deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Озеро выглядит холодным и неподвижным под солнцем, а само солнце невыносимо припекает. Уилл развалился на полотенце, устроив голову на коленях у Макс. Он лениво следит за стрекозами, зависающими в густом, влажном воздухе. Макс закинула ноги на Лукаса, а Майк сидит у ног Уилла, выпрямившись как по струнке. Будто что-то гложет его изнутри, не даёт расслабиться. Они пришли сюда купаться, но в воду в итоге полезли только Макс и Лукас. Теперь они сидят и сохнут, кожа у них сморщенная, пахнет озёрной водой. Майк и Уилл так и не искупались, хоть они и мокрые, будто всё-таки искупались. Это совсем не освежающе… Они сидят в футболках. Ткань липнет к спинам от пота, а под ней скрыто всё, что произошло за последние дни. Уилл смотрит на воду и чувствует неприятную тяжесть. Да, он понимает, что не сможет раздеться, он не хочет открываться, не хочет разоблачаться. Трава, которую принёс Майк, немного сглаживает углы, делает день мягче и легче. Но жара… ох, эта жара всё равно давит, как физический груз. — Давайте чем-нибудь займёмся, — стонет Лукас, вытирая пот со лба. — Да, мне тоже скучно, — подхватывает Майк и смотрит на Уилла. Во взгляде появляется какая-то странная, беспокойная энергия. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Макс. — Не знаю, что-нибудь рандомное, что-нибудь тупое, — ухмыляется Лукас, оглядывая всех. — Мы уже переделали всё тупое, — смеётся Уилл. Его голос мягкий и разомлевший от дыма. — Нет, что-нибудь невинно тупое, — настаивает Лукас. — О, новый секонд, — предлагает Макс, приподнимаясь. — Он только открылся. — Тогда мы будем выбирать прикиды друг другу, — говорит Майк и бросает на Уилла ухмылку. От неё воздух почти электризуется, почти пробегает разряд. — О да, — смеётся Лукас, поднимаясь на ноги и слегка покачиваясь. — И будем ходить в этом до конца дня. Это звучит как угроза, но под травкой кажется отличной идеей. Может, это и правда из-за неё, но Уилл понимает, что это будет весело. Они запихивают влажные полотенца в сумки и направляются к магазину.

***

Дорога до секонда вообще ни капли никак их не протрезвляет. Если уж на то пошло, жара только сильнее вбивает кайф в голову. К тому моменту, как они добираются до стеклянных дверей, выглядят они откровенно… так себе. Два косяка на четверых превратили тротуар в движущуюся дорожку, а собственные голоса во что-то странное, эхом отдающееся в голове и до идиотизма смешное. — Боже, я думала, меня уже отпустит к этому моменту, — смеётся Макс, приваливаясь к кирпичной стене. Майк резко взрывается смехом, таким хриплым, задыхающимся. Он тут же заражает Лукаса, а за ним и Уилла. Они стоят посреди тротуара и ржут. Это круговорот смешинок в природе. Уилл запрокидывает голову и чувствует, как солнце печёт лицо. — Я думал, это только меня так накрыло, — выдыхает Майк, вытирая глаза. — Накрыло чем? — спрашивает Уилл, у которого уже живот болит от смеха. — Не знаю… забыл, — Майк делает глубокий вдох, пытаясь собраться. — Пошлите внутрь. Секонд обманчивый. С улицы он выглядит маленьким и тесным, но внутри превращается в настоящий лабиринт. Ряды рубашек, джинс, каких-то костюмов, пахнущих нафталином и старым подвалом. Они бродят между вешалками, и Уиллу кажется, будто он плывёт. Смех шлейфом тянется за ними, они хватают всё подряд. Уилл находит огромную меховую шубу мерзко-жёлтого цвета, в которой он выглядит как мокрый золотистый ретривер. Он накидывает её на себя, мех щекочет вспотевшую шею. Он медленно вышагивает модельной походкой, от которой Лукас буквально складывается пополам от смеха. Макс тем временем находит гигантские очки в форме звёзд и неоново-розовую ковбойскую шляпу и расхаживает, как королева какого-то максимально безвкусного, низкобюджетного