш двор, не хотелось бы ловить от них косые взгляды. Люди не примут подобное. Иногда кажется, что животные намного добрее к другим видам чего-либо. Вот и Барошка с соседским котом подружился, сначала напрягся, правда, при появлении наглого хвостатого на участке, но этот наглый хвостатый оказался ещё и смелым, кот обнюхал наклонившуюся к нему морду волкодава, затем боднул его лбом, напрашиваясь на ласку. Это было забавно. Не думаю, что Барон понял, чего от него хочет кот, но они хотя бы не дрались. Андрей смеялся, пока я озвучивал происходящее. Кажется, он привык к моей озвучке. Надеюсь, это не слишком больно – слышать, но не видеть. Спать легли под два одеяла, как в прошлый раз, в доме прохладно, мало подтопил. Даже Барон улегся к нам, залез с моей стороны и упал храпеть. А мы никак не уснём. Так темно здесь... а ведь ему везде темно. — Собаки развылись, — негромко сказал Андрей. Прислушиваюсь, да, оказывается, воют. — На соседних улицах, наверное. Может, подростки гуляют. — Так поздно? — Да. Я в свое время тоже гулял с друзьями, — улыбаюсь, погружаясь в воспоминания, — Замерзнем, но домой расходиться не хочется совсем, болтали, курили одну сигарету на компанию, потому что совсем ещё мелкие, хахах. У тебя, наверное, тоже такое было. — Конечно. Но сейчас мы вместе, в тепле и в безопасности. Очень близко и тесно, под одним одеялом, как в мечтах. — Может, там бродят волки? — Андрей прерывает все мои возвышенные мысли шепотом, в котором слышится улыбка, — Или лисы. Есть у вас тут дикие животные? Касаюсь губами его виска, крепко сжимаю ладонь, почти впиваясь в неё. Сказки так сказки. — Вокруг лес. Много кого есть. Но близко животные подойдут только зимой, в сильный мороз. Лисы залезут в сараи драть кур, а волки могут разорвать собак. — Бывало такое? — Бывало. Драли прямо на цепи. Оставалась только она, шерсть и кровь. Иногда осенью и весной могли залезть в огород, разодрать там несколько баранов из стада. — А сейчас? — А сейчас волков меньше. И лис тоже. Всех отстреливают. Зайцев и косуль – естественное пропитание хищников, тоже. — Вот неужели людям жрать больше нечего?! — досадливо шипит Андрей, — Ладно, лисы бешенство разносят. А волков и остальных зачем стрелять? — Волки опасность для скота, а людям трофеи и шкуры на продажу. И медведей у нас меньше стало, но хоть коровы с разодранным брюхом не приходят. — И всё равно жаль. Таким темпом всех в красную книгу занесут. — Кого-нибудь точно скоро занесут... Хочешь расскажу одну историю? Реальную. — Давай. — Есть одна деревня, точнее, посёлок, отсюда километров шестьдесят на машине. В этом году весной приехали туда охотники с путевкой на медведя, всё как положено у нас, убийство по закону. Обратились они к местному охотнику, чтобы тот берлоги медвежьи показал. А медведи только просыпались, сонные, слабые, самое время стрелять. Поехали охотники в лес, одну берлогу навестили – пустая, вторую – пустая, третью – пустая. И дальше все пустые были. А мужики те в село приехали с подарком, привезли за показ берлог дробовик, красивый, литой, дорогой. Ну очень он понравился местному. Подумал он и сказал уже расстроенным охотникам: "Не должен я вам говорить, но дробовик понравился. Знаю ещё одну берлогу. Тут километра два всего". При том пустые берлоги все были намного дальше. Мужики в ахуе. "Так веди. Чё ж ты нас кругами водил?" Приехали в ещё одно место. Берлога не пустая. Медведь там был, как раз проснулся, только морду высунул, его тут же застрелили, убили одним выстрелом в голову. Обвязали тушу веревками за шею, вчетвером тянули, никак вытянуть не могли. Машина, Нива, тоже не вытянула. Пригнали из посёлка трактор, только так вытянули. Медведь огромный, мужик ростом два метра рядом с ним лёг, весь вытянулся, и не хватило его роста. Медведь намного больше, словно лесной царь. И продали его за один дробовик. — Жаль. Не стоил того подарок. — Не стоил. Два километра до поселка. И всё вокруг него – земля этого медведя. Коров и лошадей он никогда не трогал, людей тоже. И люди к нему не лезли никогда. Все в посёлке выстрел слышали и поняли, что произошло. Пару дней стояла тишина, а потом коров и лошадей начали жрать пришлые медведи. Всех разодрали. Того мужика народ прогнал из поселка вместе с его семьёй. Вот и цена дробовику. — Мужик заслужил. Знал ведь, не показывал сначала берлогу, всё ж не сдержался, вот и получил своё. — Не сдержался. Всё в природе своё место и значение имеет. Даже самый старый медведь. — Есть в этом что-то мистическое, да...