deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Майк берёт колоду. Уилл устраивается напротив него на краю дивана, напряжённый, словно струна. В груди неприятно покалывает от волнения, но Майк, кажется, этого не замечает, а просто протягивает карты и кивает, предлагая начать. Уилл вытягивает первую карту и читает вслух: — Разыгрывай ролевую фантазию, так долго, как только сможешь. — Легкотня, — усмехается Майк. Он меняет позу, расправляет плечи и прочищает горло. Взгляд становится сосредоточенным, он явно входит в роль. — О, мой прекрасный клирик, где же ты был? Я искал тебя по всему миру… по всем землям. Везде. Только тебя одного. Уилл тихонечко посмеивается. Надо отдать должное — Майк выкладывается на все сто. Усталость будто спадает, уступая место их привычной, немного нелепой игре. — Я ждал тебя, — спокойно отвечает Уилл, позволяя Майку вести сцену. — Ждал меня? Мой клирик… какой же ты наивный. Это я ждал тебя годами, — драматично продолжает Майк и берёт Уилла за руки, крепко сжимая. Этот жест был слишком искренним для просто игры. — Без тебя моя душа была потеряна. Уилл смеётся, но сердце начинает биться быстрее. Выбор роли до смешного типичный. Конечно же, Майк снова уходит в их D&D лор. — Что ж, мой дорогой паладин, — подыгрывает Уилл, копируя его манеру речи, — в этой жизни ты не можешь любить так слепо, чтобы потерять душу. У тебя есть битва, которую нужно выиграть. — Плевать мне на битвы. К чёрту эту жизнь, — Майк наклоняется ближе, улыбка становится шире, взгляд не отрывается от Уилла. Он сильнее сжимает его руки. — Я бы выбрал тебя вместо любой битвы. В любой жизни. Даже если ни в одной из них ты не выберешь меня. Уилл коротко вдыхает. На секунду слова звучат слишком серьёзно… ну, для обычной игры. Но Майк вдруг отстраняется и делает небольшой театральный поклон. Сцена окончена. — Неплохо, Майк, — смеётся Уилл, хлопая и тоже слегка кланяясь. — Спасибо, спасибо, — Майк уже по-настоящему улыбается и тянется за новой картой. Он читает: — Какой твой самый большой секрет? Уилл даже не задумывается. Он знает ответ. И дело не только в том, что он гей. Дело в том, что он влюблён в человека напротив. Вместо ответа он просто снимает футболку и бросает её в сторону. — Да ладно тебе, — Майк подаётся вперёд. — Мы же друг другу всё рассказываем. — Некоторые вещи лучше оставить в секрете, — спокойно парирует Уилл и тут же тянется за следующей картой, чтобы сменить тему. — Шестьдесят девять или по очереди? Майк не отвечает сразу. Он замирает, словно что-то обдумывает, взгляд мечется между картой и оголённой грудью Уилла. Потом он резко снимает свою футболку и бросает на пол. — Это был простой вопрос, — подмечает Уилл, и голос у него чуть напряжённее прежнего. — Для тебя может быть. Я не могу выбрать, — тихо отвечает Майк. Уилл ловит себя на том, что начинает пялиться. Он видит его без футболки достаточно часто, но здесь, в полумраке подвала, это ощущается совершенно иначе. След от засоса на шее побледнел, но всё ещё заметен. Майк тянется за следующей картой. — Поглаживай пальцами мои плечи в течении тридцати секунд. Молча. Он поднимает взгляд на Уилла. Уилл замирает и просчитывает все риски. С одной стороны, сама мысль прикасаться к Майку так долго, пугает. Он не уверен, что сможет даже просто считать, не сбившись. С другой стороны… альтернатива ещё хуже. Он уже остался в одних шортах. Если проиграет ещё раз, то придётся снять и их. А это уже слишком… опасно. Он решает