родео. В итоге их заносит в дальнюю часть магазина, в отдел с официальной одеждой. Макс резко разворачивается и стаскивает с вешалки пышное свадебное платье. Оно такое огромное! Пожелтевшие лоскуты и кружева развиваются как облако. В этот же момент парни оборачиваются со своими находками. Лукас держит костюм такого вырвиглазного ярко-зелёного цвета, что на него больно смотреть. Уилл почти тонет в фиолетовом пиджаке, тот явно сшит на какого-то гиганта, плечики шире его самого. А Майк, на удивление, держит серый костюм в красную полоску, который выглядит до безобразия прилично и скучно. Они стоят в этом цирке уродства… и снова начинают ржать. — Я пыталась избавиться от этого добра годами, — раздаётся чей-то голос. Пожилая женщина в выцветшей рабочей форме смотрит на них с мягкой, понимающей улыбкой. На фиолетовый костюм и свадебное платье она смотрит почти с нежностью, будто прощается со старыми знакомыми. — Вы такие милые. Только что школу закончили? Макс даже не моргает. Прижимает платье к груди и подмигивает остальным: — Да. Мы вообще-то свадьбу устраиваем перед тем, как разъедемся по колледжам. Прощальную. Ложь звучит настолько легко и естественно, что Уилл сам почти верит. Он ждёт, что женщина хотя бы удивится, но та только смеётся. Звонко и по-доброму. — Тогда берите, — машет она рукой. — Сделаю вам хорошую скидку. Хотелось бы мне снова быть такой же молодой… просто веселиться с друзьями и ни о чём не думать. Идите, зажгите на своей свадьбе. — Да нет, правда, мы не можем — начинает Лукас. — Можете, можете, — перебивает она и берёт его за руку, уводя к кассе. Майк и Уилл переглядываются за спиной. Майк тихо усмехается. И вот опять этот взгляд. Тот самый, от которого у Уилла на секунду внутри всё обрывается. Никакая блять трава уже не спасает.

***

Следующие два часа превращаются в сплошное размазанное пятно. Уилл даже не помнит, как они переоделись. Но вот они уже где-то в городе, нарядившиеся так, будто сбежали из цирка. Сначала они заваливаются в кафешку. Прохладные старые сиденья приятно липнут к коже. Майк заказывает чуть ли не половину меню: бургеры, молочные коктейли, картошку, даже тарелку каких-то размокших начос. И платит за всех сам, не задумываясь. Уилл отмечает про себя, что это мило, даже если Майк сейчас слишком под кайфом, чтобы осознать, сколько денег он только что просадил. Потом они оказываются в боулинге. Рукава фиолетового пиджака Уилла постоянно цепляются за шар, а Макс пытается играть в огромном свадебном платье, которое занимает сразу две дорожки. Люди вокруг смотрят на них по-разному. Реакции — от растерянности до откровенного «что блять происходит». Когда к ним подходит менеджер, Майк выпрямляется, поправляет лацканы своего серого пиджака и с абсолютно серьёзным лицом заявляет, что они с Уиллом подружки невесты. Мужик просто зависает и не понимает, что ответить. В итоге молча уходит. Уилл помнит, как они по очереди шли к алтарю, который стоял прямо между автоматами в аркаде, пока Лукас напевал паршивую версию свадебного марша, а Макс разбрасывала в воздух горсти… ничего, будто это конфетти. Помнит, как они вчетвером пытались втиснуться в фотобудку. Мешанина из фиолетового полиэстера и белого кружева. Лица радостно прижаты друг к другу, вспышка, смех. А потом они оказываются в церкви. Тихой, каменной, прохладной. Они заходят туда, как какие-то яркие призраки. Уилл даже не совсем понимает, как они сюда попали. Но никто не потерялся, сумки при них, значит, всё нормально. Лукас с Макс куда-то исчезают. Из исповедальни доносится их приглушённый смех. Судя по звукам, они разыгрывают какой-то абсурдный покаянный спектакль, и Уилл отчаянно старается не думать об этом. Он садится на самую последнюю скамью. Тело тяжёлое и ватное. Кайф начинает