ты знаток таких историй. Ещё что-нибудь знаешь? — Понравилось, как рассказываю? — Мне в принципе тебя слушать нравится. У тебя голос красивый, мм... слушал бы и слушал. По щекам моим жар и телу жарко. Приятно, никому я историй не рассказывал, да и звезды никому не показывал. — Только расскажи про себя, — просит Андрей,— Может, из детства что-нибудь. Или с подросткового возраста. — Хмм, даже не знаю. Овец мне как-то выдалось пасти с братом двоюродным, хах. И заблудились мы на поле, где пасли их всегда! Вышли к деревне только среди ночи. Охх, мне от матери досталось!! — Серьёзно? — Да. Мне было лет одиннадцать, брату тринадцать. — Погоди. Вам таким мелким разрешили пасти овец? И тебя ещё мать отлупила? — Да. Это нормально. — Это пиздец, Костян. — Хах, просто ты горожанин, Андрей. Поэтому для тебя такое - пиздец. — Эх, пусть так. Что дальше то? Как потерялись? — Пасти мы их должны были две недели, подзаработать решили. Ещё с нами был друг брата, его ровесник, издевались они надо мной чутка, по традиции. Неделя прошла обычно, рано с утра гнали стадо на поле за деревней, к закату обратно в деревню, там уже овцы сами по улицам своим разбегались, и ко двору своему каждая отара за своей главной овцой идёт. Короче, пасти не сложно. Весело даже... На вторую неделю тогда было очень жарко. Овцы лежали в тени, почти не гуляли в поле, валялись у реки и обратно в тень, там и наше с пацанами пристанище, лагерь. Среди недели жар сменился грозой, небо быстро почернело, молнии били в поле, в лес, в реку. Страшное зрелище, но такое... магическое что-ли. Тогда столько ужасов про грозу мой детский мозг впитал, я чуть заикой не стал в тот день. Овцы орали, шугались, разбегались, мы за ними то в кусты, то на поле. Пока всех в одну отару собрали, уже на другом конце поля оказались, у леса, мокрые насквозь. Гроза только усиливалась, всё вокруг – сплошная белая стена от дождя. Через голое поле идти нельзя, старались держать овец на одном месте в лесу, а они разбегались от каждой вспышки и громыхания, всё глубже нас уводили. Пол стада вообще не понятно где. Мы втроем ревем, но пытаемся овец развернуть, постепенно всё стихло, небо прояснилось, уже темень, солнце зашло. А мы по лесу тащимся неизвестно в какую сторону и сколько времени. Я думал, что не выйдем никогда, пропадём и умрём, волки нас сожрут или медведи. — Как вы вышли? Нашёл вас кто-нибудь? — Сами. Услышали вдруг меканье овечье со стороны, это отколовшаяся часть блеяла, с главной овцой держались они у поля, умнее нас были, похоже. Рыдали мы громче, чем овцы орали. Вышли на поле, а там уже нас пол деревни искало, ухх... дальше не о чем рассказывать. Лупила мать меня и брата. Плакала, но лупила и орала. — И за что спрашивается? Вы же дети! Вообще не нужно было вам давать пасти! — Мы сами затупили. Надо было гнать овец в деревню, едва гроза приблизилась. Забыли или думали, что обойдёт, не помню уже. — Надеюсь, больше ты овец не пас. — Неет. Мы переехали в мой ПГТ. Пастухи там от местной сельхоз компании, да и скотины мы стали меньше держать. — Весёлое детство у тебя. — Да не особо. Развлекался как мог. А так в основном учёба была во главе. — И у меня тоже. Учёба эта. — И что прям ничего веселого не было? — не верю я, что это так. У Андрея точно повеселее должно быть. — Да было, конечно. Учился я хорошо, но по вечерам таскался с друганами по клубам или просто у кого-нибудь на квартире зависали, бухали. После в мед поступил. А знаешь, там пьют и курят почти все. По крайней мере, все те, кого я знал. С одногруппником в одной комнате в общаге жили, дружили хорошо. Отучился он на врача, а вот дальше... Что-то не задалось. Женился на одногруппнице нашей, ребёнок у них родился, мы тогда с девушкой тоже планировали это всё, семью. Все вчетвером мы дружили, будущие врачи, вместе пили, вместе гуляли, ругались, мирились. — И что в итоге? — Разошлись, как в море корабли. Друг первым откололся. С бандитами он какими-то связался еще во время учёбы в школе, дальше медленно всё усугублял, с женой вскоре после свадьбы не задалась жизнь, бил её, мучил. Она от него еле ушла, вместе с дочкой переехала в Москву, там работает сейчас, всё у нее хорошо. И мы с девушкой разошлись. Быстро рассыпалась компания. Может, нас вместе только общага держала. Может, так сильно ударили по всем