deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Наконец-то они выбежали на милосердный поворот. Ноги обоих подкосились после изматывающего спринта. Движения превратились в шаткую, тяжеловесную походку. Сквозь деревья проглядывало озеро, как святой Грааль. Тихая, прохладная награда после миль дороги. Майк, к удивлению, на этот раз не согнулся пополам. Он держался прямо, грудь вздымалась от дыхания. Они рассмеялись тяжёлым, прерывистым смехом, который бывает только тогда, когда лёгкие горят, а мозг будто парит в невесомости. Потом, без слов, гонка возобновилась, но куда медленнее. Уже ради удовольствия, а не соревнования. В диком порыве они сбросили слои одежды, запутываясь в конечностях друг друга. Обувь отброшена куда-то в траву. И с наслаждением нырнули в озеро. Вода была холодной, она шокировала перегретую кожу. Это ощущалось как возобновление к жизни, свежий глоток воздуха. Они плескались с безрассудной, почти отчаянной энергией: Майк длинными руками загонял огромные волны прямо в лицо Уиллу. Постепенно адреналин улетучился, оставив их удовлетворёнными и расслабленными. Они волочились к берегу, плюхаясь на полотенца, пока солнце медленно окрашивало всё вокруг золотом. Майк залез в сумку; пальцы натыкались на всякие мелочи, но он достал маленький прозрачный зиплок. Внутри лежал идеально скрученный косяк, сияющий для Уилла, как неоновая вывеска. — Майк, ну нет! Джонатан точно не хотел, чтобы мы курили это дерьмо. — Да брось, Уилл, это же наше последнее лето, будет весело, — сказал Майк, опуская голос в низкий, убедительный регистр — К тому же… разве ты не хочешь, чтобы твоя первая затяжка была с кем-то, кому ты доверяешь? Уилл закашлялся. Эти слова ударили прямо под дых. Кто бы не хотел, чтобы первая затяжка была с кем-то особенным? — Ладно… окей, — пробормотал он, его сердце сделало маленькое сальто. — Хорошо, я согласен. Майк достал зажигалку; тяжёлую, серебристую штуку, и подозрительно знакомую. — Ты что, украл зажигалку у папы? — рассмеялся Уилл. — Не украл, а одолжил. Мы её одалживаем, — Майк напевал себе под нос, явно довольный собой. — Нет. Ты одалживаешь. Не втягивай меня в это. — Ты тоже куришь. Ты соучастник моих преступлений, — усмехнулся Майк. Он зажёг зажигалку. Пламя дрожало, отражаясь в его тёмных глазах. Сделав осторожную затяжку, щёки Майка впали, а потом он взорвался кашлем, перекошенный и красный, как рак. — О, заткнись, — задыхаясь, сказал Майк, когда Уилл начал хохотать. Он протянул косяк, их пальцы едва касались. Контакт ощущался как электрический разряд. Уилл посмотрел на влажность на бумаге — след губ Майка, который заставлял горло пересыхать. Он сделал затяжку. Пытался быть крутым, но дым был горячим, травяным вторжением. Проходился по горлу как наждачка, и следующие тридцать секунд он задыхался в локоть. Они сидели прям так. Два идиота в шортах передают косяк в мутном цикле. Мир постепенно смягчался по краям. Пение птиц становилось мелодичным, словно лес превратился в хор. Запах был резким, землисто-сладким и цеплялся за волосы. Каждый раз, передавая косяк, их руки оставались на секунду дольше положенного. Уилл не мог оторвать глаз от того, как свет играет в глазах Майка. Они были широко раскрыты, следили за губами Байерса, когда он вдыхал дым с полной концентрацией. Осталась примерно половина косяка. Они прилично скурили, для первой то затяжки Уилла. Майк тушит его о землю. Движения медленные, спокойные. Они не были в зюзю, просто… слегка кайфовали. Спокойный кайф. Уилл смотрел на озеро и чувствовал взгляд Майка на своём боку, прямо на том месте, где под линией челюсти ещё красовался фиолетовый засос. Как маленькое напоминание о прошлом приключении. — Он по-прежнему ужасно выглядит? — тихо спрашивает Уилл. — Он никогда не был ужасным, Уилл. — Ты понял, что я имею в виду. — Всё ещё заметно, да — признаётся Майк, голос низкий, почти шёпот. Уилл тяжело вздыхает. Часть его души обожает этот след. Это грязный маленький секрет, который они разделяют. Другая же часть терпеть не может всю эту «практику». Всё кажется слишком… клиническим, будто Майк помогает ему, как тренер игроку, а это больно и совсем не романтично. — Эй, Уилл… — Да? — Хочешь попробовать… — Майк замолкает, будто собирается сказать что-то неловкое, — …сделать мне один? Глотка Уилла пересохла, ком в горле возвращается с новой силой. Очевидно, Майк не собирается оставлять его в покое. Он опирается на полотенце, грудь медленно поднимается и опускается в ритме, который ощущается, как приглашение. — Прямо здесь? — голос Уилла слегка дрожит. — А где ещё? Тут никого нет. Ну… если только ты хочешь. Майк прав. Каждый раз, когда они приходят сюда, озеро пустое. Уилл начинает подозревать, что может быть в этом месте плавает кишечная палочка. Может, озеро действительно грязное. Может, он просто чувствует себя грязным. А может, это потому, что он влюблён в лучшего друга, который любезно предлагает ему помощь… Блять. Уилл знает Майка достаточно хорошо, чтобы понять: если бы Майк видел, что ему некомфортно, он не стал бы настаивать. Скорее всего, Майк просто чувствует себя виноватым за то, что Уилл так неопытен. Как же это неловко для Уилла. Ему так стыдно. Наверное, не должно быть, ведь он знает, что Майк почти такой же неопытный. Лучше не думать, почему так и почему Майк ещё не нашёл кого-то нового… и он отключает мозг. — Я не хочу, вдруг тебе будет неловко, — мягко вздыхает Уилл, нервно скользя спиной по полотенцу. — Тебе вчера было неловко? — Майк смотрит в небо, спокойно, будто пытается проверить ответ на невидимой шкале «комфортности». — Нет. — Тогда…? Уилл вздохнул глубоко и медленно. Один такой маленький вдох, который