отпускать. Он снова чувствует ноги, чувствует пол под собой. Мысли проясняются. Но это плохая ясность, опасная. Та, что приходит перед резким спадом, когда фильтры исчезают, а сердце остаётся открытым настежь. Он медленно поворачивает голову к Майку. В тусклом свете витражей Майк выглядит мягче, почти сонным, глаза полуприкрыты. Наверное, он устал. — Майк, а ад существует? — тихо спрашивает Уилл. Он сам не понимает, откуда взялся этот вопрос. Просто вырвалось. Голос звучит слишком тихо для такого огромного пространства, он отражается от каменных стен. Майк морщится так, будто его выдёргивают из покоя. Взгляд становится странным, почти осуждающим… или просто растерянным? — С чего вдруг такие вопросы? — Не знаю, — пожимает плечами Уилл, стараясь звучать небрежно. Так легко притворяться получается только под травкой. — Может, я уже обречён. Ну, потому что я гей. Между ними сразу что-то меняется. Уилл чувствует, как слова выходят слишком быстро, но сердце бьётся ровно. Майк резко напрягается. Будто его ударили. Смотрит на Уилла с неожиданной, жёсткой уверенностью. — Уилл, ты не попадёшь в ад. Он говорит это так, будто сам стоит с богом у ворот и готов спорить за него до последнего. Уилл выдыхает долго и неровно. Он переводит взгляд на алтарь. — Ну, ад или рай… неважно. У меня всё равно этого не будет. — Не будет чего? — Брака, — говорит Байерс почти шёпотом. Он осознаёт, что не протрезвел. Язык снова опережает мысли. Майк тяжело вздыхает, будто держал этот воздух внутри годами. Он пододвигается чуть ближе и прижимается плечом к Уиллу. Потом опускает голову ему на плечо. Тёплая, настоящая тяжесть. Его рука находит колено Уилла и сжимает. Так крепко… и чуть дольше, чем нужно. — Эй… давай без этого, ладно? — голос у него усталый, вязкий. — Мне кажется… когда-нибудь… мы будем жить в мире, где сможем вступить в брак. Уилл слабо улыбается и смотрит вперёд. Чувствует рядом тепло Майка. Он такой хороший друг. Правда хороший. Всегда знает, как поддержать. Даже сейчас, еле функционирующий и пахнущий дешёвой травой. Но фраза застревает в голове. Когда-нибудь мы будем жить в мире, где сможем вступить в брак. Сердце уходит в пятки. Мы? Он сказал мы? Паника медленно сжимает грудь. Кайф уже почти не спасает. Мы — это про всех людей? Или… про них? Нет. Просто его мозг чудит. Конечно, про всех. Уилл замирает. Хочется резко повернуться, посмотреть Майку в глаза и потребовать объяснений, но он буквально прикован к своему месту. Он опускает взгляд. Дыхание Майка становится ровным. — Майк? — шепчет он, и в голосе мелькает пугающая надежда. Майк вздрагивает, будто просыпается. — А? Ой… извини. Я вырубился, — он бормочет и потирает лицо. — Трава и еда… меня просто выносит. — Меня тоже, — врёт Уилл. Внутри паника уже разливается, гудит фоном. Церковь вдруг кажется слишком маленькой, слишком тихой и слишком… правильной для всего этого. Он не может здесь оставаться. Уилл резко встаёт. Ноги слегка дрожат. Он выходит наружу и садится на каменные ступени. Воздух прохладнее, но кажется таким резким, почти колючим. Через минуту рядом появляется Макс. Она собирает своё свадебное платье в руках и смотрит на него этим своим взглядом… ну… слишком понимающим. — Ты в порядке? — тихо спрашивает она. — Да, — отвечает Уилл, смотря в асфальт. — Просто накрывает усталость. — Всё нормально. Пошли отсюда. Я позову остальных. Она возвращается внутрь и через пару секунд выходит с Майком и Лукасом. Те спускаются по ступеням, как два выброшенных с выпускного короля бала. Майк выглядит бледным, растрёпанным, но всё равно идёт прямо к Уиллу. — Пойдём ко мне? — спрашивает он. Это звучит не как вопрос. Скорее как просьба. Уилл просто кивает. У него нет сил сопротивляться с притяжением Майка. На углу они прощаются с Макс и Лукасом.