обстоятельства. Девушку я сильно обидел. Наобещал всякого... когда родители мои умерли, она меня поддерживала, а я взял и свалил. — Но ведь вы сначала расстались, потом ты "свалил"? Разошлись же, поговорив? — Да. Поговорили, поняли, что всё посыпалось. Каждый уже по-своему мир видел. Всё равно обидел её, столько планов было, она в них верила. — А Фёдор? С ним как познакомился? — про Фёдора вот интересно. Я о нем знаю только то, что он осведомлён обо мне и Андрее и сам из "наших". — А он практику вёл у меня. Тоже кардиолог. Кардиохирург. И это он мне посоветовал на Камчатку лететь, место вакантное ему предлагали, он меня порекомендовать. — А он? Вы... у вас что-то было? — Ну, не фантазируй, Кость! Хотя... — Что?? Было, да?? — довольно громко спрашиваю, Андрей смеется, прижимая меня к себе. — Да так, дурью маялись. — Эээ, говори давай!! — Уверен? Это кое-что... — Говори! Нуу, давай уже! — Ладно, не кипятись так, Коть. Хехе... да мы сразу как-то друг друга распознали, рыбак рыбака, оба и по парням, и по девушкам. Иногда выпивали, думали, может, попробовать кого-то вдвоём. Странно или нет, ревности я совсем не испытываю, мне просто интересно. — Я немного запутался. Это было до того, как ты расстался со своей девушкой или после? — После. Или... во время всего этого расставания. — Так вы это с ним... Кого-то трахали вдвоём? — Да нет, Кость! Хахах, нет! Только разговоры были всегда. И в отпуска я прилетал, всё о том же шутками кидались. У него кто-то там был на примете, какой-то студентик. Фёдор ещё думал, сам хочет или так, на раз со мной. Знаешь... откладывали всё. — Мгм...отложили... Андрей? — М? Что? — Ты не подумай... просто вот вопросик возник. — Какой? Преодолевая смущение, выкладываю вопросик: — Вы с ним обо мне на эту тему говорили? ... И тишина. Ох ты ж бля не просто же так молчит!! — Чё реально что-ли??? Серьёзно?? — Костяяян... это было ещё до того, как мы с тобой поцеловались в первый раз. — Ахуеть можно. Будто мы поцеловались не спустя пару месяцев знакомства! Так... получается, в таком плане обсуждали меня едва ли не сразу, как я к тебе волонтёром заявился? — Да Кость, шутки же это. — Я не об этом. — А о чем? — О том... такой интерес у тебя ко мне когда возник? — А у тебя? Назовёшь точную дату? — Мм, не думаю. Это всё как-то само собой. — И у меня так же. Само собой. Я и надеяться не мог, что парень, который у меня волонтёрит, может ответить взаимностью в таком плане. Какова вероятность, что слепому мужику попадется молоденький паренёк с теми же нетрадиционными наклонностями? Хах... действительно. — Думаю, вероятность такая же, как попасть на практику к кардиологу с такими же нетрадиционными наклонностями. — Хахах, да. Вероятность потерять зрение в один миг куда меньше. Уверен, мы оба об этом подумали. Но вслух никто не скажет. Омрачать сейчас совсем не хочется. — Так что? Как вообще до обсуждения меня дошло? — допытываю я, оглаживая ладонями горячую спину. Андрей подминает меня под себя, прижимая к постели. Барон ворчит от нашей возни. Уютно так... только кота и не хватает. — Просто. Рассказал я ему про волонтёра молодого парнишку. Слово за слово, Фёдор расспрашивал, потом шутками зашла такая тема. А потом он тебя и сам видел, говорил мне: "симпатичный, классный парень, такого бы.." такого бы вот так зажимать и целовать...брать... А что тебе так неймётся, Коть? Неуж-то хочешь втроём попробовать, мм?? Хлопаю ладонью по лопаткам, лягнул бы ещё от души, но ноги он мои крепко зафиксировал сводящим с ума жаром и судорогой, вжимаясь коленом в мой пах. Черт! — Да ну тебя! Андрей! Барон же тут...— стоп... — А ты? Ты хотел со мной и с Фёдором? Хотел втроём? Молчание. Господи, серьёзно что-ли? Странно тут только то, что меня это вообще никак не возмущает. Если он хочет не упустить возможность... — Кость, нет, — фух, я даже выдохнул, прогоняя уже зреющие фантазии, — Знаешь почему? — Почему? — Я жадный. Я не хочу тебя отдавать. Я не хочу, чтобы между нами все так скоро закончилось. — Почему ты думаешь, что в таком случае у нас всё закончится? — Потому что он может дать тебе больше, чем я. Он тебя видит. Понимаю, о чем он. Не обижаюсь. Не психую. Не клянусь в верности и вечной любви. Но мне грустно. — Я никогда не дам ему больше, чем хочу дать тебе, Андрей. Этих слов достаточно для его крепкого поцелуя, для его "спасибо" шепотом в мои губы. Я не тону, я держу эту стихию под контролем.