выполнить задание. Майк внимательно следит за ним, будто считывает всё, что происходит у него в голове. Не торопит. Просто ждёт, пока Уилл подойдёт ближе или сдастся. Уилл глубоко вдыхает и медленно подползает, сокращая расстояние. Он ищет в лице Майка хоть намёк на сомнение, на знак «стоп». Но тот лишь чуть кивает. Так спокойно и уверенно. Уилл поднимает руку. Его пальцы зависают в миллиметре от кожи. Вблизи, в тусклом жёлтом свете подвала, Майк кажется другим. Стройнее, собраннее. Даже несмотря на пропущенные тренировки, прогресс заметен: плечи и ключицы выделяются чётче, чем раньше. Уилл отгоняет лишние мысли и наконец прикасается. — Раз… Он медленно ведёт пальцем вдоль ключицы. Кожа тёплая. Майк сразу вздрагивает. — Пять… По его коже пробегают мурашки. Уилл на секунду думает, не холодно ли ему? — Десять… Неловкость начинает отступать. Движения становятся увереннее. Он снова обводит линию ключицы, наблюдая, как кожа реагирует на лёгкое прикосновение. Взгляд Майка не отрывается от него ни на секунду. — Пятнадцать… Внезапный прилив смелости. Уилл поднимается выше — с плеча на шею, ведёт пальцами вверх по линии горла, к челюсти. Майк снова вздрагивает, но уже сильнее, его дыхание сбивается. — Двадцать… Уилл проводит по линии челюсти и вдруг понимает, что он давно вышел за рамки задания. Он поднимает глаза. Губы Майка приоткрыты. Взгляд… странный. Слишком внимательный. Слишком тёмный. — Двадцать пять… Уилл нехотя опускается обратно. Теперь он двигается медленнее, будто запоминает это мгновение. Каждое движение, каждое ощущение. Он прекрасно понимает, что второго такого шанса не будет. — Двадцать шесть… Дыхание Майка учащается. — Двадцать семь… Уилл перестаёт думать. Всё остальное — игра, подвал, карты — растворяется. — Двадцать восемь… Он смотрит на Майка. Тот не отводит взгляд ни на секунду. — Двадцать девять… Лицо Майка остаётся нечитаемым, но в этом есть что-то опасное. Уилл чувствует, как теряет контроль. Маска невозмутимости трескается, и он уже не уверен, что может её удержать. Майк чуть наклоняется навстречу его руке и прикрывает глаза. И в этот момент Уилл резко отдёргивает руку, будто обжигается, и отпрыгивает на свою сторону дивана. Он смотрит на свои колени. Пальцы всё ещё покалывает от тепла чужой кожи. Они оба молчат. Пространство между ними кажется слишком большим. — Ты не дотянул до тридцати, — наконец говорит Майк. — Дотянул. Я считал, — неуверенно отвечает Уилл. — Значит плохо считал. — И что? В правилах не сказано, как именно надо считать, — фыркает Уилл, пытаясь вернуть контроль. — Ты не выполнил задание, — спокойно отвечает Майк, и в его глазах снова появляется вызов. — Значит… снимай что-то. Уилл резко поднимает взгляд. — Ты серьёзно? Майк смотрит на него с медленной, уверенной ухмылкой. Раздражение в Уилле вспыхивает резко. Всё это напряжение зазря? Всё равно проигрыш. Уилл тяжело вздыхает и стягивает шорты, отбрасывая их в сторону. — Доволен? — Очень, — тихо отвечает Майк. Уилл тут же тянется к картам, почти срываясь. Ему нужно, чтобы Майк смотрел куда угодно, но только не на него. Он вытягивает карту и быстро читает: — Напиши что-нибудь у меня на ладони. Я смогу прочитать это только после следующего вопроса. Майк молча встаёт. Уилл провожает взглядом его спину, тот идёт к столу и ищет в ящике ручку. Когда он возвращается, на его губах всё та же улыбка. Он садится и выжидающе поднимает ручку в воздухе. Уилл медлит, но всё же кладёт свою ладонь в его. Пальцы