он надеется, Майк не услышал. Потом он двинулся. Он подполз на коленях и завис над Майком. Единственное, что удерживает его от того, чтобы буквально вибрировать от напряжения, — мысль, что это всего лишь практика. Уилл опирается на локоть, наклоняясь над телом Майка. Вблизи Майк пахнет озёрной водой, потом и едким дымком. Уилл сначала ищет взгляд Майка. В нём светится что-то вроде азарта и радости. Наверное, он просто хочет, чтобы было честно. Раз Майк помог Уиллу выйти из зоны комфорта, то теперь он тоже попрактикуется. Уилл отвёл взгляд от глаз Майка и скользнул им по коже, останавливаясь на месте, где шея переходит в ключицу. Если Уилл тоже присосётся как пиявка, то Майку тоже будет сложно это прятать. Боже упаси, если кто-то увидит оба засоса. Объяснять это было бы смертельно неловко. Майк, похоже, вообще не думает о последствиях. Он тянет шею и подставляется под губы Уилла. Но Уилл решает выбрать верхнюю часть груди. Так безопаснее. Он наклоняется, дыхание сбивается, когда губы касаются кожи Майка. Жарко. Намного жарче, чем он ожидал. Уилл начинает. Он следует тактике: засос и практика. Но едва ощутив пульс Майка под губами, его мозг перестаёт думать о практике. Это уже не урок. Это Майк. Этот мальчик, которого он тайно любил долгие годы. Он наконец здесь, прямо под ним, и это невероятно. Уилл выдыхает дрожащий воздух на кожу Майка, губы расширяются, когда он присасывается сильнее. Майк издаёт сдавленный стон, который вибрирует по всему телу. Его рука, прежде покоившаяся на траве, взлетает вверх и запутывается в волосах Уилла. Пальцы сжимаются, тянут его ближе с отчаянной, дрожащей силой. Кажется, что что-то в Майке надламывается прямо в этот момент. — Уилл… — Выдыхает Майк, имя срывается коротким, воздушным шёпотом. Другая рука Майка находит талию Уилла. Ладонь горячая и тяжёлая, прижимается к коже в опасной близости от кромки шорт. Он не может найти себе места, ёрзает. Спина выгнута, грудь поднимается и опускается в коротких, сбившихся вздохах. Майк резко тянет Уилла за волосы. Резкая, заземляющая боль вгрызается в мироощущение. Выдох с глухим стоном вырывается из горла Уилла так чётко, будто он изучал учебник драматической физиологии. Этот звук надламывает Майка. Он глотками ловит воздух и сжимает талию Уилла так сильно, что большой палец вдавливается в мягкую кожу. Притягивает вниз, пока их груди не застывают в опасной близости. Уилл тоже теряет контроль. Мир сужается до вкуса кожи Майка, звука его беспокойного дыхания и того, как Майк теряет рассудок прямо под губами Уилла. Когда Уилл наконец отстраняется, он не может отдышаться. Губы горят, они выглядят до неприличия покрасневшими. Он смотрит на результат своей проделанной работы и сердце замирает. Это катастрофа. Тёмно-фиолетово-красный, собственнический засос сияет на груди Майка, как медалька переливается на солнце. Он гораздо больше и хаотичнее того, что Майк оставил ему днём ранее. Это уже не практика, а отчаянная, животная метка. — О…о, Майк, прости! Это ужасно… — заикается Уилл. — Он… он гораздо хуже, чем мой. Чувство вины сбивает внутренние ориентиры Уилла, как грузовик. Он зашёл слишком далеко. Позволил настоящему Уиллу прорваться сквозь пелену практики. — Что? Нет! Всё в порядке, Уилл, серьёзно, не переживай, — Майк выдыхает, его глаза полузакрыты, грудь тяжело вздымается. Он выглядит… разомлевшим, но не злым, просто полностью раздавленным. Чувство вины колет Уилла, как кинжал, а Майк словно пытается вытащить его со дна самокопания. Но это заставляет чувство стыда хлестать ещё сильнее, выходить за берега. — Извини, Майк. Давай просто уйдём, — Уилл пытается отступить. В горле поднимается паника. Он чувствует себя ужасным другом. Майк предлагал себя для практики, а Уилл слишком заигрался. — Нет! Нет… Уилл, расслабься, — Майк тянется и ловит его за запястье. Хватка уверенная, хоть пальцы всё ещё дрожат. — Всё нормально. Мне… мне понравилось. Ему понравилось? Уилл не может вынести откровенностей в голосе Майка. Он падает на своё полотенце и закрывает лицо руками. Тишина, что следует после, густая, насыщенная запахом озера и травяным шлейфом. Майк опирается на локоть и смотрит на Уилла. Он аккуратно снимает его руки с лица. На губах появляется медлительная, игривая улыбка, хотя в глазах по-прежнему мелькает тревога. — Так, — начинает Майк, голос возвращается к привычной самоуверенной интонации. — Кто был этим счастливчиком? — Что? — Уилл моргает. Его сердце бешено колотится. — Кому ты поставил свой первый засос? Не ври, я знаю, что это не твоё первое шоу. Это было в Леноре? Ты бы точно сказал, если бы это был кто-то из Хоукинса… Не то чтобы это важно, но… — Майк заикается и наклоняется ближе, не давая Уиллу передохнуть. — О боже, заткнись, — смеётся Уилл. Напряжение чуть ослабевает, и он облегчённо выдыхает. Он толкает Майка в плечо и валит его на траву. — Ты. Ты был первым подопытным, честно. А ещё ты много болтаешь. Майк лишь недоверчиво фыркает. Живот Уилла снова скручивается в узел. Они лежат в тишине и наблюдают, как небо меняется с бледно-голубого на смесь розового и жёлтого. Они смеются над стратегическим размещением засоса, который оставил Уилл. Майк признаётся, что ему всё равно, если его кто-то увидит, но он постарается его скрыть. Уилл подчёркивает, что это на самом деле не так просто, как кажется. Постепенно, после долгих смешков и утихшего кайфа, вечерняя прохлада начинает кусать за пятки. Они собирают свои вещи в комфортной тишине. На развилке дороги они расходятся по домам. Уилл идёт домой и почти насвистывает, вкус Майка остаётся на его губах и ощущение того, что он пережил что-то подобное… Ну, сводит его с ума.

