Дворец из шипов и роз

      Меня разбудили не солнечные лучи, а странное жужжание. Я простонал, садясь в постели, и, щурясь со сна, увидел коренастую женщину, кожа которой была подобна древесной коре. Она принесла мне завтрак на подносе.       — А где Суа? — спросил я, протирая глаза.       Не помню, как я оказался в комнате. Наверное, Чимин принес — не стал меня будить и нес сюда на руках.       — Что? — переспросила женщина, поворачиваясь ко мне.       Ее маска в форме птицы показалась мне очень знакомой. Однако я бы запомнил фэйри с такой необычной кожей. Я бы ее уже нарисовал.       — Суа нездоровится? — спросил я, слезая на пол.       Может, я не в своей комнате? Я огляделся. Нет, комната моя.       — Парнишка, ты че сдурел? — спросила фэйри.       Я закусил губу.       — Я и есть Суа. — Она улыбнулась, покачала головой и пошла в ванную комнату, чтобы приготовить мне ванну.       И тут я вспомнил вчерашние слова Чимина о защитных покровах. Значит, защитные покровы исчезли — и я увидел Суа такой, какая она есть на самом деле. Зачем же нужно было на весь мир накидывать защитные покровы?       Конечно, чтобы не испугать пугливую человеческую омежку. Если бы я в первый день увидел все таким, как сегодня, то заперся бы в комнате и не осмелился бы выйти даже в коридор.       Дом изменился до неузнаваемости. Коридоры, еще вчера такие пустые, заполнили фэйри в масках. Все они куда-то спешили. Некоторые, рослые, больше похожие на людей, как и Чимин, были фейцами. Возможно, даже из знати. Остальные… Теперь я увидел, как выглядят фэйри. Старался не смотреть на них, но некоторые замечали мое внимание и очень удивлялись.       Испуганный, я наконец добрался до столовой. Намджун как Намджун — не изменился. Я не спросил у него, выглядит ли он так из-за того, что Чимин попросил наложить чары чуть посильнее обычных, или же он и не пытался казаться другим.       Чимин, как всегда, спокойно сидел в своем кресле, а я нерешительно остановился у дверей.       — Что случилось?       — Там так… так много народу… фэйри. Очень много. Когда их столько наехало?       Прежде чем отправиться в столовую, я выглянул из окна комнаты и едва не закричал. В саду было полным-полно фэйри, и все их лица скрывали маски насекомых. Фэйри подстригали кусты живой изгороди и ухаживали за цветами. Таких странных существ я и представить не мог. Они крылатые! С зелено-коричневой кожей. Их радужные крылья росли прямо у них на спинах и жужжали, как у огромных стрекоз, а руки и ноги были длиннющими.       Чимин прикусил губу, как будто пытался сдержать улыбку.       — Они всё время были здесь.       — Но я же никогда ничего не слышал.       — Конечно, не слышал, — протянул Намджун, раскручивая в руках один из своих охотничьих ножей. — Мы сделали так, чтобы ты не мог слышать и видеть всех, кроме тех, кто тебе был нужен.       Я поправил вырез своей туники.       — То есть ты имеешь в виду… когда я бежал к паке в ту ночь…       — Да, за тобой наблюдали сотни глаз, — закончил за меня фразу Намджун.       А я-то думал, что умею быть незаметным и бесшумным. На самом же деле крался мимо фэйри, которые едва не лопались от смеха, созерцая глупого слепого человека, бегущего за призраком.       Пытаясь побороть свой стыд и унижение, я повернулся к Чимину. Видел, что он тоже пытается сдержаться, но в глазах у него плясали веселые чертики.       — Это была благородная попытка.       — Однако я же мог видеть нагов… а еще паку, и суриэля. И… и того фэйри, у которого оторвали… оторвали крылья, — молвил я, вздрагивая от ужасного воспоминания. — Почему ваши чары не сработали с ними?       Глаза Чимина потемнели.       — Они не подданные моего Двора. Поэтому мои чары на них не действуют. Паки — это нечто изменчивое, как ветер или погода. А наги… Они принадлежат к совершенно другому миру.       — Понял, — соврал я, теперь вообще ничего не понимая.       Намджун рассмеялся, и я бросил на него сердитый взгляд.       — Тебя снова не было в нужный момент.       Теперь он сидел и чистил ногти охотничьим ножом.       — Мне было некогда. Так же, как и тебе, полагаю.       — И что же это должно означать? — спросил я.       — Если я предложу тебе луну на ниточке, ты меня тоже поцелуешь?       — Не будь скотиной, — тихо прорычал Чимин, однако Намджун смеялся, пока не вышел из столовой.       Я остался наедине с Чимином и стоял, переминаясь с ноги на ногу.       — Значит, если я снова столкнусь с Аттором, — сказал я не из любопытства, а по большей части для того, чтобы избежать гнетущего молчания, — смогу ли я его увидеть?       — Да, но зрелище будет не из приятных.       — Ты говорил, что он меня не видел. Аттор не твой подданный. Как же ты смог скрыть меня от него? И зачем?       — Потому что я наложил на тебя чары, когда мы вошли в сад. — Его взгляд соскользнул с меня и переместился к окну. Он пригладил волосы: — Аттор и ему подобные существа не смогли бы увидеть, услышать или почувствовать тебя. Болезнь снова разливается по нашим землям, и всё больше таких существ освобождается из своих тюрем.       У меня внутри всё похолодело.       — Если ты увидишь кого-то из них, — продолжал Чимин, — пусть даже невинного на первый взгляд, но тебе будет неприятно его присутствие, притворяйся, что ты не видишь его. Не разговаривай с ним. Если он навредит тебе, результат будет плохим и для тебя, и для меня. Полагаю, ты хорошо помнишь, что случилось с нагами.       Значит, это было ради моей безопасности, а не ради его развлечения. Он не хотел, чтобы я пострадал… и не хотел наказывать тех, кто мне навредит. Неужели даже нагов, которые не принадлежали к его Двору, Чимину было больно убивать?       Осознавая, что он ждёт от меня ответа, я кивнул.       — Болезнь… снова растет?       — Пока что только на других территориях. Здесь ты в безопасности.       — Я беспокоюсь не о своей безопасности.       Взгляд Чимина снова смягчился, однако он очень плотно сжал губы.       — Всё будет хорошо.       — Возможно ли, что новая волна болезни будет временной?       «Тщетная надежда», — ответил я сам себе.              Чимин же не сказал ничего, что было достаточным ответом. Если болезнь снова активировалась… Сегодня я не решился предложить ему свою помощь. Я уже и так хорошо знал, что он никогда не позволит мне помогать в решении любых конфликтов, какими бы они не были.       Однако я подумал о том рисунке, который подарил ему, и словах Чимина о нём… и пожалел, что он мне не позволит.

***

      На следующее утро, выйдя в сад с мольбертом, я наткнулся на отрубленную голову.       Окровавленную, её насадили на клюв скульптуры большой цапли, которая, расправив крылья, стояла в одном из фонтанов. Камни были залиты свежей кровью, и это указывало на то, что голову отрубили совсем недавно.       Мои краски и кисти рассыпались по гравийной дорожке.       Я забыл, куда шёл, глядя на раскрытый от крика рот, на выпученные карие глаза, сломанные окровавленные зубы. Маски не было, так что казнённый не принадлежал к Двору Весны. Сказать о нём что-то ещё было невозможно.       Его кровь была такой яркой на сером камне, а рот был так широко раскрыт. Я сделал шаг назад и столкнулся с чем-то тёплым и твёрдым.       Мгновенно обернулся и инстинктивно вскинул руки для атаки, однако это был Чимин, голос которого я услышал:       — Это я.       И я замер. Рядом с Чимином стоял Намджун, бледный и хмурый.       — Он не из Двора Осени, — произнёс Намджун. — Мне он совсем не знаком.       Чимин положил руку мне на плечо, когда я снова попытался повернуться к голове.       — Мне тоже.       Мягкое, но очень злое рычание сопровождало его слова, однако когти он не выпустил, по крайней мере я не почувствовал их, пока он держал меня за плечо. Но пальцы сжались сильнее, когда Намджун сделал шаг в небольшой водоём, посреди которого стояла статуя, и пошёл по красной воде к голове с изувеченным лицом.       — Они поставили у него клеймо за ухом, с символом… — произнёс Намджун, сопровождая слова матами. — Гора с тремя звёздами…       — Двор Ночи, — очень тихо сказал Чимин.       Двор Ночи — северные земли Прифии, если я правильно помню карту на фреске. Земли тьмы и звёздного света. Такие прекрасные… И в то же время ужасные.       — Почему… Зачем они это сделали? — выдохнул я.       Чимин отпустил моё плечо и встал рядом со мной. А тем временем Намджун полез на статую, чтобы снять голову. Я отвернулся и уставился взглядом в цветущую большую дикую яблоню.       — Двор Ночи делает всё, что им захочется, — произнёс Чимин. — Они живут по собственным законам, согласно собственной извращённой морали.       — Все они садисты и убийцы, — добавил Намджун.       Я осмелился бросить на него взгляд. В то мгновение он уже опёрся на большое крыло каменной цапли и тянулся к голове. Я снова отвернулся.       — При Дворе Ночи знают множество самых ужасных и отвратительных пыток. Они пируют на чужих страданиях. Развлекаются.       — Так они совершили это ради забавы? Или это послание? — спросил я, осматривая сад, как когда-то осматривал лес, в котором охотился.       — И послание тоже, — отозвался Намджун.       