Спасите Билли

      День тянулся пережёванной жвачкой: липкой и безвкусной. Билли несколько раз останавливал себя от того, чтобы не сорваться прямиком в женское общежитие и не потребовать с Макс объяснений прямо там, при всех.       У него никак не укладывалось в голове такое совпадение. Да это попросту не могло быть случайностью. Не в этой жизни, с его постоянным везением. Совершенно точно девчонка всё спланировала, чтобы повидаться с бывшим, а само расследование служило удобным прикрытием. Другого объяснения он не видел, и эта мысль жгла где-то в грудине.       Билли слишком хорошо помнил, как Макс сутками пропадала с Синклером и его закадычными друзьями, лазая по заброшкам и находя приключения на свою рыжую задницу с завидной регулярностью. Он помнил и то, сколько проблем все эти выходки доставляли ему самому.       Харгроув-старший обязал его приглядывать за сестрой. И это не просто «отвези в школу-привези домой». Нил выразился предельно ясно: Билли должен был знать, где и с кем находится младшая сестра в любой момент, при любых обстоятельствах, будь то будний вечер или выходной. Но Макс, будто назло, постоянно ускользала из-под присмотра. Вылезала через окно, сбегала сразу после уроков, возвращаясь затемно со счесанными грязными коленками и этим неугасающим детским озорством на лице.       Это бесило до побелевших костяшек. Мало того, что Билли не мог в полной мере проживать годы своей беспечной юности, будучи прикованным к роли надзирателя при младшей сестре, так ещё и Макс всячески усложняла ему задачу самим фактом своего существования.       А когда она сбегала — по-настоящему сбегала, не оставляя записок — отвечать приходилось ему.       Нил не кричал. Кричал он в принципе редко, и это были театральные сценки, предназначенные для соседей и случайных свидетелей. Наедине он предпочитал другие методы.       Билли до сих пор помнил тяжесть отцовского ремня и размеренный голос, которым Нил перечислял его промахи. «Ты должен был знать, где она. Ты должен был её остановить. Ты должен был…» — и каждое «должен» сопровождалось новым ударом, пока спина не превращалась в сплошное горячее месиво. Иногда ремень подменяли кулаки. Иногда необходимость стоять на коленях в углу по несколько часов, пока ноги не немели до полной потери чувствительности.       Нил называл это дисциплиной. Билли называл это по-другому, но вслух не говорил никогда.       После ужина студенты растеклись по разным углам академии. Во внутреннем дворе было малолюдно и тихо. Билли наворачивал круги по беговой дорожке вокруг футбольного поля. Размеренный стук кроссовок о резиновое покрытие действовал успокаивающе, сбивая напряжение.       Пальмы по периметру поля удерживали солнце своими раскидистыми листьями, и длинные тени от них ложились на дорожку. Пахло нагретой за день резиной и едва уловимым ароматом лилий, которые росли вдоль восточной трибуны.       Макс должна была появиться с минуты на минуту. Они условились встречаться здесь, чтобы обмениваться информацией, которую удалось собрать за день, не привлекая лишнего внимания. Никому не должно было показаться подозрительным, что инструктор по плаванию бегает по вечерам, а какая-то студентка растягивается на трибунах.       Девчонка опаздывала, и Билли уже порядком надоело бегать впустую. Мышцы приятно гудели, но терпение заканчивалось быстрее, чем запас выносливости. Он присел на третий ряд трибун и отпил воды из захваченной с собой бутылки. Вода согрелась на солнце, обрела странный привкус, но это всё же лучше, чем ничего.       