***

Пар в ванной такой густой, что можно задохнуться, но Уилл стойко стоит под струёй воды. Его кожа покрывается пятнами и краснеет. Душ ему нужен не столько после озера (хотя это тоже важно), сколько чтобы смыть с себя чувство вины. Он прижимает лоб к холодной, сырой плитке. Вибрации труб пульсируют в его черепе. Чувство вины растягивается как натянутая, жирная резина. Дело не в том, что он оставил Майку засос. Майк же сам просил об этом; он тянулся к нему с голодом, от которого у Уилла кружилась голова. Дело в том, что Уилл получал удовольствие от ощущения власти. Он закрывает глаза, и тьма за веками тут же заполняется воспоминанием движениями и стоном Майка. Он фантомно ощущает пальцы Майка в волосах, ощущает резкое, заземляющее дёргание кожи головы и то, как рука Майка схватила его за талию. Вдруг предательский жар перекатывается в пах. Дыхание сбивается. «Ну нет», — думает он, цепляясь руками за стену. — «Не сейчас!» Он пытается отвлечь свой мозг: Мистер Кларк и его идеально ухоженные усы, периодическая таблица элементов… но голос Майка, воздушный и срывающийся, всё равно звенит как колокольчик. — Уилл… — Резкий стук в дверь разрушает фантазию. — Уилл! Макс пришла в гости! — сквозь стену доносится голос Джойс. Звонкий и ничего не подозревающий. Жар в венах мгновенно улетучивается, на смену приходит холодный всплеск адреналина. — Уже выхожу, ма! — выдавливает он. Он перекрывает воду, и тишина ванной становится оглушающей. Он стоял под душем долго, но всё же недостаточно. Схватив полотенце, он начинает тереть кожу. Внезапно, он осознаёт, что не взял с собой сменную одежду. Блять. — Чёрт. Он приоткрывает дверь и выглядывает в коридор. Всё чисто. Натягивает полотенце на талию и кидается к своей комнате, переходя на спринт. До двери остаётся всего пару шагов, и тут Макс выходит из комнаты, на её лице тут же появляется ухмылка. — Уилл — начинает она, но ухмылка затухает. Её взгляд цепляется за мягкую впадинку на его шее. Взгляд острый и непреклонный, будто она пытается просканировать тот самый секрет, который Уилл пытался похоронить. Просто замечательно. Уилл не ждёт комментариев. Он с силой прижимает ладонь к шее, влажная кожа скользит под его пальцами. Он прячется в свою комнату. Макс сразу же следует за ним, просачивается внутрь и хлопает дверью прежде, чем он успевает возразить. — Чёрт возьми, Уилл? — шипит она. В голосе смесь шока, одобрения и удовольствия. Уилл повёрнут к ней спиной. Он суетливо хватает с комода тёмно-синюю кофту с узким воротом. — Что? — Не чтокай мне тут! А ну, повернись! — она буквально подлетает к нему. Кроссовки скрипят по паркету. — Кто так постарался, кто этот загадочный парень?! — Нет никакого загадочного парня, Макс, — голос глухой. Уилл суетливо натягивает кофту. Ткань жёсткая и неудобная, но зато скрывает улику. — О, да что ты говоришь! Вампир пробрался в твоё окно и решил, что твоя шея очень аппетитная? — Макс ходит по маленькой комнате. Её глаза сужены в подозрении настолько сильно, что это выглядит супер комично. Уилл ощущает, как лицо заливается горячим румянцем. Её ядовитая ирония почти невыносима. Ещё две недели назад Майк демонстрировал свои дешёвые пластиковые зубы вампира за столом D&D. Макс понятия не имеет, как она близка к истине. Мысль сначала кажется забавной, но тут же перетекает в ужас. Если бы Макс узнала, что Уилл играется с парнем… нет, с Майком, который к тому же натурал, она была бы разочарована. — Нет, Макс. Ничего подобного. — Окей, Уилл. Это был Ченс? Я знаю, что он клеился к тебе в раздевалках в старших классах. Боже, он такой мудак, так и прибила бы, но если это действительно был он… — Это не Ченс. Макс прекращает мельтишить по комнате и садится на край кровати. Выражение лица переходит от любопытства до настоящего, жаждущего подробностей ожидания. — Уилл, пожалуйста! Расскажи лишь крошечный кусочек. Я умираю от любопытства! В её глазах нет осуждения — только чистое волнение от предвкушения сплетни. — Ладно, я расскажу. Но не во всех красках, — вздыхает Уилл. Макс протягивает мизинец, безмолвно требуя высшей формы детского контракта. Уилл смотрит на неё, глубоко вздыхает и сцепляет свой мизинец с её. Он садится рядом, и кровать скрипит под их весом. Ему даже всё равно, что он расхаживал почти голышом. После всех травм и изнанки скромность между ними давно умерла. — Это даже не интрижка, — шепчет Уилл, глядя на колени. — Я не думаю, что он вообще меня любит… Это была… случайность. — Случайность? — Макс фыркает. — Уилл, это не случайность. Это место преступления. Кто бы это не был, он действовал осознанно. — Я не знаю, — вздыхает Уилл. Макс останавливается и нахмуривает брови. — Ладно. Слушай, он явно ещё свежий, так что когда будешь готов поговорить, то я рядом. Я просто рада, что ты наконец-то забыл Майка. После вечеринки в честь победы над Векной, Макс и Уилл сильно сблизились. Она и Эл стали настоящей зоной безопасности для Уилла после того, как он им открылся. Никогда не осуждали, ни разу. Никогда не заставляли чувствовать себя