Майка смыкаются вокруг его руки, удерживая её. Он поднимает глаза. Взгляд Уилера тёмный и нечитаемый. — Откуда мне знать, что ты не подсмотришь раньше времени? — Я прямо перед тобой, Майк, — закатывает глаза Уилл. Майк усмехается, чуть сильнее сжимает его руку и подтягивает ближе к себе. Кончик ручки касается кожи. Уилл смотрит, как Майк склоняется над их руками, как тёмные кудри падают ему на лицо. Прохладные и влажные чернила ложатся на кожу. Щекотно. Уилл с трудом сдерживает смешок, его губы дёргаются в улыбке, пока он наблюдает за сосредоточенным Майком. — А если я сожму руку, не смажется? — спрашивает он. — Может, немного, — Майк наконец поднимает взгляд, но не сразу отпускает его запястье. — Но если не хочешь продолжать раздеваться за нарушение правил, лучше не смазывай. Он усмехается, и в его глазах мелькает что-то дерзкое. И тут Уилл резко осознаёт ситуацию: он сидит перед Майком почти раздетый, в одних боксерах, пока тёплый воздух подвала касается его кожи. Если он сейчас посмотрит на ладонь и нарушит правило, то придётся раздеваться до конца. Полностью. Майк ведь не заставит его… правда? Хотя, если честно, Уилл и представить не мог, что окажется в такой ситуации, так что прежние границы между ними, похоже, уже ничего не значат. Когда Майк заканчивает писать, Уилл быстро сжимает ладонь в кулак и опускает руку рядом с собой. Хорошо, что это левая и не подвижная, он её не раскроет. Он следит, как Майк берёт следующую карту, ждёт, что тот прочитает вслух… но Майк молчит. Его взгляд просто бегает по тексту. И вдруг он резко переворачивает карту рубашкой вверх и вскакивает. — Не подсматривай! Я сейчас вернусь. Уилл недоумённо смотрит ему вслед, пока тот убегает наверх. Да что там вообще написано? Желание перевернуть карту почти невыносимое, но он сдерживается. Всё равно скоро узнает. Хотя само ожидание начинает напрягать. Майк возвращается меньше чем через минуту, с баллончиком взбитых сливок в руке. Блять… — Слизать сливки с пальца партнёра, — наконец зачитывает он, усмехаясь, словно уже прокрутил это у себя в голове и не раз. Он подходит ближе и садится на диван почти вплотную к Уиллу. — Я не буду этого делать, — тихо говорит Уилл. — То есть ты хочешь продолжать раздеваться? — Майк наклоняется к нему. — Это же просто… игра, расслабься. Он запинается, явно сам смутившись своих слов. Уилл на секунду зависает. Он не в состоянии нормально обработать происходящее! — Ладно, хорошо. Я справлюсь. Внутри него вдруг вспыхивает странная уверенность, почти упрямство. Будто он обязан что-то доказать не только себе, но и Майку. Они же просто играют. Майк натянуто улыбается и начинает трясти баллончик; глухой стук шарика заполняет тишину. Затем он выдавливает густую полоску сливок на палец, от кончика до основания. Уилл сглатывает. Смотреть на эту картину как-то странно. Всё слишком реально. Он ожидал от игры многого, но уж точно не этого. Майк же не думает, что он… целиком…возьмёт палец в рот? Нет, это уже перебор. Майк заканчивает и поднимает руку. Его взгляд напряжённый и выжидающий. Уилл понимает, что отступать уже некуда. Уилл, почти не думая — и откровенно глупо — решает сократить дистанцию. Если уж ему не отвертеться, то он засмущает Уилера по полной программе. Он медленно подползает к Майку, нарочно тянет момент и нависает прямо над ним, упирается руками по обе стороны от тела. Прижимает его лопатки к дивану. Почти сразу жалеет об этом: видеть Майка под собой… боже, это