Боковым зрением он уловил движение и заметил приближающуюся фигуру с рыжей копной волос, которую невозможно было спутать ни с чьей другой. Макс села на уровень ниже, не оборачиваясь и даже не здороваясь. Билли наблюдал за её расслабленными плечами, за тем как закатное солнце подсвечивает и без того яркие пряди, придавая им золотистое свечение. Словно кто-то разжёг костер прямо на её голове.       Макс оглядела площадку, затем села вполоборота, стягивая с ног босоножки. Движения её были ленивыми, но Билли слишком хорошо знал эту манеру: она тянула время, собираясь с мыслями. — Новостей не так много, — наконец произнесла она, доставая из рюкзака пару кроссовок. — Кроме того, что моей соседке по комнате не спится по ночам в собственной постели, — она натянула один кроссовок и принялась за второй, не поднимая взгляда. — В целом ничего примечательного я и не заметила. — Что ты имеешь в виду?       Макс покосилась на него через плечо, и в этом взгляде читалось искреннее удивление. Она явно ожидала, что брат умеет читать между строк лучше, чем среднестатистический болван. — Сбегает к своему бойфренду. Ну же, Билли, пораскинь мозгами.       Билли хмыкнул себе под нос. Возможность съязвить подвернулась сама собой. Слишком уж удачно легла фраза, чтобы он мог удержаться. — Вот как. Ну, вы с ней в этом даже схожи, не так ли? — Что, прости? — Макс отвлеклась от завязывания шнурков и вперила в брата взгляд.       Билли размял шею, чувствуя, как хрустят позвонки. Он готовился ловить перемены на чужом лице. Сестра за годы совместной жизни приноровилась строить ничего не выражающую мину не хуже его самого. Сказывалась школа Харгроувов. — Говорю, что вы с ней схожи, — повторил он, и каждое слово теперь падало тяжелее предыдущего. — Твоя соседка сбегает к бойфренду, а ты затащила нас в эту дыру, чтобы повидаться с бывшим. — Да о чем ты, блять, говоришь? — Хватит, Макс. Не делай вид, что ни при делах. — Я заряжу тебе тапком в лоб, если ты не объяснишь прямо сейчас, о чем речь. Какой ещё бывший? — Лукас Синклер, — произнёс он, и имя резануло воздух.       Билли видел, как на её лице раздражение сменилось растерянностью, а затем почти детским непониманием. Будто это самое последнее имя, которое она ожидала услышать из уст своего брата здесь и сейчас. — Лукас здесь, в Манати? — Если ты продолжишь в этом же духе, то… — Клянусь, Билли, — перебила она, — я не имела понятия о том, что он здесь.       Билли замолчал, переваривая услышанное. Он смотрел на сестру, на то, как напрягся её силуэт, как пальцы замерли на не завязанном шнурке, и до конца не верил.       Даже если она вправду не знала о том, что Синклер ошивается где-то поблизости, то вся эта ситуация всё равно могла выйти им боком в любой момент. Одно неосторожное столкновение в коридоре и их прикрытие треснет по швам. — В любом случае, он не должен стать проблемой, — отрезал Билли, поднимаясь со скамьи. — Я ещё не встречался с ним лично, и мне бы очень не хотелось, чтобы это произошло. Разберись с этим как-нибудь сама.       Он уже начал спуск вниз по ступеням, когда за спиной раздался звенящий от возмущения и плохо скрываемой растерянности голос: — Предлагаешь мне убить его или что? — Макс подалась вперёд, вцепившись пальцами в край скамьи. — Билли? Эй!       Но Билли уже не отвечал. Он был слишком зол, чтобы продолжать разговор. Макс либо хорошо прикидывалась дурой, либо действительно была не в курсе. И во втором случае выходило, что дурак здесь он, раз так сразу накинулся на неё, толком не разобравшись.       Он даже не стал делиться с ней информацией, которую раздобыл за день: ни про имена суицидников, ни про девушку из отдела кадров, ни про оружие, спрятанное в тренерской.       Но и заниматься самокопанием прямо сейчас ему не хотелось. В конце концов, он рисковал опоздать на вечернее свидание.       Харгроув спустился с трибун и направился в сторону общежития, оставляя Макс одну в сгущающихся сумерках.