виноватым за то, что он гей. Задавали кучу вопросов про гейские штуки, симпатии и секс. Уилл всё ещё смущается от воспоминаний. Потом ещё говорили про девчачьи темы, Уиллу было… познавательно. Но интереса у него совершенно не было. Он просто понял, что Макс и Эл — это безопасное пространство, о котором он и не подозревал. Им действительно небезразлична его счастливая жизнь. Уилл выдавливает тугую, пустую улыбку. — Да. Двигаемся дальше. — Хорошо, — улыбается Макс, прижимая его к себе одной рукой, укладывая голову на своё плечо. — Двигаемся дальше. Это жизнь. Даже если ты просто используешь загадочного парня, чтобы набраться опыта. — Макс была как всегда прямолинейна. — Просто… не говори Лукасу, — шепчет Уилл в её футболку, и вдруг мозг начинает шевелиться — Или Майку. — Секрет в безопасных руках, — обещает Макс. Момент прерывает тяжёлый стук в дверь. Слишком громкий, чтобы это была мама. — Заходите! — кричит Уилл и выпрямляется. Хоппер вальяжно заходит в комнату. Его фигура загораживает дверной проём. Он смотрит на Уилла, затем на Макс, взгляд ненадолго задерживается на слегка слишком высоком воротнике Уилла, но он это никак не комментирует. — Ужин готов. Макс, ты остаёшься, — утверждает, а не спрашивает Хоп. — Хорошо, Хоп, — улыбается она. — Две минуты, — Хоппер показывает два пальца и растворяется в коридоре, закрывая за собой дверь. Уилл мысленно отмечает, что Хоппер закрыл дверь. Если бы он был один с парнем, дверь бы не закрыли. Глупо, но Уиллу нравится, что Хоппер доверяет ему, несмотря на то, что он гей. Если бы восемнадцатилетний Уилл рассказал тринадцатилетнему себе, что Хоппер будет ему понимающим другом, младший Уилл только рассмеялся бы в лицо. Уилл снова опускается на подушки и смотрит на вращающийся потолочный вентилятор. — Я не знаю что мне делать, Макс, — вздыхает он. Макс садится рядом, смотрит на те же вращающиеся лопасти. — Эй, если это не так уж важно, просто получай удовольствие. Через два месяца мы уезжаем в колледж. Маленькая летняя интрижка тебя не убьёт. Но когда Уилл выходит к ужину, мысль о маленькой летней интрижке застревает словно иглы в горле. Потому что на самом деле это его убивает. Ужин пролетел перед глазами как один большой размытый кадр: горячее блюдо, Джойс и Хоппер, который бурчит из-за жары. Макс была настоящим спасением. Она начинала разговор, как только замечала, что рука Уилла снова тянется к шее, чтобы проверить воротник. Она была ангелом хранителем, которого он совершенно не заслуживал. Когда Макс ушла, а дом погрузился в вечерний гул, Уилл забился в свою комнату. Он лёг на кровать и уставился в потолок. Он полностью, совершенно бесповоротно натворил делов и облажался. Следующие тридцать минут он думал только о том, насколько он жалок. Как невозможно будет перестать думать о Майке. Он должен остановиться. Игра, засосы, практика… всё это было как автомобильная авария в замедленной съёмке. Завтра он скажет Майку. Скажет, что больше не может, потому что… Ну, отговорку он придумает потом. Вдруг слышится знакомое «тук-тук-тук» по стеклу окна. Уилл на мгновение замирает, потом медленно садится и видит, как бледное лицо Майка прижато к стеклу, а рука машет в приветствии. — Боже… — Уилл глубоко вздыхает, волнение раздувается, его лёгкие вот-вот лопнут. Он встаёт, открывает окно и наблюдает, как Майк вскарабкивается внутрь. — Почему не через входную дверь? — тихо шипит Уилл. — Не знаю, — шепчет Майк, поправляя футболку. Лицо у него раскрасневшееся, волосы в тёмных спутанных завитках. — Я просто хотел, чтобы были только мы. Без Хопа, без Джойс. Без лишних вопросов. — А почему должны появиться вопросы? Майк не отвечает. Вместо этого он бросает слишком уверенную для парня, только что пролезшего через окно, улыбку. Кидает рюкзак на кровать и расстёгивает молнию. Оттуда вылезает колода карт, а за ней… коробка апельсинового сока. — Ты серьёзно? — шепчет Уилл, указывая на сок. — Никогда не был серьёзнее, — тихо смеётся Майк. Он садится на край кровати и с ожиданием зыркает на друга. У Уилла пропадает вся решимость. Он падает на спину и растягивается звездой. Майк присоединяется, оставляя между ними небольшой промежуток. Коробка с соком лежит между ними как странный центр композиции. Уилл смотрит на неё, потом на Майка, и из груди вырывается беспомощный смех. — Ты реально принёс сок. — Витамин С важен для восстановления после травки, Уилл, — шутит Майк, его глаза блестят. Уилл смотрит на него внимательнее. Кудри Майка касаются лба, его глаза бегают между глазами Уилла, ища хоть какой-то протест. Уилл знает, что должен сказать. Должен сказать «нет». Должен сказать «уйди». Должен сказать «я влюблён в тебя, и это меня медленно убивает». — Ну что, — голос Майка опускается на октаву ниже. — Играть-то будем? Уилл сдаётся. Чёрт, он такой слабый. Он как голодный человек, которому подают крошки от пиршества. — Ладно, — шепчет он. — Отлично! — Майк тянется к коробке и ловко достаёт первую карту. Уилл опирается на локоть. Когда Майк поднимает карту к свету, сердце Байерса