***

Дорога до дома Уилеров сопровождается тотальной тишиной. Они заходят в дом и стараются избежать света кухни и голосов сверху, и сразу спускаются в подвал. Там прохладнее, пахнет порошком и старыми настольными играми. Они делят на двоих бутылку воды и какое-то время просто молчат. Кайф, к счастью, сходит на нет. Вместо него появляется странная, бодрящая энергия. — Майк, я больше никогда в жизни не буду столько курить, — смеётся Уилл. Фырканье отскакивает от стен. Весь день ему кажется каким-то фильмом, который он смотрел, а не прожил. — И мне больше не давай, — кивает Майк. Глаза у него озорно блестнули. Уилл замечает, как Майк тянется к картам. Он не удивлён. Он и сам надеялся, что вечер перетечёт именно в это русло. — Кто-то прям жаждет поиграть, — ухмыляется Уилл, когда Майк падает на диван. — Да иди ты, — смеётся Майк. — Можно я задам один вопрос перед началом? Нормальный, — выпаливает Уилл, стараясь не думать слишком долго. — Ты уже его задал, — поддевает Майк, возвращаясь в свой привычный режим острого на языка. Уилл фыркает, но его улыбка гаснет, когда он смотрит на карты. — Слушай… я смутно помню наш разговор в церкви… — Начал Уилл. — Эй, всё нормально, я не… — Нет, я просто… про ад, всё это… я не особо в это верю. И надеюсь, ты тоже… не знаю, я просто был под кайфом, — сбивчиво говорит Уилл. Майк сразу меняется. Подсаживается ближе, почти вплотную, так что Уилл чувствует тепло его плеча. — Эй, всё нормально, — мягко говорит Майк, голос становится тихим и каким-то защитным. — Даже если бы ад существовал, Уилл, ты был бы последним в очереди туда. Уилл даёт словам осесть. Это простое утешение, но из уст Майка оно звучит как приговор свыше. Он поднимает взгляд и видит как Майк на него смотрит: сосредоточенно, внимательно, будто вокруг вообще ничего не существует. На секунду кажется, что единственное, что сейчас важно Майку — это чтобы Уилл был в порядке. Уилл широко улыбается и выпрямляется, чтобы не дать моменту его утянуть. — Давай ты первый, — кивает он на колоду. — Ты точно хочешь играть? — А почему бы нет? — поддразнивает Уилл. — Или ты боишься пары вопросов? Майк фыркает и тянет карту. Читает. Поднимает глаза, и на лице медленно появляется хищная ухмылка. — Нужно заставить другого игрока покраснеть одной фразой. Вперёд. Уилл быстро осматривается. На столе стоят две маленькие бутылки пива. Можно было бы слиться… но нет. Надо идти ва-банк. Он наклоняется ближе, почти вплотную. — Майк, я не думаю, что смогу… — начинает он тихо. — Уилл, не думай, просто… — …не думаю, что смогу, — перебивает Уилл, на долю секунды опуская взгляд на губы Майка, — устоять, когда знаю, что если ты наклонишься ещё ближе, я перестану сдерживаться. Эффект мгновенный. Майк резко вдыхает. Румянец поднимается по шее и заливает щёки. Он замирает, губы чуть приоткрыты, глаза широко раскрыты. Уилл наблюдает и наслаждается победой, потом подмигивает и откидывается назад, тихо смеясь. — Да пошёл ты, — выдыхает Майк, наконец выпуская воздух. Он чешет затылок и смотрит куда угодно, только не на Уилла. — Твоя очередь, — ухмыляется Уилл. — Да ни за что. Я это не переплюну. Ты выиграл, тут без вариантов, — смеётся Майк. — Да ладно тебе. Просто по фану, — говорит Уилл, наполовину надеясь, что Майк не станет отвечать… и наполовину… что станет. Майк замирает и медленно убирает руку. Смотрит на Уилла и вся его нервозность исчезает. Взгляд темнеет. Он наклоняется ближе. Ещё ближе. Пока его губы не