***

      Билли наводил марафет с особым вниманием, на которое был способен только в двух случаях: когда требовалось кого-то очаровать и когда нужно было заглушить внутреннее раздражение привычными действиями. Сегодняшний вечер попадал в обе категории.       Он принял душ и встал перед зеркалом, приводя волосы в порядок. На это ушло не меньше десяти минут: пряди никак не хотели ложиться так, как он задумал, но, в конце концов, потерпели поражение.       Затем он подошёл к сваленной в углу куче одежды. Той самой, которую использовал как тайник. Покопался и извлёк на вид чистую рубашку и темные брюки. Ткань была не из дешевых, это было понятно по тому, как она практически не помялась. Наряд на контрасте с загаром делал своё дело — кожа казалась золотистее, а весь облик приобретал свежесть.       Кэл, к счастью, где-то пропадал. Будь он в комнате, непременно бы полез с расспросами: куда, зачем, надолго ли. Любопытства соседу было не занимать.       Сумерки уже окутали академию, когда Билли вышел во двор. Фонари вдоль дорожек зажглись не все, освещая остывающую кладку теплым светом.       Проходя мимо клумб, он замедлил шаг и, быстро оглядевшись по сторонам, нарвал большой букет лилий. Срывал по одному цветку то там, то тут, стараясь, чтобы пропажа не слишком бросалась в глаза. Прийти с пустыми руками на встречу с дамой ему не позволяла элементарная вежливость. Даже если эта дама была всего лишь средством для достижения цели.       В коридорах основного здания академии было безлюдно. Лампы под потолком горели через одну, создавая полосатую дорожку света и тени. Билли легко нашел нужный кабинет, сверился с висящей на двери табличкой и мягко постучал.       Дверь открыли не сразу. Сначала за ней послышалась возня, торопливые шаги, затем щёлкнул замок, и на пороге показалась девушка. В распахнутых глазах мелькнула растерянность, которую она тут же попыталась спрятать за вежливой улыбкой. — О, мистер Сикс, — выдохнула она, и в голосе её смешались облегчение и лёгкий упрек. — Мне уже подумалось, что вы не придёте.       Она отступила в сторону, пропуская его в кабинет. Билли шагнул внутрь и огляделся. Кабинет оказался небольшим, но уютным, выдержанным в теплых тонах: несколько письменных столов, на каждом аккуратные стопки бумаги, стаканчики с канцелярскими мелочами, а вдоль дальней стены выстроился ряд шкафчиков для хранения документов. На дверцах некоторых виднелись наклейки с буквами алфавита, видимо, личные дела студентов сортировали по первым литерам фамилий.       Затем он посмотрел на девушку и позволил себе пробежаться по ней оценивающим взглядом. Медленно, но не настолько, чтобы это выглядело неприличным. Она тоже готовилась к встрече: светло-голубое платье, чуть более нарядное, чем дневной офисный костюм, мягко облегало фигуру. Светлые волосы, которые днём были собраны в строгий пучок, теперь ниспадали на плечи волнами. — Забегался, прошу простить, — Билли улыбнулся уголком рта и протянул ей букет. — Какие чудесные цветы, — она бережно приняла лилии и наклонилась к бутонам, вдыхая их дурманящий аромат. — Похожи на те, что растут во дворе…       На долю секунды мозг Билли завис, а затем начал подбирать слова для наиболее подходящей под ситуацию лжи. — Мне так хотелось поставить такой букет в своём кабинете, — тем временем продолжила девушка. — Как же вам удалось их достать? — Было непросто, — он позволил себе короткую паузу и добавил, понижая голос ровно настолько, чтобы фраза прозвучала интимно, — но для такой женщины, как вы, не жалко постараться.       Румянец проступил на девичьих щеках, придавая обстановке ещё больше романтичного флёра. Она отошла к своему столу, чтобы поставить цветы в воду.       Они поболтали ещё несколько минут. О скором начале занятий и о том, как ей нравится работать в академии. Девушка, кажется, расслабилась окончательно. — Днём вы упомянули, что занимаете должность инструктора по плаванию, — произнесла она, чуть склонив голову набок. — И чем же конкретно вы занимаетесь? — Моя задача — занятия для студентов, которые не выбрали плавание основным профилем. К примеру, студент по профилю баскетболист, но хочет укрепить мышцы спины или просто остыть после тренировки — за этим приходит ко мне. Я даю базу, ничего сверхъестественного.       