ёкает. Майк садится в позу лотоса, колени касаются бедра Уилла. Байерс надеется, что не будет прям жести. Он не привык разговаривать с Майком в таком ключе. Он конечно получает от этого удовольствие, но это так эгоистично. Интересно, кайфует ли Майк? Уилл знает, что Лукас и Дастин постоянно обсуждают девчонок и секс. Не знает, участвует ли в этом Майк. Когда они рядом, то точно нет. Уилл думает, что Майк испытывает к нему жалость. Эта мысль заставляет Уилла чувствовать… — Сплюнуть или проглотить? — перебивает Майк, прерывая размышления Уилла. Слова сталкиваются с тишиной комнаты. Уилл не может удержаться от испуганного смеха. Это точно лёгкое начало. Сердце Уилла делает маленькую остановку. Он смотрит на Майка, а тот просто улыбается. Так… уверенно, с лёгким нетерпением, так, что по рукам Уилла бегут мурашки. — Не знаю, — бормочет Уилл, пытаясь звучать непринуждённо, хотя его лицо будто пылает. — Думаю… это зависит от вкуса. Он врёт. Явно, жалко и позорно врёт. Если бы это был Майк, Уилл знает: он проглотил бы мгновенно, без всяких сомнений. Может, сейчас вообще не стоит об этом думать? — Я бы проглотил, — говорит Майк. Тон слишком сухой, слишком невозмутимый. Уилл не выдерживает и взрывается смехом. Ну Майк, ну даёт, ну юморист! Когда ему вообще давали выбор в этом вопросе? Макс говорила Уиллу, что девчонки могут «выстрелить» в одной из их чересчур личных бесед, но это не совсем подходило к вопросу. Хотя, может, и подходило. Уилл в девчонках не эксперт. — Ладно, Майк, — бормочет он, смех постепенно стихает. Уилл тянется за следующей картой: — Предпочитаешь ли ты гладкую кожу? Он смотрит на Майка, ожидая простого ответа, но лицо Майка слегка морщится. Он выглядит чересчур недовольным, его челюсть напряжена. Долгим, намеренным глотком он отпивает из коробки с соком, картон скрипит под пальцами. — О, да ладно, Майк, — стонет Уилл. — Мне всё равно, можешь не стесняться! Это же безопасный вопрос, типа «бро-вопрос», а Майк ведёт себя так, как будто это что-то сверхсекретное. Майк лишь пожимает плечами, избегая взгляда Уилла, и вытирает капельку сока с губ. — А ты? Ну… с парнями? Уилл ёрзает на кровати: — Думаю… мне нравится естественность, — тихо отвечает он. Он не хочет объяснять, что ему нравится идея настоящего мужчины — грубого, несовершенно идеального, того, кто кажется надёжным. Гладкость это слишком аккуратно, слишком фальшиво. Майк медленно и обдуманно кивает. Он достаёт новую карту. — Грубо или нежно? Напряжение, которое только что взвинтило Уилла, постепенно спадает. Возможно, он начинает чувствовать себя чуть комфортнее. — Нежно после первой встречи, — отвечает Уилл, голос набирает тихую уверенность. — А потом смесь того и другого. Он тянется за соком и делает неожиданный глоток просто так. Холодная жидкость резко контрастирует с жаром в груди. — Я тоже так думаю, — отвечает Майк. Его тяжёлый взгляд задерживается на губах Уилла. Уилл вытирает губы и берёт следующую карту. — Как часто ты думаешь о сексе? Оба одновременно тянутся за соком, но Майк уступает Уиллу. Они делают длинные, ненужные глотки. Уилл благодарен за это отступление. Честно говоря, он не хочет признавать, что часто — это слишком мягко сказано. Ну… когда Майк находится в радиусе пяти миль, то сложно себя сдерживать. Но после последнего глотка Майка коробка опустела. Что значило… — Хватит уклоняться от вопросов, Уилл. — Если я правильно помню, — усмехается Уилл, — ты уклонялся больше меня. Ты же допил сок. — Я сделал это специально, — голос Майка опускается в низкий, дерзкий регистр. — Тогда ответь на мои предыдущие вопросы, которые пропустил. — Нет, теперь моя очередь тянуть, — смеётся Майк, доставая следующую карту. — Какая песня тебя заводит? Уилл для вида делает задумчивое лицо, в основном для убеждения Майка. Ведь он сам и так знает ответ. — Наверное, Head over Heels, — говорит Уилл, отводя взгляд. — Tears for Fears… — Хочешь остаться со мной наедине и обсуждать погоду? — усмехается Майк. — О, заткнись, — смеётся Уилл, слегка подталкивая его плечо рукой. — А твоя песня? Майк хитро прищуривает один глаз и смотрит вверх. — Хммм… Он думает целую минуту, это кажется чересчур долгим для простой песни. Может, у него их несколько? Майк прочищает горло: — Кто отвезёт тебя домой сегодня? — поёт он слишком драматично, но с удивительно ровным ритмом. — Drive? — удивляется Уилл. — The Cars, да. — Понятно, — смеётся Уилл. Он тянется за коробкой и вытаскивает ещё одну карту: — На твой взгляд, в чём разница между сексом и любовью? Уилл поднимает взгляд на Майка, а тот уже смотрит на него. Майк замер, его большой палец скользит по краю карты. Он выглядит так, будто хочет пошутить, сказать что-то пошлое, чтобы разрядить обстановку, но ловит взгляд Уилла, и сарказм словно застревает у него в горле. — Я… — начинает Майк, голос слегка трескается. — Думаю… секс… это просто… действие, да? Физическое удовольствие. Разрядка. Громко, грязно, ты просто следуешь инстинкту, как животное. — Он наклоняется вперёд, локти упёрлись в колени, взгляд опущен