оказываются прямо у уха Уилла. Мир у того буквально плывёт. — Я вообще-то всё это время не притворялся, — шепчет Майк, голос низкий, вибрирующий. — Я купил эти карты несколько недель назад. Хотел найти повод узнать ту твою сторону, которую ты так старательно прячешь. У Уилла сводит живот, а лицо горит. Майк остаётся в таком положении ещё секунду, его дыхание касается кожи. — Ладно-ладно! — выдыхает Уилл, отталкивая его обратно на свою половину дивана. Майк смеётся тихо и довольно, и откидывается назад. Они сидят в тишине. Она тяжёлая, но не неловкая. Никто не дразнит другого за румянец, это негласное перемирие. Уилл тянется за новой картой. Нужно срочно сменить тему, пока сердце не выпрыгнуло из груди. — Что пугает больше: отказ или взаимность? — читает он. Майк не отвечает сразу. Смотрит в стол, будто реально об этом думает. — И то, и другое, — наконец говорит он. — Так нельзя, это читерство! — Нет, ты подумай, — тихо говорит Майк. — Отказ понятно, больно. Но взаимность… а если ты окажешься хреновым партнёром? Если человек узнает тебя ближе и поймёт, что ты ему не нравишься? Уилл внимательно на него смотрит. Это другой Майк. Тот, который обычно прячется. — Мне кажется, тебе не о чем переживать, — мягко говорит он. — Любая девушка была бы рада быть с тобой. Майк пожимает плечами. — А ты? — Отказ, — просто отвечает Уилл. Для него взаимность это не страх. Это чудо. Майк кивает и тянет следующую карту. Улыбка возвращается. — Сколько ты держишься в постели?— он делает паузу и усмехается. — Ладно. Как долго, по-твоему, ты продержишься? Уилл смеётся. — Недолго. Особенно в первый раз. Я бы, наверное, заранее подрочил, чтобы не облажаться. Он сам офигевает от того, что сказал, но Майк просто начинает ржать. — Клянусь, я думал ровно о том же! — задыхается он. Напряжение спадает. Они снова просто два пацана в подвале. Уставшие, любопытные и слегка разомлевшие после дня. — Максимум оргазмов за день? — читает Уилл. — Семь, — сразу отвечает Майк. — СЕМЬ?! — Уилл почти орёт. — Ты серьёзно? Как и когда?! — Без комментариев, — Майк поднимает руки. — Это было недавно? Майк, расскажи! — Я отказываюсь давать показания, офицер. Я воспользуюсь правом молчания. — Как ты вообще выжил?! Всё, что ты скажешь, будет использоваться против тебя. — Арестуйте меня! — Майк театрально вытягивает руки. — Я виновен! В тюрьму меня! Они снова смеются. — У меня максимум четыре, — признаётся Уилл. — Пф, легко, — фыркает Майк. После этого тишина уже другая. Уилл чувствует усталость. Кажется, пора заканчивать. Пока всё ещё хорошо. — Я выдохся, Майк, — тихо говорит он. — Давай продолжим в другой раз? — Конечно. Я сейчас достану матрас. Уилл ненавидит себя за то, что собирается сделать. Но он обещал себе. Он знает себя. Если останется, то начнёт анализировать каждое дыхание, каждое движение. Ему нужно уйти. — Вообще… — вздыхает он. — Я, наверное, пойду домой. Лучше посплю у себя. Майк смотрит на него. Его лицо не читаемое. Потом кивает. — Ладно. Но ты не пойдёшь пешком. Я тебя отвезу. Он встаёт и протягивает руку. Уилл за неё хватается. Майк тянет его на ноги, и они просто стоят, держась за руки. Тепло. Настояще. Потом Уилл отпускает. Они поднимаются наверх и выходят в ночь. «Это правильное решение», — повторяет себе Уилл. — «Безопасное». Но когда он смотрит, как Майк машет ему на прощание, садится в машину… он уже знает: его сердце давно осталось в доме Уилеров. И никакой отказ от ночёвки его уже не спасёт.