Он выдержал короткую паузу и добавил, глядя ей прямо в глаза: — Вообще-то эта возможность доступна не только студентам. Работники академии тоже могут посещать бассейн, — Билли облокотился на край стола, непринуждённо сокращая между ними дистанцию. — Я мог бы провести для вас индивидуальное занятие как-нибудь. В нерабочее время, в закрытом бассейне. Только вы, вода и я, гарантирующий, что вы не утоните. — Было бы замечательно, — на этот раз последовало более робкое бормотание. — Тогда договорились. А пока, — Билли обвёл кабинет широким жестом, — может, проведёте для меня мини-экскурсию? Мне ужасно интересно, чем именно вы тут занимаетесь.       Девушка оживилась. Было видно, что свою работу она любила и говорила о ней с гордостью. Она подвела его к шкафчикам и начала свой рассказ: вот здесь хранятся личные дела абитуриентов, поданные на поступление в этом году, вот здесь — документация по переводам, а вот в этом углу, в отдельно стоящем шкафчике — дела студентов, которые по разным причинам не закончили обучение.       Билли слушал, участливо кивая в нужных местах, и подмечал глазами каждую деталь. Она показала ему свой рабочий стол, аккуратно организованный. Билли задавал дежурные вопросы и ждал момент, чтобы перейти к следующему этапу.       Описав круг по кабинету, они вернулись туда, откуда начали, и девушка, чуть замявшись, предложила: — Может, выпьем вина? У меня припасена бутылка. — С удовольствием.       Билли согласился прежде, чем она успела договорить. Бутылка появилась из нижних ящиков стола вместе с двумя бокалами. Недорогое красное, но в данных обстоятельствах ничего лучше и не придумать. Девушка протянула ему штопор и он ловко вытащил пробку. Билли наполнил оба бокала: один протянул ей, второй взял сам. Они обменялись коротким тостом за начало учебного года, и именно в этот момент Харгроув допустил «случайность».       Бокал дрогнул в его пальцах, и темно-рубиновая жидкость выплеснулась прямо на светлую рубашку, расплываясь по ткани отвратительным, стремительно растущим пятном. — О, чёрт! — он вскочил, изображая досаду. Лицо его приняло то самое расстроенное выражение, которое он оттачивал годами, когда требовалось симулировать раскаяние.       Девушка ахнула и тут же засуетилась, хватая салфетки и пытаясь промокнуть пятно. Усилия оказались бесполезными. Вино уже впиталось в ткань и салфетки только размазывали кляксу ещё больше.       Билли принялся расстёгивать пуговицы одну за другой, стягивая с себя испорченную рубашку. Он остался стоять в одних брюках: загорелый торс в тусклом свете настольной лампы и капли вина на ключицах и груди, которые он не успел стереть. Девушка замерла на несколько секунд, беззастенчиво разглядывая представшую перед ней картину. Затем моргнула и, явно заставив себя отвести взгляд, выпалила: — В соседнем кабинете есть запасная одежда! Я сейчас!       И выскочила за дверь, оставив Билли одного.       Он не стал терять ни секунды. Едва её шаги отдалились от двери, он повернулся к шкафчикам и двинулся прямиком к тому, что стоял в углу. Билли дёрнул дверцу, та, к счастью, оказалась не заперта. Пальцами пробежался по корешкам папок, отыскивая нужные буквы, и через несколько томительных мгновений выудил два личных дела — Клиффорда Картера и Чада Прайса.       Охотник захлопнул шкафчик, быстро свернул дела в трубочку и спрятал в скомканную рубашку, стараясь, чтобы со стороны это выглядело так, будто он просто сгрёб испорченную одежду в охапку.       Девушка вернулась быстрее, чем он рассчитывал. Запыхавшаяся, со спортивной кофтой в руках, размер которой был явно маловат. — Вот, — она протянула кофту, всё ещё тяжело дыша. — Правда, она может быть немного… — Простите, Жаклин, — перебил её Билли, уже двигаясь к двери. Рубашка,  бережно прижатая к груди, надежно скрывала украденное. — Мне нужно срочно вернуться в общежитие и застирать пятно, пока оно не въелось. Сами понимаете — белая ткань, красное вино…       Девушка застыла с кофтой в вытянутой руке. — Жасмин, — поправила она тихо, и на её лице поселилось выражение унылой обречённости. Она видимо была из тех людей, которые привыкли, что их имя запоминают только со второго раза. — Да-да, Жасмин, — бросил Билли через плечо, уже берясь за дверную ручку. — Ещё увидимся.       Он вышел в коридор и быстрым шагом направился прочь, оставляя расстроенную девушку стоять посреди кабинета, с кофтой в руках, недопитым вином на столе и букетом краденых лилий в вазе.