на простыни. — А любовь? — голос Майка опускается в низкий, ласковый тембр, который он использует только для Уилла. — Это… это что-то более интимное, личное. Когда ты не просто пытаешься получить удовольствие, а хочешь, чтобы другой человек точно понял, как много он для тебя значит. Как будто ты выворачиваешь душу, показываешь те части себя, которые обычно стараешься прятать. Это не просто контакт, это доверие. Ты открываешься, потому что знаешь, что тебя не осудят и не бросят. Он поднимает взгляд и его тёмные глаза скользят по Уиллу. — Думаю, что разница в том, что в первом случае ты просто находишься с кем-то в одной комнате… а во втором случае ты наконец оказываешься дома, в уюте. Уилл наблюдает за губами Майка. Байерс ощущает странную боль в груди. Это как увидеть потаённый уголок внутри Майка, внезапно распахнувшийся. Это что-то уязвимое и невероятно хрупкое. То, что Майк не показывает остальному миру. Его честность, открытость… это подарок, который Уилл не уверен, что заслуживает. Это близость тихая и глубокая. Воздух в комнате становится тяжёлым, Майк притягивает к себе как магнит. — А для тебя? — почти шёпотом спрашивает Майк, слегка подталкивая ногу Уилла своей. — В чём разница для тебя? Уилл медленно прочищает горло, глаза не отрываются от Майка. Он боится, что если вдруг отвлечётся, то интимность момента исчезнет. Он решается быть смелым, как Майк, и искренне отвечает: — Думаю, ты совершенно прав, — тихо говорит Уилл, почти шёпотом, но слова отчётливо слышны в тишине. — Секс… это просто кожа к коже. А любовь… это как два сердца, соединяющиеся вместе. Реальная связь, ну… когда ты с кем-то наконец становишься одним целым. Он слегка улыбается. Так осторожно, но сердце всё равно гремит. Лёгким движением ноги он касается Майка: — Не знаю… Надеюсь, мы оба когда-нибудь узнаем, каково это. — Да… — отвечает Майк. Он смотрит на Уилла с нечитаемым выражением лица, тёмные глаза будто пытаются увидеть в нём что-то, чего не было секунду назад. Он медленно кивает. Это молчаливое подтверждение всего, в чём они только что признались друг другу. Его взгляд возвращается к колоде. Уилл ощущает, будто они только что раскрыли свои души. Этого в планах не было и уж точно не входило в правила игры, но слышать, как Майк говорит о близости с такой серьёзностью…боже, это заставляет Уилла почувствовать с ним новую ниточку связи. Он понимает, что оба хотят одного и того же: чего-то настоящего, искреннего. Он наблюдает, как Майк неловко возится с картами. Пальцы становятся неуклюжими, он пытаясь собраться с мыслями. — Чувствую, следующая карта травмирует нас, — смеётся Майк. Уилл вздыхает, его плечи наконец расслабляются, напряжение спадает. — Да, предыдущие и так травмировали нас, мы вывернули свои души, — смеётся он в ответ. Звук словно якорь, возвращает обоих в реальность. — В любом случае, именно поэтому мы и играем, да? Даже у этой игры есть сентиментальность… — говорит Майк. Когда он переворачивает следующую карту, возвращаются смех и лёгкая ухмылка. Он громко стонет, закатывает глаза и хохочет: — Я так и знал! Как в воду глядел. Майк прочищает горло, оставляя позади эмоциональный момент, и возвращается к делу с такой сосредоточенностью, что Уилл не знает — злиться или быть благодарным. — Ну, — говорит Майк с ухмылкой, — какая твоя самая пошлая фантазия? Уилл стонет. Ну конечно. Идеальный тайминг. Он знает ответ, ведь он прокрутил это в голове тысячу раз. Но собрать слова воедино кажется невозможным. Врать он тоже не хочет. Он может сказать что угодно, но это должно быть весело. Двое друзей просто играют, так что он теряет? Они ведь не боятся откровенностей, и это вроде бы ничего не значит, верно? Уилл решает просто повеселиться. — Не ври мне, — провоцирует Майк, наклоняясь настолько близко, что Уилл чувствует едва уловимый свежий запах апельсина. — Ладно, — тихо говорит Уилл, его уверенность растёт. — Я просто не знаю, как это объяснить. Это… это поза. — Можешь показать? — спрашивает Майк. В его глазах мелькает настоящий азарт, жажда информации, выходящая за рамки игры. Уилл не думает. Он просто двигается. Переворачивает плавным движением: ноги там, где была голова, голова там, где были ноги. Он опирается на локти, лежит лицом к Майку. — Я не понимаю, — говорит Майк, выпрямляясь, чтобы лучше видеть Уилла. — Потому что я ещё не закончил. Уилл медленно опускается на спину, плечи касаются матраса, голова полностью свисает с края кровати. Комната теперь перевёрнута. Он видит свой стол, разбросанные эскизы и пол под странным углом. Он слышит шуршание простыней, когда Майк ёрзает. Затем тень Майка падает на него. Он стоит у края кровати, прямо над лицом Уилла. — Я всё ещё не понимаю, — шепчет Майк. Он смотрит на Уилла, на обнажённую шею, свисающую с кровати, на волосы, падающие назад, на бледное вытянутое горло. Уилл лишь улыбается и смотрит на Майка. Майк стоит точно так, как в его фантазии. — Просто подумай об этом, Майк, — мурлыкает низким, медовым тоном Уилл. Уилл физически ощущает тепло присутствия