как удар током. Но отступать уже поздно. У Майка пылает всё лицо. Он подносит руку ближе ко рту Уилла, длинный палец покрыт взбитыми сливками. Ну хоть что-то сладкое в этом идиотском испытании. Уилл не медлит и обхватывает губами кончик пальца. Вкус… ну странная смесь солоноватости кожи и сахара. Сначала он действует медленно и осторожно, потом насаживает глубже — до следующей фаланги. Бросает взгляд вниз, ловит расширенные глаза Майка, и сразу же зажмуривается, не выдерживая реакции. Он полностью обхватывает палец и чувствует, как сливки тают во рту, как по подбородку скатывается нить слюны. Ну… он хотя бы не подавится и уже хорошо. Когда он уже собирается отстраниться, то чувствует внезапное вторжение. Майк раздвигает губы и осторожно добавляет второй палец. Уилл глухо мычит от неожиданности и открывает глаза. У Майка поменялось выражение лица: никакого растерянного шока, только сосредоточенность. Взгляд намертво прикован к Уиллу. Может, Майк решил «довести упражнение до конца»? Может, он просто сошёл с ума? Уиллу уже всё равно. Он продолжает втягивать щёки, усиливать давление. Он не разрывает зрительный контакт. Руки Майка находят его талию, крепко сжимают и тянут вниз, прижимая к себе. Уилл теряет контроль — срывается тихий стон, смесь растерянности и паники. Он уверен: как только Майк почувствует его стояк, то всё закончится. Но в момент, когда их тела сталкиваются… до него доходит. У Майка тоже стоит. Это прошивает его новой волной жара. Эта затея заводит не только его, но и Майка. Уилл закрывает глаза и старается цепляться за единственные крупицы контроля. Вдруг он чувствует, как Майк направляет его, прижимает их тела. Ткань боксеров и шорт почти не преграда — они трутся друг о друга. Уилл резко втягивает воздух и почти задыхается. Открывает глаза, а Майк уже смотрит на него. Короткий кивок. И Уилл начинает двигаться, подхватывая заданный ритм. Ощущения захлёстывают: рот занят, сладость и солоноватость оседают на языке, а снизу мучительные фрикции. Каждое движение ткани ощущается как разряд тока. Он чувствует всё сразу: вес пальцев во рту, руки Майка на бёдрах, его тёплую грудь. Майк стонет низко и протяжно, звук проходит через всё его тело. Он не отстраняется, а только сильнее сжимает и резко притягивает Уилла. — Уилл, я сейчас… Голос хриплый и сорванный. Уилл открывает глаза: лицо Майка напряжённое, раскрасневшееся, а в глазах плещется чистое желание. Пальцы впиваются в кожу. Уилл на секунду выпускает пальцы изо рта, чтобы вдохнуть и прошептать: — Я не возражаю, — шепчет он и тут же снова берёт их в рот. Тормоза срывает. Тело Майка каменеет. Он срывается на глухой и рваный стон, зажимает себе рот рукой, но это вообще не помогает. Уилл чувствует, как он дёргается под ним, как его полностью накрывает волна удовольствия. Полная отдача. Уилл остаётся на месте и сквозь полуприкрытые веки наблюдает, как Майк проживает свой оргазм: тяжёлое дыхание, на секунду закатившиеся глаза, уязвимость, которую он обычно не показывает. Всё заканчивается, они оба обессилены. Тишину нарушает только их сбитое и громкое дыхание. Уилл наконец смотрит на него и ждёт… чего угодно. Осуждения. Осознания. Но в ответ получает только тот же тёплый взгляд. Он резко отстраняется, почти падает на свой край дивана, сердце колотится, в боксерах всё ещё болезненно тесное напряжение. И хуже всего то, что ему нравятся последствия сего действа. Влажность воздуха и тел, тепло, запах. Майк не двигается. Лежит