***

      Рубашку он и вправду отстирал. И не потому, что она была ему дорога. В конце концов, рубашек в мире больше, чем он успеет испортить за всю жизнь. А потому что мокрая тряпка в раковине выглядела достоверно. Кэл, вернись он в комнату раньше времени, увидел бы именно то, что должен был увидеть: соседа, усердно смывающего винное пятно под краном. Легенда, подкреплённая вещественными доказательствами.       Билли прополоскал ткань в холодной воде, несколько раз прошёлся по пятну куском хозяйственного мыла, которое лежало на бортике с момента заселения, и, удовлетворившись результатом, повесил рубашку на спинку стула показательно сушиться. Теперь можно было переходить к главному.       Он устроился в своей кровати и достал из прикроватной тумбочки старый номер «Плейбоя», зачитанный до состояния ветхости, с загнутыми уголками и выцветшей обложкой. Журнал служил не столько для досуга, сколько для маскировки. Кэл, при всём своём профессиональном любопытстве, вряд ли стал бы заглядывать в развороты с полуобнаженными красотками. Слишком это противоречило его образу благопристойного преподавателя.       Билли вложил папки с личными делами между страниц, раскрыл журнал пошире и погрузился в чтение.       Информации в делах оказалось до обидного мало. Чад и Клиффорд — оба отличники из благополучных семей, оба не имели ни единого замечания за всё время обучения. Характеристики от преподавателей стандартные, полные ничего не значащих формулировок вроде «ответственный студент» и «проявляет усердие». Билли пролистывал страницу за страницей, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть одну строчку, которая выделялась бы из общего ряда.       Единственным пятном на безупречном фоне оказалась короткая объяснительная записка в деле Клиффорда: за пару дней до гибели тот был замечен при попытке пробраться в женское общежитие. Попытка, судя по тексту, не увенчалась успехом — дежурная поймала его на первом этаже и препроводила обратно. Ни дисциплинарного взыскания, ни выговора. Обычная объяснительная, написанная от руки.       Билли нахмурился, вчитываясь по второму кругу и уже собирался сделать в уме какую-то заметку на будущее, когда раздался голос Кэла: — Как так можно?       Билли не дрогнул. Он хорошо слышал, как сосед вошёл в комнату парой минут ранее и был готов к неизбежному комментарию. Кэл стоял в своей половине комнаты и протирал пыль с полки, на которой выстроился целый парад фигурок: от фарфоровой змеи до вырезанной из дерева лошади. Тряпочка в его руке двигалась с той же педантичностью, с какой он, должно быть, читал лекции. На Билли он изредка смотрел через плечо. В этом взгляде читалась брезгливость и обречённости человека, вынужденного делить комнату с варваром. — Как так можно? — повторил Кэл, на этот раз громче, видимо решив, что вопрос оставался без ответа слишком долго. — Вы ведь преподаватель, в конце концов. Инструктор. У вас есть определённая репутация, которую следовало бы… — Хочешь, и тебе дам почитать? — перебил его Билли, не поднимая взгляда от журнала. Голос его прозвучал почти доброжелательно, и именно это, кажется, выбило Кэла из колеи сильнее, чем если бы Билли огрызнулся.       Сосед замер на полуслове. Тряпочка в его пальцах застыла над какой-то абстрактной композицией из камня. Он несколько раз открыл и закрыл рот, подбирая достойный ответ, но то ли не нашел его, то ли решил, что ввязываться в дискуссию о порнографических журналах затея заведомо проигрышная. Кэл шумно выдохнул через нос, положил тряпку на полку и прошествовал к двери. — Я вернусь через пол часа. Надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы закончить свои дела.       Хлопнула дверь и в комнате воцарилась тишина. Билли усмехнулся себе под нос: ага, хватит, как же. Он отложил журнал на тумбочку и откинулся на подушку, уставившись в потолок.       Отличники. Никаких видимых причин сводить счёты с жизнью. А потом один из них почему-то лезет в женское общежитие, а через пару дней оба вешаются в собственных комнатах.       Билли чувствовал, что в этой картине не хватало кусков. А те, что у него имелись, отказывались складываться во что-то осмысленное.       Клиффорд пытался куда-то пробраться. К кому и зачем?       Он закрыл глаза, попытался выстроить цепочку событий в уме. Где-то во всём этом крылась деталь, о которой он пока не догадывался. Оставалось решить, с чего он начнёт свои поиски завтра.