Майка. Шорты Майка находятся всего в нескольких сантиметрах от лица Уилла. Он наблюдает, как меняется выражение лица Майка: от замешательства к резкому, внезапному осознанию. Все шестерёнки закрутились как надо. Майк видит растянутое тело Уилла, податливый изгиб шеи и то, как он ждёт. В комнате наступает абсолютная тишина. Потом Майк начинает двигать руками. Они такие большие и горячие. Скользят не к плечам Уилла, а к его горлу. Уилл задыхается, когда ладони Майка ложатся на кожу. Глаза Майка потемнели. Стали тёмно-карими, почти чёрными. Он не сжимает, он дразнит. И Уилл вдруг жалеет о всей своей храбрости, которая позволила ему оказаться в этом положении, потому что уверенность мгновенно улетучилось. Большой палец Майка медленно скользит по кадыку Уилла. Под кожей чувствуется бешеный пульс. Потом он обхватывает шею своей огромной рукой. Хватка крепкая, но аккуратная. Майк смотрит на Уилла со странным выражением лица. Оно одновременно жуткое и такое честное. Уилл смотрит на него, взгляд плывёт. Он ощущает себя на краю обрыва. А потом, так же внезапно, как прильнул, Майк отдёргивает руку. Он отпрыгивает от края кровати, словно обжёгся. Обходит с другой стороны и ныряет под одеяло. Хм, в комнате вроде не холодно… Уилл не понимает что произошло. Он просто лежит, пока кровь набатом стучит в висках. Потом садится и спешит вернуться на прежнее место. Майк уже устроился под одеялом и начал рассматривать простыни. «Он просто проверял засос…» — убеждает себя Уилл, стараясь остановить дрожь в руках. — «Он хороший друг. Просто… проверял». Но Уилл не залезает под одеяло. Ему слишком жарко, кожа пульсирует от призрака прикосновения Майка. — А ты? — пробует сменить тон Байерс. Глаза Майка мгновенно встречаются с его взглядом. Взгляд напряжённый, ошарашенный. Уилер отвечает не сразу. — Майк, апельсиновый сок закончился. Надо отвечать. — Я понимаю, — говорит Майк сжатым голосом. Он не смеётся. Он будто ищет в простынях Уилла секрет своих собственных желаний. — Думаю… я бы хотел кончить на партнёра. — Кончить? — Да, Уилл, ты не глухой, молодец. Чёрт, я не смогу это показать так, как ты показал позу, — Майк заикается, а румянец поднимается по его шее. Уилл ощущает прилив какой-то силы, уверенность возвращается, когда он видит Майка таким растерянным. — Куда? Майк наконец смотрит на Уилла. Сканирует лицо. — На лицо, — шепчет он. Слова едва слышны из-за шума дома. — И? — И… — Майк замолкает, глаза скользят вниз по телу Уилла, к его ногам, а потом резко возвращает взгляд обратно к глазам. — И в целом на тело , — выдыхает он, резкий, прерывистый звук. Чёрт. Он действительно… Да, он думал об этом. Уилл оставляет ответ висеть в воздухе. Не давит. Просто улыбается. На лице расцветает дерзкая, понимающая улыбка, которая говорит Майку: я всё понял. Он ложится на спину и пялится в потолок, позволяя градусу в комнате понизиться. — Мне нужно в туалет, — натянуто говорит Майк. — Эм… да, конечно иди. Думаю, мама и Хоп уже спят, — отвечает Уилл, поглядывая на часы. — Только тихо. Майк кивает и выскальзывает из-под одеяла. Не глядя на Уилла, он медленно открывает дверь, выскальзывает и тихо закрывает. Блять. «Может, моя поза была слишком шокирующей для Майка? Я зашёл слишком далеко? Смутил его? Это пошатнуло его нервную систему?» — Уилл провёл все четыре минуты, пока Майк был в ванной, анализируя каждое движение. Он надеется, что Майк просто сбежит через окно и никогда не вспомнит этого разговора. Как раз когда его мысли достигают апогея, он слышит, как дверь тихо открывается. Майк тихо закрывает её за собой. Прежде чем Уилл успевает что-то сказать, Майк шепчет: — Я могу переночевать у тебя? Вопрос звучит слишком робко и невинно. Майк начинает собирать разбросанные карты, убирая их обратно в коробку. — Конечно, можешь. Если будешь готов встать спозаранку и улизнуть через окно. Майк смеётся. Раздаётся такой настоящий, искренний смех. Уилл не слышал такого ни разу за всю ночь. — Думаю, я справлюсь. Уилл прячется под одеялом, дотягивается до лампы и щёлкает выключателем. Комната погружается во тьму, за исключением бледного лунного света, пробивающегося сквозь окно. Майк заползает в кровать, натягивает одеяло до шеи и разворачивается к Уиллу. — Ты в порядке? — шепчет Уилл, поворачиваясь к нему. — Да… да, я в порядке, — честно отвечает Майк. Уилл тихо зажмуривается, позволяя ночи растворить напряжение. Майк тихо подползает ближе, и матрас прогибается под его весом. Их лица теперь почти соприкасаются, так что Уилл чувствует теплое дыхания Майка на своих щеках. Оно не просто рядом, оно проникает в самую душу, ускоряет сердцебиение. Уилл старается не открывать глаза. Он знает, что стоит взглянуть, увидеть Майка так близко, и весь контроль просто испарится. Он остаётся неподвижным, словно старается слиться с этим мгновением. Прислушивается к ритму их дыханий, к тихой музыке их сердцебиений, к грудной клетке, что поднимается и опускается рядом. Наконец, усталость мягко затягивает их обоих в сон, словно в тихий океан, смывающий все шалости.