растянувшись звёздочкой, и смотрит на друга с ленивой, довольной улыбкой. Тишина давит. Уиллу становится не по себе; слишком интимно, слишком много эмоций. Кажется, он зашёл слишком далеко. Хочется смыть это водой, забыть, стереть наждачкой. Майк должен его возненавидеть. Они перешли непозволительную границу, у друзей так не заведено. — Иди, — тихо говорит Майк, почти шёпотом, но с тем же понимающим изгибом губ. — Идти?.. — голос Уилла ломается. — Кончи… — будто между прочим отвечает Уилер. — А… да. Уилл замечает, как взгляд Майка скользит вниз, по влажной ткани его боксеров, и снова поднимается вверх. На секунду в нём вспыхивает отчаянная дерзость. Он отвечает усмешкой и убегает в ванную. Щелчок замка звучит оглушительно. Он стягивает бельё, кожа всё ещё горит от недавних ощущений. Нельзя думать. Ни о том, как они до этого докатились, ни о том, что будет дальше. Нужна только разрядка. Он обхватывает себя рукой, ладонь всё ещё липкая, со вкусом кожи и сливок. Уилл закрывает глаза и снова оказывается там, на диване. Слышит этот низкий стон в груди Майка, своё имя на его губах, вспоминает тот момент перед кульминацией. Вспоминает, как сдаётся тело Майка, как он дрожит под его прикосновениями. Чувство вины забыло наступить, это будет позже. Сейчас существуют только воспоминания о длинных пальцах Майка, раздвигающих его губы, о жаре его обнажённой груди, прижатой к собственной. Уилл тихо стонет, и звук отражается от кафельных стен ванной, он резко зажимает рот ладонью, пытаясь заглушить своё удовольствие. Осознание накрывает его совершенно внезапно. Майк действительно кончил, когда Уилл оседлал его. От одной этой мысли напряжение внутри достигает пика. Он кончает позорно быстро, тело сильно подрагивает, когда он изливается себе в руку. Это почти эйфория — ослепительно яркое, единственное чувство, которое кажется правильнее всех решений за последние годы. Он сдавленно стонет в ладонь, а затем судорожно выдыхает, будто вместе с этим выдохом из него уходит всё напряжение. Трясущимися руками он приводит себя в порядок, быстро и грубо. Одевшись, прислоняется лбом к прохладному дереву двери и закрывает глаза, пытаясь хоть как-то собраться с силами. Он понятия не имеет, что его ждёт по ту сторону. Но почти уверен, что он облажался невероятно оригинальным образом. Сделав вдох, он открывает дверь. Майк стоит прямо перед ним, перед входом, словно чего-то ждал. — Прости… я просто… мне нужно в туалет, — неловко говорит он и отступает в сторону. — А, да… конечно, — отвечает Уилл с натянутой улыбкой, пропуская его внутрь. Как только дверь закрывается, Уилл почти бегом возвращается к дивану, сердце бешено колотится. Блять. Блять. Блять. Он садится и впивается глазами в стол, пытается осмыслить катастрофу последних трёх минут. Майк возвращается почти сразу, хотя Уиллу кажется, будто прошла целая вечность. Он не садится на другой конец, а плюхается рядом. Диван проседает под его весом. — Это… тебе было комфортно? — тихо спрашивает он, поворачивая голову и вглядываясь в лицо Уилла. — Да… думаю, да. А тебе? — отвечает Уилл, стараясь держать голос ровным, но не выдерживает взгляда и смотрит на свои колени. — Да. Мне понравилось, — говорит Майк, но его лёгкая улыбка тут же сменяется сомнением. — Прости… мне так неловко. Я не перегнул палку? — Нет! Нет, Майк, вовсе нет, — торопится Уилл. Слова сбиваются. И тут до него наконец доходит тяжесть происходящего. — Я просто… немного испугался, наверное… — Я… слишком