***

Следующее утро проходит по отработанному сценарию: проснуться, кое-как впихнуть в себя завтрак и встретиться с Майком, чтобы пробежаться, пока жара окончательно не превратила асфальт в сковородку. Обычно они бегут молча. Это их негласный ритуал. Стук кроссовок об асфальт — единственный звук, который им нужен. На слова всё равно не хватает дыхания. Но на третьей миле, когда пот уже витает в воздухе тяжёлым слоем, Майк вдруг нарушает тишину. — Мы с… Макс. Устроились на работу, — выдыхает он. Он даже не смотрит вперёд, а поворачивает голову к Уиллу. Лицо у него раскрасневшееся, волосы липнут ко лбу влажными прядями. Уилл на секунду сбивается. Ритм ломается. Он замедляется и резко втягивает горячий воздух, потом снова ускоряется и догоняет. — Это… круто, Майк, — выдыхает он, натягивая улыбку сквозь жжение в груди. — Я знал… что вы… получите приглашение. Но Майк не выглядит радостным. Наоборот. Он напряжён, будто на него что-то давит. Брови сведены, а дыхание сбивается не только от бега. — Мне как-то… совестно, — выдавливает он между вдохами. — Вы с Лукасом… больше хотели устроиться. Чем мы. Жара щиплет кожу, но дело уже не в солнце. Уилл напрягается, пытаясь одновременно дышать и оставаться хорошим другом. Он слишком хорошо знает Майка. Тот не умеет носить вину у себя плечах, она его сжирает. И Уилл не собирается удручать ситуацию. — Не парься, — хрипит он. — Просто… чёрт, Майк. Давай… обсудим это у озера. Майк с облегчением, быстро кивает. И снова уходит в молчание. Уилл смотрит перед собой, но мысли уже расползаются. Обидно? Наверное. Они с Лукасом правда больше хотели эту работу. Но странно, что это ощущение быстро гаснет. Зато в голове застревает другая мысль. Майк в рабочей форме. Сначала это кажется просто смешным. Майк, пытающийся выглядеть серьёзным, в фартуке, с растрёпанными волосами, как обычно по утрам. Уилл даже усмехается. Но под этим кроется что-то другое. Острое. Опасное. Пиздец какое привлекательное. Он резко отталкивает эту мысль. Когда они добегают до озера, Макс и Лукас уже лежат на траве, как будто ждали их. Растянулись на пледе в единственном клочке тени. — Эй! — зовёт Уилл и, делая последний рывок, буквально падает на Макс с липким и потным объятием. — Фу, отвали, ты грязный, — смеётся она, но всё равно обнимает его в ответ. — Я, честно, в шоке, — ухмыляется Лукас. — Вы реально держитесь этого режима. Думал, сдуетесь через пару дней. Майк, в отличие от них, не улыбается. Он остаётся чуть в стороне. Плечи напряжены, будто его выдернули из привычной тишины. У него на языке явно перекатывается недосказанность. — Да расслабься ты, — поддевает его Макс. — Завтра у нас начинается адская стажировка с обучением. Давай хоть сегодня поживём как безработные. Уилл слегка вздрагивает. Он не знал про обучение. Майк, наверное, собирался сказать… позже. Или не собирался вовсе? Не то чтобы он обязан рассказывать всё, но в последнее время они практически не отлипали друг из друга. И эта мелочь вдруг ощущается… обидно. Как будто между ними появилась щель недосказанности. Они рассаживаются на траве, и Майк с Макс начинают рассказывать детали. Хозяин кафе очень придирчивый. Четыре дня обучения. С шести утра до четырёх дня. Кофемашины, зёрна, уборка, вежливость. Макс тут же шутит, что именно с последним у Майка будут проблемы. Уилл увлечённо слушает и кивает. И внутри медленно оседает понимание, что с утренними пробежками покончено. Больше не будет этих тихих дорог, синхронного дыхания, молчания, которое почему-то значило слишком много. Он не показывает своего разочарования. Не собирается превращать чужую радость в свою проблему. И, честно, он правда рад за них. Деньги нужны всем. А мысль о том, как Майк будет десять часов подряд пытаться быть вежливым с людьми — это, объективно, чертовски смешно.