***

Утро не приходит тихо. Оно врывается в комнату, как золотой световой штурм, проливаясь сквозь щель в шторах, обжигая веки до слепящей яркости. Уилл моргает и пытается прийти в себя. В одно мгновение он просто мальчик в тихом доме Хоукинсе. В другое мгновение он чувствует тепло рядом с собой, приходит осознание. Майк сладенько посапывает рядом, беспорядочно спутанный под одеялом. Воздух тяжёлый и липкий, ночь оставила на коже пот и тепло, которое ещё не успело рассеяться. Уилл затаил дыхание и начал оценивать ситуацию. Они не просто делят кровать, они спутались в один узел. Майк выше и шире и поэтому занимает всё пространство матраса, но оставляет достаточно места для другого тела рядом. Их ноги переплетены. Они создают запутанную карту загорелой кожи и мышц. Майк свернулся на боку, его лицо почти касается плеча Уилла, одна его длинная рука лежит на груди Уилла, а другая рядом с их лицами. Его пальцы подёргиваются во сне. Жара становится невыносимой, но Уилл остаётся парализованным. Он смотрит на Майка. Просто Майка, без всяких игр, без тренировок, без шуток. В утреннем свете его острые черты лица становятся мягкими, почти округлыми. Уилл знает, что нужно вставать. Он знает, что это рискованно. Но ещё он знает, что через два месяца он будет пережёвывать перед сном это утро. Будет скучать по Майку. Он позволяет себе минутку побыть эгоистом. Он чувствует вес руки Майка, щетину его ноги на своей коже, ровное, тёплое дыхание у шеи. Жадность. Он хочет хоть раз в жизни насладиться близостью. Сквозь дверь доносятся приглушённые голоса Хоппера и Джойс. Половицы скрипят. Чёрт. Эти бытовые звуки — как сигнал тревоги. Если они войдут и увидят Майка, который должен был спать в своём доме… увидят Уилера, свернувшегося рядом с Уиллом, то никакое «мы просто друзья» не спасёт их. Хоппер годами патрулировал над их с Эл границами, и с Уиллом он поступит так же без раздумий. Почему это кажется неправильным? Они вместе проводили сотни ночёвок, но эта сильно отличается. Невообразимо сильно отличается. Уилл тянет дрожащую руку и откидывает кудрявый локон со лба Майка. Он не двигается дальше. Меняя тактику, слегка сжимает плечо Майка и наклоняется ближе. — Майк… — шепчет он. — Просыпайся. Нужно уходить, пока мама тебя не увидела. — М-м-м? — Майк ворчит. Он такой сонный, его глаза ещё мутные и затуманенные. Потом осознание ударяет как ток. Глаза широко раскрываются и он в панике смотрит на Уилла. Он садится так резко, что голова почти сталкивается с изголовьем, рука летит ко лбу, чтобы остановить головокружение. — Чёрт, извини… Я ухожу, уже ухожу, — шепчет Майк. Голос по-прежнему хриплый от сна. Он неловко ищет обувь около кровати. Уилл скользит к краю, босые ноги касаются прохладного пола. Он снова сжимает плечо Майка, пока тот мучительно пытается завязать шнурки. — Встречаемся с Макс и Лукасом в двенадцать. Не забудь, — напоминает Уилл. — Я помню, — отвечает Майк, и на мгновение в его глазах вспыхивает тот же огонёк, что был ночью. Он пихает в рюкзак карты и пустую упаковку сока. И с последней, кривой улыбкой Майк ступает на подоконник и выскальзывает наружу. У Уилла сжимается грудь. Он смотрит на пустое место, где только что был Майк, дольше, чем следует. Сердце бешено колотится. Он плюхается на кровать и прячет лицо в ладошках. Место рядом ещё тёплое. Оно пахнет Майком — смесью озёрной воды, мыла и чего-то исключительно майковского. Дверь резко распахнулась. Джойс стоит в проёме, сияющая и полная энергии. — Завтрак? — её глаза пробежались по комнате, словно проверяя, всё ли в порядке. — Да, сейчас, — выдавил Уилл и натянул на лицо вынужденную улыбку. Он садится и приподнимает одеяло над помятой частью кровати, где ещё недавно лежал Майк. Как только Джойс вышла, оставив дверь приоткрытой как тихое приглашение в реальный мир, Уилл падает обратно на подушку. Делает глубокий вдох. Чёрт, это было близко. Он не может позволить Майку оставаться здесь без разрешения. Это слишком рискованно. Но когда Уилл смотрит в потолок, он понимает, что опасность исходит не только от риска быть пойманным Джойс или Хоппером. Она просачивается прямо изнутри, из его груди. То самое знакомое чувство, укол совести. Который он годами пытался подавить и похоронить. Он вернулся. И это не просто детская влюблённость, как он себе внушал. Это полноценно разгорающееся желание, которое до хруста сжимает рёбра. Он пытался убедить себя, что все эти летние шалости с Майком — лишь способ скоротать время до колледжа. Но лежа здесь, чувствуя остаточное тепло Майка, Уилл не может отрицать правду. Он не дурак. Он знает этот недуг слишком хорошо. Эти чувства никуда не исчезли. Уилл по-настоящему влюблён в Майка. И с оставшимися всего двумя месяцами, боль в груди будет только усиливаться.