увлёкся. Прости. Я не хотел тебя пугать, — Майк разворачивается к нему всем телом. Лицо хмурое и искренне обеспокоенное. Он выглядит обеспокоенным. Почти так же, как и сам Уилл. Ага, конечно. — Это ничего не значит. Мы можем просто… забыть этот вечер, — тихо добавляет Майк. Уилл ощущает, как что-то холодное и острое вонзается в его грудь. Ну конечно. Самая безопасная стратегия — «это ничего не значит». Но услышать это больнее, чем он ожидал. Он проглатывает разочарование и загоняет его туда же, где уже прячутся его чувства. Нельзя придавать этому значение. Нельзя. — Да, конечно, — едва слышно отвечает он. Майк с облегчением улыбается. — Я принесу нам чистую одежду, — говорит он и быстро уходит наверх, будто старается вернуть всё в привычное русло. Уилл остаётся один и смотрит на свои руки. Отвратительно. Когда пальцы Майка были у него во рту, когда их тела прижимались друг к другу… это не казалось чем-то удручающим. Но теперь всё стало липким и остывшим. Хочется в душ, смыть с себя этот вечер, но сил нет. Он просто сидит и смотрит на сжатый кулак левой руки, вспоминая о чернилах на ладони. В тишине он наконец разжимает пальцы. Кожа липкая, чернила слегка размазались от жара. Ему приходится прищуриться, чтобы разобрать слова:

«Я мог бы делать это с тобой каждую ночь».

Почерк неровный, знакомый, и в этих словах столько… Уилл не знает, чего именно. Он глупо улыбается и продолжает пялиться на ладонь. Сердце разбивается. Майк написал это ещё до момента х. Шаги на лестнице заставляют его быстро вытереть ладонь о бедро. Лучше притвориться, что он ничего не читал. Он не хочет думать, что всё это значит. Лучше пусть это будет просто фраза. Потому что иначе… ему будет невыносимо больно отпускать Майка. Майк возвращается в одних чёрных боксёрах. Он выглядит почти беззаботно, будто ничего не произошло — резкий контраст с тем, какая буря эмоций разворачивается у Уилла внутри. Уилл любил каждую секунду этого вечера. Вкус, движения, голос Майка. Но теперь приходит вина. Ощущение, будто он что-то украл, будто заставил Майка сделать то, о чём тот пожалеет утром. Майк протягивает ему серые боксёры. — Хочешь, чтобы я надел твои? — неловко спрашивает Уилл. Их пальцы на мгновение соприкасаются, и по его руке пробегает дрожь. Майк усмехается: — Ты только что видел, как я кончил в свои шорты, и тебя волнуют мои боксеры? Уилл коротко смеётся и наконец выдыхает тихое: — Да иди ты. — Переодевайся, — говорит Майк и сразу отворачивается. Уилл меняет мокрые боксеры на свежие, чувствуя знакомый запах порошка. Они ложатся на матрас. Уилл сразу поворачивается спиной и натягивает одеяло до самого подбородка. Слушает, как Майк устраивается рядом. А потом чувствует тяжёлую, тёплую руку, обнимающую его и притягивающую ближе, пока между ними не остаётся ни одного свободного сантиметра воздуха. — Мне правда понравилось, Уилл. А тебе? — голос Майка звучит едва слышно, тёплым шёпотом ласкает затылок Байерса. Уилл улыбается в темноте и чувствет как щиплет глаза. Понравилось. Даже слишком. Настолько, что это пугает. Слова Майка заставляют его принять решение — хотя бы на эту ночь перестать думать о «почему» и «что будет дальше». Не задаваться вопросами, было ли это чем-то случайным и изменится ли всё утром. Он просто позволяет себе раствориться в тепле Майка у себя за спиной. — Мне понравилось, Майк, — так же тихо отвечает он. Между ними пробегает короткий, общий смешок, и наконец усталость берёт своё.