Я вздрогнул от влажного скольжения плоти и костей по камню. Не смотрел, но знал: Намджун снимал голову с каменного клюва. Мне не раз приходилось сдирать шкуру убитых животных, но это…       Рука Чимина снова легла мне на плечо.       — Пересекать наши границы в обе стороны, совершить убийство неподалёку, потому что кровь ещё свежая… — Всплеск воды прервал его. Намджун спрыгнул со статуи. — Именно такие развлечения любит Высший Лорд Двора Ночи. Проклятая мразь.       Я оценил расстояние между озером и поместьем. Двадцать, может, тридцать метров. Вот как близко они подобрались к нам. Чимин погладил пальцем моё плечо:       — Ты всё ещё в безопасности. Это они так шутят.       — Это никак не связано с болезнью? — спросил я.       — Они отлично понимают, что болезнь снова просыпается. Показывают, что находятся совсем рядом с нами и могут творить на сопредельных землях всё, что им вздумается.       Наверное, в то мгновение у меня был совсем жалкий вид, потому что Чимин, посмотрев на меня, сказал:       — Я не позволю разорять наши земли.       У меня не хватило смелости сказать ему и Намджуну, что их маски — лучшее доказательство страшной опасности болезни.       Намджун наконец выбрался из водоёма, однако я не мог смотреть на него с головой в руке, с руками, покрытыми кровью.       — Они довольно скоро получат то, чего заслуживают. Надеюсь, болезнь поразит и всех их.       Чимин закричал на Намджуна, чтобы тот нёс голову осторожно, и в ответ только гравий потрескивал, когда Намджун направился к поместью.       Я присел на корточки, чтобы собрать краски и кисти, но руки ужасно дрожали. Чимин встал на колени рядом со мной, обхватил мои ладони своими. Крепко, но очень нежно.       — Ты здесь в безопасности, — повторил он.       Приказ суриэля эхом отдался в моей голове. Оставайся с Высшим Лордом, смертный. Ты будешь в безопасности.       Я кивнул.       — Это всего лишь политика Двора, — сказал он. — Двор Ночи очень опасен, однако этот поступок — всего лишь глупая шутка его лорда. Если он нападёт на кого-то на моих землях, нападёт на тебя, ему будет ой как хреново. А если болезнь действительно поразит эти земли и Двор Ночи нарушит наши границы, мы будем готовы к этому.       Мои колени дрожали, пока я поднимался на ноги. Политика фэйри, Дворы фэйри…       — Их шутки, должно быть, были ещё ужаснее, когда люди были рабами у фэйри.       Вполне вероятно, что они пытали нас и творили со своей живой собственностью страшные вещи.       Темнота снова окутала его глаза.       — Бывают дни, когда я радуюсь, что был ещё слишком мал, когда мой отец отправлял своих рабов на юг за Стену. Однако всё, что я видел до этого, было отвратительно.       Я даже не хотел этого представлять. Не хотел искать следы, которые по себе могли оставить смертные рабы. Думаю, что и пяти веков не хватило, чтобы стереть все те кошмары из памяти земель. Я должен был это отпустить, не думать об этом. Должен был. Но не мог.       — А ты помнишь, как они покидали ваши земли? Радовались?       Чимин пожал плечами.       — Да, они радовались свободе, которой до этого не знали. Люди понятия не имели, что в мире смертных их ждёт смена времён года. Они вообще ничего не знали о том мире. Однако большинство из них были очень, очень счастливы, что покидают наши земли.       Каждое слово он будто выжимал из себя. И каждое следующее давалось ему ещё тяжелее.       — Я был счастлив видеть, как они покидают нас, несмотря на то что мой отец не разделял моего настроя.       Снаружи Чимин был спокоен, однако я заметил выпущенные когти.       Неудивительно, что он не знал, как вести себя со мной, когда я появился в их поместье.       Я мягко сказал:       — Ты не похож на своего отца, Чимин. И на братьев тоже.       Он отвел взгляд, а я добавил:       — Ты никогда не обращался со мной как с заключённым, как с рабом. Никогда не давал повода, чтобы я чувствовал себя среди вас ничтожным человеком.       Темнота в его глазах, когда он кивнул мне в знак благодарности, подтверждала, что существует еще много, очень много вещей, связанных с его семьей, о которых он мне не рассказал. О том, какой была его жизнь при родителях и после, когда их не стало, а ему пришлось взять на себя обязанности верховного правителя. У меня не было намерения расспрашивать его хоть о чем-то, по крайней мере пока на него давит болезнь. Я поговорю с ним обо всем, когда он будет готов к разговору. Он подарил мне личное пространство и уважение. Я не мог не ответить ему тем же.       В тот день я не прикоснулся к краскам и кистям.