***

Они идут к Лукасу. Солнце всё ещё висит высоко, лениво растягивая тени по гостиной. План был посмотреть фильм, но в доме какая-то беспокойная энергия. Никому не сидится. В итоге они просто сваливаются в кучу: на пол и на диван, переплетаясь руками и ногами, как попало. Вдруг зазвонил телефон. Лукас его игнорирует. Лежит, уставившись в потолок, надеется, что мама поднимет трубку наверху. — Лукас! Тебя зовут к телефону! — доносится голос миссис Синклер сквозь стену. Лукас стонет, запрокидывает голову, а потом нехотя поднимается и идёт к телефону. Тянет скрученный провод в тугую спираль, тот вытягивается до предела — Алло? Уилл, Майк и Макс тут же замолкают. Все как один поворачивают головы к дверному проёму. Атмосфера мгновенно меняется. Всё веселье с озера испаряется. Остаётся только это странное напряжение, которое появляется, когда в тихом доме звонит телефон. Уилл смотрит на Майка. Тот всё ещё раскрасневшийся после жары. Он щурится и пытается по обрывкам уловить нить разговора. — Да, это Лукас Синклер… — … — Да, я сейчас как раз с Уиллом Байерсом. — … — Подождите, серьёзно? Он выпрямляется. Больше не опирается на стену, стоит ровно, напряжённо. Лицо становится сосредоточенным. Уилл чувствует, как внутри скручивается холодный узел. Он бросает взгляд на Майка и Макс, у них те же лица. — Только по выходным? Потому что… ага, понял. — … — Да. Конечно. Завтра в шесть? — … — Мы будем. Лукас кладёт трубку и возвращается к ребятам. Он выглядит так, будто либо увидел призрака, либо выиграл в лотерею. Трое на диване смотрят на него с огромным нетерпением, как щенки, которым сказали слово «гулять». — Кто это был? — первым не выдерживает Уилл, приподнимаясь. — Что сказали? — сияет Макс. — Почему спрашивали про Уилла? — сразу цепляется Майк. — Так, спокойно, — смеётся Лукас, поднимая руки. — Уилл, помнишь ту авантюру с заявкой в The Honk? Ну, тот новый клуб на окраине? — Ну… да, — осторожно говорит Уилл, чувствуя, как сердце ускоряется. — Менеджер только что звонил. Оказывается, его бармены на выходных попались на воровстве. Там наворовали на тысячи долларов. Он сегодня всех уволил и срочно ищет новых людей. — Лукас делает паузу, явно смакуя момент. — Он сказал, что увидел наши анкеты. Понимает, что мы формально не дотягиваем по возрасту, но ему плевать. Главное, чтобы мы не светились. Будет платить налом, по взрослой ставке. Уилл замирает. — Мы… получили работу? — говорит почти шёпотом. — МЫ ЕЁ ПОЛУЧИЛИ! — орёт Лукас. Уилл срывается с дивана, чуть не сшибает Майка, и обнимает Лукаса. Это чистый, электрический всплеск адреналина. Работа! Настоящая! Рутина, которая заглушит мысли. Деньги, которые никогда не будут лишними. — Это охуенно! — визжит Макс, подскакивая и влетая в обнимашки. — Вы обязаны провести нас внутрь. Серьёзно. Если не пустите в субботу, то я вас обоих вычеркну из списка близких людей. — Попробуем, клянусь, — смеётся Лукас, весь на эмоциях. И только Майк остаётся сидеть неподвижно. Он один не двигается. Как будто вылетел из этой сюжетной ветки. Уилл замечает его краем глаза, и его эйфория чуть проседает. Вот опять. Эта невидимая линия. Лукас, Макс и он будто движутся в одно будущее. В одну точку. В новый этап, новый город, все вместе. А Майк… Где-то сбоку. Образ затворничества бьёт неожиданно сильно: они втроём в баре, смеются, живут, а Майк остаётся где-то в подвале. Уиллу становится физически больно. Он отстраняется от Лукаса и возвращается на диван. Садится рядом с Майком, почти вплотную. Нужно что-то сказать, пока тишина не стала слишком тяжёлой. — Эй… это же круто, правда? — тихо говорит он, слегка толкая Майка плечом. — Теперь мы оба работаем. Ты в кафе, я в клубе. Будем вместе умирать от усталости. Майк зыркает на него. На долю секунды в его глазах что-то темнеет. Потом он сглатывает, делает вдох и натягивает ухмылку. — Да, это круто, Уилл. Правда. Просто идеально. — Он переводит взгляд на Лукаса и Макс, голос становится привычно лёгким: — Но мы с Макс всё равно хотим вип проходку.

***

Фильм они так и не включают. Послеобеденное время растворяется в горячих обсуждениях будущего: о деньгах, которые они сэкономят, о людях, которых встретят, о том диком, пугающем и одновременно захватывающем чувстве, что они наконец взрослеют. Мир будто раскрывает свои двери, дурманит и манит. Для Уилла это ощущение почти нормальной жизни, которой он так долго ждал. Когда солнце начинает опускаться, заливая комнату мягким золотым светом, Майк тянется, вытягивает руки над головой, и протяжно зевает. Сигнал. Пришло время отдыхать от социума. — Уилл, мама ждёт тебя на ужин, — говорит Майк и встаёт с насиженного места. — О, круто… — Уилл застывает на слове. — Прям сейчас, — уточняет Майк, и на его губах появляется тихая, почти интимная улыбка. — Да, точно.